Он с Марса - Он с Венеры.

К парам я всегда готовился тщательно и с особым маниакальным пристрастием, а именно: штудировал и конспектировал всю, имеющуюся в моем доступе литературу попутно переводя бумагу. Времени на это вредительство бедным студентам уходило много, поэтому утром мне с трудом удавалось оторвать голову от подушки и скинуть с себя теплое уютное одеяло. Полностью просыпался я даже не в душном автобусе, битком набитом злыми и не выспавшимися людьми, и даже не на парах, а где-то к часам двенадцати дня, когда брел в университетскую столовую за столь обожаемым растворимым кофе Максвелл Хаус. Но сегодня… сегодня аська разорвала мой прекрасный сон рыком раненого тигра вкупе со взбесившимся медведем Гризли! И кому я понадобился в семь утра?! Кто посмел отнять у меня законные пол часа сна?! Кому, в конце концов, жить надоело? О эти вечные вопросы в поисках истины, которой нет, а жить надоело естественно вчерашнему укуренному марсианину с усиленной фиксацией на заварке: V.Гюго: Доброе Утро! Привет с Марса! Решив, что истина все равно где-то рядом, я зарылся в подушки, снова проваливаясь в тягучий сон. V.Гюго: Алло? Алло? Алло? – А тигр все рычал и рычал где-то в районе тумбочки, распугивая милых медвежат Гризликов в моем сознании. И когда их стало так много? Нет, нет, нет! Я тебя не слышу! Сила внушения очень и очень велика… Jen: Умри. V.Гюго: Ты проснулся? Я так и знал;) Я чуть с кровати не загремел, запутавшись ногами в одеяле. Jen: Скажи честно, тебя наняли меня убить? V.Гюго: Что ты! Я просто встал сегодня с утра, увидел небо с осенними листьями, просыпающийся город и понял, как я по тебе соскучился!=))) Что и говорить, а с кровати я все-таки свалился. Уууууу, больно, Гюгошная сволочь! Jen: Скажи мне, что ты куришь? Под непрерывный поток смайлов, я помятый и зевающий пошел умываться. Аська пиликала все то время, пока я чистил зубы, приводил себя в порядок, запихивал книги и конспекты лекций в активно сопротивляющийся портфель и даже когда вывернул ключи из замка, удивляясь, что на этот раз все вышло с первого раза. V.Гюго: Ты, кстати, где работаешь? Jen: Сказал же, что на Венере венерианином. – Ухватившись одной рукой за поручень в автобусе с облупившейся желтой краской, другой я отважно печатал неугомонному Гюгошке новое послание от всей своей не выспавшейся души. V.Гюго: А серьезно?) Jen: Я сама серьезность. V.Гюго: Да нууууу тебя=))) Вывалившись из душного автобуса вместе с доброй порцией потного и злого народа прямиком в прохладное осеннее утро с привкусом сырости и скорого дождя, я почавкал по каше из бурых листьев по направлению к универу, благо пары сегодня были не на родном Психологическом факультете, а на Историческом с современным ремонтом и теплыми аудиториями. V.Гюго: Пожелаешь мне счастливого дня?) Вот ведь нахал! И чего он ко мне пристал, в самом деле? Знакомы, по сути, сутки, а уже «счастливого дня» ему от меня понадобилось! Да я даже родителям такое умалчиваю. Стесняюсь, если честно. А тут этот Гюго из аськи. Я даже не знаю парень он или девушка. Хммм, а если девушка, ибо парни такими укуренными в отношении других парней не бывают. Кто бы это мог быть? Я стал вспоминать всех своих студенток с подобными симптомами. Их оказалось не так уж много. А точнее, идеально на роль подозреваемого подходила только Женя Савина – старательная и прилежная староста 4 курса психологов. Эта отличница с премилыми пухленькими щечками и живыми карими глазами не пропускала ни одного моего семинара, всегда тянула руку вверх, выполняла абсолютно все задания и даже дополнительные, что есть верх сумасшествия! А еще она заливалась краской, давая мне журнал на роспись, словно я звезда подиума или сам президент Раши Федераши. Эх, знала бы она, что я девушками не интересуюсь, вот бы был облом! Позлорадствовать мне естественно не дали. Стоило аське заткнуться, оставляя моего марсианского друга без «счастливого дня», как на светлую преподавательскую голову обрушилось нечто более страшное и, несомненно, коварное до кончиков ногтей: - Женька! Стоять - бояться! – Витька несся ко мне, по-детски размахивая руками. Длинный шарф цвета моего любимого Максвелла развивался на осеннем ветру, словно флаг идущего на всех парах к своей цели пиратского корабля. Короче, как там в песенке поется – «Mama mia, here I go again…» (c).* Резко остановившись и с удовлетворением наблюдая, как Смирнов, не успев затормозить, пролетел мимо, я решил-таки поприветствовать коллегу: - А вы тут не проявляйте авторитарные замашки, дорогой мой! Мы в психологии придерживаемся принципа гуманизма и взращиваем личность исключительно свободную! - Не забывай, Евгений-батькович, что мы люд рабочий! Вот ты можешь сейчас забить на историков и свалить по своим делам? – Раскрасневшийся от быстрого бега, глубоко вдыхающий полной грудью прехолодный осенний воздух и широко улыбающийся Виктор Андреевич в один момент снес бы сейчас крышу любой девушке и, возможно, парню. Эх, как же ему не повезло, что он со мной работает! Я прямо сочувствую! - Если только ты меня подменишь. Как друг исключительно верный и преданный. Проверенный студенческой скамьей. – Я вернул ему улыбку. - И не мечтай, господин латентный тунеядец! – Прыснул он, закутываясь в свой вездесущий шарф. – И шевели быстрей граблями! До занятий осталось всего ничего! - Ну да, мчи Северный Олень в свою страну Олению! - Я внимательно следил за высокой фигурой в плаще, которая маячила впереди меня, постепенно отдаляясь все больше и больше. Вот так, ему совсем неважно было, что я ему ответил. А поспешить все же стоит. Опаздывать элементарно некрасиво и нехорошо. Добравшись до корпуса историков и открыв аудиторию, я оставил вещи на кафедре и еще раз проверил аську. Гюгошка исчез. Может занят? Сейчас раннее утро и все люди начинают новый рабочий день. Логично? Более чем. Ведомый такими мыслями, я вошел в аудиторию, пропустив мимо себя и приветствие студентов, и процесс захламления преподавательского стола собственными конспектами вкупе с раздаточным материалом. Сегодня будущим историкам было судьбой предначертано изучать собственную личность при помощи 16-ти факторного опросника Кеттелла. А это означало 187 вопросов по 16-ти факторам для студентов и целую пару «ничегонеделанья» для преподавателя, ибо такие вещи как опросник товарища Кеттелла так просто не проходятся! Раздав бланки и пробубнив инструкцию, я удалился за преподавательский стол и уже потянулся к ручке, чтобы покарать отсутствующих буковкой «Н», как дверь в аудиторию тихо скрипнула, головы студентов как на автомате повернулись и «Афродита вышла из пены морской». Если быть менее приземленным, в аудитории просто появился Виктор Андреевич Смирнов. Приветливо улыбаясь плавящимся студенткам и ожидающим подкола парням, мой коллега прошествовал ко мне, нагнулся над столом и зашептал мне в самое ухо: - Жень, мою пару сняли! У них там мероприятие нарисовалось, а Людмила Ивановна мне ничего не сказала. Можно я у тебя перекантуюсь, а то в холодном коридоре больно тоскливо два часа коротать в обнимку с пальто! Я честно мешать не буду! – И сделал такую рожицу, что у девчонок от одного лишь вида огромных щенячьих светло-карих глаз дым из ушей повалил. Кое-где, впрочем, раздались смешки, что совершенно нарушало инструкцию проведения исследования, чего я позволить не мог. Одним решительным действием, дабы свести все потери к минимуму я молча кивнул, и Смирнов прошествовал на задние ряды, где тут же облюбовал последний стол. Затем Андреевич вытащил какую-то книжку и свой навороченный мобильник, потыкав кнопки которого, ушел в виртуальный мир, что меня устраивало абсолютно. Шикнув на студентов, я вернул в аудиторию рабочий настрой. Время снова потекло медленно и лениво, как кисель. Спустя пару минут я уже откровенно заскучал и, изредка подсматривая за Смирновым, увлеченно что-то выводящим на панели мобильника, вытащил свой телефон, включив аську в беззвучном режиме. V.Гюго: Ты вернулся ко мне? Представляешь, я снова успел соскучиться!) Я подавил тяжелый вздох. Какой же этот тип нелогичный! Как? Как, черт возьми, можно соскучиться по человеку за сутки? И это при условии, что лишь малую часть из этих суток вы перекидывались сообщениями по аське? Jen: Я тебе не верю. Как можно скучать по незнакомому человеку? V.Гюго: А мне кажется, что я тебя знаю очень давно! Или…эээээ…ну вообщем….ты умеешь хранить тайны? Jen: Детский сад. Либо говори уже, либо молчи. V.Гюго: Ну, короче ты мне сильно одного человека напоминаешь, вот мне и кажется, что я тебя знаю) Jen: Чего за человек? V.Гюго: Этот человек сейчас сидит напротив меня на моей работе. У него голубые глаза и каштановые волосы… Jen:…и таких миллион с хвостиком) – Подкольнул я Гюгошку. V.Гюго: Неа, этот особенный. Для меня особенный))) Он очень скрытный, сдержанный и холодный. А еще он большой стебщик, но жутко добрый))) Jen: Неуверенный в себе олень. Не более. Я довольно хмыкнул. Внесем ложку дегтя в этот его медовый идеал. V.Гюго: Зачем так? Этот человек очень даже милый и теплый, когда его согреешь) Jen: Ну-ну, а судя по тому, что он позволяет тебе так бессовестно отлынивать от работы, он еще и раздолбай, и никудышный руководитель! – Отводил я не выспавшуюся душу на первой паре. – Поверь мне, Марсианин! Я уж в этом разбираюсь по карме профессии! V.Гюго: Ммм, докажи? Что позволяет тебе так судить о людях? То же самое, что позволяет тебе так настойчиво липнуть ко мне! Jen: Легко! Вот что ты сейчас делаешь? V.Гюго: Сижу на паре, жую жвачку, болтаю в асе и читаю книгу) Jen: На паре значит? Вот на месте твоего горе-препода я бы тебя выгнал) V.Гюго: Не получится) Jen: Почему? V.Гюго: Я препод) Осознание прошло по телу волной тока. Я медленно поднял глаза от телефона, чтобы встретиться взглядом с такими же ошалевшими глазами коллеги Смирнова с задней парты. Стоит ли говорить, что мое душевное равновесие, а вместе с тем и пара были неумолимо загублены? Студентов я отпустил почти на тридцать минут раньше звонка, бессовестно забив на Кеттелла с его факторами личности. И только оставшись один на один с Витькой, смог окончательно осознать, что тот самый никудышный препод раздолбай «аз есмь» и что именно меня, по - мнению Виктора Андреевича, надо согреть. - Жень, это получается…что я с тобой в аське общался? И тогда тоже? С заваркой? – Робко улыбаясь, Витька встал со своего места и подошел ко мне. Своим высоким сильным телом он полностью спрятал всего меня от посторонних глаз, которых в аудитории и так не было. Но, тем не менее…я ясно чувствовал легкий свежий запах его одеколона, запах грушевой жвачки, его улыбку и его тепло. А когда он попытался заглянуть мне в глаза, невольно переступив запретную черту, я испугался и резко отпрянул в сторону и выдавил из себя: - Вот что, коллега с Марса. Объявляю вам войну! А там и посмотрим, кто из нас лучший психолог. - Что за бред? – Переспросил он, продолжая улыбаться. – Или ты обвиняешь меня в том, что собственноручно вскрыл себе все старые мозоли собственной самооценки? Так извини, но я тут не причем. А хотя… Я напрягся, видя, как в его светло-карих глазах загорелся поистине Наполеоновский огонь, а может, это бесята румбу заплясали: - Если я вынесу тебя на факультетской конференции, то ты позволишь мне тебя согреть. Чего греха таить, я из-за тебя затеял всю эту бадью с аспирантурой и универом! Просто не смог отпустить твое упрямое величество после окончания учебы и пошел за тобой. А тут и сама судьба вмешалась. – Он тихонько хихикнул. – А я, правда, думал, что набрел на кого-то очень на тебя похожего, но менее колючего. Даже обрадовался!А ты все-таки один такой на всю Вселенную. Мой мозг не в силах переварить так много специфической информации медленно погружался в пучины кризиса, поэтому единственными словами, которые я смог родить на свет были: – Да счас!!! - Отлично! Война объявлена! Готовьте ваши шпаги, господа! – Виктор Андреевич подмигнул мне и в один миг вышел из аудитории. Я же дополз до преподавательского стола и обреченно рухнул за него, понимая, что экзистенциальный кризис нагрянул неожиданно и что Виктор Франкл Виктору Гюго не товарищ. * - строчка из песни группы Abba «Mama Mia!»