Её Ангел-Хранитель

Через два месяца Реджина стала хранительницей маленькой Эммы или, правильнее сказать, «крёстной матерью». Шапка не возражала. Она вообще считала, что это всего лишь название, что-то среднее между второй матерью и няней, когда в таковой возникнет необходимость. И да, со временем она всё чаще вверяла заботы о малышке «хранительнице». Несколько раз в неделю, когда Шапка работала в закусочной до восьми, Реджина забирала ребёнка в пять из яслей при монастыре Святой Марии. Всё это напоминало часовой механизм. Она закрывала свой незамысловатый бутик, где часто можно было встретить дам самых разных сословий, надевала солнцезащитные очки и отправлялась в путь. При создании этой психушки Тёмный себя не обделил, наколдовал «Мерседес», а вот ей сообразить автомобиль не удосужился. Поэтому она, вооружившись туфлями на плоской подошве, смиренно ходила пешком. Эмма научила Реджину терпению и спокойствию. Время, проведённое вместе с ней, вероятно, было лучшим в её жизни, полной мучений и боли. Складывалось впечатление, что маленький ребёнок в свои четырнадцать месяцев прекрасно улавливала настроение Королевы и, если от последней исходила плохая энергетика, заходилась плачем. Иногда брюнетка приносила жёлтую люльку-переноску в свою маленькую квартиру и укладывала ребёнка на красный кожаный диван. Как только Королева начинала переодеваться, Эмма принималась лопотать на своём детском языке. — Ти-мя-ар-ар-то. Со временем Реджина привыкла общаться с девочкой, и это больше не казалось сложным. — Да. Я понимаю. — Ми-ня-ня-ня. Она выскользнула из своего сшитого на заказ фиолетового платья и, аккуратно повесив в шкаф, закрыла дверцы. — Значит, вот что ты думаешь. Пока хватит. — Ви-ми-ня-то-то. Карие глаза скользнули по размахивающим кулачкам, на мгновение остановились на ножках в красных штанишках, беспорядочно молотящих воздух. — У меня неплохо получаются печёные яблоки. Но у тебя пока ещё нет зубов, чтобы справиться с лакомством. Может, тебе дать немного яблочного сока? — Ооо! — удары стали сильнее, и переноска качнулась. Вскоре малышка лежала на изгибе локтя Реджины, пока она кормила её из бутылочки. И последовавшие причмокивания давали основания думать, что сок сразу пришёлся Эмме по душе. После этого раза Шапке пришлось запастись ароматизированной водой, чтобы успокаивать аппетит ребёнка, и со временем необычное пристрастие никуда не исчезло. Когда появились первые зубы, Эмма с удовольствием жевала яблочные дольки. Реджина не переставала удивляться тому, какое влияние она оказывает на юную душу. Как странно всё-таки устроена жизнь, неправда ли? Одно дело, если бы Реджина действительно была матерью Эммы, и их связь с каждым днём крепла, а так… Часто, когда они долго не виделись, на душе становилось тоскливо, потому что расстояние разбивало ей сердце. И это не оставалось незамеченным. Реджина сидела в магазине, рассеянно помогала утомляющим клиентам выбрать одежду, но все её мысли в такие моменты были заняты Эммой. В конце концов, это заметила Шапка, решившая, что ей самой нужно больше времени проводить с приёмной дочерью. Поэтому однажды к монахиням наведалась высокая молодая женщина с красными прядями волос, и с тех пор именно она забирала Эмму ровно в пять часов вечера каждого дня. Она отвозила дочь в закусочную, где та наблюдала за тем, как Руби суетится вокруг клиентов. Именно на этой почве у Шапки и Реджины состоялся не самый приятный разговор, надолго настроивший их друг против друга. — Ну, я её удочерила, — осторожно напомнила Лукас и припудрила щёки, выпячивая губы и заглядывая в маленькое зеркальце пудреницы. — Я её мать, правильно? Реджина моргнула. — Неужели? Их глаза встретились. — Что это ты хочешь сказать? — Совершенно очевидно, что ты не имеешь никакого опыта воспитания детей, — хотелось сослаться на любовь Руби к ночным вылазкам в волчьей ипостаси, но она сдержалась. — При всём уважении, Эмме нужно уделять столько внимания, сколько ей требуется. — Слушай, не испытывай моё терпение, окей? — Лукас вскочила, уперев руки в бока. — Я каждый день вкалываю, надрывая задницу, ради своей семьи. Как и её отец. Мы не просиживаем штаны с утра до ночи, не зная, чем заняться. У нас есть ребёнок, которого нужно кормить, да и самим есть хочется. — Десятичасовой рабочий день не совсем подходит для воспитания ребёнка, — Реджина провела пальцем по оконной раме в квартире Вэйла и Руби. На перчатке остались серые следы пыли. — Что ты, чёрт возьми, понимаешь в материнстве, м? — Руби всегда говорила прямо. — У тебя даже детей нет, разве не так? Почему бы тебе не оставить в покое моего ребёнка и не найти себе мужика? Тебе бы влюбиться! — она указала на дверь. — Покувыркалась бы с ним в постельке, родила собственного бебика и не пыталась контролировать моего. — Она не твоя, — гневно сверкнув глазами, Реджина сжала кулаки. Каждый вздох давался ей с трудом и отдавался острой болью в груди. — Экстренное сообщение, дамочка. Она — моя. Я её удочерила. А ты… ты — никто. — И это после всех тех раз, что я присматривала за ней вместо тебя, — процедила Реджина, пытаясь не сорваться на дерзость, потому что ситуация выходила весьма деликатной. — После всего, что я сделала, чтобы помочь тебе в её воспитании. — Один раз скажу — больше повторять не буду. Я не хочу, чтобы ты ещё что-то делала. Я сама в состоянии справиться, и мне не нужна помощь от стрёмной дамочки, у которой нет своей жизни. И ещё кое-что. Я знаю, что ты иногда пропадаешь вместе с моим ребёнком. Ты слишком привязалась к ней, а она в тебе сейчас не нуждается. Она нуждается во мне. Уходи, займись своей жизнью, а нас оставь в покое. В тот день Реджина ушла, даже не попрощавшись с Эммой, которая не сводила с женщины взгляда вплоть до момента, когда за той захлопнулась дверь. Малышку всё больше охватывало волнение. Сколько бы Руби не укачивала дочь — в тот вечер и последующие — сон не желал приходить к девочке, и с каждым днём ситуация только ухудшалась. Изумрудные глаза покраснели от слёз, она всё время плакала, всё чаще по ночам, и в какой-то момент даже Вэйл не смог справиться с нарастающим напряжением. Ещё через две недели на пороге квартиры Реджины внезапно возник старый друг со знакомой жёлтой переноской в руках. — Слушай, я не знаю, что ты можешь сделать, или что тебе для этого понадобится. Но прошу, — он побеждено вскинул руки, устроив ребёнка в кресле: — пожалуйста, сделай так, чтобы она перестала плакать. Заклинаю, Ваше Величество. — Шшш… — сказала Реджина, не сводя взгляда с извивающейся малышки. — Не называй меня так. Мы должны соблюдать меры предосторожности. — Да, да, — он со вздохом подошёл к окну и, распахнув настежь, с наслаждением втянул носом свежий воздух. — Предосторожности, твою мать. Я не спал несколько дней. Плач настолько сильно отпечатался в его подсознании, что когда в комнате воцарилась тишина, в первый момент Вэйл решил, что она может быть игрой его воображения. Когда же, повернувшись, он увидел, что Королева укачивает ребёнка на руках, его покинули последние сомнения; что-то действительно связывало этих двоих, что-то… неподдающееся объяснению.

. .

На протяжении следующих четырёх лет Руби только и делала, что всячески препятствовала их встречам. Реджина почти не видела ребёнка, а если и удавалось, то обязательно в присутствии приёмной матери. И Вэйл при всём желании ничем не мог помочь. Первое время ещё пытался, но в конце концов уступил требованиям жены. Эмма росла, превращаясь в очаровательную девочку; в её круглом личике соединились прекраснейшие черты обоих родителей. Белокурые локоны рассыпались по хрупким плечикам, когда она, склонившись над книгой, погружалась в чарующий мир иллюзий и фантазий. Несмотря на свой юный возраст, в её голове роились, наверное, тысячи мыслей, и она не упускала возможности найти приключения. Последней загадкой была женщина с тёмными волосами. Эмма часто ловила на себе долгие взгляды, замечала, как брюнетка украдкой наблюдает за ней. Они обменивались мимолётными улыбками, но никогда не разговаривали. Малышка знала, что в этой женщине есть нечто особенное. Просто знала. И каждый раз, когда замечала поблизости, широко раскрывала глаза и приветливо махала рукой. Как-то незаметно для себя самой Эмма стала придавать много значения коротким встречам. Сердце Вэйла, наблюдающего за происходящим, сжималось от боли, потому что Реджина не соглашалась, чтобы её представили девочке должным образом. Со временем Королева утвердилась в мысли, что всем будет лучше, если Эмма останется с любящими отцом и матерью. Ни дать ни взять идеальная семья из двух родителей, не знающих забот. Реджина полностью положилась на своего самого надёжного друга во всём городе. Доверила ему заботу о девочке и предоставила возможность Руби самостоятельно заниматься её воспитанием. Решение далось нелегко. Ей хотелось воспротивиться, но Белоснежке бы это не понравилось. Да и что хорошего, если кто-то постоянно вмешивается и ставит себя выше обоих родителей? Разумеется, Эмма растеряется, начнёт задаваться вопросом: «что происходит»? В конце концов, она спросит про мать. Ну и как прикажете отвечать? «Я не твоя мать, но твоя настоящая мать попросила меня присмотреть за тобой? Потому что твоя настоящая мама… она… определённо… мертва?» Нет. Реджина предпочла воздерживаться от общения и оставаться в тени. Так продолжалось до тех пор, пока Вэйл не прислал ей приглашение на пятый день рождения Эммы. Примерно в то же время у Реджины завязался тайный роман, даже очень тайный, потому что окружающие едва ли приняли бы эти отношения. Они с Малефисентой, будучи полными противоположностями, дружили в детстве. В Сторибруке долгое время не пересекались. Одна пришла в этот мир со всеми воспоминаниями, разум другой представлял собой чистый лист и был готов к новым начинаниям. Тем сильнее изумилась Реджина, когда женщина, которой она давно симпатизировала, начала флиртовать с ней. Постепенно отношения перетекли на новый уровень. Они спали из-за физиологических потребностей, но при этом обе пытались найти что-то большее друг в друге, впрочем, совершенно очевидно, что в их отношениях не хватало каких-то эмоций. Реджина никогда не была экстравертом, но она была одинокой. Воскресный день в компании двадцати детишек пяти лет от роду  — не самый лучший способ расслабиться. Пока дети увлечённо играли, Реджина наблюдала, сидя в углу, за светловолосым ангелом. С завязанными глазами она бегала между хихикающими малышами. Сегодня на ней было надето жёлтое платьице с короткими рукавами и белые гольфы. Жёлтые туфельки запачкались грязью, но это не мешало девочке наслаждаться беззаботным весельем. — Поймай меня, Лили! — подначивала Эмма, когда они с дочерью Малефисенты поменялись местами, и теперь та неподвижно стояла в центре круга с завязанными глазами. — Ты должна меня ловить! У меня сегодня день рождения! Реджина сделала глоток лимонада и, забросив ногу на ногу, улыбнулась. Истинное дитя Чармингов — весь мир должен вертеться вокруг неё одной. — Я тебя не вижу, Эмма! — захныкала Лили, и Малефисента, сидевшая рядом с Королевой, фыркнула. — Где ты? — Она прямо перед тобой, дорогая. Реджина посмотрела на любовницу и покачала головой. — Не надо. Пусть они сами играют. — Ты должна меня догонять, — Эмма потянулась и взяла крошечные ладошки девочки в свои. — Я здесь. — Я боюсь… — губы Лили задрожали. — Чего? — Что я споткнусь и упаду. Мали поцокала языком и вздохнула. — Она унаследовала это от отца. Неуклюжая и не такая грациозная, как бы мне хотелось. — Она ещё маленькая, — Реджина взглянула на женщину. — Дай ей время. — Ты не упадёшь, ясно? Я тебе помогу. Ты держись за меня, а я буду тебя вести. — Ах, какое солнышко! — Малефисента улыбнулась, когда Эмма медленно повела её дочь вдоль двора, подбадриваемая криками остальных детей. — Маленькая очаровашка. — Да, правда, — Реджина проглотила подступивший комок. К сожалению, окончательно избежать общения с Эммой ей в это воскресенье не удалось, и во второй половине дня они всё-таки остались наедине. Реджина разговаривала на заднем дворе с Вэйлом, пока мужчина возился с барбекю. Переворачивая маринованного цыплёнка, он сетовал на «нелепые проекты» Тёмного и на плохое оборудование в больнице. И никто из них не замечал, что Эмма, потягивая через трубочку яблочный сок, не сводит с них пристального взгляда. Девочка дождалась, когда женщина уйдёт от её отца, и бросилась следом. Она остановилась рядом с небольшим садиком, устроенным Руби, и с интересом рассматривала цветочное разнообразие. Именно в этот момент Эмма, нетерпеливо кусавшая губы, решила заговорить. — Привет. Услышав звонкий голосок, Реджина вздрогнула и развернулась на каблуках. Их глаза встретились, и впервые за долгое время она снова ощутила связь между ними. Достаточно сильную, возможно, даже для девочки это не осталось незамеченным. — Здравствуй. Эмма явно не привыкла увиливать, да и в прямолинейности ей не откажешь. — Ты не привидение, — она грызла трубочку, торчащую из маленькой пачки сока. — Очевидно нет, — Реджина глубоко вздохнула и улыбнулась. — А я думала, что ты мой Ангел. Что только я тебя вижу, — девочка склонила голову. — Но папочка тоже тебя видит. Она думала, что Реджина — Ангел. Королева почувствовала, как в груди разливается приятное тепло, и не нашла в себе сил ответить. — Как тебя зовут? — Эмма втянула воздух через пластиковую трубочку. — Реджина. — Ты — Ангел? Брюнетка пожала плечами. — Малышка, я кто угодно, кроме Ангела. Но если ты в это веришь, пусть будет так. — Мне нравится твоё платье, — она перебросила пачку сока в другую руку. — Мне нравится красный. А ещё мне нравятся яблоки, и они тоже красного цвета. — Я знаю, — она поджала губы, понимая, что проговорилась. — Несложно догадаться. Достаточно посмотреть на твой сок. — Хочешь посмотреть мои подарки? — выдернув трубочку, Эмма начала грызть её с другой стороны. — Я получила много подарков, очень-очень много. Надеюсь, мне подарили целую тонну книг, а потом ещё одну тонну. Реджина улыбнулась. — Приятно слышать, что ты увлечена книгами. Это многообещающе. А в следующий момент Эмма вцепилась ей в руку и, не теряя ни секунды, потащила по направлению к дому и сразу на кухню. Под столом громоздились подарки всех размеров, и Реджина вдруг осознала, что её среди них самый большой. — Я не могу дождаться, чтобы открыть их все! — Эмма повернулась и внимательно посмотрела на женщину. — Ты тоже принесла мне подарок? — Да. — Покажи, чтобы я могла открыть его прямо сейчас. С улицы послышался весёлый смех, и Реджина нахмурилась. — Мне кажется, тебе лучше вернуться к друзьям, а потом, позже, ты посмотришь свои подарки. Что думаешь? — Я думаю, что должна открыть твой подарок сейчас, потому что потом ты снова исчезнешь, — парировала Эмма. Казалось бы, ничего особенного в словах девочки не было, но сердце Королевы рухнуло вниз. Возможно, она слишком много внимания придала сказанному, и поэтому удар получился жёстким. Настолько, что даже дыхание перехватило. Реджина поймала взгляд изумрудных глаз в попытке понять, что же известно этой невинной душе, если вообще. — Я понимаю, что иногда ты должна уходить, — с неожиданной мягкостью заговорила девочка. — И мы никогда не разговариваем, потому что ты — Ангел, ты не можешь говорить со мной всё время. Но сейчас я хочу, чтобы ты осталась. — Хорошо, — выдавила Реджина. — А ещё я хочу, чтобы ты посмотрела, как я открываю твой подарок, можно? Королева кивнула и приблизилась к столу, чтобы выбрать свой свёрток из груды остальных, не замечая вошедшего Вэйла. Улыбнувшись, он замер в дверном проёме. — Ух ты! Твой самый огромный! — Запомни, Эмма, — брюнетка присела на краешек стула и опустила ладони на плечи ребёнка. — Не размер главное, а ценность. Качество. Иначе говоря… — То, что внутри, намного важнее, — её глаза, казалось, стали ещё больше, когда она прижала к груди подарок, завернутый в жёлтую блестящую бумагу. — Точно, — Реджина тепло улыбнулась. — Теперь мне можно открыть его? — Давай. В воцарившейся тишине раздался звук разрываемой бумаги, мгновением позже к нему добавился доносящийся со двора детский смех. Игры продолжались. Но девочку, судя по всему, больше не интересовало веселье. Только её Ангел-Хранитель и подарок. Маленькой Эмме происходящее казалось необычным приключением, и когда она увидела большую куклу, восхищённо затаила дыхание. — Ух ты! Это самый крутой подарок на свете! Самый-самый! Ты можешь открыть коробку? Я хочу подержать её. А потом мне надо её спрятать, от моих друзей. Не хочу, чтобы они её видели, потому что захотят потрогать, а я не хочу, чтобы они её трогали. — И что ты должна сказать, Эмма? — Вэйл вошёл на кухню, продолжая улыбаться. — Реджине? Что надо сказать? Светловолосая девочка дрожащими руками забрала куклу. — Большое спасибо, Реджина. — Нет. Ты должна называть её тётей Реджиной, — Вэйл нахмурился. — Давай. — Не стоит беспокоиться, — Королева отмахнулась от формального обращения. — Она может называть меня Реджиной. Всё нормально. — Она мой Ангел-Хранитель, папочка, — Эмма обняла куклу и повернулась к отцу. — Она здесь, чтобы защищать меня, совсем как в фильмах. Я уверена, что она может надрать задницы. Королева фыркнула, и Вэйл закатил глаза. — Она подцепила это словечко от Руби. Задница — плохое слово, Эмма. Очень плохое. Эмма придвинулась ближе и заглянула ей в глаза. — Ты можешь надрать задницы, Реджина? — голос девочки понизился до шёпота, а на губах появилась улыбка. — Можешь? — Могла, когда у меня была магия. Вэйл покачал головой, но не мог не отметить правдивость этих слов, и Эмма, судя по мелькнувшему в глазах испугу, поверила. — А где теперь твоя магия? — Мне пришлось отключить её на время. Ты же сама видишь, я под прикрытием. Я использую магию только при крайней необходимости. — Ничего себе! А ты можешь стрелять лазерами из своих красивых-красивых глаз? — от переполняющего восторга Эмма немного дрожала, крепко прижимая к груди куклу. Реджина смерила её изумлённым взглядом. — Нет, не могу. — А единорога привести можешь? — Эмма, — помрачневший Вэйл положил ладонь на правое плечо дочери. — Это невежливо. Реджина уже подарила тебе красивую куклу. Почему бы тебе не отнести подарок наверх, а потом не присоединиться к друзьям снаружи? Мм? — Ладно… — она ещё мгновение смотрела на брюнетку, а потом, жадно обнимая куклу, побежала к лестнице. — Она обычно хорошая, — Вэйл плюхнулся на соседний стул и вздохнул. — Я стараюсь изо всех сил, но неуемная энергия заставляет её делать и говорить необдуманные вещи. — Она — ребёнок, — напомнила Реджина. — У Руби тоже энергия бьёт через край, и иногда она оказывает плохое влияние. — Она будет расти и меняться. Эмма поймёт, что такое скромность и терпение. Я уже сейчас вижу, что она очень умная девочка, и призываю тебя поощрять её желание читать. Она записана в библиотеку? — Она не слишком маленькая? — засомневался Вэйл. — Нельзя быть маленьким для библиотеки, — Реджина улыбнулась. — Завтра во время ланча я оформлю ей карточку. А ты проследи за тем, чтобы в свободное время ей было что читать.

xx