Игра

      Холодный, достаточно яркий, чтобы осветить комнату слабым сиянием, свет полной луны лился на мягкий ворс ковра сквозь тонкое кружево белоснежных штор, полностью скрывающих за собой небольшое окошко уютной спальни. Дубовая мебель, искусно украшенная старинной резьбой и покрытая глянцем блестящего, довольно толстого слоя лака, придавала атмосфере комнаты то самое чарующее, успокаивающее ощущение старины, которое можно почувствовать, прогуливаясь по ветхим, давно покинутым людьми, улочкам Магнолии или читая старую, много повидавшую на своём веку книгу, от переплёта которой веет временем, в то время как пожелтевшие её страницы пахнут специфичным древесным запахом с лёгким земляным оттенком пыли. Темно-фиолетовые, солнечно-жёлтые и закатно-малиновые пятнышки лепестков анютиных глазок, стоящих почти на каждом предмете мебели в тёмно-коричневых матовых глиняных горшках, оживляли атмосферу спальни, создавая тот самый уют, свойственный любому жилому помещению, и освежая то самое лёгкое веяние старых времён.       Прикрыв половину лица ладонью правой руки, Люси протяжно вздохнула, вновь устремив немного уставший, чуть взволнованный взгляд блестящих от нервного возбуждения глаз в хорошо изученную, вплоть до каждой едва заметной трещинки, белёсую гладь потолка. События минувшего вечера яркими, живыми, ещё содержащими в себе свежие эмоциональные впечатления картинами снова и снова всплывали в сознании, заставляя переживать их заново, ощущая, как адреналин продолжает будоражить кровь, лишая столь желанных часов сна. И как бы ей не хотелось успокоиться, заставляя себя дышать глубоко и размеренно, ей не удавалось унять странное чувство на уровне солнечного сплетения, ноющим спазмом охватывающее каждую клеточку тела.

***

      Его тёплая, широкая, чуть шершавая ладонь приятно согревала руку Люси, слегка сжимала её тонкие пальцы, и увлекала за собой, заставляя подстраиваться под широкий, размашистый шаг. Его глаза горели каким-то странным, неистовым, с лёгким проблеском грусти в серой стали радужки, чуть лихорадочным огнём, выдающим практически все эмоции, терзающие душу. Взгляд устремлён куда-то вдаль, поверх чернеющей кромки деревьев, образующих парк, сквозь пустеющие улицы частных домов, через налитые свинцом тучи, застилающие горизонт. Дыхание размеренное, с редкими порывистыми вздохами и медленными протяжными выдохами. — Мы пришли, — тихо, почему-то с невероятным усилием вытаскивая из себя эти слова, прошептала Хартфилия, как только перед её взором выросли металлические кованые ворота, прячущие за собой небольшой двухэтажный особняк, освещённый холодным сиянием полной луны.       Разум ясен, подобно кристальным родниковым водам, сердце бьётся в спокойном, здоровом ритме, а яркий всплеск эмоций сменился полным безразличием. Люси, взяв себя в руки, восприняла происходящее как должное, быстро привыкнув к чужой руке, крепко обхватывающей её ладонь. «В конечном итоге, Нацу самый обыкновенный парень, который меня не интересует, да и не должен привлекать., »       Лунный свет загадочным блеском отразился в радужке серых, чуть прищуренных глаз, взгляд которых мгновенно переметнулся на девушку, заставив ту неловко опустить голову. — Спокойной ночи, Люси, — его голос тихий, завораживающий и совершенно не такой, каким он обычно бывает, звучит совсем рядом, до неприличия близко. — Больше не болтайся ночью одна. В следующий раз меня рядом не окажется, — горячее дыхание опаляет шею, заставляет щёки залиться стыдливым алым румянцем.       Сердце вновь заходится в бешеном ритме, копируя неистовую пляску адового пламени. Ноги едва не подкашиваются из-за внезапной потери ощущения равновесия. Кровь снова получает новую кипящую дозу адреналина, вмиг вскружившего голову.       Хартфилия неуверенно поднимает взгляд, с замиранием сердца ожидая увидеть в нескольких сантиметрах перед собой лицо Нацу, однако всё, что ей удаётся разглядеть в сумраке ночи — его удаляющийся силуэт, облачённый в чёрное подобие широкополого плаща.

***

      Девушка нехотя переворачивается на правый бок, мысленно считая до десяти в сознательной попытке успокоить нервную систему. «Я никогда не стану влюблённой в тебя дурочкой, Нацу Драгнил., » — промелькнула в голове ненавязчивая, но полная уверенности мысль: «Чего бы ты ни задумал., »

***

      Тёмно синий плащ, покрытый узорной малиновой вязью древних магических символов, плотно обволакивает достаточно мужественный торс, скрывая за высоким стоячим воротником большую часть шеи. Чёрные, с лёгким алым оттенком, короткие волосы торчат в разные стороны, прикрывая густой чёлкой левый глаз, через который проходит рваный, незаживающий росчерк — шрам полученный много лет назад в далёком детстве. Взгляд глаз цвета артериальной крови и позднего зимнего заката задумчив и серьёзен.       Дрэйрар никогда не считал себя злодеем, вопреки многим своим поступкам, принёсшим невинным людям множество боли и страданий. Скорее, он был самым обыкновенным эгоистом, готовым пойти на всё ради достижения цели, даже если ради этого придётся убить сотни людей или даже родственников. Спокойствие, уверенность в себе и своих силах, холодная расчётливость и амбициозность — эти четыре качества сопутствовали ему чуть ли не с самого рождения, делая его лидером среди ровесников. В отличие от своего младшего брата Дрэйвиса, Дрэйрар никогда не испытывал тяги к знаниям, не был застенчивым и никогда ни перед кем не преклонялся, стремясь держать авторитет среди друзей и знакомых. Волшебник, в совершенстве овладевший тёмной, дающей тысячи возможностей, магией, был одержим одним единственным стремлением — максимально усилить свою мощь. — Вы… простили мою дерзость, господин? — робкий голос юного тёмного волшебника, стоящего напротив, вывел Дрэйрара из раздумий, заставив обратить внимание на говорящего. — Прошлое остаётся в прошлом, — задумчиво ответил маг, ни единым движением не выдавая эмоций. — Я решил продолжить начатое, не взирая на произошедшее. Как никак, один я буду справляться в два раза дольше. Но не думай, что я, позвав тебя, прощаю тебе все твои грехи. Я никогда не забуду этого, — к концу предложения слова звучали тихо и жёстко, больно били смысловой нагрузкой в самое сердце и не давали ни грамма надежды.       Дрэйвис вздрогнул, словно от сильного удара в спину. В васильковых глазах заблестели слёзы обиды. Он, двадцати четырёх летний тёмный волшебник, пять долгих лет не видевший старшего брата, всё ещё оставался наивным ребёнком, нуждающимся в поддержке и совершенно не умеющим скрывать свои эмоции. Не по годам серьёзный, познавший множество наук и владеющий тёмным созиданием маг был слишком открыт и почти не подготовлен к серьёзным жизненным испытаниям. — Я обещаю., — начал он дрожащим от волнения голосом. — Обещаю больше не вмешиваться в Вашу жизнь и вновь заслужить Ваше расположение ко мне, господин Дрэйрар, — чем дальше волшебник продолжал говорить, тем спокойнее звучал его голос. Слова словно покрывались тонкой, защитной, очень хрупкой, но жизненно необходимой корочкой льда.       Поправив привычным движением сползшие на кончик носа очки, Дрэйвис сжал кулаки и глубоко вздохнул, стараясь не думать ни о чём, дабы не вызвать лишних эмоциональных всплесков. Дрэйрар одарил младшего брата снисходительной полуулыбкой: — Нам осталось собрать пятьдесят четыре невинные души, одного ледяного волшебника и заклинателя духов. «Он очень многое сделал без меня, » — Дрэйвис нервно дёрнул головой, заставляя высокий хвост длинных, отливающих синевой волос покачнуться в такт движению: «И вполне мог справиться один. Зачем же ты снова мучаешь меня, Дрэйрар?» — мысли болезненно давили на сознание, заставляя ощущать неприятное чувство в районе солнечного сплетения. — Ваши рекомендации на сегодняшний день? Тёмный маг устремил задумчивый взгляд к полной луне, подёрнутой голубоватой туманной дымкой и излучающей яркое холодное свечение. — Займись пока простыми смертными, — Дрэйрар отвернулся, позволяя алой магической энергии покрыть своё тело с головы до ног. — Прикажи демонам уничтожать свидетелей. А я займусь поисками нужных нам магов, — ослепительная вспышка на миг озарила пространство. — Будет сделано, — едва-слышно произнёс Дрэйвис, наблюдая за мгновенной телепортацией своего брата. Взяв под контроль магические потоки, волшебник окутал себя клубами едкого чёрного дыма и, последовав примеру старшего, телепортировался в ближайший к руинам городок.

***

      Нацу задумчиво глянул в сторону настенных часов, тиканье которых отчётливо слышалось в тишине притихшего класса, занятого выполнением очередной контрольной работы, коих в мае предстояло написать ещё с два десятка. До конца урока осталось пятнадцать минут, однако все умные мысли, отсалютовав на прощание, покинули буйную головушку, оставив Драгнила наедине с девственно чистым клетчатым листом и соседом, нервно грызущим карандаш в поисках очередного решения сложной задачи.       Мысленно он невольно возвращался к «Игре», заставляя себя заново переживать события прошедшего дня и вновь ощущать глубокое чувство вины за то, что ему предстоит совершить. Гнев и отчаяние стихли, затаившись где-то в глубинах души и, подобно забившемуся в угол тигру, грозились внезапно вырваться наружу с ещё большей силой.       Взгляд переметнулся к девушке, сидящей за соседней партой: золотистые волосы, собранные в два низких хвоста, торчащих в разные стороны и едва прикрывающих лопатки, задумчивый блеск больших карих глаз, устало смотрящих в лист с заданиями, чуть сведённые от напряжения к переносице брови, нервно закушенная, подкрашенная розоватым блеском нижняя губа — Люси выглядела совершенно обыкновенно, сливаясь с той пёстрой толпой школьниц, живущих своей жизнью и совершенно не привлекающих внимание Нацу. Надо сказать, его не интересовала ни одна девушка с тех пор, как Лисанна внезапно, ничего ему сказав, ушла на два года из школы, разбив на мелкие осколки глубокие дружеские чувства. Двадцать четыре месяца, показавшиеся парню вечностью, умело стёрли зарождающиеся на задворках души чувства, вызывая лишь обиду и разочарование.       Познакомившись в гильдии и став лучшими друзьями с очевидным намёком на взаимную симпатию, Лисанна и Нацу никогда не бросали друг друга в беде, делились самым сокровенным и строили совместные планы на будущее, чем-то напоминая влюблённую парочку, пока ещё не осознавшую серьёзность своих чувств… Но в какой-то момент девушка пропала, оставив парня теряться в догадках, до тех пор пока её старшая сестра Мираджейн, одна из членов «Хвоста феи», не сообщила ему, что его подруга временно покинула город в связи с какими-то (Нацу особо в это не вникал) обстоятельствами. После того, как Лисанна также внезапно вернулась, Драгнил почувствовавший выстроившуюся между ними огромную стену, просто не смог дружить с ней так, как прежде. Сведя общение с ней к минимуму, Нацу запретил себе даже смотреть в сторону девушек, опасаясь повторения старой истории, оставившей в душе свежую, ещё не затянувшуюся рану. — Впервые вижу, как ты на кого-то прилично долго пялишься, — со стороны послышался приглушённый смешок. — А я думал, ты завязал с девушками ещё год назад, — сам того не желая, Грэй откровенно подкалывал Нацу, возвращаясь к старым, почти забытым детским ссорам, однако отчётливо проскальзывающие в его голосе нотки искреннего беспокойства за друга говорили о том, что парню вовсе не безразлично состояние товарища. — Просто отвали, — Драгнил, очнувшись от тягостных раздумий, запустил обе руки в растрёпанную шевелюру, с раздражением уставившись в распечатанный лист с контрольными заданиями. Фуллбастер обеспокоенно посмотрел на друга: — Нацу, ты почему ничего не написал? Неужели на тебя так «Игра»… — Я же сказал, отвали! — оборвал Драгнил, неосознанно повышая голос и с силой ударяя кулаком по парте.

***

      Кинув тёмно-коричневую кожаную сумку в кучу рюкзаков, валяющихся рядом с кабинетом химии, Люси устало вздохнула, направив задумчивый взгляд вглубь школьного коридора.       Толпы учеников разных возрастов однотонной толпой сновали взад-вперёд по помещению, громко разговаривали, создавая неприятный, болезненно давящий на мозг шум и объединялись в небольшие группы по интересам, что-то бурно обсуждая и довольно часто выкрикивая матные гневные высказывания.       Надо сказать, Люси не очень любила школу: это серое, унылое, до противного шумное место, состоящее из вечно бегающих младшеклассников, постоянно старающихся доказать всем, что они чуть ли не божества, старших учеников, не представляющих свою жизнь без того, чтобы перед кем-нибудь покрасоваться, выставляя напоказ свою «крутость» и учителей, которым было глубоко наплевать на происходящее в учебном заведении.       После безуспешных поисков в городе хотя бы одной волшебной гильдии, Хартфилия смирилась с тем, что остаётся одинокой волшебницей, не имеющей общих интересов с обычными людьми, к коим она относила и свою подругу Леви. Не решаясь задать ей вопрос: «Ты умеешь колдовать?», дабы не сочли за сумасшедшую, Люси иногда, сидя одна дома, призывала звёздных духов, чтобы хоть с кем-то поговорить о магии и улучшить свои навыки под руководством опытных волшебных существ. — Люси, ты чего сегодня такая понурая? — внезапно очутившаяся рядом МакГарден по обыкновению сдула упавшие на лицо пряди отливающих морской голубизной волос. — Что-то случилось? Хартфилия снова вздохнула, прикрывая ладонью верхнюю половину лица: — Всё хорошо. Я просто немного устала.       Не поглядев на подругу, Люси медленно отвернулась и, постепенно ускоряя шаг, направилась куда-то вперёд, смешиваясь с шумной толпой школьников и желая просто побыть одна наедине со своими мыслями.       Осторожное, до боли знакомое прикосновение, заставляющее почувствовать нервную дрожь в коленях и ускоряющийся ритм биения сердца. Чужая тёплая ладонь крепко обхватывает запястье, останавливая на месте, не разрешая сделать ни шагу вперёд. Уверенным движением вторая рука обхватывает тонкую талию и притягивает к себе, одним рывком сокращая и без того небольшое расстояние, позволяя хрупкому девичьему телу соприкоснуться с обтянутым белой рубашкой довольно крепким, накачанным торсом.       От резкой неожиданности, сильного смущения и закипевшего в крови адреналина, Люси медленно и верно краснеет, теряя дар речи. Взгляд серых, стального цвета с лёгким оттенком зелени глаз завораживает, приковывает всё внимание к себе и лишает возможности здраво оценить ситуацию.       Нацу с лёгкой полуулыбкой наблюдает за всеми эмоциями, проскальзывающими на лице девушки. Ему всё равно на обративших на них внимание учеников, разгневанные реплики влюблённых в него девушек, на лёгкие проблески интереса в глазах учителей. Есть только он, она и задание, которое он должен выполнить. Обязан выполнить.       Ему крайне не хочется заводить с ней тесные дружеские и даже любовные отношения, которые могут привести лишь к новой, образовавшейся в душе пустоте. Он искренне не желает влюбляться в неё, мечтая лишь поскорее покончить с «Игрой». В какой-то степени ему даже всё равно на то, что он причинит ей огромную боль. Ведь главное, что она останется жива. Да и будет ли ей больно?       Нацу не исключал вероятности, что Люси одна из тех глупых девушек, мечтающих переспать с очередным красивым парнем, похвастаться этим перед подругами и забыть о произошедшем, как о самом обыкновенном, довольно хорошем сне с красочным сюжетом. «Что ж… Скоро я и узнаю, что ты за человек, Люси Хартфилия., » — Люси, — тихо начинает он, наблюдая за реакцией одноклассницы. — Встретимся сегодня после школы?