Её Ангел-Хранитель

[Наши дни]

— Что случилось? — изумлённо прошептала Лили, широко распахнув глаза. Эмма предпочла проигнорировать вопрос подруги. Она внимательно наблюдала за отцом, который выкладывал брауни на тарелку, и не сдержала улыбки, когда с ним заговорила неугомонная Руби. Потребность в Реджине была невероятно сильна. Эта потребность давила, требовала и находилась просто за гранью её понимания. Почему всё закончилось так драматично? Как её угораздило не просто влюбиться, а проникнуться определёнными чувствами к другой женщине? Подобное не было широко распространено в ближайшем окружении Эммы. Парни бегали за девчонками, а девчонки пускали слюни на парней вроде Августа. И почему её пристрастия в любви внезапно оказались другими? В памяти всплыла злополучная открытка. Столько времени прошло, а Эмма до сих пор помнит всё так, будто это произошло вчера. Как она шла к дому, как Реджина открыла дверь и сказала про свидание с Малефисентой. Они не смогли провести время вместе. А ей очень хотелось побыть с Реджиной. Да, они и без этого очень много общались, но Эмме хотелось ещё больше. Притяжение постоянно росло, юное сердце буквально зациклилось на женщине. Она уже тогда была влюблена, она всё ещё испытывала эти чувства. Взгляд изумрудных глаз остановился на брюнетке, и юное сердце болезненно сжалось от осознания, что после всего случившегося чувства стали только крепче. — Свон, — вскочивший Август протянул ей правую руку. На его лице играла озорная и чуть восхищённая улыбка. — Давай потанцуем. Несмотря на последовавший отказ, парень настойчиво потянул её на себя, переплетая их пальцы. Не успела Эмма сообразить, что происходит, как они с Августом оказались посередине закусочной. И со всех сторон на них устремились любопытные взгляды. Лили внутренне напряглась, но всего лишь на мгновение, пока не вспомнила, что сердце её подруги принадлежит другому человеку. Не сказать, что она по-прежнему имела виды на первого парня в городе, но, что скрывать, выходка Августа задела за живое. Расслабившись, девушка скользнула взглядом по закусочной в поисках Реджины, которая совсем недавно о чём-то беседовала с Белль. Она и сейчас сидела рядом с Френч, неестественно выпрямившись, и чуть изумлённо смотрела на молодых людей в центре зала. — Я… не… не хочу танцевать, — пробормотала Эмма, почувствовав, как сильные ладони Августа легли ей на талию. — Но сегодня твой день рождения. Девушка напряглась. Настойчивые ухаживания начинали действовать на нервы. — Что ты пытаешься сделать? Он пожал плечами и, внимательно изучив её лицо, нахмурился. — А что, по-твоему, я пытаюсь сделать? — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, — откровенно призналась Эмма. Август всё равно улыбнулся. — Но ты могла бы. Со временем. — Нет, — не задумываясь, отрезала она. — Нет, не могу. — Просто… расслабься, — посоветовал Август, увлекая её в медленный танец. — Расслабься и дыши. Тебе не о чем волноваться. Ты должна просто довериться мне. Через какое-то время у них начало что-то получаться. Эмма последовала совету и позволила себе расслабиться. Медленно вдыхала и выдыхала, сосредоточившись на музыке, тем более, звучала одна из самых любимых песен. «Небо, полное звёзд» в исполнении «Колдплэй». Несмотря на то, что Август постоянно наваливался на неё, а сама Эмма внутренне была натянута как струна, она позволила ему вести в танце. Но дистанцию держала твёрдо. По какой-то причине она не чувствовала ничего с другими и, честно говоря, не понимала, почему. Может, из-за того, что Август не тот самый и никогда таковым не станет?.. Когда из динамиков заиграла «I Gotta Feeling», к танцующим присоединилась Руби. Размахивая руками, брюнетка, которую она считала матерью, оттеснила Вэйла к импровизированной танцевальной площадке, вынуждая присоединиться к всеобщему веселью. Казалось, что все вокруг от души наслаждались вечером, за исключением Белль и Реджины, оставшихся сидеть за столиком. — Ненавижу это место, — пробормотала брюнетка. У книжной моли на поверку оказался потрясающий слух. — Ненавидишь вечеринку? — она выглядела озадаченной. Реджина смерила Белль взглядом, нахмурилась. — Чушь. Ничего подобного. — Тогда почему ты такая мрачная? Ты выглядишь совсем потерянной. Тебя что-то беспокоит, да? Она через силу отвела глаза и какое-то время молча смотрела, как Август кружит Эмму в танце. — Меня всегда что-то беспокоит. — Просто… расслабься, — тихо сказала Белль. Перегнувшись через стол, она накрыла правую ладонь брюнетки своей, слегка помассировала большим пальцем. — Дыши. Ты здесь. Она хотела, чтобы ты пришла, да и в любом случае… ты больше не взаперти. Ты здесь, среди людей, и по идее ты должна улыбаться. Ну же, улыбнись для меня, — она слегка сжала руку женщины. — Давай. — Это под силу только одному человеку, — одними губами прошептала Королева. На этот раз сидящая напротив женщина не расслышала её слов. Реджина провела в добровольном заточении чуть больше четырёх лет. За всё это время она ни разу не посещала публичные мероприятия. И теперь, когда следила за взаимодействием других людей, в основном друзей Эммы, её преследовало чувство дискомфорта. Наблюдая за неумелым танцем крестницы с молодым человеком, она чувствовала себя невероятно неуютно. Стены вокруг будто сдвигались вокруг неё, и Реджина поймала себя на том, что неосознанно теребит воротник блузки. — Они такие милые вместе, — с улыбкой заметила Белль. Реджина позволила себе не согласиться. Быстро. Слишком быстро. — Обрати внимание, с какой нежностью он держит её за талию. Он — настоящий джентльмен. — Хммм… — Реджина закатила глаза. Словами не передать, насколько её раздражала очаровательная улыбка парня. — Он кажется чересчур восторженным, да и самомнение, похоже, зашкаливает. — О, самомнение — распространённая болезнь, но Август всё равно без труда очаровывает всех девушек. — Кто бы сомневался, — скучающим тоном отозвалась Королева. Примерно через полчаса Август внезапно потянул Эмму за собой. Парочка исчезла в смежной комнате, где под лестницей, в уютном закутке, располагалась уборная. Реджина же порядком заскучала от сидения на одном месте. Подхватив сумочку, она прямиком направилась в заднюю комнату, отмахнувшись от Руби, предложившей бокал шампанского, и игнорируя встревоженный взгляд Вэйла. Никто не обратил на них внимания, кроме Лили, решившей позволить всему идти своим чередом. Поэтому, когда Миллс, не подозревающая о местонахождении Эммы, решила припудрить щёки, девушка лишь проводила её взглядом. Всё произошло слишком быстро. В первую секунду Реджина даже не поверила собственным глазам. Резко толкнув дверь, она вошла в уборную как раз в тот момент, когда Август наклонился к Эмме. Их губы встретились, и девушка сжала пальцами края фарфоровой раковины позади себя. Она растворялась в человеке, который украл у юной души самое сокровенное. Это её первый поцелуй? Реджина, потерявшая дар речи, смотрела на них и удивлялась непонятным вспышкам боли внутри. Белые кафельные стены внезапно поплыли у неё перед глазами, закружилась голова. Женщина моргнула раз-другой и облизнула пересохшие губы. Не выпуская серебряной дверной ручки, она попятилась, и в полной тишине раздался перестук каблуков. Из глубины души поднялась паника, когда Эмма, широко распахнув глаза, уставилась на неё. — Простите, — Реджина быстро вышла и закрыла дверь. Не обращая внимания на нарастающий шум в ушах, она вернулась в закусочную и, прежде чем подойти к столику, схватила с подноса шампанское. Всё кончено. Ещё один прошедший этап. Белль внимательно изучила лицо брюнетки. — Ты выглядишь так, будто призрака увидела. Королева одним глотком осушила бокал и, тяжело дыша, со стуком поставила его на столик. Это оказалось слишком больно. Там, в уборной, внезапные вспышки боли ослепили её, запутали, и теперь женщина нуждалась в личном пространстве. Казалось совершенно невозможным, что настолько сильные чувства вообще могут существовать. И к кому… к той единственной, которая всегда была центром её вселенной, причиной продолжать жить и дышать. Любить. Эмма давала ей надежду. Всегда. Маленькая девочка осыпала её поцелуями, махала ручкой, пока она не исчезала за углом. Приносила бабочек в банках и выпускала прямо в магазине. Она безумно увлекалась, казалось бы, обыденными вещами. Могла часами бегать за ней повсюду, дёргать за подол пальто и хихикать. А ещё они часто ходили в библиотеку и читали друг друг вслух. И вот… Маленькой девочки больше нет. Она превратилась в прекрасную молодую женщину. Внезапно в груди Реджины разлилось приятное и такое знакомое тепло, но уже в следующую секунду сменилось ознобом. Испугавшись собственной реакции, она шумно вздохнула. Нет. Надежда — запретное чувство, она ей больше не светит, а любовь… К сожалению, нельзя контролировать или остановить. — Эй, ты в порядке? — Белль тревожно нахмурилась. — Пожалуйста, сделай мне одолжение. Если кто-нибудь спросит, скажи им, что я ушла, — и, не дожидаясь ответа, она вскочила, схватила сумочку и двинулась к двери. Но её бегство не осталось незамеченным. Вернувшись в закусочную, Эмма первым делом услышала, как над дверью звякнул колокольчик, извещающий об уходе очень особенной женщины. Очень значимой женщины. Она с усилием прогнала осаждавшие её страхи, туда же отправилось чувство, что завтра обязательно будет лучше, за которое она цеплялась. Всегда. Эмма собрала всю свою храбрость, сжала кулаки и, не обращая внимания на взгляды присутствующих, бросилась к двери. Промозглый ветер нещадно бил по лицу, развевал тёмные волосы. Обнимая себя за плечи, Реджина спешила вниз по улице. Она не оглядывалась, впрочем, ни секунды не сомневалась, что за ней следуют по пятам. Кто-то, заставляющий сердце биться быстрее, что само по себе запретно. Так не должно было получиться. От неё требовалось просто наблюдать, и ничего больше. «Спокойнее, спокойнее». — Реджина! — донёсся сзади хриплый голос. В пелене дождя деревья казались размытыми пятнами. Сильный ветер завывал в кронах. Сапоги Эммы скользили по мокрой траве, на душе было погано, и погода ни капли не способствовала улучшению настроения. Она бежала так быстро, как только могла, вспоминая, как давным-давно играла с Реджиной в догонялки. Они останавливались у двери. Задыхаясь и смеясь, она держалась за бока, и Реджина обвивала её руками. Тёплыми и такими любящими. Слёзы градом покатились из глаз. Всё произошло слишком быстро. Дрожащими руками Реджина открыла дверь и, вбежав в коттедж, с силой захлопнула её. Блуждая в темноте в поисках выключателя лампы, стоявшей на дубовом столе у двери, она споткнулась. Одновременно с вспыхнувшим светом прогремел гром, и где-то вдалеке завыл волк. Королева никак не могла справиться с дрожью, охватившей всё тело, и едва дышала, пытаясь побороть дьявольский соблазн. Навязчивый, безумный и всё глубже утягивающий на дно. Потребность в Эмме была невероятно сильна. Её разбитое сердце нуждалось в ком-то, кто бы удержал её, кто бы обнял и обхватил ладонями за щёки. Теперь, пережив долгую разлуку, встретившись с Эммой и убедившись, что ей не всё равно, Королева поняла — она всегда знала. И Эмма знала. Маленькая девочка всегда могла одним своим присутствием свести на нет все страхи и заставить поверить в светлое будущее. Пока в один прекрасный день она не оградилась от всех и предпочла не впускать в жизнь своего единственного Ангела.

[Дела давно прошедших дней]

— Реджина! Реджина! — из сна её вырвал раздавшийся стук в дверь. — Реджина, открой! Пожалуйста! Кричал ребёнок. Эмма. И она плакала. С их последней встречи девятилетняя девочка ещё немного подросла, но её милое, ангельское личико совсем не изменилось. И от хриплых криков, доносившихся снаружи, сердце женщины разрывалось на части. Бросившись к двери, она поспешно отодвинула щеколду. Едва их взгляды пересеклись, Эмма бросилась к ней в объятия. Вцепившись в талию мёртвой хваткой, она безудержно разрыдалась. — Что такое, моя дорогая? — обеспокоенно спросила Реджина. Закрыв дверь, она привела ребёнка в гостиную и осторожно усадила на красный кожаный диван. — Расскажи мне, что случилось. — Это ужасно, — всхлипнула девочка, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Я сбежала из школы. — Зачем ты это сделала, дорогая? — карие глаза округлились. — Тебя кто-нибудь обидел? — от нахлынувшей злости её пальцы сжались в кулаки. — Что случилось? — Они заставляли меня… они… — Эмма задыхалась. Реджина положила ладони ей на плечи, слегка сжала. — Подожди. Не говори. Тебе надо восстановить дыхание, а потом, когда будешь готова, расскажешь. Прошло добрых десять минут. Реджина принесла тарелку с шоколадным печеньем и маленький стакан яблочного сока. Девочка судорожно всхлипывала, пока тёплые пальцы утирали слёзы с её щёк. Так и не притронувшись к угощениям, она свернулась калачиком на диване и положила голову на колени Реджине. Та гладила её по волосам и терпеливо ждала. — Мисс Джеймс хотела, чтобы я приколола… — Эмма выдохнула. — Хотела, чтобы я приколола бабочку к картонке. Монарха, Реджина. Она заставила Томми убить её, и она сказала, они собираются приколоть её, чтобы повесить на стену, — уткнувшись в юбку брюнетки, она обняла её колени. — Я не смогла. Просто не смогла, понятно? Не могу убивать животных. Не могу. — Знаю, — она провела пальцами по светлым кудряшкам. — И никто не должен заставлять тебя делать подобное. Негуманно убивать… бедные… невинные души. В некотором смысле это было смело с её стороны. Сказать такое, будучи женщиной, с чьей лёгкой руки уничтожали целые деревни, и при этом смотреть на невинное дитя. Это чем-то… похоже… на терапию. Осознать, наконец, все неправильные поступки, которые совершала в прошлом, понаблюдав за тем, как сильно на настроение ребёнка, о котором она заботится, может повлиять смерть простой бабочки. — Она попадёт в Рай? — тихо спросила Эмма. — Да. — Потому что бабочки не делают ничего плохого, правда? — Именно, — Реджина наклонилась и поцеловала девочку в макушку. — Я тоже попаду в Рай, когда умру? — Что ж, это зависит от того, чем ты будешь заниматься в оставшееся тебе время, — она вспомнила те дни, когда отец брал её в церковь, которые остались далеко позади. — Даже, когда мы поступаем плохо, остаётся время, чтобы искупить наши грехи. — Не думаю, что я смогу когда-нибудь убить кого-то, — девочка заглянула ей в глаза. — А ты? Реджина моргнула. Облизнула губы. — Хочется верить, что и я не смогу, — прошлое осталось в прошлом. — Ты доказала мне, что есть добрые вещи в жизни. Вещи ради которых стоит жить. И ты дала мне кое-что, что никому раньше не удавалось. — Что? — Эмма затаила дыхание. — Любовь, — тихо сказала Реджина, глядя в потухший камин. — Ты показала мне любовь в чистом виде.

xx