Особенный

      В клубе Хосока Чимин давно не был. Месторасположение не изменилось, но изнутри клуб стал круче, помпезнее что ли. Да и публика стала другой. Война давно окончилась, нейтралитет долго сохранялся, вампиры были старше, увереннее и спокойнее. И молодых ведьм прибавилось. И вот чего Чимин не ожидал, так того, что один вид неплохо так с другим зажигать научился.       — Содом, — выдохнул он, замирая в зале, глядя на то, как взрослый вампир пьёт молоденькую ведьму. И та вместо того, чтобы отвесить ему заклятье, целует в кровавый засос. Нет, жертвы его древнего тоже не сопротивлялись, но такой страсти Чимин не видел.       — Чимин-а? — раздалось совсем близко. — Что ты тут забыл?       Вампир вздрогнул от неожиданности, за грохотом музыки и шоком от увиденного не заметив чужого приближения.       — Создатель. Мне подумалось, что я должен навестить тебя. — И посмотрел в лицо, которое не видел уже много лет.       — Соскучился? В-ва-а-ау. — Хосок улыбнулся вблизи и облизнул клыки.       — Не надо громких слов. Я просто зашёл.       Чимин очень скоро оказался в чужих руках.       — Перестань, малыш. Просто так ты никогда не приходишь.       А затем они переместились в кабинет Хосока.       — Когда всё так изменилось? — Чимин поспешил перевести тему. — Ведьмы, вампиры…       Хосок пожал плечами, отходя от него к креслам.       — Уже давно. И не могу сказать, что мне это не нравится. Кровь ведьм очень вкусная, а трахать их весьма увлекательно. Так зачем ты пришёл?       Чимин поджал губы.       — Я вроде как не могу пока вернуться домой, поэтому подумал, что смогу побыть у тебя.       — А что случилось с твоим домом?       — Разногласия с… — Чимин осёкся, кинул быстрый взгляд в сторону, заметил большое зеркало, в котором не было его отражения. И закончил тихо: — С соседом.       — А, так ты пришёл развлечься? — отчего-то решил Хосок. — Давай, я всегда готов. И вновь оказался рядом с Чимином, огладил руками его тело.       — Да нет же, создатель! — противился тот. — Я просто подумал, что смогу тут подработать и пожить, пока всё не наладится! — выдохнул, на деле вот только сейчас это придумывая.       Хосок расстёгнул его ширинку, лишь приподняв бровь.       — Подработать? Малыш, ты головой ударился?       — Хён! — Чимин вскрикнул, словно у него там пояс верности был надет. — Я пришёл не за этим!       — Ой, брось! Давай сегодня промотаем эту фазу активного сопротивления, сколько можно! — старейшина прижал Чимина к себе до предела плотности, продолжая лезть.       Отталкивать его было очень тяжело.       — Хён! Не надо! Я не свободен! Он убьёт тебя, а потом и меня…       — Однако ты пришёл ко мне-е? — сладко протянул Хосок и укусил Чимина в шею. Остро, до крови.       И тут, конечно же, в комнате возник Юнги. Вышагнул из белого дыма и схватил Хосока за шиворот.       — Руки убери. И зубы спрячь. Нахуй.       Коротко вскрикнув, вампир отпрыгнул назад и таращился оттуда на белого злого мальчика, не веря своим глазам.       — Ну и за каким хуем? — Тот посмотрел на Чимина очень зло. — Он тебя только и делал, что трахал всё время, когда вы виделись. Какого хуя ты к нему пошёл? Решил внести разнообразие в свою сексуальную жизнь? Заебись, ловко придумано.       — Хён! Ты не так понял! Ты же сам меня выгнал!       — Ой, да ла-адно! Ты сам сюда засобирался! Что я должен был делать? Кидаться в ноги и удерживать тебя? Я понял, что я тебе надоел, Чимин, но неужели не хватило смелости сказать об этом прямо?       Юнги был на такой грани, что готов был спалить весь этот клуб, всех вампиров и ведьм в нём без разбора и жалости. И себя в том числе. А Хосок молчал, таращился на обоих, быстро переводя взгляд. Он не мог вмешиваться, потому что просто до ужаса боялся Шугу.       — Я засобирался не для того, чтобы трахаться! Я хотел, чтобы ты пошёл со мной!       А Чимин не боялся. Он шагнул к нему, умоляюще смотря в глаза.       — Хён, я молод, я соскучился по общению, мы никуда не выходим. — Он медленно опустился на колени и обнял Юнги за бёдра, тычась лбом в живот. — И я ни с кем не хочу трахаться, кроме тебя, хён.       Древний схватился за чёрные волосы, поднимая лицо, чтобы видеть его.       — Бля, да ты меня с ума сведёшь!       Хосок закрыл себе рот ладонью. Как такое случилось? Как его Чимин может так обращаться с Шугой? Почему он вообще ещё жив, если так его злит? Что такое повисает в воздухе, когда они смотрят друг другу в глаза? Почему они улыбаются? Оба?       — Ты мог бы сразу пойти со мной.       — В следующий раз настаивай. Пока не соглашусь.       Почему, поднявшись на ноги, Чимин целует Юнги в губы? Что это за блядский беспредел?       Его Чимин целует его Юнги!       — Ты же меня снова прогонишь?       — И нахуй пошлю. И догоню, если будешь хуйнёй страдать. И отпизжу.       — Хён! Если ты будешь так со мной обращаться, то когда-нибудь не догонишь! — Чимин снова коснулся его рта, а затем повернулся к Хосоку. — Создатель, ты знаком с моим спутником? Давно хотел вас представить, но Шуга-хён такой домосед!       — Я… — голос Хосока было не узнать. — Я с ним знаком.       — Но не в таком качестве, — пояснил Чимин, поглаживая руку Юнги. И дальше звучал очень неожиданно: — Благослови, создатель?       Вот тут сразу ясно становилось, что Чимина грызло в последнее время. Он с любовью своего создателя зажигал уже совсем не по-детски.       — Прошу?       — Ч-чего? — Хосок потерял челюсть.       — Хах! — произнёс Юнги. — Ты думаешь, он это сделает? Да он себя сожрёт, чем отдаст меня кому-то другому. Он во всех своих мальчиках до сих пор ищет меня. И в тебе… тоже искал. Не нашёл, конечно.       Эти слова показались Чимину очень странными. Как можно было искать Юнги в нём? Они же совсем разные!       — Хён, — шёпотом сказал он. — Я не прошу, чтобы он отдал мне тебя. Я прошу, чтобы он отдал тебе меня!       А Хосок всё таращился на них обоих. На словах Шуги он начал ощетиниваться, но что-то подсказывало, что если он кинется на них, то ляжет тут же с одного удара. Ещё хотелось жить.       — Ты считаешь, что ему принадлежишь? — Юнги сузил глаза. — А! Точно. Ты же всё ещё веришь в эту привязанность по крови. Ну ладно. Постоим пару веков, подождём, пока он что-нибудь решит.       Чимин сжал его руку подрагивающими от волнения пальцами. И смотрел на Хоупа с надеждой.       — Пожалуйста, создатель. Таких, как я, у тебя много, я тебе не нужен.       Он не мог объяснить, зачем просит благословить, зачем вообще всё это делает. Но с Чонгуком он начал, наплевав на правила. И глупо верить в суеверия, но сейчас Чимин хотел сделать всё по правилам. Просто так.       — Если ты откажешься, Хосок, я тебе хер пополам сломаю и половину сам сожру, а вторую половину тебе скормлю, — для ускорения процесса устало сказал Юнги.       У Хосока сдали нервы.       — Да сколько угодно! Делайте что хотите! Благословляю! Десять раз! Туда и обратно!       Юнги ухмыльнулся левой стороной рта. Хосок нервно взмахнул плащом и испарился из комнаты.       — Сдались тебе эти правила, — хмыкнул Шуга.       — Хочу, чтобы всё было официально, — упрямо звучал Чимин.       Когда, слившись в жадном поцелуе, они переместились домой, Шуга не мог решить — повезло ему с Чимином или нет. Но когда тот раздевал его, жадно оглядывал худой торс, пересчитывал взглядом выступающие рёбра и облизывал свои блядские губы, чаша весов с надписью «Повезло» стремительно опускалась вниз.       Шуга улыбался, обнажая клыки. Чимин в ответ показывал свои. Он прикусил свою губу до крови, потянулся вперёд, капая кровью на белое тело, а потом — на губы, нависнув сверху. Шуга рычал, целуя, глотая, снова целуя. Чимин дрочил ему, довольно мыча. И уже было можно.       Юнги долго не выдержал, раз разрешили — надо было брать. Он подмял Чимина под себя, перевернув в кровати, ноги его развёл и сразу без прелюдий в него вбился. Всё-таки вампиры — не люди. Другое понятие о том, что больно.       Чимин замер под ним в это мгновение, слизнул остатки крови с губ и несмело двинул бёдрами навстречу. Как он так быстро оказался голым? Шуга много лет питался ведьмами — это было ответом. Если пить только их, и не таким фокусам научишься.       — Бля-я-я… — протянул он, двигаясь внутри Чимина, сразу находя в этом особенное удовольствие.       На вопрос, почему он решился только сейчас, ответа не было. Дело же было не в глупых правилах.       — Юнги, — выдохнул Чимин хрипло, глядя ему в глаза. — Я хочу твою кровь. — И член мышцами в себе так сжал, что голову запрокинул от ощущений. И стон в горле застрял.       — Пей, — разрешил Юнги, подставляя шею, бёдра придержал, вбиваясь ещё глубже.       Задыхаясь от удовольствия, Чимин подался вперёд. И укусил древнего вампира. Первый же глоток просто взорвал ему мозг. Чимин кончил сразу, как только кровь попала на язык, он как будто бы прожил с Шугой миллионы жизней, ощутил каждого, кого тот когда-либо пил, ощутил смену времён, нравов и веков. Ощутил целый мир в одном глотке. Это было даже не сладко. Это было ненормально, жутко и непередаваемо. Ему одного глотка хватило, чтобы отстраниться и уже просто обнимать вампира за плечи и скулить на ухо о том, как ему хорошо, на непонятном языке.       — Пей ещё! — приказал Шуга так властно, что отказаться невозможно.       Он обладал навыком телепортации и в таких условиях. И переместил их, даже не выходя из Чимина, куда-то на море, ночью, в прибрежную волну, прямо в воду, где взял его ещё резче. Чимин послушно наградил его укусом с другой стороны шеи. И в этих ощущениях даже не сразу осознал смену пространства, цепляясь ладонями за белую спину и скуля между глотками.       Он почти захлёбывался кровью, отказываясь даже вдыхать, когда пил. Вместе с ощущениями и знаниями Юнги с кровью передавал ему ещё и силу, много силы, волнами, подобными тем, что бушевали на море. И входил в него тоже волнами, погружаясь, отходя и обратно до предела.       Казалось, Чимин почти умер под ним. Кончил он раза три — это точно. И когда наконец оторвался от крови, падая на песок, то смотрел на любовника янтарными глазами. И волосы были блядского рыжего цвета, переливаясь даже под луной.       — Юнги-и-и! — довольно протянул Чимин с глупой улыбкой.       В поцелуе Шуга тоже пил его кровь. И не потому, что вампир был какой-то особенно вкусный, просто сложно было удержаться от этого края интимности, от этих свадебных традиций, да и привязанность крови — она всё-таки была, просто Юнги никогда не хотел её признавать. А кончая, тяжело и сильно размахивал крыльями, продолжая пить своего любовника.       Вскоре Чимин смотрел в небо, любуясь бесконечной россыпью далёких звёзд, когда Шуга сложил крылья.       — Давно надо было навестить создателя, — сказал он вдруг.       Затем он коснулся пальцами белых волос, задумчиво выдохнул, принюхиваясь к ночному воздуху, прислушиваясь к звукам. Всё было другим, словно Чимин чувствовал раньше только процентов десять от всего спектра. Глаза его открылись, все чувства обострились до предела.       — Я люблю тебя, Юнги, — выдохнул Чимин, глядя в небо. И мог разглядеть планеты и соседние галактики, целые миры.       Тот ткнулся носом под ухом.       — И я тебя люблю.       Чимин знал это. После того как попробовал его кровь, он это просто знал, но улыбался всё равно широко, показывая звёздам клыки.       — Я покажу тебе весь мир, — пообещал Юнги, возвращая их обратно в кровать. — Но сначала поспим…       — Я такой живой! — Чимин поделился с ним новыми ощущениями. — Я никогда не был таким живым, даже когда родился!       И свернулся в комочек, щурясь от улыбки. По-другому спать и не умел. Он никогда не спал как чинный вампир, наверное, потому что гроба у него никогда не было.       Шуга обнимал его, тихо, но довольно отвечая:       — Я тоже, мальчик мой. Я тоже…

***

      Когда Намджун вернулся домой, то сразу рухнул в постель без сил, несмотря на то, что перекусил по дороге загулявшейся парочкой молодых ведьм.       — Я обезопасил его как смог. Больше ничего не могу сделать. Только время.       Сокджин прижался сбоку.       — Он мне нравится, Намджун.       — Кто? — вот это было откровением. — Молодой вампир? Нравится?       Они посмотрели друг другу в глаза.       — Да, — кивнула ведьма. — Он не идеален, у него ужасно неприличная работа, он вообще уже даже не совсем вампир с такими-то вкусовыми пристрастиями… Но он очень смелый и он способен любить. Я не видел никого из вампиров, кроме тебя, кто бы был способен так на это чувство. Он сам забрал Тэхёна, не испугался, перешагнул через все заклятья и унёс его с собой. Это… это достойно уважения, понимаешь? Я… ты меня прости, Намджунни, но если он вернётся живым, если он вообще вернётся, я отдам ему своё благословение. Я могу доверить ему Чэри, если они этого захотят.       — Он выпил кровь моего несовершеннолетнего ребёнка! — иногда Намджун был не вампиром, а бараном. — И если бы не он, ничего этого вообще бы не было. Вечно ты всех защищаешь, Сокджин!       — Наш ребёнок жив, хоть и спит в кровати вторые сутки! Всё же хорошо… — ведьма погладила его по руке.       — Да. И только поэтому я сделал как ты сказал, а не свернул этому мелкому гадёнышу шею где-нибудь по дороге.       Джин положил голову вампиру на плечо, глубоко вздохнув. Чувствовалось, что тот ещё был зол, но всё равно обнял свою ведьму за плечи.       — Прости, Сокджин-а-а, когда дело касается вас, я не могу мыслить здраво.       И тогда Джин вздохнул ещё раз, чувствуя, как-то, что должно было стать двумя девочками, перерождается внутри в одного мальчика. Но пока не знал, как об этом сказать супругу. Намджун гладил его, успокаивал, пока не понял, что напряжение не проходит.       — Сердце моё? Что не так? Всё в порядке? — Он повернулся к нему всем телом и коснулся живота свободной ладонью. — С детьми всё в порядке?       Джин прерывисто вздохнул. Ну не во время родов же сюрприз устраивать?       — Намджун-ни…       Вампир изогнул бровь. Вот такое лицо ведьмы ничего хорошего не сулило.       — Сокджин-а-а?       — У нас будет мальчик, — шёпотом прозвучало.       — М-мальчик? Но… — Намджун посмотрел Сокджину в глаза, ничего не понимая, затем очень медленно сел, в его мозгу два и два как-то очень миленько сложились в четыре. — Нет!       — Да. И не будет никаких споров о том, как его будут звать.       — Сокджин! — Намджуна охватывала паника. — Ты же ведьма, сделай что-нибудь! Как мы скажем об этом Чэри?!       — Чэри тоже ведьма. Уж не ему рассказывать про перерождение. — Джин опустил голову. — И я уже не могу ничего сделать. Это наш ребёнок, Намджун… — Сам положил руку на живот. — Чонгук — наш ребёнок.       — Святые грешники! — На секунду Намджун испугался самого себя и своего желания вонзиться когтями Джину в живот и вырвать это существо оттуда. — Сокджин-а-а… Я! — он схватился за руку, останавливая. — Что же я делаю?       И таким загнанным в угол он себя даже в ведьминской клетке во время войны не чувствовал.       — Намджун, он не будет ничего помнить. Он будет вампиром. Но не будет собой прежним. Намджун, у нас будет возможность воспитать его самим и полюбить его… Они всегда будут вместе с Чэри как братья — это ли не самое главное? Это же самый хороший исход…       Осторожно касаясь его плеч, ведьма успокаивала без магии. Лишь любовью. И лаской.       — Но что мы скажем нашему старшему ребёнку, если в нём остались чувства к этому молодому вампиру? Ты сам сказал: ведьма влюбляется один раз и на всю жизнь.       Намджун вздохнул, опускаясь вниз, прижался к Сокджину щекой, чувствуя любимые руки в своих волосах.       — Скажем как есть?       — Чтобы он снова с ума сошёл?       — А что ты предлагаешь? Всё-таки стереть нашему ребёнку память?       — Нет. Скажем ему, что Чонгук спит под Стоунхенджем. Это ведь правда отчасти. — Вампир посмотрел ведьме в глаза. — Я там столько защитных символов оставил, что ни одна ведьма не пройдёт, даже ты. — И погладил его по слегка грустному лицу. — Я буду любить его, обещаю. Сокджин-а-а, пожалуйста, прости за секундное сомнение?       — Но он будет выглядеть так же, как Чонгук. Чэри его узнает, когда он вырастет.       — Ты прав. Но ты сам сказал, что он знает про перерождение. И я надеюсь, он вырастет мудрым и не будет совращать младшего брата. По крайней мере, я надеюсь на это. Конечно, Намджун себя обманывал. Его первенец уже в пятнадцать со всеми флиртовал. Что будет, когда он станет старше? Страшно подумать. Что будет, когда Чонгук подрастёт? Разве он сможет устоять перед чарами брата? Намджун улыбнулся. Почему-то ему вдруг вспомнилось, какими феромонами его бомбардировал Сокджин во время войны.       «Подбитый» Намджун забивал на битву, посреди резни утаскивал свою ведьму в разные укромные уголки. И если бы ведьма тогда не предохранялась, сейчас бы у них и правда была уже целая армия.

***

      Чонгук очнулся где-то посреди долгой бескрайней зимы, без времени и дат, без привязанности к картам и городам. Он открыл глаза и почувствовал, что это не земля, не реальность, это где-то выше. Где-то после смерти. Мело страшно. Вьюга завывала вокруг, бесилась, ветер раскидывал снежные потоки и бил по лицу, было холодно и очень одиноко.       — Тэхён? — почему-то позвал Гук.       Внезапно ведьма появилась рядом. И обняла его. Тэхён был босиком, но совсем не чувствовал холода.       — Гуки! Ты вернулся ко мне! — всхлипнул он, прижимаясь лбом между лопаток. Только сейчас Чонгук ощутил себя полностью голым — и его тоже.       — Тэхён, — повторил он, вдохнул через нос и выдохнул всё, что вдохнул, до предела лёгких.       — Гуки, — отозвался тот неправильным эхом, сцепляя пальцы в замок на его животе. — Мой Гуки…       Чонгук медленно повернулся, заглянул в глаза.       — Ты знаешь, что со мной произошло?       — Ты умер, — ответил Тэхён. Руки его затряслись, безвольно опустились вдоль худого тела.       Чонгук тут же взял их в свои.       — И ты тоже.       — Я пошёл за тобой. Я тебя искал, Гуки. Где ты был всё это время?       — Я… вернулся в другой век. И снова умер.       Чонгук не стал больше ничего объяснять, он просто поцеловал Тэхёна. И снег перестал мести, стоило губам соприкоснуться. Стало тихо. И даже немного тепло. Их пальцы переплелись. Вокруг зацвели деревья, раньше невидимые из-за метели.       Чонгук целовал своего принца и сам не замечал, как растворялся в этом поцелуе. И растворялся не один — с Тэхёном вместе. Он растворялся и светился снова. И Тэхён светился, и земля под ногами, и деревья — всё вокруг.       Золотое свечение пожирало собой всё. Словно солнце настигло землю и поглотило её.