Игра

— Тогда приступим, — человек щёлкнул пальцами, и на широкой поверхности деревянного стола появилась керамическая чаша с синим узором непонятных символов на золотистой поверхности и тёмно-фиолетовой жидкостью внутри. — Добавишь сюда каплю своей крови, а потом выпьешь. Это зелье разума, — пояснил заказчик, протягивая Драгнилу острый клинок с серебряной рукоятью, украшенной россыпью алых кристаллов, загадочно блеснувших в тени. — Это что ещё за извращение? — Нацу удивлённо вскинул левую бровь, однако оружие принял, заострив внимание на мгновенно вспыхнувших красноватым сиянием камнях. — Нахрена мне пить какую-то отраву, да ещё и с примесью собственной крови?! По телу будто пробежал электрический разряд, вызвавший волну отвращения. — Выпив его, ты сможешь вступить в «Игру» и попытаться пройти её. Твоё тело будет в отключке, а вот мозговая активность возрастёт, — пояснил незнакомец. — Отступать поздно, юнец. Ты знал, на что идёшь. Нацу лишь фыркнул, наотмашь полоснув клинком по левой руке и тут же отбросив его в сторону. Пострадавшую конечность пронзила необычайно резкая боль, однако парень смог сдержать рвущееся на ружу шипение — он был не из тех, кто выставлял свои слабости напоказ. Заметив перемену в лице волшебника, заказчик лишь одобрительно хмыкнул, подвигая к его кровоточащей руке чашу с жидкостью. Нацу невольно задержал дыхание.       Стоило только первой капле алой крови убийцы драконов попасть на тёмно-фиолетовую гладь зелья разума, как рана на руке Драгнила мгновенно затянулась, не оставив и следа. Парень поражённо присвистнул, вопросительно глянув на человека, закутанного в чёрный плащ. — Всякое бывает, — незнакомец был удивлён не меньше самого Нацу. — Убийца драконов значит? — в его голосе сквозил неподдельный интерес. — Не твоё дело! — почему-то раздражённо рявкнул Нацу, одним махом залив в себя всё содержимое чаши, которая сразу же после этого действия выпала из его рук и со звоном покатилась по столу. — Что за., — он не успел договорить, внезапно потеряв сознание. — Ну удачи тебе, юнец, — заказчик прикрыл глаза, впадая в некое подобие транса.

***

      По-весеннему тёплый ветерок слегка приподнимал воздушный подол школьной юбки, приятно обвевал кожу и ласково трепал за макушку, заставляя короткие волосы золотистого оттенка изредка взлетать и плавно опускаться на плечи. Нежные, светло-розовые лепестки сакуры, подобно хрупким снежинкам, медленно и осторожно опускались на мощёную поверхность дороги, иногда резко взлетая вверх и кружась в небольшом вихревом хороводе. Белоснежные кудрявые облака, обрамлённые золотистым сиянием, постепенно окрашивались в нежный розоватый оттенок, под стать цветущей вишне. Близилось время заката.       Люси тяжело вздохнула, устремив задумчивый взгляд к небесной лазури, начинавшей у горизонта постепенно окрашиваться в малиновые и ярко-жёлтые закатные оттенки. Она искренне верила, что где-то там, в недосягаемой для человека вышине её родители обрели покой и вечное счастье, наблюдая изо дня в день за своей единственной дочерью. Лейла отправилась в мир иной, когда Люси была совсем крохой, а год назад не стало и Джуда, так и не успевшего попрощаться с дочкой и оставившего её в полнейшем одиночестве, которое скрашивала лишь одна единственная подруга. Однако, не смотря на то, что жизнь успела наладиться и перетечь в мирное русло, без слёз и частых ночных истерик, Хартфилия по-прежнему часто ощущала себя одинокой, как и сейчас. Сидя на небольшой, отдающей металлической прохладой, скамейке парка, она любовалась красотой вечерней природы, с трудом подавляя разливающуюся в душе пустоту. Хотелось почувствовать крепкие, никуда не отпускающие, объятия и с замиранием сердца услышать тихое, скромное и такое желанное «люблю».

***

      Дыхание резко перехватило, лишая на несколько секунд жизненно-важного, такого желанного кислорода. Мгновение, и горячий воздух заполняет лёгкие, до боли опаляя их обжигающим жаром. Нацу резко открывает глаза, безуспешно пытаясь уловить суть происходящего. Беспорядочным роем обрывки мыслей витали в голове, сбивая с толку, вводя в ступор и не давая ступить и шагу в пылающем океане неизвестности. Оставшиеся обрывки памяти будто заволокло туманом. «Найди выход,» — пронеслась отдалённая и какая-то странная, будто бы чужая мысль. И Нацу послушался.       Сделав неуверенный шаг вперёд, парень пошатнулся, кое-как удержав равновесие. Пространство окутывало алое, горячее пламя. Оно резко поднималось и опускалось, кружилось в адском танце и разгоралось сильнее. Необычный огонь, горячий и незнакомый, не подпускающий к себе и больно обжигающий при мимолётном контакте. — Да что же это?! — парень невольно сжал кулаки, с ужасом понимая, что не чувствует ни капли магической силы в своём теле. Привычно циркулирующее в жилах волшебство, заставляющее сердце биться и распаляющее в душе желание жить, бесследно исчезло. Волшебные силы покинули Драгнила, оставляя его наедине со своими страхами. «Что происходит? Где я?» — одна за одной мысли всплывали в сознании, наводя в голове ещё больший каламбур. — «Кто я?» — Нацу вздрогнул, ощущая как по телу прокатывается волна непонятной ему дрожи. «Найди выход!» — прозвучало в мыслях настойчивее, чем раньше. И Нацу пришлось подчиниться. Другого выхода не было. Сделав пару неуверенных шагов, а затем перейдя на медленный бег, Нацу понял, что пространство, заполненное алым, с оттенками оранжевого и жёлтого, огнём, бесконечно, а само пламя искренне против какого-либо движения, и это доказывали первые появившиеся на открытых участках тела ожоги. «Чужой огонь… Не мой. Мне нечего здесь делать,» — пронеслось в голове, заставив парня резко остановиться и посмотреть наверх. Где-то там, докуда не доставали алые, танцующие адской пляской языки пламени, клубилась чёрная, зловещая мгла, от которой веяло таинственностью и прохладой, которую парень всё же ощутил несмотря на то, что был окружён огнём. Повинуясь внутреннему инстинкту, Нацу ловким движением встал на руки и через мгновение с удивлением почувствовал, как медленно падает куда-то в кромешную, леденящую душу мглу, быстро отдаляясь от пылающей огнём «местности». В ушах свистел ветер. Сердце болезненно сжималось, заставляя почувствовать совершенно неприятные, незнакомые ощущения.       В мгновение ока тьма рассеялась, представляя взору три висящие в воздухе двери, окрашенные в разные цвета: кроваво-красный, светопоглощающий чёрный и снежно-белый. Тело внезапно пронзила острая боль, заставляющая невольно зашипеть и на миг забыть обо всём, кроме этого резкого, неприятного чувства болезненной пульсации. Порывисто вдохнув свежий морозный воздух, Нацу задержал дыхание, прикрыв глаза. «Один, два, три, четыре.,» — боль постепенно утекала с каждой произнесённой в мыслях цифрой. — «Двадцать восемь… шестьдесят три… восемьдесят один,» — время словно замедляло свой ход, заставляя мысли литься всё медленнее и медленнее. Боль отступила. Резко открыв глаза, парень быстро поднялся на ноги, с удивлением отметив, что стоит на странной, холодно-белой, похожей на бесконечную пустоту, поверхности. Обратив внимание на висящие в пространстве двери и на всякий случай оглянувшись назад, чтобы увериться, что нет другого пути, Драгнил сделал пару шагов по направлению к возможным проходам в новую неизвестность. «Сделай правильный выбор,» — в голове вновь прозвучал чужой, грубоватый и отчего-то смутно-знакомый голос, в котором едва улавливались оттенки иронии. Недолго думая, парень уверенно шагнул к красной двери, касаясь чуть дрожащей рукой серебристой ручки, которую он потянул вниз, дёргая дверь на себя. Отбросив зародившиеся в душе сомнения, Нацу шагнул в сияющую неизвестность. На душе заскребли кошки.       «Выхода нет,» — алые, горящие адовым пламенем буквы больно врезались в сознание, порождая в душе дикую ненависть и сильную обиду, вылившуюся в глубокое разочарование и желание отомстить.

***

      Резкий вздох и последующая острая головная боль, нагрянувшая совсем внезапно и в миг прояснившая разум. Драгнил медленно открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на человеке, окутанном чёрной клубящейся дымкой. — Какого Зерефа там произошло?! — силы вновь поступили в тело, а волшебство вновь разлилось по крови, согревая приятным теплом. — Это было нечестно! — И что же было нечестным? — в голосе незнакомца отчётливо сквозило насмешкой. — Ты молодец, в начале хорошо держался. Однако в конце логика тебя подвела, малец, — притворно расстроился заказчик. Злость. Маленькое зёрнышко злости, пару секунд назад попавшее в душу, начало прорастать, пуская корни ненависти в светлую душу. Захотелось убить этого человека прямо здесь и сейчас, долго, с садистским удовольствием избивая его до полусмерти. — Да пошёл ты! — парень резко сжал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не воплотить в жизнь все свои жуткие желания. Было до ужаса обидно. Нацу никогда не любил проигрывать. В любой, даже самой тяжёлой битве, в шуточных, скорее дружеских, как бы нелогично то не звучало, побоях, в глупых и совершенно бессмысленных играх, в любого рода соревнованиях, абсолютно везде, где надо проявлять силу, смекалку и храбрость, Драгнил стремился добиться победы. Любой ценой. Даже если для этого приходилось идти на мелкие хитрости. Победа всегда делала Нацу сильнее, давала возможность верить в себя и в свои силы, заставляла сердце биться чаще, а душу пылать задорным и ярким огнём. Именно ради проверки своих возможностей, парень часто решался на абсурдные, а иногда и непосильные, задания, от выполнения которых он получал одно удовольствие и радовался тому, постепенно накапливающийся опыт в конце концов сделает из него одного из самых сильных волшебников. И больнее всего давались редкие, но такие ужасные для юного и излишне самоуверенного сердца поражения. Проигрыш в чём-либо, пусть даже в бессмысленной лотерее для детей, больно бил по самолюбию, тушил пылающий в душе огонь веры, заставляя порой потерять на некоторое время интерес к жизни. И Нацу прекрасно понимал, что так нельзя, что поражения неизбежны, и из них необходимо выносить ценные жизненные уроки. Но некое упрямство, ещё с раннего детства живущее в его сознании, не давало возможности просто смириться. Он жаждал только победы. Всегда. Именно по этой причине, боль и разочарование от одной мысли, что он не справился с игрой, заставляли его чуть ли не реветь от бешенства и безысходности. — Это обман. Какую бы дверь я ни выбрал, я всё равно бы проиграл, — прошептал Нацу, звенящим от напряжения голосом. — Это всё специально подстроено. — Почти угадал, — заказчик удовлетворённо хмыкнул, будто бы радуясь догадливости юного волшебника. — На счёт дверей абсолютно верно. Только ты всё равно просчитался. Выход был. Выход есть всегда, — незнакомец почему-то рассмеялся. В тяжёлом, раскатистом смехе не было и намёка на веселье. Ничего, кроме иронии и лёгкого оттенка боли. Наконец повисло молчание, болезненно давящее на измотанное бурными всплесками эмоций сознание. Казалось, прошла бесконечность. — Ну, что, сопляк, готов услышать, какое тебя ждёт задание? — в миг переменившись в настроении, незнакомец самодовольно улыбнулся. Драгнил понял это даже несмотря на то, что лицо заказчика было закрыто плотной светоотражающей чёрной тканью. Нацу с силой ударил кулаком по столу, вкладывая в удар всю накопившуюся ярость. — Валяй, — казалось, его вот-вот изнутри испепелит всепоглощающий огонь гнева, вперемешку с обидой за такое глупое поражение. — Знаешь Люси Хартфилию? — волшебник снова ухмыльнулся. — Ты переспишь с ней, а затем исчезнешь из её жизни. На месяц, — добавил он, немного подумав. — Ч-что.?