Её Ангел-Хранитель

[Четыре года спустя]

— Итак, кто будет помогать тебе с тортом? Я? — Август демонстративно подошёл к противоположной стене, на фоне которой выигрышно смотрелся его прикид: стильная коричневая рубашка на выпуск с длинными рукавами и чёрные узкие джинсы. Улыбка парня могла растопить сердце любой молодой девушки. Кроме Эммы. Впрочем, Августа равнодушие ничуть не смущало, и он, наверное, считал, что они прекрасно смотрятся вместе. Девушка сегодня была одета в чёрно-красную клетчатую рубашку, выцветшие голубые джинсы, а волосы собрала на макушке в конский хвост. Пожалуй, да, прекрасно. Эмма же едва посмотрела на него. Взгляд изумрудных глаз был прикован к красному забору, точнее, к маленьким серебряным воротам. Лили давно должна была объявиться, но как всегда, будучи не в состоянии благоразумно распределять своё время, опаздывала. Лучшая подруга выросла в пылкую и пробивную девушку, твёрдо решившую выучиться на юриста. Теперь мать, когда говорила о Лили, подчёркивала, что та наделена тонкой индивидуальностью и может справиться со всеми жизненными напастями, в том числе — с сердечными. Даже то, что в конечном итоге Август остановил своё внимание на Эмме, похоже, не причиняло брюнетке боли. В конце концов, её лучшей подруге часто везло, и все вокруг её обожали. Спортивно сложенная и далеко не дура, Эмма не ставила перед собой заоблачных целей, но была наделена всеми качествами, необходимыми для того, чтобы в будущем получить высокооплачиваемую работу. У Эммы особенно хорошо шла математика, и при желании она могла без труда выучиться на менеджера по бизнесу или успешного бухгалтера, но девушка грезила лишь об одном. Она хотела стать учительницей английской литературы. — И что ты скажешь? — не унимался Август, любуясь лицом Эммы, освещённым лучами заходящего солнца. — Я или я? — Не знаю, — Эмма уставилась на свои колени, прикусила губу. — Возможно. — Возможно? — он в принципе не признавал отрицательных ответов. А ещё Бут почему-то до чёртиков обожал вызовы. Он любил сложных девочек. Лили тоже могла быть дерзкой и непреклонной, но его пленила именно Эмма, в которой было что-то особенное… — Да, возможно, — за окном показалась синяя «Тойота», и она вздрогнула. — Наконец-то. Божечки, вот честное слово, она такая улитка. Лили никогда не злоупотребляла косметикой. Эмма тоже не особо красилась, но в честь своего восемнадцатого дня рождения всё же подкрасила губы розовой помадой. Между тем лучшая подруга, взглянув на Августа, посмотрела куда-то перед собой. Мгновением позже она включила радио, и динамики взорвались тяжёлым роком. Какие же они с ней разные… Одна слушала лирические композиции Адель, Ланы дель Рей или Тейлор Свифт, в то время как другая предпочитала убивать барабанные перепонки роком. Жёлтое против чёрного. Гардероб Лили ломился от чёрных вещей. Она носила чёрные тяжёлые кроссовки, из-за чего смахивала на студента военной академии, а серебряный гвоздик на носу до сих пор тревожит учителей в школе. Лили — бунтарка. Ночи напролёт просиживает с бутылкой бурбона у костров, пока Эмма хоронит себя заживо среди книг и домашних заданий. Она даже не догадалась, что с подготовкой к празднованию что-то не так, а должна бы. Никогда раньше мать и отец не отдалялись от неё так, как в этот день рождения. Они всегда охотно планировали ужин или с самого утра осыпали подарками. Проснувшись, Эмма сразу почувствовала неладное, и на неё накатила тревога. Да, сегодня было воскресенье, стало быть, выходной день, но в доме всё равно стояла подозрительная тишина. Ей пришлось отдать бразды правления над организацией праздника своим друзьям, чтобы именно они выбрали, где провести сегодняшний вечер. По крайней мере, ребята искренне думали, что её восемнадцатилетие — особенное событие. Может быть, родители должны были срочно решить какие-то свои проблемы. «Или…» — подумала она, когда они приехали к закусочной, и Август поспешил к двери, где уже поджидала шустрая Лили: — «Они все сговорились». Солнце уже село за горизонт, и небо окрасилось в красно-оранжевый цвет, когда Эмма распахнула дверь. Дверной колокольчик оповестил всех о её приходе, и это послужило сигналом к началу вечеринки. От восторга у Эммы сбилось дыхание, когда со всех сторон послышались выкрики «Сюрприз!», и в воздух взлетели конфетти. Руби первой бросилась к дочери, раскинув руки, и в следующую секунду блондинка оказалась в крепких объятиях. Почти сразу к ним присоединился Вэйл. Несмотря на то, что он не был биологическим отцом Эммы, и они с женой больше не держали это в секрете, мужчина был искренне счастлив. — Мам, пап, вы — подлые люди! — взволнованно выпалила Эмма, скользя взглядом по гостям, пытаясь рассмотреть все восторженные лица. — Мы думали, ты догадаешься, — Руби поцеловала её в правую щёку, оставив ярко-красную отметину. — Мы весь день помалкивали. — Ага, и никогда раньше так не делали, — заметила блондинка. Когда Лили, Август и все остальные заняли свои места в закусочной, Бабушка указала на стойку, заставленную тарелками с едой. Чего там только не было, начиная куриными котлетами и заканчивая кексами и разнообразными сладостями. Яблочный сок был достаточно холодным, а из стереодинамиков рядом с дверью доносились песни Тейлор Свифт. Вроде бы всё было прекрасно, но Эмме чего-то не хватало. Она не задумывалась всерьёз, не пыталась анализировать, чтобы понять, чего именно ей не достаёт. Просто сидела с друзьями, танцевала с ними, а в груди в это время росла пугающая пустота, и улыбаться хотелось всё реже. Всё это не скрылось от внимания Лили, почувствовавшей, что сердце ускоряет свой бег. Потому что она знала. Знала, что именно скрывается за взглядом лучшей подруги. В конце концов, все эти годы они были очень и очень близки. Лили, прекрасно понимавшая, что именно является причиной перепадов настроения, прикусила нижнюю губу. Люди обещают. Дают пылкие обещания, а потом вдруг исчезают без следа. Клянутся быть рядом, но в какой-то момент всё меняется. Всякое случается. Обязательства забываются, любовь заканчивается, а сердца разбиваются. Люди меняются. Насколько Лили могла судить, Реджина действительно любила её мать. Между ними завязались отношения, которые расцвели в нечто по-настоящему сильное, пока в один прекрасный день не вернулся пропащий отец. Всё изменилось в одночасье. Было внезапно много криков, и Лили растерялась, не понимая, почему мама так часто плачет. Ей было невыносимо наблюдать за оставшейся не у дел Реджиной, пока мужчина, исчезнувший на столькие годы, потихоньку завоёвывал сердце матери. Всё закончилось тем, что Реджина предпочла исчезнуть. Она избегала всех, включая человека, продолжающего любить её вопреки всему. Эмму. Ещё через какое-то время Реджина перестала бывать в общественных местах, а всякий раз, когда Эмма приходила в магазин, её там не оказывалось. Реджина осела в небольшом коттедже неподалеку от леса, приобретённом за несколько лет до случившегося. Блондинка время от времени наведывалась туда, но вход ей был заказан. Она, чуть не плача, умоляла женщину, рядом с которой росла, впустить её. Чтобы поговорить, как делали это в далёком прошлом. Чтобы утешить друг друга. Но тщетно. За последние четыре года Эмма почти не виделась с Реджиной, и та никогда не отвечала на её звонки. Вот и результат. Вечеринка набирает обороты, а девушка вместо того, чтобы наслаждаться вечером, который она обязана запомнить на всю жизнь, сидит в углу и невидяще смотрит перед собой. — Пора резать торт, — прошептала Лили, легонько дотронувшись до её плеча. — Ты готова? Эмма испуганно выдохнула. — Эм, да, — она приподнялась и попыталась сосредоточиться на происходящем. — Да, готова. — Кому же достанется эта честь, Свон? — Август отсалютовал ей бокалом яблочного сока. — Не называй меня Свон, — пробормотала та, расправляя плечи и приближаясь к столу, на котором был выставлен красивейший торт самой прекрасной формы в мире — её любимой книги. С жёлтыми страницами и тёмно-красной обложкой, на которой чёрной глазурью были аккуратно выведены слова «С Днём Рождения, Эмма. Обнимаем и целуем». — Окей, как хочешь, — Август вздохнул. — Что скажешь?.. — Нет, — отрезала она, не сводя взгляда с Лили. Лучшая подруга сразу поняла намёк, и хотя она помедлила, прежде чем шагнуть навстречу, сделала это с гордо поднятой головой. — Спасибо, — брюнетка улыбнулась. — За что? Я бы не согласилась делать это с кем-то другим, — тихо ответила Эмма и, взяв нож и вилку, протянула Лили. — Ты ведь знаешь. От этих слов в груди девушки разлилось приятное тепло. — Отлично. Готова? — Руби зажгла свечки на праздничном торте, пока Вэйл подготавливал фотоаппарат. — А теперь задуй их все и загадай желание! Эмма всё придумала заранее, каждое слово, которое она мысленно скажет, описывая своё желание. Одно желание. Единственное, значившее для неё абсолютно всё. Сердце неприятно ныло, рука с ножом дрогнула. Эмма всей душой желала что-то такое, что никто из присутствующих не смог бы понять и принять тоже. Разве только Лили могла бы догадаться, что творится в её душе, но подруге никогда не прийти к мысли, что с каждым прошедшим годом чувства становились только крепче. «Я хочу, чтобы ты была здесь, со мной». Свечи погасли, и сердце Эммы забилось быстрее. Эмоции сменялись слишком стремительно. Вот ей кажется всё напрасным, включая надежду, а вот она, задув жёлтые свечки, терпеливо ждёт чуда. И, вероятно, ждала бы ещё долго, если бы чужие пальцы невесомо не коснулись её руки. Это Лили, напомнила таким образом, что пора разрезать шоколадный торт. Эмма всё послушно исполнила, но медленно, отчаянно борясь с горьким комком в горле. А в следующую секунду над дверью закусочной звякнул колокольчик. Во рту у Эммы пересохло, и она облизнула губы, прекрасно зная, кто пришёл ещё до того, как их взгляды пересеклись. Из-за духовной связи, что оставалась невероятно сильной, и ни одна из них не понимала, что до сих пор подпитывало её. Почти все присутствующие одновременно посмотрели на дверь и на какой-то момент лишились дара речи. Даже Вэйл не мог поверить собственным глазам. Руби открыла рот от удивления, а сердце Бабушки пропустило удар, когда она увидела крёстную восемнадцатилетней девушки. Нельзя было не отметить, что пришла женщина очень вовремя. В конце концов, Эмма тоже медленно повернулась, а когда сделала это, то хоть и не ждала другого, окружающий мир будто лишился всех звуков. Она просто смотрела на женщину, значившую для неё так много. Чёрное пальто до колен, из-под которого виднелся подол красного платья, и такие знакомые чёрные чулки, исчезающие в высоких кожаных сапогах. Когда Реджина вошла, в тишине, царившей в закусочной, громом среди ясного неба раздался цокот каблуков. Она перевела дыхание. — Простите, я опоздала. Эмма кусала губы, чувствуя, как предательские слёзы застилают глаза. Она не могла говорить при всех, даже если желала этого всей душой. И даже не говорить. Кричать. Ей надо сказать очень много, задать столько вопросов… Например, как Реджина себя чувствует? Как у неё вообще дела? Болит ли до сих пор сердце? Взбудоражена ли она, как и сама Эмма, возможностью увидеться после столь долгой разлуки, принёсшей тоску и боль? Девушка отметила бледное лицо, и что женщина заметно похудела, из-за чего казалась совсем хрупкой. Тёмные волосы больше не лежали в беспорядке, теперь они отросли до плеч и красиво уложены, а прекрасные карие глаза слишком сильно подведены чёрным. — Я думал, ты вообще не придёшь, — Вэйл, шагнув навстречу, одной рукой обнял свою подругу за плечи. Притянул в объятия и прошептал на правое ухо: — Я уверен, ты только что подарила ей лучший подарок из всех возможных. Своё присутствие. — Что ж! Заканчивай с тортом, пока ночь не кончилась! — Бабушка хлопнула в ладоши, привлекая внимания присутствующих. — Давай. Не томи, Лили. Несмотря на то, что она пыталась скрыть своё волнение, руки Эммы дрожали. Её колотило изнутри, а ладони вспотели, что не скрылось от внимания Лили. Подруга коротко улыбнулась. Теперь она окончательно утвердилась в своей правоте. Ничего не кончилось. И всё, что она заметила давным-давно, до сих пор актуально. То, как её подруга смотрела на Реджину, было красноречивее любых слов. Августу никогда не светит завоевать расположение Эммы, ведь сердце девушки на самом деле принадлежит другой. Да вот только похоже, что сама блондинка не до конца осознаёт свои чувства. Это ничуть не удивило. Давно известная истина, что самый ближайший друг без труда узнает даже самые потаённые секреты. Поделив торт между гостями, Лили дождалась, пока Эмма отойдёт от стола и вперится взглядом в Реджину, которая увлечённо говорила с Вэйлом. Только после этого девушка подошла к подруге. Протянув Эмме стакан яблочного сока, она заметила, что её щёки залились румянцем, и не сдержала улыбку. — Ты не поговоришь с ней? — приглушённым голосом поддразнила она. Эмма несколько раз моргнула и попыталась выровнять дыхание. — Не знаю. — Не знаешь? — Лили толкнула её плечом. — Брось. Не стесняйся. Подойди к ней и поговори. — Я уже пыталась, разве нет? — Эмма отвернулась. — И меня игнорировали. Она не хочет со мной разговаривать. — Тогда зачем она здесь? Но на этот вопрос не было ответа, кроме очевидного. — Она пришла, чтобы увидеть тебя, — с улыбкой сказала Лили. — В конце концов, с тебя хватит. После всего, что ты чувствовала и после того, как она оградилась от всех, закрывшись в домике, она пришла увидеться с тобой. В твой день рождения. — Не такая уж я особенная, — Эмма поджала губы. — Хватит тебе! — Лили игриво толкнула подругу в плечо. — В тебе нет ничего особенного, говоришь? Ну, конечно! Значит, она пришла сюда не для того, чтобы увидеть тебя. Идиотизм. Эмма медленно потягивала яблочный сок и изучала брюнетку, стоявшую всего в нескольких метрах от неё, опершись ладонью на стол. Реджина слушала Вэйла и Руби, вроде бы сосредоточенно, но девушка могла поклясться, что она чувствует её взгляд. А потом, будто в подтверждение догадки, женщина подняла глаза и посмотрела на неё. Лили внимательно наблюдала за обеими. — Ты любишь её, — тихо сказала она. — Я знаю. И не пытайся доказать мне обратное. Всего лишь нескольких слов оказалось достаточно, чтобы Эмма перестала пялиться на женщину и повернулась к своей лучшей подруге. — Чего? — Даже не пытайся отрицать, — мягко проговорила Лили. — Пожалуйста, не надо. Я давно тебя знаю. Я видела, как ты на неё смотришь. Даже в детстве. Она тебе всегда нравилась, ты сама говорила, а с возрастом симпатия переросла во что-то большее. Эмма, на тебя никто и никогда не оказывал такого сильного влияния, как она. Ты столько плакала из-за вашей разлуки, за тобой бегали парни, но ты никогда не обращала на них внимания. Даже на Августа. Поэтому я знаю. Знаю, тебе ясно? Эмма продолжала смотреть на неё, не в силах произнести ни слова. — Я знаю, что ты дико на неё запала. Она старше, но это ничего, Эмма, — Лили положила ладонь на спину подруги. — Всё нормально. Потому что иногда случается так, что мы не можем выбирать, в кого влюбляться. Это просто случается. И если ты её любишь, знай, что я совсем не против. Мне даже кажется, что я всегда знала. Блондинка опустила голову, и её шея покраснела от смущения. Она улыбнулась. — Я не могла не знать, Эмма. Ты моя лучшая подруга. Ты же понимаешь. Осознания, что она не должна объясняться или уточнять, не должна ничего говорить, ведь всё ясно без слов, хватило, чтобы окончательно признаться себе. Всё же бесценно иметь кого-то настолько близкого, чтобы понимал твоё сердце больше, чем ты сама можешь представить. Лили для неё как сестра, она видела её насквозь и всегда была рядом, что называется, в болезни и здравии. Она и сейчас рядом. Утешает, успокаивает, стоит плечом к плечу и смотрит, как подруга почти рыдает из-за женщины, оградившей себя от всего мира из-за разбитого вдребезги сердца. По кафельному полу гулко процокали каблуки. Реджина, держа в руке подарочный пакет, приближалась к Эмме, не смевшей отвести взгляд. Воздух буквально искрился от напряжения, что чувствовалось всё сильнее, и Лили решила расстаться с подругой и под шумок ускользнуть к Августу. Эмма даже не заметила манёвра девушки. Ещё никогда в своей жизни она не нервничала из-за того, что нужно встретиться с кем-то лицом к лицу. А ведь сейчас был прекрасный момент, чтобы заглянуть в карие глаза и почувствовать себя уютно, прямо как в детстве. Вспомнить, что когда-то их разговоры варьировались от бабочек до книг. Вернуть чувство ребячливости, которое длилось на протяжении многих лет, пока внезапно не оборвалось. Но они слишком долго не общались, и всё это время сильные чувства пускали корни в сердце Эммы. Она не могла ограничиться порывом вернуть всё назад. Не могла удерживать себя в рамках. А ещё отказывалась понимать, как из-за кого-то её сердце может биться с такой силой, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, если раньше не раздавят стремительно надвигающиеся стены. — Здравствуй, — Реджина улыбнулась, остановившись в шаге от неё. Она ничего не забыла. Их последняя встреча закончилась уверенным признанием, и в тот же вечер Лили указала на очевидное. — Привет. — С днём рождения, — чуть дрогнувшим голосом сказала брюнетка, быстро моргая, чтобы сдержать слёзы. — Я… купила тебе кое-что, — она подняла жёлтый подарочный пакет с изображением розового единорога. Шумно вздохнула. — Догадываешься, что это? Эмма против воли улыбнулась. Совсем как раньше, ведь всё было чертовски знакомо. Это могла быть только одна вещь, которая помогла ей побывать во многих местах, рассказала о любви и ожиданиях, о путешествиях по миру. — Книга, — прошептала она. — Да, — губы Реджины тронула улыбка. — Для твоего возраста вполне подходящая. Надеюсь, ты используешь её с умом, потому что… — Спасибо, — торопливо сказала Эмма. Голова кружилась, а жёлтая рубашка, наверное, совсем промокла от пота. Пояс тоже приносил неудобства, почему-то казался очень тугим. — Ты… прекрасно выглядишь, — выдавила Реджина. — В рубашке и джинсах? — Эмма чуть склонила голову, но всё-таки улыбнулась. — Спасибо. Ты тоже. Я скучала по тебе. Некоторое время брюнетка нервно кусала губы. — Как так вышло, что ты переросла меня? Эмма только сейчас осознала, что она сантиметров на пять выше стоящей перед ней женщины. Но вот эта попытка уйти от разговора… Она была похожа на укус пчелы, боль от которого длилась до тех пор, пока их глаза не встретились, и воздух снова не заискрил от напряжения. Эмма не могла ей ответить, только не здесь и не сейчас. Ни одна из них не могла проронить ни слова, поэтому обе продолжали неловко стоять, не прерывая зрительного контакта и надеясь, что ситуация разрешится сама собой. — Я знаю, что ты злишься на меня, — первой не выдержала Реджина. Хрипотца в её голосе заставляла сердце Эммы трепетать. — Знаю, что… ты хотела, чтобы я тебя впустила, но мне надо было побыть одной. Надо было… — она сжала кулаки, -… дышать. «Я нуждалась в тебе». Блондинка часто дышала, но смотрела на неё молча. — Но я пришла сюда… сегодня, — Реджина попыталась улыбнуться, её горло сдавило от боли. — Конечно, ради такого знаменательного события. Ты должна была знать, что не пропущу такое. Восемнадцать — довольно важная дата. — Ты пропустила мой шестнадцатый день рождения, — ровно сказала Эмма. — Шестнадцать тоже не шутки, а что-то особенное. У меня был праздничный ужин в «Riverview Lounge», с близкими друзьями и семьёй, и я хотела, чтобы ты тоже пришла. Но ты не появилась. — Прости меня, — брюнетка сглотнула. — Сегодня я загадала желание… прежде чем ты вошла, — девушка шумно втянула воздух. — Я пожелала, чтобы ты пришла. Я хотела этого больше всего на свете, больше всех подарков. И ты пришла… Но я чувствую, что это не должно было произойти по простому желанию. Ты должна была быть здесь всё время. — Эмма, мне разбили сердце, — выдавила Реджина, теряя самообладание, и карие глаза наполнились слезами. — Я любила и была отвергнута, словно мы с самого начала ничего не значили друг для друга. Ты можешь себе представить, каково это? Нет, — она покачала головой.- Думаю, пока что нет. Ты ещё слишком юна, чтобы понять, что такое… разбитое сердце. — Чушь, — нахмурилась Эмма. — Ничего подобного. Я уже чувствовала такое. И ты прекрасно знаешь, что именно я чувствовала. — Парень разбил тебе сердце? — интонация брюнетки изменилась, стала жёстче. — Кто он? Назови мне имя, и я разберусь со всем. — Серьёзно? — изумрудные глаза затуманились от слёз. — Парень? Реджина мгновение смотрела на неё, прежде чем осознать, что произошедшее между ними не забыто, хотя на какое-то время ей показалось обратное. — Эмма… — Серьёзно? Ты даже не читала мою открытку? — Да… читала, — она выдержала паузу. — Читала несколько раз. — И ты стоишь здесь такая и спрашиваешь, какой парень разбил мне сердце? — Я просто подумала… — Забудь, — Эмма покачала головой и попыталась улыбнуться, избегая встречаться взглядом. — Просто забудь. У неё вдруг пропало всякое желание разговаривать с женщиной. Ей и без того было тошно при мысли о поиске дружественных отношений, но прямо сейчас боль достигла наивысшей точки. Маленький разговор её здорово разозлил. Правда всё ещё отрицалась. В общем-то, так оно и останется, потому что Эмма уже не та маленькая дурашка, способная сболтнуть лишнего о своих чувствах. Открыть своё сердце. Особенно женщине, которая явно не испытывает по отношению к ней того же самого. И, вероятно, никогда не сможет. То, с чем Эмма только что столкнулось, было весьма деликатным. Оно заставило понять, что начинать всё это было далеко не лучшей идеей. Нет ничего хорошего, чтобы потакать безответному чувству, погрязнуть в нём, а потом понять, что ничего не будет. Ничего не случится. Зачем она вообще когда-то увидела женщину в другом свете? Зачем променяла восхищение на влечение? Зачем? Был ли вообще выбор? Нет, не было. Любовь просто расцвела. С детства и до сегодняшнего дня, она влюблялась в свою крёстную. — Мне надо вернуться к друзьям, — сказала она тихо, указывая на столик у окна и чувствуя, что слёзы вот-вот брызнут из глаз. — Наслаждайся яблочным соком и едой. — Эмма… — но Реджина осеклась, когда блондинка обогнула её, направляясь к друзьям, и ей не осталось ничего другого, как проводить взглядом. Она буквально заставила себя сесть рядом с Белль, которая тут же подарила ей теплую улыбку. За последние годы они сблизились, но до закадычных друзей им было очень далеко. Однако, когда случались неприятности, книжная моль увлекала Реджину в занятный разговор, чтобы помочь раствориться в окружающем мире. Но на этот раз, уловив напряжение и некоторую жёсткость, исходящие от женщины, она поняла, что к уже имеющимся напастям прибавилось что-то ещё. С разрыва с Малефисентой прошло несколько лет, и Реджина явно взволнована не им. Было что-то ещё. — Что такое? — Белль нахмурилась, поддаваясь вперёд и изучая лицо брюнетки. — Ты в порядке, Реджина? — Будто когда-то было по-другому, — женщина сузила глаза. Она не спешила откровенничать. — Мне показалось, Эмма обрадовалась, что ты пришла. — Я тоже так думала, — вздохнула Реджина, сжимая в руках кожаные перчатки. — Значит, она не рада? — Не так, как я думала, впрочем, всё правильно. Я заслужила. В конце концов, пропала на долгое время. Ты заметила, как она выросла? — быстро спросила Реджина. — У неё такие длинные волосы. Она кажется такой… женственной. Совсем взрослой. Знаешь, у неё даже голос изменился. Появилась хладнокровность. Теперь у неё голос человека, знающего, чего хочет от этой жизни. Я часто восхищалась этой маленькой… девочкой… которая осыпала меня поцелуями и любовью, а сегодня лицом к лицу столкнулась с личностью, и она кто угодно, кроме ребёнка. Белль улыбнулась и накрыла правую ладонь брюнетки своей. — Она выросла. Она больше не ребёнок. — Она — женщина, — выдохнула Реджина, глядя прямо перед собой. — Куда делось время? — Так бывает, — Белль потянулась за вишнёвой колой. — В один день они такие малыши, а потом в нашей жизни всё как завертится, всё закрутится, и, прежде чем мы успеваем понять, от времени не остаётся ни следа. Они встречаются и играют свадьбы. — Она с кем-нибудь встречается? — пальцы брюнетки под столом невольно сжались. Внутри что-то оборвалось. — Нет. Насколько я знаю, нет, — Белль покачала головой. — Впрочем, есть тут один. Он усердно пытается привлечь её внимание. — И кто же это? — Реджина вопросительно посмотрела на молодую женщину. Белль подбородком указала на очень красивого парня, сидящего рядом с Эммой через несколько столиков от них. — Август Бут. — Сын плотника? — она нахмурилась. — Очень сомневаюсь, что у него есть шансы. Она заслуживает кого-то получше. — Брось. Тебе не кажется, что ты слишком сурова? Если так подумать, Август — настоящий джентльмен. Он очень милый. Он трудолюбивый, да и отец его — замечательный человек. — Мне не нравится эта возможная привязанность, — открыто призналась Реджина. Белль рассмеялась. — Разумеется, нет. Никто не будет достаточно хорош для Эммы, если опираться на твои стандарты. Потому что она — твоя. От Белль не скрылось, что в карих глазах что-то изменилось. Мгновение Реджина просто смотрела на неё. — Прошу прощения? Книжная моль склонила голову и вздохнула. — Проявляется твой материнский инстинкт. Ты хочешь защитить её от всего плохого, правда? И нет ни одного мужчины, который был бы достаточно хорош для Эммы. Это естественно. — Оу, — Реджина облизнула губы и уставилась на стол. — Да, правда.

[Дела давно прошедших дней]

Реджина прикрыла глаза. Она заслужила отдых. После долгого и изнурительного дня, в течение которого она помогала Белль в книжном киоске, они немного утомились. Не то, чтобы её беспокоили глупые дети, которые носились вокруг и не упускали возможности полапать книги, опуская едкие комментарии. Нет. Просто солнце было очень уж палящим, и к четырём часам она вспотела, а синий тент совсем не защищал от жарких лучей. — О, я подменю тебя на какое-то время, — Белль тепло улыбнулась. — Купи себе лимонад или мороженое, — суетилась она. — Отдохни немного. Отстояв очередь в соседний киоск, она купила пакет кокосового печенья и внимательно изучила остальные товары. Румпельштильцхен мог владеть городом, заделавшись мэром, но при ней всё ещё оставалось самообладание и очарование, присущие уважаемой Королеве. Перекусив печеньем, она двинулась вдоль киосков, оценивая побрякушки, выставленные на продажу жителями Сторибрука. — Печеньки! Печеньки! — послышался знакомый детский голосок от киоска с мороженым. — Подходите и берите печеньки! «Оу?» Может, всего лишь совпадение, но Реджина почти не сомневалась, кому принадлежит голос. Маленькой любительнице яблочного сока, слишком настойчиво задающей смелые вопросы. Как бы Реджине не хотелось пройти мимо небольшого жёлтого тента, она просто не могла этого сделать. Ею двигало любопытство, ведь Королева знала, что владелица — очень милая, но при этом обидчивая девочка. Она неуверенно двинулась к киоску, улыбнувшись в ответ на беззаботную улыбку Вэйла, продающего мороженое. Эмма не могла похвастать опытом в торговле, но у неё было ангельское личико, и люди тянулись к ней, как мотыльки к огню. Любопытство усиливалось, и Реджина подошла ещё ближе. «Интересно, что за печенье она испекла?» — Ты сама испекла печенье, малышка? — это спрашивал старик, зарабатывающий тем, что чинил часы. Реджина всегда его презирала. — Да! — едва взглянув на бумажный пакет, девчушка схватила его. — Вы должны попробовать! — к каждому пакету крепился жёлтый маленький подсолнух. Королева, найдя это очень милым, ухмыльнулась и встала в конец очереди, чтобы тоже купить печенье. С замиранием сердца она наблюдала за девочкой, не замечающей ничего вокруг, включая Реджину. Высунув язычок от усердия, она быстро перебирала бумажные пакеты и в каждый заглядывала. Реджина не сдержала смешок. Ей казалось нелепым проверять, на месте ли печенье. — Держите! — девочка протянула пакет. Их взгляды пересеклись. Реджина улыбнулась. — Спасибо, дорогая, — они продолжали смотреть друг на друга. В следующий момент улыбка на ангельском личике померкла, и Эмма засопела. Сегодня она была одета в платье, идеально подходившее к светлым волосам, собранным в два высоких хвостика. — Ты увидела привидение? — продолжая ухмыляться, Королева чуть наклонилась и сузила глаза. — Тебе даже здесь удаётся сохранить хорошее настроение. Должна признаться, я восхищаюсь твоими амбициями и увлечённостью, — она выпрямилась, собираясь уйти, а Эмма продолжала изумлённо смотреть на неё. — Я в книжном киоске, — и, понимая, что задерживает очередь, Реджина отступила в сторону, а затем вовсе растворилась в толпе. Через двадцать минут она набрела на деревянную скамейку чуть в отдалении от ярмарки. Не слишком далеко, но достаточно, чтобы шум и суета, свойственные подобным мероприятиям, не действовали на нервы. Даже крутящаяся карусель, что находилась совсем недалеко, не раздражала. Решив немного отдохнуть, брюнетка сняла соломенную шляпу с красной лентой. Закрыв ей лицо, со вздохом откинулась на спинку скамейки. Время по своему обыкновению понеслось вскачь. Всё дальше и дальше, погружая в приятную дремоту, а потом она вдруг проснулась от прикосновения. Реджина напряглась всем телом. Жадно хватая ртом воздух, она сорвала шляпу и принялась сонно озираться по сторонам. — Не бойся. Это я. Эмма, — она сфокусировала взгляд на широкой улыбке. Светловолосая девчушка сидела рядом, энергично болтала ножками и трясла своими хвостиками. — По-моему, у меня собачьи ушки, — она хихикнула. — Но я хочу быть кошкой. У кошек длинные уши? Длинные? — Я… — прохрипела Реджина и прочистила горло. — Я думаю, всё возможно, дорогая. Доказано, что необычные вещи случаются… в этом мире. — Тебе понравились мои печеньки? — она продолжала качать головой, и Реджина находила это очаровательным. — Я намешала их. Добавила муку, сахар, потом перемешала и ещё раз перемешала… — Эмма не умолкала ни на секунду, впрочем, для Реджины это не стало неожиданностью. — А потом Бабушка помогла мне испечь их. У неё есть огромная печь. Огромнейшая. Она в ней печёт хлеб и всё такое прочее. — Я попробовала, и они очень вкусные, — Реджина всё ещё смаковала воспоминания о тающих ломтиках яблока на языке. — Ты что-то забыла, — девочка нахмурилась. — Когда забирала пакет. Реджина попыталась вспомнить, что такое важное она могла забыть, но не смогла и тоже нахмурилась. Эмма вдруг запихала ручку в верхнюю часть своего платьица и вытащила маленький жёлтый подсолнух. — Это! — она протянула пластиковую брошь на вытянутой ладошке. — Это мой любимый цветок. Потому что он жёлтый. Осторожно забрав вещицу, которая была не больше пяти сантиметров в длину, Реджина внимательно изучила её. — Спасибо, что принесла. — Я должна была. Он ведь твой. То, с какой простотой Эмма произнесла эти слова, изумила Реджину. — Верно. Я ведь заплатила за него, да? — Ага, и ты должна сохранить его, — она вырвала брошь из пальцев женщины и прикрепила к её красному летнему платью. — Вот так его и носи. Хорошо? Подсолнух вписался идеально, что ещё больше поразило брюнетку. Проведя по цветку пальцами, она и подумать не могла, что Эмма украдкой её разглядывает. — Ты красивая. Ты знаешь об этом? — продолжая махать ногами, девочка не сводила взгляда с тёмных кудрей, рассыпавшихся по плечам женщины. — Ты точно-точно должна быть Ангелом. — Я твой Ангел-Хранитель, — Реджина подмигнула. Она поправила Эмме хвостик. — Всегда помни об этом. — Ух ты! — изумрудные глаза округлились. — У меня своя фея-крёстная. — Да, — кивнула Королева. — Ты можешь подарить мне миллион книг? — она не могла усидеть на месте. — Когда-нибудь, — мягко сказала Реджина и погладила ребёнка по голове. — Когда-нибудь обязательно.

xx