Особенный

      Сокджин уложил Чонгука в кровать и с ходу наехал на Вишню:       — Почему ты не бережёшь брата? Он совсем слабый и ещё очень маленький! Что значит — ему нужна ведьма?! Конечно, нужна! Ты ему нужен, Чэри! Перестань быть таким эгоистом!       — Не я! А какая-то ведьма! Что я могу сделать! Что?!       — Быть рядом с ним, балда!       В комнате появился Намджун, приняв человеческий облик. И ведьмы резко замолчали.       — Как он?       — Спит. Пойду сварю ему что-нибудь полезное, — тяжело вздохнул Сокджин и вышел из комнаты. Иногда двое детей — это слишком много.       Намджун тут же ушёл за ним.       — Чем дальше, тем интереснее.       Намджун подобрался со спины к ведьме и резко, даже грубовато сжал в руках. Джин закрыл глаза, замирая в объятии.       — Тебе нужно поговорить с Чимином и Шугой. Они так просто этого не оставят. А я не хочу, чтобы снова была война.       — Я принесу извинения с нашей стороны, — пообещал вампир, заглядывая за плечо. — Сокджин-а-а, успокойся.       — Не могу. Пока что сердце не на месте.       — Воинственная ты мамочка, — ласково подразнил Намджун. — Я побуду тут, пока ты варишь зелье. А потом пойду. Навещу Шугу по горячим следам.       — Конечно, воинственная. Будут тут всякие кровь моего мальчика глотать без спроса!       — Кто знает, может, Чонгук разрешил? Это ведь был… Чимин.       — Чимин уже не имеет к Чонгуку никакого отношения. К нашему сыну — не имеет.       — Перестань. Я знаю, что у вас, у ведьм, всё просто. Люблю — значит навсегда. Переродился — значит новая жизнь. Но, Сокджин-а-а, Чонгук на восемьдесят процентов вампир. Он разве только солнца не боится и пока ещё растёт.       — И что теперь? Все вампиры — одна большая семья? Не начинай, пожалуйста!       — Нет, конечно. Но внутри клана мы не можем так просто отказаться друг от друга. Поэтому я никого и не обращал в мирные времена… это очень хлопотно.       — Но ты самый старший в клане, если не считать Шуги, так что тебе с этим разбираться.       — Разумеется. — Вампир вредно проворчал в сторону: — Знаешь, Сокджин-а-а, иногда я скучаю по тем временам, когда ведьмы держались подальше от вампиров, люди на нас охотились, а вампиры охотились на ведьм. Всё было куда проще, чем сейчас. Этот нейтралитет нас губит. Все бесятся от безделья и творят полную хрень.       — Так давай развяжем новую войну, и пусть половина тех, кто бесится, сожрёт друг друга!       — За нашими детьми придут первыми, за ними и нашей кровью. Давай ещё подождём. Нам нужна армия.       Намджун подошёл к супругу вплотную и поцеловал его в губы, наплевав, что варево на плите почти уже убегает.

***

      — Вишня? — тихо позвал Чонгук, открывая глаза.       — Гуки? — Старший тут же кинулся к постели, навис сверху, заглянул брату в лицо. — Как ты? Где болит? Я найду их и убью! Как они могли с тобой такое сделать?!       — Я сам виноват, — хрипло отозвался вампир, протянул руку вверх, взялся за спину старшего. — Ви, ты на меня злишься?       — Сам виноват? Ты отдал ему кровь добровольно?       — Нет. Так ты злишься, да?       — Нет. Я не злюсь, Гуки. Не злюсь.       Вампир зажмурился, покачал головой, словно не верил.       — Я очень скучаю. Мы так редко… дерёмся в последнее время.       Ведьма шумно выдохнула и упала в кресло, что стояло недалеко от постели. Вытерла глаза руками.       — Дурак ты, Чонгук. Привыкай. Скоро я уеду, будешь со своими друзьями драться.       Младший приподнялся:       — Куда уедешь?!       — Я уже взрослый. Мне нужно строить свою жизнь. Буду приезжать на праздники, шабаши, на охоту…       — А как же… я? — обеспоенно и очень печально.       — Между нами ничего не изменится. Я буду твоим братом.       Чонгук поджал губы, упал на кровать, нырнул головой под подушку, а потом резко кинул её в сторону кресла.       — Чон… — Ви получил подушкой прямо в лицо, не успев сориентироваться. — Что ты делаешь?!       — Не уезжай, — звучало зло и упрямо.       — Почему?!       — Ты… снишься мне. Ты не должен уезжать.       Ви сощурился, всматриваясь в глубокие чёрные глаза.       — В эротических снах, что ли?! Чонгук! — И резко закрыл ладонями лицо.       Парень потянулся за второй подушкой и кинул её следом. На самом деле под руками Чэри прятал улыбку. И второй «снаряд» он ловко поймал.       — Это же хорошо! — всё-таки озарил комнату довольным лицом.       — Хорошо?! — Чонгук моргнул. — Ви, я пью твою кровь в своих снах и… И-и-и! — и спрятал голову под третьей подушкой.       Чэри в тот день не стал ему рассказывать про прошлые жизни. Про то, что сам помнил какими-то отголосками.       — И я тебя тоже люблю, дурак мелкий, — выдохнул он вдруг.       И снова скрыл лицо в ладонях, правда, улыбка там уже не помещалась.       — И поэтому хочешь уехать? Зашибись, логично…       — Потому что тебе понадобилась какая-то ведьма! — Ви швырнул подушку обратно. — И ты пошёл в клуб, где все снимают друг друга!       — А что мне делать? — Подушки так и летали между ними. — Ты же мой брат!       — Я знаю!       Чонгук приподнялся, приготовился к ответному удару, но, когда его не последовало, просто хрипло позвал:       — Ви… — и, кажется, решил использовать гипноз.       — М?       Чэри посмотрел на него и завис. Чонгуку от вампира много перепало. И вот это было плохо: сопротивляться тяжело, хотя и не хотелось, если уж по-честному.       — Не уезжай?       — Если ты хочешь.       — Хочу. — Чонгук твёрдо кивнул и прокусил свою нижнюю губу клыками.       — Ох, Гу-у-уки! — протянул Чэри при виде первой капельки крови.       Периодически он пил чужую кровь, не только отцовскую, сам себе вампирёнышей мог добывать, но это был Чонгук — больше, чем просто вампир. Его кровь должна была подарить ему молодость на гораздо больший срок. И что-нибудь ещё. Бонусом.       Ви подался к нему. Вампир практически приманил его в постель и там уставился в глаза, облизывая губу.       — Укуси меня, а я тебя? — шёпотом.       — Что ж ты делаешь?!       Вишню, как старшего, ещё чуть-чуть помучили угрызения совести. Но он был уже так близко! Он столько натерпелся и так долго ждал, что уже не мог сопротивляться этому шансу.       — Гуки!       Клыки он себе наколдовал уже с закрытыми глазами, когда кусал мелкого за губу и целовал следом. Вампир сам подался к нему. Кусаться тоже давно умел, папа с детства научил, но губы Вишни прокусывал не как шею жертвы, а куда более нежно, осторожно. Едва только погрузил клыки и тут же вынул, а потом застонал, когда ощутил кровь брата на языке. Снилась ему херня, конечно. Во сне нельзя было почувствовать этот вкус. Во сне всё было в сотню раз слабее.       Вскоре Чэри жадно целовал младшего, совсем как взрослого, забывая, что тот ещё недавно пешком под стол ходил. Обнимал его и лапал за все места, до которых мог дотянуться — хаотично лапал. И на каждом новом для себя открытии постанывал. То кровь у Чонгука сладкая, то кожа гладкая и горячая, то мышцы совсем не как у восемнадцатилетнего, то волосы густые и такие мягкие. Стонал очень часто.       — Ви…       Чонгук охнул ему в рот и совсем как опытный завалил брата на спину и сверху лёг. Не трогал, просто давил собой, словно его ведьма куда-то сбежать могла, а он не давал.       — Моя Вишня… — глухо уркнул и снова нырнул к крови брата и его губам.       Тот залез ладонями ему под футболку и погладил спину.       — М-м-м… — довольно выдохнул прямо в поцелуй, а потом принялся с Чонгуком на языках драться, кто кого.       Младший почти победил в той дуэли — по крайней мере, улыбался он после поцелуя так, будто победил, и весьма ощутимо потёрся стояком о его бедро, но пока стеснялся что-то предлагать. Ногти Ви царапнули по спине младшего.       — Ах ты, маленький кобель!       Сам он улыбался. Поймав новую волну, возбуждённо рыкнув, Гук принялся за шею старшего, где снова не удержался и клыками прокусил, глотая самую сладкую кровь на всём белом свете. Чэри стонал его имя, каждую букву языком обрисовал, прижимал брата к себе, приподнимаясь над постелью навстречу ему. Он и не помнил, что такое сила вампирского укуса, а теперь пьянел от неё.       В какой-то момент Чонгук оторвал себя буквально за шиворот и поцеловал Чэри в губы, делясь кровью, которую не успел проглотить. Заурчав, Ви вылизывал его рот языком, доставая до каждого уголка. И Гук тогда сам от себя такой наглости не ждал, но, видимо, крови напился и от этого совсем осмелел. Он полез рукой в штаны брата, вполне целенаправленно — к члену.       И Чэри огрел его по шее ладонью.       — Руку убрал! Извращенец мелкий! — говорил довольно чётко, несмотря на то, что в голове шумело.       Младший замер.       — П-почему?       — Потому что от этого дети бывают! Вот почему!       Чэри очень живо представил, к чему всё идёт, и заворочался, выползая из-под брата.       — А я не хочу детей. По крайней мере, ещё лет пятьсот или тысячу. Может быть, никогда не захочу, не знаю! — Он важно сел и принялся поправлять на себе одежду, волосы приглаживать.       — Дети? — Чонгук моргнул. Хорошенько подумал, но всё равно не понял, как могут быть дети от такого. — Ну… ладно, — и страшно смутился вдруг, понимая, что почти натворил. — Извини?       — Извиняю. И вообще ляг. — Резко повернувшись, Чэри придавил его ладонью к постели. — А то объясняй потом папе, что тут происходит!       Младший изогнулся под его рукой, словно ужик.       — Ви-и-ишня… — и снова гипноз подключил.       — Ну что? — Чэри вновь хотелось улыбаться.       — А от того, что ты… меня погладишь, ведь не бу-у-дет детей? — Гук дёрнул бёдрами чуть вверх, перемещая руку вниз, намекая, где именно погладить.       Ви чуть-чуть подумал и согласно кивнул — мол, не будет. И скользнул ладонью к ширинке брата, погладил поверх одежды и сжал, облизывая губы, как будто прицениваясь. Чонгук издал короткий полустон-полувсхлип и зажмурился, вцепившись в его запястье.       — Отпусти, — потребовал старший, перебирая пальцами по ткани.       Он смотрел на его лицо, а скоро вторую руку подключил, чтобы ремень расстегнуть. Гук послушно убрал руку, вцепился в одеяло и вздрогнул всем собой. Старший брат еле расстегнул его брюки, еле стянул с бёдер — такие они были узкие. Нашёл же, в чём в клуб пойти, проститутка мелкая!       — Чонгук! — хрипло и низко выговорил Ви и достал член брата. Сжал у основания в крепком кольце и уставился на головку.       Младший до предела втянул живот, неотрывно глядя вниз. И замычал, вновь кусая губу. Вновь до крови. Ви недолго, но внимательно разглядывал его, легко поглаживая вдоль. А потом Чэри сглотнул, облизнул губы в который раз и наклонился вниз. Взял член в рот, сразу до своих пальцев губами доставая. Это точно был талант. Врождённый.       Младший в голос застонал, разрывая пальцами пододеяльник, переполняемый острыми и ранее неведомыми ощущениями — слишком, через край, до вскрика. А старший сомкнул губы и принялся сосать. Для начала — медленно, примеряясь, как лучше. Но когда ладонью оглаживал вокруг и на мошонку наткнулся — сжал до боли.       Чонгук от этой ласки снова вскрикнул. Закинул голову назад так резко, что хрустнули позвонки. И вампир был не в силах удержать в груди тот звук, который даже стоном назвать нельзя.       Ви замычал, выговаривая что-то маловато-переводимое, сжалившись, погладил обиженное место и выпустил член изо рта. Поцеловал головку несколько раз и принялся дрочить её — по слюне очень хорошо дело двигалось.       — Ви… ещё!       Гук поддался порыву и схватил его за голову, умоляя продолжить губами.       — Не-а, — заявил тот, глянув на него с издевательской улыбкой. — Кончай так, Гуки, ты же хотел, чтобы я тебя погладил.       — Пожа-а-алуйста… — Парень всхлипнул. — Мне так… круто было… я ещё хочу!       — А может, сам себя погладишь? — Рука Чэри замерла.       — Я сам себя… так… не умею… Мне так… совсем не так… как с тобой! — жалобно, рвано, но честно.       — Ну ла-а-адно, — милостиво протянул старший, продолжая, всё быстрее двигая рукой и, в общем-то, прощая Чонгука за гипноз, но выговаривая: — Ещё раз полезешь в мою голову, будешь гладить сам себя до конца жизни!       — Хорошо!.. Хорошо! Прости… Я… Просто… О-о-о… Чёрт!       Вампир запутался в словах и ощущениях, от греха подальше убрал руку от головы брата, а то вдруг опять что-нибудь не так сделает, вновь вцепился в одеяло. А когда кончал, кричал на весь дом. Хорошо, что родители уже привыкли к их крикам. Правда, всё-таки не к таким.       Чэри улыбался во весь рот. Он смотрел на Чонгука, впитывая в себя его эмоции сейчас до последней капли. И пальцы свои блядскими губами обхватил, чтобы облизать от спермы брата, глаз при этом от него не отводя.       — Ви-и-и… — жалобно прозвучало, без отрыва от этого разврата.       — М-м-м? — протянула ведьма, приподнимая брови, глазами полное неведение изображая.       — Ты… — Чонгук всё никак не мог отдышаться. — Ты такой… красивый.       — Я знаю, Гуки. — В этом смысле Вишня следовал по стопам матери. — Ещё раз, Чонгук…       Он вдруг постучал указательным пальцем по своему виску, потом изобразил знак «V» и на свои глаза направил. И затем на брата — мол, я слежу за тобой, даже не думай, что так легко отделался.       Чонгук заулыбался и потянул его к себе за штанину. Руками, без гипноза. Ви сопротивлялся, поджав губы, но всё-таки лёг рядышком.       — Отдыхай, Гуки, я никуда не уйду. — Погладил брата по голове и вздохнул. Какой же он был ещё маленький!       — И не уедешь?       — Я же обещал.       — И не уезжай, — строго звучал младший. — Я тебя везде найду и верну домой.       — Да не уеду я никуда! Что ты заладил! — Ви прятал улыбку в его плече. Но она уже не помещалась в комнате.