Стефан не любит Рождество

Звуки от вибрации гитарных струн смешивались с шумом волн, разбивающихся о берег, и криком пролетающих чаек, все это разбавлялось сильными порывами довольно тёплого ветра. Небо было полностью затянуто темными тяжелыми грозовыми тучами, они целиком поглотили пространство над головой, намереваясь вот-вот пролить всю запасенную воду, не оставляя солнцу и крошечного местечка для освещения земли. Два парня сидели на холодном песке этого берега, рискуя промокнуть. Ветер нещадно трепал волосы Брайана, которые он время от времени заправлял за уши или убирал назад, проводя растопыренными пальцами по макушке. Молко сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь и внимательно слушая красивую мелодию, наигрываемую Стефаном перебором на акустической гитаре. Длинные ресницы чуть подрагивали, но сам Брайан был полностью расслаблен, он сидел, согнув ноги в коленях и скрестив их между собой; локти упирались в колени, а ладони подпирали подбородок. Молко чуть раскачивался из стороны в сторону в такт мелодичному произведению, которое Олсдал, кажется, играл без какого-либо напряга; его пальцы скользили по грифу с лада на лад, со струны на струну, так легко и непринужденно. Будто эта до безобразия обыкновенная и ничем не примечательная гитара с отколупывающейся в некоторых местах краской была вручена ему, маленькому, только открывшему на мир глаза Стефану, еще при рождении и не покидала его рук до этого момента. Данное времяпрепровождение было настолько приятно им обоим, а атмосфера такая легкая и дружеская, будто что-то невероятно красивое и притягательное, но невидимое и неосязаемое одновременно, витало в воздухе. Крошечный медиатор, часто бьющий по металлическим струнам, смотрелся в аристократично длинных и бледных пальцах Стефа так нелепо, заставляя думать о том, что он здесь явно лишний. После очередного порыва ветра Брайан ежится от холода и обхватывает себя руками, ему уже хочется уходить, но он не смеет прервать Стефана. Брайан восхищен и полностью поглощен действом. Ему нравится смотреть на изящные и такие умелые руки Олсдала, на его тонкую шею и чуть резкие черты лица, на невероятные скулы, к которым так хочется прикоснуться, он очень сильно жаждет узнать, что же скрывается под неизменными черными рубашками, в которые Стефан прячет свое худое тело. Ветер усилился, и холодная морская вода с шумом обрушилась на песок прямо перед ногами парней. Им пришлось вскочить с мест, чтобы не намочить одежду, обувь и гитару. Следом за первой пришла вторая волна, которая все-таки настигла Брайана, попутно шипя на него своей пеной. Молко отскочил в сторону и задел Стефа, из рук которого все же норовил выскочить этот проклятый пластмассовый треугольник. Тут же спохватившись, Стефан вручил музыкальный инструмент Брайану, тот сначала хотел возмутиться и сказать, что у него промокли ноги, но потом он все понял и покорно принял его. Высокий парень сразу начал глазами искать ярко-зеленый медиатор, нагнувшись и всматриваясь в песок, изредка скрывающийся под водой. Поняв, что это надолго, и вещь, скорее всего, унесло дальше от берега, Олсдал вернулся к Брайану, скинул кеды и закатал джинсы повыше. Молко смотрел на Стефа с непониманием, положив руку на его плечо, но тот проигнорировал немое: «Может не надо?» и пошел по направлению к морю, в котором разыгрался уже самый настоящий шторм. Волны, давно изменившие свой цвет на черный, появлялись из ниоткуда, вырастали до огромных размеров, а затем также исчезали, накрывая собою друг друга. Крики чаек утихли, а сами птицы скрылись из виду; здесь они остались втроем: два парня наедине со стихией. Стефан был непоколебим, он шел навстречу Морю. В какой-то степени на медиатор было уже даже плевать, хотелось доказать… Вот только что и кому? Сердце Брайана начало пропускать удары, ему стало страшно за эту высокую и худую фигуру, отдаляющуюся от него. Море облизало ступни Олсдала холодной водой, будто желая показаться добрее, чем оно есть на самом деле. Чуть помедлив, он сделал еще пару шагов вперед, по телу побежали неприятные мурашки, плечи чуть дернулись с непривычки. Зайдя уже почти по колено в воду, Стефану показалось, что это тот самый медиатор, он наклонился и протянул руку, чтобы достать его, даже не заботясь о том, что рубашка и джинсы намочатся. Но вдруг, когда он уже почувствовал кусок пластика под своими пальцами, непонятно откуда взявшаяся огромная волна нахлобучила его сверху, больно ударив по спине. Стефан потерял равновесие и контроль над происходящим, его несколько раз перевернуло, вода была везде, заставляя зажмуриться. Открыв глаза через пару секунд, он обнаружил себя полностью погруженным в толщу бесконечно расстилающегося океана, какая-то невидимая сила заставляла его расслабленное тело погружаться все глубже и глубже, стремясь опустить на самое дно, а тонкая пленка, отделяющая от поверхности и такого нужного сейчас воздуха, отдалялась все сильнее. Кислорода в легких оставалось все меньше, тогда Олсдал решает сделать вдох, ожидая того, что вода заполнит глотку, хлынет в легкие, и он просто-напросто захлебнется; хуже, чем сейчас все равно уже не будет. И вот, когда последний запас был израсходован на выделение клетками тела энергии, в мозг поступил сигнал. Вдох. Ничего. Ничего не происходит, а точнее — грудная клетка наполнилась жизненно важным воздухом. Поняв, что что-то здесь не так, Стефан начинает медленно и размеренно дышать. Его спина касается дна, и он просыпается. «Чертов сон», — проносится в голове. Распахнув глаза, Стеф отчаянно пытается восстановить сбившееся дыхание, а затем понять, где он сейчас. Черное одеяло, скошенный потолок и гирлянда на стене освежают воспоминания о вчерашнем вечере, губы невольно растягиваются в улыбке, а мысли о поцелуе отдаются приятным тянущим чувством внизу живота. Хотя, было ли это вообще правдой? Трудно отличить явь от сна, потому что последним, что он помнил, было то, как чертовски сонный Стеф под руководством Молко заваливается спать. Но если он сейчас в постели Брайана, то где тогда сам Брайан? Следующим интересующим вопросом стало желание узнать о том, сколько сейчас времени. Судя по свету из окна и времени года на данный момент было около десяти утра. Полежав еще пару минут и поразмышляв о вчерашних похождениях, Стефа одолело сильное чувство голода, ведь с последнего приема пищи, а точнее того несостоявшегося ужина, прошло порядочно времени. Тогда он приподнялся и сел на кровати, оглядевшись в полумраке, он заметил Брайана, стоявшего у окна. Новые вопросы не заставили себя ждать: «Что он там делает? Все ли в порядке?» Стефан как можно тише подбирает с пола джинсы, без разбора брошенные туда вечером от усталости, и надевает. Рубашку найти не получается, поэтому он, так же как можно тише, встает и подходит к окну, преодолевая не убранные с вечера диски и пластинки, которые они рассматривали. На улице уже давно рассвело, но солнце не проглядывало сквозь густые облака, поэтому комната была залита синеватым светом, Олсдал встал позади Брайана. — Посмотри, как красиво, — говорит Брай, не оборачиваясь. Было ясно, что Молко слышал каждое движение, происходившее в комнате ранее, просто не выдавал этого, а, наоборот, стоял неподвижно, будучи увлеченным происходящим за окном, ведь тишина стояла гробовая, как на улице, так и в доме. И в правду, там было очень красиво, за ночь снег ровным слоем покрыл землю, крыши, фонари, облепил деревья и продолжал опускаться с неба одинокими, хаотично движущимися снежинками. Вся эта залитая холодным светом утра картина выглядела невероятно сказочно и маняще. От окна веяло морозом, а по краям появились белые завитки. Брайан стоял в одном темно-синем худи, которое было ему невероятно большим: руки даже не торчали из рукавов, а по длине оно скорее походило на платье; голые ноги покрылись едва заметными мурашками. Стефан не стал отвечать, но мысленно согласился, открывшийся вид действительно выглядел притягательно. Оказавшись в непосредственной близости от Брайана, он задумался над тем, в каких отношениях они сейчас находились. Стеф не знал, что от него ждать, ведь произошедшее вчера могло быть смелым экспериментом или же просто очередной выходкой, вполне свойственной характеру Молко. Хотелось спросить, поговорить об этом, но Олсдал боялся. Боялся не то спугнуть, не то быть отвергнутым, не то просто все сломать, разрушить и без того странные, но такие важные для него отношения. Немного поразмыслив, Стефан положил руки на плечи Брайана, робко поглаживая, стараясь не быть навязчивым и ожидая ответной реакции. Бри развернулся к нему лицом и посмотрел снизу вверх, отчего-то его взгляд был пропитан грустью, не было вчерашнего огонька в глазах. Сердце Стефа пропустило удар, он замер в ожидании, подумав, что сделал что-то не так. В следующий момент Брайан обхватывает голый торс Стефана руками и крепко обнимает, утыкаясь носом в его грудь, вдыхая еле уловимый шлейф, в который смешались одеколон, гель для душа, дезодорант и неповторимый запах самого брюнета; затем прижимается щекой, легонько трется, проводит пальцами по гладкой коже до самого живота, напрягшегося от прикосновений. А Олсдал снова задерживает дыхание, стараясь не нарушить момент, ему приятно от таких проявлений чувств, он так же крепко обнимает Брайана в ответ. — Ты очень красивый, Стефан, ты знаешь это? — Брайан снова нарушил тишину, загадочно улыбнувшись уголком губ, не размыкая объятий, а лишь подняв голову и устанавливая зрительный контакт. Его слова заставляли Олсдала краснеть. — Спасибо, — Стеф нагнулся и зарылся носом в волосы Брайана, от них пахло мятой. — Но ты красивее, — он оставил невесомый поцелуй на макушке. Наконец-то Брай заулыбался, его настроение заметно улучшилось. — Тебе не холодно? — хихикает Молко, вопросительно подняв брови, а затем указывая взглядом на покрывшуюся мурашками грудь и затвердевшие соски. — Я просто не смог найти свою рубашку, — пожимает плечами Стеф. — Я повесил ее на вешалку вчера, чтобы не помялась, — поясняет Брайан и, наконец, отстраняется с целью вернуть одежду ее владельцу. — Лови. Пока Стефан просовывал пуговички в соответствующие петельки, Брайан и сам надел джинсы. Отчего-то Стеф был уверен, что день обещает быть интересным и насыщенным. — Раз уж ты мой гость, я обязан накормить тебя завтраком, — с долей сарказма говорит Молко и, раскрыв дверь, сбегает вниз по лестнице, зовя Стефана за собой. — Что ты хочешь? — уже на кухне спрашивает Брайан. — Удиви меня, — Стефан улыбается, он заинтригован. — Ооо, ну если что, ты сам попросил, — было непонятно, означало ли это что-то хорошее, или наоборот, стоило ждать чего-то, что будет сложно назвать едой. Пока Брайан возился с чем-то у плиты, время от времени мечась по кухне, опустошая холодильник и кухонный шкаф, попутно напевая какую-то незамысловатую песню, Стефан удобно устроился на диване, поджав под себя ноги. Ритмичные постукивания ножа о разделочную доску, шкварчащее в сковороде масло и шипение чайника напоминало о домашнем уюте, которого Олсдал уже давно не испытывал. — А где сейчас твои родители? Почему они оставили тебя одного дома? — решил поинтересоваться Стеф. Брайан поперхнулся. Нож в его руке остановился, нависая над ни в чем не повинной зеленью. В горле образовался неприятный сухой комок, который Молко поспешил сглотнуть. — Это не самая приятная история. — И все же? Брай набрал в легкие воздуха. — Мой отец… он напился и избил мою мать. В обезьяннике он сейчас, короче. А мать уехала к бабушке, чтобы оправиться, — по голосу было понятно, что Брайану тяжело об этом говорить. — Да и вообще, у меня не самая образцовая семья, если тебе интересно, — он рассказывал это, не поворачиваясь, так же продолжая стоять спиной к собеседнику и держать в руке нож. — На каждую гребаную вещь, что ты видел в моей комнате, я заработал себе сам, — на этой фразе его голос предательски дрогнул, но через пару секунд Брайан понял, что сейчас не время раскисать, натянул на себя печальную полуулыбку и вернулся к шинкованию зелени. — Прости, я, наверное, не должен был спрашивать, — Стефан чувствовал себя из-за этого очень неловко. — Ничего, ты не виноват, — Бри закончил с нарезкой и стряхнул все с доски в сковородку, а затем повернулся. — После завтрака я тебе кое-что покажу, — его лицо посетила какая-то странная хитрая улыбка. От исходящих с кухни запахов у Стефана забурлило в животе еще сильнее. Казалось, желудок вот-вот выпрыгнет наружу и начнет сам себе добывать пищу. — Позвольте вам представить: изысканный омлет с зеленью и беконом под фасолью в томатном соусе, — Брайан наигранно подмигнул и поставил перед Стефом тарелку, с краю которой лежали аккуратно нарезанные помидорчики. — И… комплимент от шеф-повара, — он протянул руку и посыпал блюдо тертым сыром сверху. Стефан был приятно удивлен. То, что он видел перед собой, выглядело довольно аппетитно, а пахло еще лучше. Он дождался, пока Брай принесет себе и сядет рядом. — На самом деле, я не знаю, как это все должно сочетаться между собой. В общем, ты сам просил тебя удивить. — И у тебя, черт возьми, получилось, — Стефан уже вовсю уминал свой завтрак за обе щеки, чуть звеня вилкой.- Потому что это очень вкусно. «Конечно, ведь обычно тебя никто не кормит, наверное, » — отметил про себя Брайан, тихо хихикнув над своей же шуткой. Завтрак получился поздним, ведь часы показывали уже первый час. Это удивило обоих парней, ведь, кажется, что оба только встали. Закончив с едой, они оделись и вышли на улицу. Было не очень холодно и безветренно, снег продолжал равномерно опускаться на землю. Так спокойно было и приятно, только два бредущих по улице подростка, а главное — ни души вокруг, ведь воскресенье — все, скорее всего, отдыхают в своих уютных домах или проводят время с родственниками. Все вокруг за одну ночь стало белым, иные цвета просто перестали существовать, как будто кто-то решил начать жизнь с чистого листа, небрежно замазав все старое белым, чтобы нарисовать новое. — Куда мы идем? — вдруг решил спросить Стефан, будто до этого момента данный вопрос его совсем не волновал. — В одно место, скоро увидишь. Черт! — Брайан внезапно вцепился в локоть Стефа. Оказалось, что вчерашние лужи ночью подморозило, и теперь они превратились в лед, а подошва на обуви Бри была скользкой. — Я чуть не упал, прости. — Ничего, ты можешь держаться, — ответил Стефан, он обратил внимание на то, что Брайан начал по-другому с ним говорить, его манера речи изменилась. Он перестал язвить, сарказма стало меньше; вероятно, это должно было что-то значить. Дальше они так и шли: Стефан — согнув руку в локте, а Брай — держась за этот самый локоть как за спасательный круг. — Знаешь, я тут подумал с утра, пока смотрел в окно, — заговорил Молко спустя какое-то время, пройденное в тишине. — Мы живем в мире лжи, лести и самовосхваления, в мире проституток и прислуги, — пауза. — Талант и интеллект больше не ценятся здесь, каждый повернут на своем будущем и живет ради того, чтобы угодить системе. Так неправильно, и я понимаю это, но не могу препятствовать, — снова пауза. — Хочется сбежать, но бежать некуда, — и подытожил он все это эпичным вздохом. Стефан слушал очень внимательно то, что говорил Брайан, и почти с каждым его словом он мог согласиться. Осознание всего этого нагоняло тоску. — Да, ты прав. Мы все — рабы индустрии, и с этим ничего не поделаешь. После этих слов они под руководством Молко свернули под маленькую арку. Все вокруг резко изменилось, кажется, они попали в место что-то вроде китайского квартала. Чем дальше парни шли по этим узким улицам, тем больше вокруг было народу. Откуда только взяться такому количеству человек? Здесь было значительно грязнее в отличие от привычного им города, но никто даже не обращал внимания на обертки, банки, бутылки, осколки, окурки и прочие стремные вещи под ногами, перемешанные со снегом. Вдруг стало очень шумно, вернее, если быть точным, в этом весьма неприятном месте и ранее было шумно, просто так казалось из-за контраста со всем тем практически молчаливым утром. Разговоры людей между собой, чьи-то выкрикивания непонятно чего, какая-то абсолютно отвратительная музыка, оборванцы, пытающиеся извлекать звуки из своих расстроенных гитар с недостающими струнами. В этом месте царил полный хаос, а люди сомнительных национальностей вокруг были очень бедно одеты, по их виду невозможно было понять намерений, а смотрели они на Бри со Стефом с каким-то подозрением. Но возможно, Стефану это лишь показалось; он постоянно озирался по сторонам, чувствуя себя здесь очень неуютно, и, вероятно, если бы Брайан не продолжал держаться за его локоть, они бы давно потеряли друг друга в этой толпе. Выражение лиц прохожих было какое-то потерянное и бездумное. Каждое здание, которое они проходили мимо, было магазином с ужасно безвкусно оформленной витриной или же крошечной организацией, которая предлагала какие-то сомнительные услуги. В глазах рябило от неисчисляемого количества неоновых или просто светящихся вывесок, баннеров и плакатов повсюду, но даже они, будучи настолько яркими и пестрыми, не могли выделиться среди серых и унылых пейзажей. Здесь продавали и предлагали абсолютно все: от фейковых кед, пиратской музыки и дешевых детских игрушек до каких-то подозрительных азиатских сладостей, чехлов для телефонов и «золотых» часов. В узеньких щелях между домами, по бокам от пешеходной дороги, было еще грязнее, но это не мешало сидевшим там людям с отвратительным внешним видом, а канализационные люки, находившиеся в полуметре от них, источали густой белый пар и не столь приятный запах. Кстати о запахах, это место было пропитано вонью пропавших продуктов и смрадом немытых людей, которые продавцы духов от «Гуччи» и «Версачи» брали на себя обязанность заглушать; также были ясно уловимы запахи дешевой пластмассы и резины, металла и сырости. Далее пошла вереница баров, забегаловок и борделей, изредка разбавляемая тележками с фруктами и овощами не самого презентабельного вида. На этом участке дорога была залита красным светом, падающим с разных сторон. Толпа уже знакомых странных и бездумных разбавилась пьяными и обдолбанными, а также весьма сомнительными полуголыми людьми. От этого места становилось все неприятнее, по коже Стефа буквально бежали мурашки, но он продолжал идти туда, куда вел Брайан, надеясь, что в конце пути его ждет что-то, хоть отдаленно напоминающее приличное место. Ясно было только одно, что всех находившихся здесь людей можно было разделить на два вида: те, кто пытался заработать хоть копейку, которая пойдет на продолжение своего жалкого существования (ну или на очередную дозу) и те, кто, по непонятной Стефану причине, проводил здесь время. Но наиболее непонятным было то, какое отношение к этому месту мог иметь сам Брайан? Оставалось лишь ждать ответа на этот вопрос.