Он с Марса - Он с Венеры.

автор написал "пичальку"...видимо, так надо) паблик бета, ай мисс ю=) Как проходят научные конференции в универе? Правильно, они проходят с запарами, беготней и большим количеством мыла, чтобы было легче повеситься. Неожиданно, чисто случайно, оказывается, что не закуплена сущая банальность - вода для выступающих, и ты топаешь в ближайшую столовку за «Аква Минерале», а еще половина презентаций сохранено не тем годом, и кафедральный ноутбук воюет - не хочет их воспроизводить…снова угадали, ты - на правах молодого преподавателя, сидишь и упорно меняешь форматы, а потом…короче, ко мне пришли из технического отдела проверять кафедральное оборудование. И это в такой-то момент, когда до конференции всего несколько часов осталось. С чистой совестью я послал техников на кафедру Развития – там нужнее, там умирает страшной смертью бедняга принтер. Но, действие всегда вызывает противодействие! И скоро на моей кафедре неожиданно забрезжили тетушки – заочницы, которым один «ну очень симпатичный и вежливый» юноша – молодой преподаватель, посоветовал обратиться за помощью в обработке данных именно к некому Евгению Юрьевичу. Плюс, даже если этот Евгений Юрьевич будет ругаться, то не падать духом и брать его на абордаж. Отлично! Спровадив тетушек, я поймал в коридоре студентов и, напустив важный вид, напугал бедных до смерти тем «проверенным» фактом, что на кафедре Развития срочно требуют от них темы курсовых. Ребята подорвались и, я не сомневаюсь, устроили Витьке мини апокалипсис на кафедре. Нет ничего страшнее, чем студент, который стремится исправить свои косяки, пусть даже не совсем имеющие место быть. «Мстю» ждать пришлось недолго: на моей кафедре возникла Женечка – староста психологов, и попросила скинуть ей на флешку вариант вопросов к государственному экзамену. Не трудно догадаться, кто стоял за всем этим. Недовольно щелкая мышкой и рыская по папкам в поисках потерявшихся билетов, я уже почти родил идею ответного удара Гюгошному гаду, как тот, словно солнышко, которого вспомнишь, и оно появится, ворвался на кафедру, на ходу обматывая вокруг шеи свой длиннющий кофейный шарф. - Подъем, коллега! Хватай свое пальто и на выход! У нас ЧП! - Да? И что же случилось? – Я откинулся на спинку кресла, ожидая очередного подвоха. Женечка испуганно заморгала длиннющими ресницами. - У нас профессор потерялся из другого города. Он старенький, вот и заплутал. Пошли, будем искать и эвакуировать на конференцию. - Правда? – Я немного не верил Витьке. Не может быть сия лажа. Тем более после забытой минералки… В ответ Витька состроил такое лицо, что рассматривая эту убийственную смесь из серьезности и обеспокоенности, я, наконец – то, поверил. Быстро собравшись, мы с ним вылетели в холодный и мокрый осенний воздух. Прямо над нашими головами плыло свинцовое небо. Небо двух часов дня, наполненное дождем и испачканной ватой туч. Оно сжевало все солнце, а я забыл на кафедре старенькие перчатки и сейчас очень ясно чувствовал, как покалывает кожа рук. Собственная кровь не справлялась, ни черта не грела, и я сунул руки в карманы пальто, нащупывая на самом дне смятые автобусные билеты и мелочь. - Он остановился в гостинице на Юбилейной. Вышел из нее час назад, значит, далеко не успел уйти. Наверняка, мы его скоро встретим. – Витька паровозом несся вперед. Его рыжие волосы трепал ветер, путая их цвет с цветом своих подкаблучников листьев. А сережки в ухе тускло отдавали металлом. Длинные ноги в джинсе резали ботинками лужи, черпая полные складки ткани грязной воды. Всю картинку разбавлял и грел кофейный шарф. А ветер выл и выл вокруг меня. Он словно плакал над крахом осени. Только для природы это вовсе не крах, а процесс сродни чистки зубов перед сном. - Женя… - А? – Ветер выл. Выл так пронзительно, что кожа рук стала совсем холодной. - Женя…Женя…Женечка… - А? - Ты замерз? – Мы стояли прямо посреди улицы и Витька, широко улыбаясь, сжимал мои руки в своих больших ладонях. - Просто перчатки забыл. – Буркнул я. Это все осень. Она туманит голову, заставляя сердце напиваться до чертиков бредовой влагой луж. Витька взял и засунул мои руки в карманы собственного пальто. Я почувствовал тепло и бедренные кости, обтянутые джинсами и ранее скрытые безразмерной теплой тканью. Осень мутила голову. - Не мерзни…Евгений Юрьевич… - Осень не слабо мутила голову. Витька мутил голову еще хлеще. А я где-то слышал, что «вита» в переводе «жизнь». А у Витьки имя начинается с первых трех букв этого слова. - Женечка… - Сухие губы коснулись моих губ. Это, наверное, был поцелуй, если бы не улыбка. – Женечка, что же ты у меня такой тормоз?! – Он нагло ржал мне в губы. Смеялся и невесомо целовал. Со стороны это выглядело так, словно два парня…целуются! - С ума сошел, да?! – Я оттолкнул Витьку от себя. – А если увидят! - Скажу по секрету. – Улыбался Смирнов. – Тормознутость не видно. Кстати, там старичок на той стороне улицы. Это наш профессор. Пошли. И потащил меня с осенью в голове и красными щеками за собой. Это коллега так разговор замял, ага. Старичка мы догнали скоро, и, оказалось, не ошиблись. Максим Игоревич – приглашенный на конференцию профессор, оказался каноничным ученым старичком с добрыми глазами в сетке морщинок и белыми, как снег, волосами. От него пахло чем-то приятным, а в руке он сжимал огромный кожаный портфель старой закалки. - Как же вы так потерялись! - Витька "накинулся" на профессора. – Меня, кстати, Виктор зовут. Очень приятно познакомиться. Максим Игоревич улыбнулся в ответ и пожал услужливо протянутую ему руку. - Евгений. – Вот уже моя рука оказалась в крепкой на удивление хватке пальцев старого профессора. А профессор - то с какой-то чертинкой. С первого взгляда и не скажешь! - Как вам город? – Виктор Андреевич врубил режим активации и сыпал на голову бедного старичка вопросы. Признаюсь, что это спасало меня. Я бы не придумал столько разных вопросов «ни о чем», которые, тем не менее, сохраняют между собеседниками позитивный и легкий настрой. Мне же скорее хотелось спросить у профессора о его научных исследованиях. Что он изучает? Как он это делает? В чем видит слабые и сильные стороны? - Упс, аккуратнее! Лужа! – Витька с театральной грацией обвел профессора вокруг подвернувшейся лужи, словно балерину партнер. - У вас на удивление красивый город. Особенно нравится цвет листьев. - Они у нас всегда такие. Рай для художников и поэтов! Помню… Вот как это – помнить? Вот как это – знать? В чем суть ваших исследований? Какую пользу они приносят людям? - А чем вы занимаетесь, Максим Игоревич? – Легко. Смирнов спикировал на нужный мне вопрос, словно лист с ветки клена. - О, дорогой мой, я веду исследования в области общей психологии и развития. Интересуюсь вопросами развития творческих способностей. Интересная штука. - Очень! Сам тащусь от арт-техник! - Ну, ваши арт-техники лишь производное. Результат наличия у человека таких специфических способностей как способность к творчеству. Кстати, а скажите-ка мне молодой человек, какие способности у человека раньше формируются: творческие или логические? - Нуууу… – Витька задумался, поднимая голову к серому небу. - Творческие. Для логических специальных способностей, если мы именно про специальные, еще структуры мозга обычно не развились до конца. – Ответил я. Однако, профессор совсем не прост. Постебаться над молодняком точно любит. Максим Игоревич улыбнулся, а Витька высунул кончик языка, словно косяка и не было. - А поподробнее про исследования можно? - Интересуетесь, значит? - Да. – Кивнул я головой. - Исследования свои я не один провожу. – Неожиданно сказал профессор. – Знаете, выход на практику нужен. На живых людей. Работаю с напарником. Он вашего возраста и сегодня будет на конференции, так что советую его попытать. Вы, молодые, лучше друг друга поймете. - А мне и с вами поговорить интересно. Вот как на ваш взгляд… - Пришли! – Вопрос задать я не успел. Витькин звонкий голос возвестил о том, что универ близко. Само здание уже встречало нас хлопающими тяжелеными дверьми, толпами студентов, неизменными курильщиками под сенью листьев. На пороге я заметил высокую стройную фигурку Ленки, которая приветливо с кем – то болтала, накинув на плечи мужскую черную куртку. Это показалось мне странным. Чтобы Елена Васильевна и не по дресс-коду? - А вот и наши ассистенты! Нашли Максима Игоревича, а вы уже сами бежать хотели, Станислав Дмитриевич! - Знакомьтесь, это мой коллега. Станислав Дмитриевич – работает с музыкально одаренными молодыми людьми. – Засветился лампочкой Максим Игоревич. - Виктор Андреевич! Рад знакомству! – Выпалил Витька, подмигивая Ленке, щеки которой предательски пылали и вовсе не от холода. – Смотрю, с нашей Еленой Васильевной вы уже знакомы. А это Евгений Юрьевич. - Приятно познакомиться. – Сердце больно сжалось. Этот голос. Голос из тысячи. Умный взрослый голос. Голубые глаза и светлые волосы. На первый взгляд робкая улыбка. Пара первых морщинок у рта, как символ того, что он все-таки любит улыбаться или, наоборот, слишком не любит. А еще холодные руки. Мечта их согреть. Я уже говорил, что осень сегодня слишком сильно давила мне на виски. Стас – мой первый парень, оказался тем самым помощником профессора. Я не знал, что и как мне делать. Мир удивительно быстро схлопнулся до размера микрочастички, зацикливаясь кольцом на блондине с голубыми глазами. - Я на кафедру. Минералку привезли уже. Наверное. – Выдохнул я, подавляя внутреннее желание броситься до дверей бегом. – Увидимся на конференции. Буду ждать с нетерпением. Профессор что-то сказал в ответ, Ленка состроила рожицу мол «я не вежливый у нас, не отесанный», что сделал Стас… а что сделал Стас я боялся узнать. - Мне бы… вредная привычка имеется. – Где-то в тени листьев за спиной прошуршал голос профессора. - Покурить? Так Виктор Андреевич вам покажет. Он сам любитель. А мы за компанию, а то еще залюбуетесь листьями и не придете на нашу конференцию! - Как можно! Конференция обещает быть очень интересной. - Ой, Станислав Дмитриевич! Льстите нам! Но спасибо! Ваша оценка нам приятна. – Ленка обняла Стаса за руку и потащила к импровизированной курилке, разгоняя кайфовавших от сочетания дыма и холодного воздуха в легких студентов. – Виктор Андреевич, пошли! Виктор Андреевич! Виктор Андреевич! Вскоре, она не выдержала и перед громким спасительным хлопком двери за своей спиной я услышал недовольное: - Смирнов, ты прирос к асфальту что ли? Пошли! Гости заждались. Женькину спину ты сегодня уже тысячу раз видел! Виктор Андреевич! Андреевич! Витька!!