Особенный

      Исчезнув из дома вампира и ведьмы, Чонгук приземлился неподалёку от жилища своего создателя — это вышло случайно. Вампир рыкнул, понимая, куда его забросила злость, и от души вдарил ногой по булыжнику. Тот отлетел и разбил окно на втором этаже.       — Ой! — Чимин отскочил к шкафу, прикрываясь футболкой, которую вертел в руках, раздумывая: надеть её или выбрать другую, почернее.       Когда до него дошло, что случилось, он подлетел к окну, собираясь отругать хулигана трёхэтажным матом в лучших традициях Шуги, но замер, узнавая в нём своего обращённого.       Шуга ещё после пробуждения вдруг захотел уехать в другую страну. Как чуял. Он возник перед Чонгуком в предрассветных сумерках и выставил белые крылья в противовес чёрным.       — Какого хера ты тут делаешь?       — Что хочу, то и делаю!       Вампир всё ещё был не в себе после побега из дома Намджуна и Сокджина. Он даже не знал, как теперь туда возвращаться — позор же.       — Тебе здесь нечего больше делать! — глаза Юнги побелели.       — Да что ты говоришь? — Чонгук вскинул подбородок, опасно сверкая своими чёрными глазами.       Когда-то ему хватило злости и дури, чтобы кидаться на Намджуна, — хватит и сейчас. У Чимина даже слов не было. Чонгук с крыльями! Чонгук пришёл! А он его приближение даже не почувствовал, хотя вчера весь день о нём думал. Чонгук очень зол… И Шуга-хён начинает злиться…       — О нет!..       Чимин еле успел натянуть спортивные штаны с футболкой, а потом возник между двумя вампирами, каждый из которых мог порвать его на кусочки. Чонгук был очень сильным — кровь ведьм и других вампиров делала из него почти чудовище.       А Чимин по-прежнему был слаб. Он много спал, аппетита часто не было, а ведьмы вызывали рвотные позывы. Скорее всего, это было что-то психологическое, но накопить силу с таким раскладом было нереально. Зато в Шуге таилось просто огромное количество силы, спавшей чёртово количество веков.       — Ма-альчик, не лезь, — попросил тот. — Я должен проучить этого выскочку.       — Старший… — выдохнул Чонгук, меняясь в лице при виде создателя.       Он медленно сложил крылья. Чимин обернулся, вздрогнув:       — Что тебе тут нужно? — внутри него бушевали эмоции, но он держал лицо.       Вампир не стал врать:       — Ты. Ты мне нужен, Старший.       Шуга зарычал. Чимину стало больно. Он шагнул к Юнги, положил ладонь на его плечо, стараясь успокоить, и погладил по коже.       — Хён, вы привлечёте внимание соседей. Давайте зайдём в дом?       — Твои соседи, бля, давно оглохли и ослепли!       — Пожалуйста, хён? Дай нам поговорить? Это надо решить раз и навсегда.       Под жалостливым взглядом Чимина Юнги снова рыкнул, но развернулся к дому, а потом, матерясь, телепортировался на второй этаж. Он утащил обоих вампиров с собой, используя гипноз и злость. Чонгук упал на пол, прокатился до стены и резко встал, когда его отпустило.       — Ты нечестно играешь!       — Юнги, спрячь крылья… Весь дом разрушишь.       — А как ты хотел? Я играю всеми козырями, это самая честная игра! — Шуга ухмыльнулся, но сложил крылья, повинуясь тихой просьбе Чимина.       — А ты, Чонгук, сядь, — велел тот, указывая на постель.       Вампир хлопнул ресницами, но послушался.       — Говори, — потребовал Чимин.       — Однажды ты сказал мне, что не будешь жалеть меня и вытирать мне слёзы, — Гук нервно сглотнул. — И я не прошу этого, Старший. Я просто… нуждаюсь в тебе, нуждаюсь в твоём присутствии. У меня больше нет никого. У меня столько фанатов, но никого нет! Я не могу ни к кому прийти и довериться. Просто поговорить, вовсе не обязательно для того, чтобы поплакать.       Юнги подобрал с пола булыжник и явно собрался разбить им одну чёрную голову.       — Я понимаю.       Чимин уже немного оттаял. Время помогло. И Юнги, конечно.       — Я чувствовал то же самое, когда ты оставил меня, Чонгук. Но теперь я нашёл того, кто на моей стороне, и… — Вампир коротко посмотрел на Шугу, опустил взор и задумчиво нахмурился. — Я уверен: даже несмотря на то, что ты — часть меня, и на то, что без тебя мне больно… — он признал это сквозь зубы, решив быть честным до конца, ведь другого шанса могло и не быть. — Я не смогу подпустить тебя к себе. Только если Шуга-хён разрешит.       Гук оглядел их обоих, и все его доводы рассыпались.       — Я вам мешаю, да? — сник он, всё понимая.       — Догадался или кто-то подсказал? — Шуга не удержался от вредного комментария, подкидывая булыжник.       — Хён! — воскликнул Чимин и следом вздохнул.       Смотреть на Чонгука было больно, он отлично его понимал. Остаться одному в таком молодом возрасте было жутко.       — Не хочу вам мешать.       — Так зачем же ты пришёл, Чонгук?       — Чтобы увидеть тебя, Старший.       Подойдя к Юнги поближе, Чимин стал похож на кота, которому что-то нужно от хозяина. Он очень мягко обнял его, потёрся сбоку, почти мурча и попутно отбирая камень.       — А можно мы поговорим наедине, хён?       Белые глаза Юнги «убили» его за это, но затем вампир исчез, оставив после себя лишь белый туман. Гук поймал несколько глухих ударов под рёбрами.       — Старший?..       Чимин на секунду прикрыл глаза, затем развернулся к Чонгуку. Это был явно не тот Чимин, что только что ластился к Юнги. Этот смотрел жёстко и колко, сжимая булыжник в кулаке.       — Говори, зачем пришёл, Чонгук. Говори и не юли. Или я вышвырну тебя из этого дома и больше точно не подпущу к себе.       — Я же сказал! Я хотел тебя увидеть. Ты мне нужен, Старший! Может быть, я совсем не нужен тебе, но ты мне нужен!       — Нужен в каком качестве? Как любовник? Наставник? Друг?       — Как Старший… — жалобно отозвался тот. — Я запутался… Я не знаю, как мне быть.       Чимин выкинул булыжник в окно.       — Ладно, рассказывай, — разрешил он, сев на постель слева от Чонгука на расстоянии вытянутой руки.       — Я не знаю, как это рассказать. Особенно после того, что ты однажды сказал. Наверное, я зря пришёл. Не знаю, почему я решил, что ты можешь меня принять. Старший, прости меня? Я дурак…       — Я погорячился в тот раз. Не скажу, что пожалел о своих словах, это сложно объяснить. Но сейчас мне спокойно. Шуга-хён как будто вытягивает из меня всю ненависть.       Гук посмотрел на него исподлобья:       — Вы… вместе? Он так смотрит на тебя.       — Ревнуешь? — взгляд Чимина стал ироничным.       — Завидую, — тихо ответил вампир.       Чимин пожал плечами:       — Он говорит, что я принадлежу теперь только ему. Я очень неправильный вампир, Чонгук, мне ненавистно быть одиноким. И тебе не повезло с создателем. Потому что в вампирской природе заложено быть одиночкой… Я бракованный, и ты получился таким же. Шуга-хён прожил тысячи лет один и не умер. Я бы не смог.       — Я пытаюсь жить один… но… — Гук сглотнул окончание фразы. — Старший, я, пожалуй, пойду. Извини, что помешал вам.       Его создатель поднялся на ноги и неожиданно раскрыл объятия:       — Иди ко мне, Гуки.       Поколебавшись пару секунд, Чонгук всё-таки шагнул к нему и ткнулся лбом в плечо. Чимин обнимал его очень крепко.       — Ты ведь нашёл его? Того, кто родился для тебя? Ты за этим пришёл? Попросить благословения? Услышать, что я не убью его, когда найду?       Чонгук закивал, цепляясь за спину старшего.       — Я прощаю тебя, малыш.       Чимин выпустил воздух из лёгких, обнял ещё крепче, похлопал по спине и, положив руки младшему на плечи, вгляделся в его глаза:       — Ты — моё творение. Я люблю тебя. И благословляю. Но если ты снова выпотрошишь меня своим предательством, я сделаю твою жизнь похожей на ад. У создателей очень хорошо получается мучить своих детей, поверь мне, никакая сила не спасёт.       — Старший, я боюсь, что он снова умрёт из-за меня. Может, мне не стоит связывать с ним судьбу? Это ведь из-за меня он умер… — благословение Чимина позволило Чонгуку говорить искренне. — Старший, что мне делать? Мне никогда не было так сложно.       — Гуки, ты должен выбрать сам. Тут я не смогу помочь. К тому же ты уже мёртв. Тебе больше нечего бояться.       — А я не боюсь за себя. Я не хочу, чтобы он пострадал снова. Когда умираешь сам — это не больно, Старший. Но когда умирает тот, кого ты любишь, и ты видишь это — нет ничего больнее. Я вижу его и до сих пор хочу заплакать от той боли, она не утихает во мне уже много лет.       — Жизнь полна боли даже после смерти. Все мы кого-то теряем. Я потерял тебя, но обрёл Шугу. Ты потерял своего принца, но это было много веков назад. Сейчас другое время, ты рождён здесь, и если бы не оказался в том веке, то мог бы и не найти его в этом мире. Пройти мимо и не заметить. Подумай над этим.       — Ладно… спасибо, что простил, Старший. Спасибо, что послушал.       — Иди домой. И не злоупотребляй ведьмами, до добра не доведёт.       Когда Чонгук ушёл, Чимин со вздохом повалился на кровать, подтянул колени к груди и свернулся в комочек. Шуга появился сзади, придвинулся и обнял его своими худыми, но сильными руками, ткнувшись в шею холодным носом.       — Прости, хён, — прошептал Чимин, медленно развернулся к нему и обнял в ответ.       — За что? — Юнги тоже шептал, пока сила его мысли накрывала их одеялом.       — Я не могу вытравить из себя Чонгука, он — часть меня. — Чимин надеялся, что Шуга поймёт его правильно.       — Я это давно понял, — прозвучало сухо и холодно.       — Спасибо, хён. Спасибо, что не ушёл. Спасибо, что понимаешь меня…       Для Чимина в тот миг не было никого роднее.