Игра

      Однообразная, скучная, до противного визгливая и совершенно безмозглая серо-синяя масса живым океаном напирает сзади и с краёв, не даёт пройти дальше и вызывает гамму негативных эмоций: начиная с раздражения и заканчивая искренним отвращением. Заинтересованные произошедшим и просто сбежавшиеся к толпе зеваки, образовавшие ещё большую куча-малу, смешиваются с десятком «разъярённых гиен», выделяющихся особым, перекошенным больше от зависти, чем от гнева, выражением лица. Отовсюду слышны угрожающие восклицания, злобные высказывания и просто обрывки самых обыкновенных фраз. — Да как она вообще посмела?! — донеслось откуда-то совсем близко, почти что над ухом. — И что он в ней нашёл? — послышался визгливый то ли ответ на предыдущее предложение, то ли просто полный недоумения в купе с завистью вопрос. — Да она же типичная тёлка с шаблонной внешностью! «Тупые курицы, » — мысленно окрестила их Люси, продолжая продвигаться к нужному кабинету через столь ненавистную ей, кричащую и размахивающую руками массу.       Случись подобное пару лет назад, Хартфилия с удовольствием врезала бы каждой такой идиотке (язык не поворачивался назвать их девушками) по самое не хочу и с удовольствием (она была в этом уверена, хотя и ненавидела любые проявления жестокости) бы наблюдала за тем, как кровь на их лицах смешивается с тоннами тонального крема, пудры, туши и прочими косметическими средствами, которыми Люси могла себе позволить пользоваться только в особых случаях. Самовлюблённые, эгоистичные, настоящие овцы, в совершенстве владеющие стадным чувством, которое и побудило их на пламенную, как они говорили, настоящую любовь к школьному кумиру, который вовсе не хотел им быть и избегал любых контактов с особями женского пола. Именно так их видела Люси, иронично отзываясь о происходящем в школе: «Бессмысленный и глупый сценарий к очередному сопливому сериалу. Школа, главный герой и его фан-клуб. Не похоже на реальность, но таковой является. Убого и слишком типично, »       Мнения других людей, чьи-то негативные отзывы о ней и о её жизни, ненависть «поехавших» на почве сотен пересмотренных романтических сериалов — сейчас это волновало Хартфилию меньше всего. В последнее время ей стало просто всё равно на окружающих её людей, на друзей, если таковыми их можно назвать, на ежедневно меняющуюся погоду, да и на всю свою жизнь в целом.       Ей просто хотелось снова услышать мягкие и добрые голоса родных людей, почувствовать тёплые, крепкие объятия мамы и обнадёживающие слова поддержки папы с лёгкой ноткой наставления. В конце концов, хотелось снова увидеть мир в ярких красках и вновь ощутить то самое счастье, переполняющее душу теплом, беззаботностью и искренней радостью.       Чья-то маленькая ладошка крепко обхватывает запястье и с силой тянет на себя, куда-то в бок, позволяя скрыться в потоке безразличных ко всему учеников и вечно-занятых своими делами учителей. Пару шагов и резкая остановка, заставляющая по инерции пройти полметра вперёд и врезаться в знакомую спину, обтянутую мешковато сидящей на худенькой фигурке трикотажной безрукавкой. — Ну! — голос звучит настойчиво и требовательно. — Что ты ему ответила? — во внимательном взгляде карих глаз чувствуется лёгкий, не понятно с чем связанный укор. Леви крепко держит подругу за обе руки, не давая ей возможности просто взять и уйти. — Ничего, — с полным безразличием в голосе ответила Люси, пожимая плечами. — Я просто ушла.

***

      Зеленоватый блеск луговой травы на ровной, полупрозрачной, серой стальной поверхности. Его глаза будто притягивают взгляд невидимым магнитом, завораживают и совершенно очаровывают до потери чувства равновесия. Раздражающий шум коридора, завистливые взоры девушек, отдельные громкие возгласы — всё это теряется где-то на задворках восприятия, отходит на второй план и совершенно не имеет значения. Есть только внимательный взгляд серых, как пасмурное небо, глаз и лёгкая, полу ироничная улыбка ожидания ответа. «Что тебе от меня нужно?» — вопрос вертится на кончике языка, грозя сорваться в любую минуту: «Я никогда не поверю, что ты ни с того ни с сего решил начать общение с малознакомой девушкой, пусть даже и одноклассницей, » — мысли действуют отрезвляюще, лишают и малейшей надежды на положительное развитие событий. Резко приходит осознание, что ей, с кумиром десятка девушек, совершенно не по пути.       Реальность обрушивается на голову водопадом громких, режущих слух криков, противных едких замечаний и нарастающим гулом перешёптываний. «Не всё бывает, как в сериалах. И я порву этот глупый, сопливый сценарий, » — Люси ощущает, как краска раздражения, вперемешку со стыдом покрывает щёки лёгким алым румянцем: «Боже, куда я скатилась, »       Она резко разворачивается, разрывая своеобразное объятие, однако его рука продолжает крепко сжимать её запястье, не дав скрыться в толпе. «Как же глупо!» — лицо пылает огнём: «Глупая, совершенно глупая ситуация!» — она опускает голову, скрывая за чёлкой лихорадочный блеск карих глаз.       Осознание того, что происходящее действительно похоже на сценарий типичного сопливого сериала, которые Люси не особо-то и жаловала, сильно било по самолюбию, задевало за что-то живое, там, в глубине души, и заставляло отчаянно краснеть всё больше и больше. «Отпусти!» — она вскидывает голову, смотрит на него с немой просьбой во взгляде.       Ей до дрожи в коленях не нравится вся эта ситуация, заставляющая испытать самую настоящую неловкость, последний раз посетившую её лет пять тому назад.       Хватка чужой руки ослабевает. Девушка медленно высвобождает запястье и, набрав в лёгкие побольше воздуха, отворачивается, быстрым шагом двинувшись вглубь живого серо-синего океана, в миг обступившего её со всех сторон.

***

— Дура ты, Люси, — совершенно искренне возмущается Леви, в порыве эмоций ещё крепче сжимая запястья подруги. — Тебе нужно развеяться! В последнее время ты сама не своя! Хартфилия лишь грустно улыбается. — Да ну? Меня вполне устраивает моя жизнь, — она понятия не имела, правда ли это или самая настоящая ложь. Ей просто было наплевать. — Неужели тебе нравится быть такой?! — МакГарден впервые ощущает острое желание ударить лучшую подругу, выбить из неё всю «дурь» без остатка. — Сейчас ты совсем не та Люси, которую я когда-то знала и с которой дружила! — на глазах наворачиваются слёзы обиды за близкого, ставшего таким родным человека. — Леви, — блондинка устало вздыхает, возводя глаза к потолку, однако что-то в словах подруги заставляет почувствовать лёгкий укол вины. — Что ты от меня хочешь? МакГарден отворачивается, собираясь уйти. Тихую, спокойную девушку, посвятившую всю свою осознанную жизнь знаниям, было практически невозможно вывести из себя. Однако сейчас она отчаянно пыталась подавить выливающийся наружу гнев. — На твоём месте сейчас желает оказаться с десяток человек! — её голос звенит от напряжения. — А ты упускаешь такой шанс! — она едва сдерживает себя, чтобы не сорваться на крик.       Она часто замечала задумчивые, брошенные в сторону Драгнила, взгляды Люси и была твёрдо уверена в том, что в её душе зародилась симпатия, хотя она сама в этом, по всей видимости, не призналась даже себе. А ещё Леви была уверена в том, что Нацу очень хороший парень. Несмотря на то, что МакГарден общалась с ним довольно мало, она знала его, как своего хорошего давнего приятеля и даже не сомневалась в том, что это единственный человек во всём мире, своей харизмой способный вытащить Люси из её затяжной апатии, если не депрессии.       А ещё Леви безумно нравился Гажил Редфокс — высокий, необщительный и немножко хмурый выпускник, который покинет школу меньше чем через месяц. Невероятно странный, как ей показалась сначала, немного пугающий и полная противоположность её самой, однако что-то в нём сильно притягивало, заставляло буквально каждую перемену искать случайной встречи с ним, чтобы мельком заглянуть в его глаза и полюбоваться крепким телосложением. Однако даже тот факт, что они состояли в одной гильдии, ничуть не сближал их, заставляя девушку лишь обиженно закусывать губу, каждый раз когда Гажил, словно не замечая её, просто проходил мимо. И она бы всё отдала только за то, чтобы он просто сказал ей самое банальное «привет». Именно поэтому она искренне не понимала свою подругу, так просто отказывающуюся от своего, как она думала, счастья. — Не нужны мне никакие шансы, — голос Люси совсем не излучал эмоций, которые она тщательно скрыла за столь привычным ей безразличием, которое трудно было назвать маской. — Я не собираюсь общаться с парнем, который непонятно чего от меня хочет, и с которым мечтают встречаться многие «тёлки» в нашей школе. Понятия не имею, что в нём их так притягивает, — девушка фыркнула, показывая напускное пренебрежение. — То же, что и тебя, — тихо отчеканила Леви и, не обернувшись, слилась с потоком спешащих к кабинетам учеников, оставляя растерянную Люси наедине со своими мыслями.

***

      Тихий звук закрывшейся входной двери, громкий, чуть резковатый последующий щелчок задвижки. Тяжёлый глубокий вдох и долгий, чуть дрожащий от нервного напряжения выдох. Ещё один учебный день подошёл к концу, подарив пару занятных, выбивающихся из колеи серости впечатлений.       Люси небрежным движением скидывает школьные туфли, откидывая их к стоящей неподалёку тумбочке на изящных тонких бронзовых ножках, снова вздыхает и устремляет взгляд к маленькой фотографии, висящей над лестницей в самой простой деревянной рамке, выкрашенной в белый цвет. С гладкой матовой поверхности на девушку смотрят две пары глаз, красивого шоколадного оттенка, во взгляде которых читается умиротворение, спокойствие и безграничная любовь. Хартфилия всегда считала свою маму идеальной во всех отношениях, однако только эта фотография, единственная, которая так сильно полюбилась Люси, смогла выразить истинную красоту внутреннего мира Лейлы. — Привет, мам, — голос звучит надломлено, как тогда, в первые месяцы после её смерти. — Я дома, — девушка через силу выдавливает из себя улыбку, однако на глазах наворачиваются непрошенные слёзы, грозящие вот-вот оросить бледную поверхность лица.       Она любила и одновременно ненавидела свой дом — тихое и уютное место, настоящее убежище от внешнего, полного унылой серости и жестокости мира, но в то же время настоящее хранилище воспоминаний раннего и позднего детства, трагично закончившегося неожиданной смертью родителей. Здесь ей было хорошо и спокойно, однако именно здесь на неё внезапно могли нахлынуть тяжёлые, вызывающие горькие слёзы эмоции. Одиночество, приятное и такое нежеланное. Вся её жизнь состояла из противоречий, не дающих возможности разобраться в себе.       Девушка медленно, с трудом подавляя желание прямо в школьной форме с сумкой наперевес завалиться на мягкий диван в гостиной, подошла к лестнице, по привычке хватаясь рукой за резные перила и поднимаясь на пару ступенек вверх. Странное чувство на уровне солнечного сплетения ныло, вызывало неприятные ощущения и совершенно не давало покоя. В голове вертелась какая-то сырая, ещё не сформировавшаяся, но слишком назойливая мысль. Создавалось ощущение, будто она что-то упустила, и это что-то очень важное и слишком необычное. Данное чувство не посещало её очень давно и поэтому вызывало самую настоящую растерянность. Мысли снова и снова возвращались к тому самому случаю в школьном коридоре, выуживая из сознания обрывки фраз и ярких картин.       Перед глазами вдруг предстал живой образ невысокого парня с лёгкой, чуть ироничной полуулыбкой и внимательным, отливающим зеленью блеском серых глаз. Невольно щёки покрыл слабый розоватый румянец, смутивший девушку ещё больше. «А если бы я согласилась, что бы произошло?»       Сердце болезненно сжалось лишь от одной мысли, что её жизнь могла бы окраситься яркими цветами счастья и беззаботности. Лишь одна мысль, что всё то одиночество, отравляющее бытие, растворилось бы в один миг, волновала, вызывая некое подобие уныния и одновременно пугала тем, что привычный образ жизни мог сильно и безвозвратно измениться. Так или иначе, новые события, подобно лёгкому дуновению ветра, вмиг всколыхнувшего волны, сильно пошатнули тот хрупкий, серый и унылый мирок, выстроенный в душе Люси. «Что ты со мной делаешь, Нацу Драгнил…»       Ленивым движением правой руки Хартфилия толкает деревянную, покрытую росписью синих цветочных узоров дверь, с облегчением ступая на мягкий ворс белоснежного ковра. — Долго же ты ходишь, Люси, — чужой и одновременно до дрожи в коленях знакомый голос обрушился на сознание, как гром среди ясного неба. — Я уже думал, что не дождусь тебя. Облачённая в свободную белую рубашку и тёмно-синие непонятной материи штаны фигура молодого парня по-хозяйски устроилась на ярко-розовом покрывале кровати. Открытая улыбка во все тридцать два красуется на пол лица, создавая выражение полного довольствия происходящим. — Что ты здесь забыл?! — секундная ошарашенность сменяется всепоглощающим пламенным гневом.       Действуя совершенно инстинктивно, Люси размахивается и с силой швыряет школьную сумку, целясь прямиком в голову одноклассника.