Больше чем...

Считается ли нормальным постоянно думать о человеке на протяжении нескольких дней? Лекса сомневается, что да. В последнее время она сомневается в слишком многих вещах своей жизни. Во многом благодаря появлению в ней Кларк и совершенно неразумному и детскому спору, который она никак не может выиграть. Хотя и то и другое взаимосвязано. Прошло четыре дня с тех пор, когда Лекса в последний раз видела Кларк, и всё это время она постоянно пыталась занять свои мысли чем-то серьёзным и требующим особого внимания, как, например, проект для Маркуса Кейна. Но если честно, — это ни черта не работает. Лексу будоражит одно только осознание того, что Кларк согласилась на её предложение провести вместе вечер у неё дома.  — А мне, мне бы ты сыграла? В синих глазах промелькнул интерес, резко сменившийся смятением. Кларк опускает взгляд — она всегда ведёт себя так, когда смущена, и тихо сжимает челюсть, выдавая глубокую задумчивость на круглом, милом лице. Лекса не торопит девушку с ответом, давая принять ей верное решение. — Да. — Голос Кларк звучит уверено, но тихо, после небольшой паузы и лёгкой улыбки во взгляде. — Но у меня нет гитары. Лекса мягко приподнимает уголок губ вверх. — У меня есть, — это так легко слетает с её языка, освещая голову теплыми воспоминаниями. Они с Линкольном иногда проводили время вдвоём, прячась от целого мира за струнами гитары. Именно в один из таких вечеров у них родилась идея для создания собственной фирмы. Но Лекса не может рассказать об этом Кларк. «Не сейчас», — внезапно появляется в её голове. Она напрягается. Лекса с каким-то неприятным осадком в груди напоминает себе, что они не должны сближаться. Это приземляет её. — Ты серьёзно? — Кларк усмехается, ей кажется это какой-то шуткой. — Ещё как, — Лекса выдавливает улыбку, раздражаясь из-за возникшего чувства неприязни к самой себе. И не обращает внимания на то, что её интерес к творческой стороне Кларк — искренний. — Я просто обязана послушать, как ты играешь на гитаре. Так что, как насчёт следующих выходных? — она не хочет давить на неё, не в такой ситуации. Слишком уж ранимо выглядит Кларк. — Если, конечно, ты не занята. На удивление Лексы — Кларк не отводит взгляда, и черед смущаться внезапно приходит на неё саму. Она потирает шею, ожидая ответа девушки, понимая, как, наверно, всё это нелепо выглядит со стороны. Но это не чувствуется неправильно, скорее неловко, но не неправильно. — Всё зависит от моих занятий в университете, — совершенно спокойно говорит Кларк. Она проглатывает объяснение в виде: «Мне много задают, и я боюсь, что обязательно упаду где-нибудь посреди рабочего дня, а потом не найду силы встретиться». Жаловаться — не её привилегия. — Эм, хорошо, — Лекса скрывает своё немного надломленное чувство высокомерия за лёгким кивком головы и напоминает себе, что Кларк могла сказать «нет». Но она этого не сделала, передавая ей эстафету обратно. — Может, я напишу тебе на неделе? Лекса тяжело сглатывает. Кларк игнорирует внезапно вспыхнувшее чувство радости в груди. — Тогда договорились, — Лекса решает, что небольшой, неуверенный кивок Кларк — это немой ответ на её вопрос. — Пойдём, я тебя провожу. Лекса задумчиво улыбается и в очередной раз рассматривает номер телефона Кларк в сообщении от Луны. Она, конечно, могла бы взять его у неё сама, но пользоваться своим рабочим положением эффективнее и удобнее, да и Гриффин достаточно насмущалась за всё время, что они шли до её общежития. Вот только написать Кларк оказалось куда сложнее, чем она могла предположить. Постоянные сомнения, так не свойственные ей, мешали уверенно взять ситуацию в свои руки: то начало диалога казалось неподходящим, то фразы — чересчур прямолинейными и надменными, будто Кларк обязана с ней встретиться. А идея провести с Кларк чуть больше времени вдвоём понемногу становилась глупой, вызывая лёгкое негодование и раздражение глубоко внутри. Лекса будто изводила себя в поисках ответа на лучший и подходящий вариант. Вот только проблема в том, что такого не существует. Раздался стук в дверь. — Войдите, — Лекса отложила телефон в сторону. — Лекса, это я, — в дверях показался серьёзно настроенный Линкольн. Мужчина всегда соблюдал строгий вид с тех пор, как они построили свою фирму «REX Architects» и вошли в мир акульего бизнеса. — У меня готовы все бумаги для филиала. Осталось только подобрать правильную команду и проконтролировать процесс, поэтому постараюсь уехать в конце этой недели, чтобы не замедлять дело. — Надеюсь, ты там не останешься? — Лекса расслабленно облокотилась о спину кожаного стула, хитро разглядывая Линкольна, присевшего напротив. — Обязательно вернусь, — внешне он остался серьёзным, но его карие глаза выдавали тёплую мягкость, — если внезапно не встречу там девушку, что покорит моё сердце. Лекса печально ухмыльнулось. — Ты неисправим. — Ты тоже, — они знали о похождениях друг друга, как никто иной. Они знали друг о друге почти всё: о первой любви, о первых отношениях, и оба помнят, каким разочарованием для них это закончилось. Вот только Линкольн никогда не прекращал надеяться в отличие от Лексы. — У самой-то как успехи на личном плане? Как с Костией? Лекса сделала короткий вздох, чтобы избавиться от ударившей тяжести в груди. Линкольн единственный человек в её жизни, которому она рассказывала абсолютно всё. Они никогда ничего не скрывали друг от друга. Но и делать из него жилетку для слёз и нытья, которое она на дух не переносила — не собиралась. Лекса посвящала друга в свою жизнь ровно тогда, когда он интересовался, искреннее желая услышать ответ, а не отмашку. — Вечером, — ровным, властным голосом сказала Лекса, — я расскажу тебе вечером. Я не — я не думаю, что сейчас подходящее время. — Согласен, — его взгляд источает понимание и лёгкую заинтересованность с примесью вины, потому что они давно не собирались вдвоём. — Тем более я зашёл, чтобы сказать, что Кейн объявил тендер на лучший проект игрового центра. Так что сразу вопрос: между вами ничего не произошло? Потому что, когда мы разговаривали в последний раз, он рассчитывал, что после особняка ты займёшься как раз-таки проектом центра. — Скажем так, у меня было плохое настроение, для того чтобы выслушивать его избалованность, и я немного поставила его на место, — гордо приподняв подбородок, объяснила Лекса, нисколько не жалея о своих словах. — Предполагаю, что ему это пришлось не по душе. — Она щёлкнула кончиком языка о нёбо, притворно ухмыляясь. — Какие все нынче ранимые. — Представляю, как Ния и её сынок в данный момент радуются предоставленному шансу, — в его взгляде проскальзывает неприязнь. Он прячет за движением руки, поправляя чёрный галстук на своей идеально белоснежной рубашке. Всё внутри Лексы ожесточается при упоминании конкурентов. У них были проблемы с ними в начале развития: Ния видела в «REX Architects» угрозу, которую желала устранить всеми возможными способами. Проплачивала грязные слухи о компании: кража проектов, несчастные случаи с работниками, жалкие, выдуманные истории о Лексе и Линкольне, переманивала талантливых людей. Но так и не смогла остановить их внезапный успех. Лекса сумела проявить себя, показав свой железный, стойкий характер, серьёзное отношение, и властные задатки лидера, перенятые от отца. К слову, она много что взяла от него: глубокие зелёные глаза, обрамленные позолотой по краям радужки, острые скулы, пухлые губы, надменное поведение. Но девушку встретили не просто, как богатую девочку семьи Рейн, а как сильного и уверенного в себе человека, сумевшего кинуть вызов Ние. Ей не верится, что Кейн из-за своего униженного чувства достоинства вновь толкнул их на очередное противоборство. Лекса потёрла переносицу. — Умный ход с его стороны. — Губы Рейн расплылись в игривой усмешке. — Я обязательно припомню это, когда мы выиграем, — на этих словах её ухмылка резко темнеет, а взгляд зелёных глаз становится сердитым. — Думаю, что миссис Кейн будет интересно узнать о целом особняке для его любовницы. — Жестоко, — его карие глаза напряжены не меньше, чем скулы на его строгом лице, но Лекса понимает, что он одобряет. Всё должно возвращаться бумерангом, как кровь за кровь в старые времена. А они живут в современном мире. Не дашь отпор — съедят тебя. — Хорошо, тогда… активизируй все наши таланты, сам понимаешь, что нам с тобой времени не хватит, чтобы рассмотреть все варианты. — Я уже, — с лёгкой улыбкой на губах говорит Линкольн. «Ну ещё бы», — думает Лекса про себя. Они ведь растили эту компанию вместе. Это их детище. — Отлично, — Лекса поднимает уголки губ в ответ. — Я зайду к тебе, когда закончу. Линкольн уходит из её кабинета. А Лекса остаётся наедине с легкой неприязнью внутри, вызванной предстоящими трудностями. Она переводит взгляд на свой телефон и задумчиво, в который раз за день открывает контакт с неизвестным номером. Вбивает его под именем «Кларк» и тихо выдыхает, чувствуя осторожную, едва уловимую улыбку на губах, вопреки тяжелым эмоциям в центре её грудной клетки. Лекса набирает сообщение и смело отправляет. «Встретимся на неделе?»

***

Кларк с трудом удерживает голову в прямом положении. Каждый раз, когда она углубляется в суть лекции по статике и аккуратно пишет в тетради, веки медленно закрываются, приглашая девушку окунуться в прекрасный мир грёз — ей постоянно хочется спать. Это наверняка негативно сказывается на её организме, но другого выхода нет или его просто не видно. Кларк уверяет себя, что со временем станет легче, и нужно немного потерпеть. «Совсем немного, совсем немного…» Кларк почти закрывает глаза, когда телефон резко вибрирует, прогоняя наступающую дремоту и заставляя её встрепенуться, оглядывая аудиторию и преподавателя. Неизвестный номер: «Встретимся на неделе?». Кларк с удивлением смотрит на входящее сообщение, с закипающей радостью в груди понимая, что это, скорее всего, от Лексы. Какая-то часть неё уже не ждала подобного, но другая — определенно надеялась, трепетно считая дни, чтобы торжественно взбудоражить каждую клеточку тела. Но Кларк слишком устаёт, чтобы понимать все свои чувства на сто процентов. Ведь иногда проще сделать вид, что ничего не происходит. Спрятаться за занятиями, увлечениями, работой, отрешённостью, потому что мир, в самом деле, полон напыщенной лжи, страданий и боли, от которых старательно хочется скрыться. И держаться на расстоянии от всего, что может полностью уничтожить итак израненное сердце… и его обладателя. Кларк тяжело вздыхает. Её пугает то, как легко и непринужденно они с каждым разом становятся ближе, и успокаивает мысль, что Лекса не знала Кларк до знакомства в клубе. Она взрослее и явно не способна извлечь выгоду из общения с ней, — в этом нет смысла. Да и что такая обольстительная и обаятельная женщина, как Лекса, может взять от неё? Абсолютно ничего. Кларк ищет подвох, но не находит его, также, как и смелость ответить.

***

Октавия встречает Кларк после пар: они идут вместе в магазин, чтобы закупить продуктов и приготовить что-нибудь на кухне. Обычно они едят в столовой университета или заказывают еду в комнату, но в этот раз Блейк решила, что им необходимо вспомнить детство и проторчать несколько часов у плиты, представляя, как они учувствуют в кулинарном шоу. Кларк прекрасно осознаёт, что подруга пытается поднять ей настроение — проведенные в раннем возрасте дни вместе всегда были чем-то особенным для неё. Как и сама Октавия. Кларк думает, что виновата перед ней. Только сейчас всё произошедшее за несколько лет понемногу обретает смысл. Октавия была связью с воспоминаниями, от которых Гриффин с удовольствием убегала. Убегала, но не отпустила. И она не понимает, почему именно спустя два года её внезапно одолевают размышления. Связано ли это с тем, что она начала двигаться вперёд? Связано ли это с Лексой? Она так запуталась. — Иисусе, Кларк! — притворно возмущается Октавия, когда возвращается с корзиной продуктов. — Я попросила взять тебя всего несколько помидор. Почему ты так долго? Кларк закатывает глаза и набирает несколько штук в пакет, показательно кладя их в руки Октавии. — Что мы вообще собираемся делать? — Пиццу, Кларк, — с ухмылкой произносит Октавия. — Это единственное, что мы сможем не испортить, как в детстве, и с чем будет приятно смотреть сериал, который выходит сегодня. — Ты же знаешь… — начинает Кларк. Октавия быстро перебивает её. — Нет, сегодня ты спокойно отдохнёшь. Я уже не могу нормально смотреть на тебя, — она резко разворачивается к Кларк лицом, останавливаясь рядом с полкой крекеров. — Ты себя видела в зеркале? Синяки под глазами, видок будто ты пила неделями, — голос Октавии граничит между неприкрытым гневом и беспокойством. Это впечатляет, по правде говоря. Кларк не решается прерывать её речь. — Сегодня ты отдыхаешь и точка, ничего не случится, если ты не проботанчишь всю ночь. Кларк тяжело вздыхает, собираясь поспорить. Но внезапно понимает, что Октавия права, она едва стоит на ногах — желание прилечь не оставляет ни на минуту. Ей следует послушать подругу и немного позволить себе развлечься. Да и Октавия настроена совершенно серьёзно, раздраженно поджимая уголок губ и прожигая её уверенным, строгим взглядом. — Хорошо, ладно, но только на этот раз. — Тогда нам нужно будет зайти ещё в винный отдел, — Октавия в считанные секунды возвращает своё непринужденное состояние и приподнятое настроение. — Готова поспорить ты заранее всё продумала, — шутит Кларк, бросая пачку крекеров в корзину. — Да, — Октавия радостно берёт её под локоть и ведёт вперед. — Мне же нужно как-то выпытать из тебя информацию про Лексу. — Но ведь я тебе всё рассказала… — любопытство Октавии не знало границ, поэтому Кларк пришлось посвящать подругу во все тонкости их совместной прогулки. Почти во все… Она умолчала про объятия Лексы в боулинге и внезапные вспышки прошлого в баре. Это было бы лишним. Кларк тяжело говорить с Октавией в такие моменты. — Почему мне так слабо в это верится? — саркастичным тоном произнесла девушка. Хотя в кое-чем Октавия, возможно, может помочь: — Лекса мне всё-таки написала, — Октавия откладывает созерцание дорогих напитков, пряча своё негодование по поводу цен, и удивленно смотрит на подругу. В её голове чётко складывается картинка: Лекса пытается сблизиться с Кларк, которая похоже её динамит. «Ничего нового». В этом вся Кларк, напоминает она себе. Она никогда не понимала очевидных намёков. — Я надеюсь, ты ей ответила?  — Я пыталась. — Кларк невероятно робкая, когда дело доходит до чего-то более личного, требующего особое внимание. Так что Октавия заранее знала ответ. Это ещё раз доказывает, что Лекса значит для Кларк больше чем просто шаг в новую жизнь. Больше чем спасение, приравненное глотку свежего воздуха после всего, что с ней произошло. Больше чем дружеское общение, знакомство или необычный интерес, грозящий разбить самые крепкие стены, которые она постоянно возводит вокруг себя. Ей сложно подобрать нужную формулировку, но по заинтересованному лицу Кларк, её горящим глазам и слабой отстранённости, Октавия впервые может сказать, что Гриффин — другая. Она поменялась. Стала улучшенной версией замкнутой Кларк. И чтобы там не добивалась Лекса: отношений или дружбы, Октавия не может позволить этому исчезнуть. Прошлое — прошлым, но Кларк должна двигаться вперёд, даже если её ждёт боль и разочарование. В этот раз она будет рядом. — Чего ты ждёшь? — Я не знаю, — Кларк едва уловимо морщится. — Это — это сложно. — Хорошо, — выдыхает Октавия. Она продолжает выбирать вино. — Как тебе Зак Снайдер с третьего курса? Кларк недоуменно смотрит на Октавию, эта резкая смена темы заставляет её подозрительно задуматься. — Он ничего? — она пожимает плечами, с любопытством ожидая ответ. — Ничего? — Октавия насмешливо хмыкает, понимая, что Кларк преуменьшила впечатление о нём. Она берёт нужное им вино и идёт вперёд к специям. — Так, а как тебе Лекса? — В каком смысле? — Что значит в каком? Она симпатичная? — Октавия берёт в руки пакет со специями. — И учти, если ты мне сейчас скажешь ничего, клянусь, я ударю тебя батоном по голове. Кларк переводит взгляд на прилавок, чтобы спрятать своё неловкое состояние внутри. — Она, — Гриффин сглатывает, пытаясь избавиться от дрожи в голосе, — она красивая. И… весьма очаровательна, я думаю. Сердце Кларк заметно сбилось с ритма. — То есть можно сделать вывод, что она тебе нравится? — Октавию вовсю забавляла эта ситуация. — Она хороший человек, Октавия. — Не делай вид, что ты не понимаешь о чём я. — Октавия возмущенно сложила руки на груди, недовольно разглядывая покрасневшую Кларк. — Я спросила: «Она тебе нравится?». Кларк почувствовала себя выбитой из зоны комфорта. С Октавией можно было поговорить на любые темы, но это… вызывало желание развернуться и уйти, чтобы избавиться от обжигающей нутро неловкости и ощущения легкого страха. — Кларк, я не буду тебя судить, — на всякий случай добавила Октавия, чтобы подруга имела возможность ей открыться и быть честной с собой. — Я не — не думаю о ней в этом плане, в смысле, да она мне нравится, но только как человек. Я не знаю о ней практически ничего, кроме того, что Лекса работает в кафе, отлично играет в боулинг, увлекается музыкой Майкла Джексона и много знает об искусстве. — Воу, — Октавия поняла, что двигается в нужном направлении. — Звучит, если честно, неплохо. — Она промолчала на тему того, что не знает столько даже о своих одногруппниках. — Но я могу дополнить этот список, просто, чтобы ты могла немного лучше понимать её. Гриффин пробурчала что-то наподобие «ну» и Октавия продолжила: — Она лесбиянка, Кларк. Девушка застыла после этих слов, словно ей сказали нечто невероятное. Кларк в секунды пересмотрела все моменты проведенные с Лексой: касания, объятия, взгляды… и сцена в боулинге. Она не желала принимать это так просто: — С чего ты это взяла? — внутри неё всё ликует и огорчается одновременно. Кларк не знает, как реагировать на данный факт. Она не готова к отношениям, не готова к чувствам. Это всё усложнит, а Кларк не хочет сложностей. — С того, что тогда в клубе я флиртовала с ней. — Но ты же… ты же с парнями? Октавия тихо засмеялась. — На первом курсе, Кларк, я много экспериментировала. А что насчёт тебя? — Октавия опускает взгляд на полную корзину. — Перчик или… помидорка? — девушка с усмешкой показала продукты, перебирая их в руке. Она впервые видит столь изумленное и смущенное лицо Кларк. — Я не… стоп, а почему помидор? — Гриффин заражается улыбкой напротив, понимая, что Октавии удалось поднять ей настроение, а возможная ориентация Лексы уже не кажется такой пугающей и отталкивающей. — Что есть то и показываю! И вообще, не уходи от ответа! — Я не ухожу, а просто не знаю. — Я могу купить фруктовый лёд, и ты скажешь, как больше тебе нравится его есть, вот и поймёшь… — заигрывая бровями, произнесла девушка. — ОКТАВИЯ! Блейк громко смеётся на весь магазин, совершенно наплевав на прикованное к ним внимание других покупателей и умиляясь безумно сконфуженной Кларк, закрывшую лицо руками.

***

С тех пор, как Лекса оказалась у Линкольна дома, она не переставала говорить о Кларк, споре и о своём сообщении. Мужчина серьёзно отнёсся ко всем её словам, расслаблено откинувшись на спинку дивана, приятно наблюдая за тлеющим огнём в камине и попивая дорогой коньяк. Он никогда прежде не видел Лексу настолько заинтересованной в девушке. Но Линкольн промолчал об этом. — То есть сейчас твоя проблема только в том, что она прочитала, но не ответила на сообщение? — подытожил он. Ему сложно определить играет ли в Лексе задетое самолюбие, спортивный интерес или чувства. Но Линкольн видит, что она непривычно обеспокоена. — Получается, что да. — Ты сказала, что она очень робкая, — размышляет Линкольн, поглаживая щетину на своём лице. Он до сих пор удивлен тому, что Лекса не сдалась и продолжает пытаться. В его голове не укладывается тип стеснительной девушки рядом с Рейн. — Может быть, Кларк не стала тебе отвечать как раз по этой причине, а не из-за того, что не хочет. Лекса подавляет в себе нервное желание поправить друга и сказать, что она не волнуется о мотивах Кларк. — Я не знаю, посмотрим, — она коротко вздыхает. — Но кажется, мне нужно начинать готовить документы на машину. — Я думаю, что тебе стоит позвонить ей, — он прячет небольшую улыбку за стаканом с алкоголем, когда видит её оживленное волнение. Она сжимает в руке телефон. — Тебе-то это ничего не стоит, ты же владеешь целой компанией. Лекса знает, что конкретно делает Линкольн. Провокация — вот, что это. Он заставляет всё её «я» громко кричать внутри о своей смелости и силе, она — успешный человек, который не должен показывать слабостей. И он успешно использует её чувство достоинства против неё самой. — Хорошо, — вслух говорит она скорее самой себе, быстро нажимая кнопку вызова. Быстрее, чем её мозг опять начнёт думать и предполагать возможный исход разговора. Лекса молча выходит во двор, слушая невероятно долгие гудки. Она не хочет говорить при Линкольне и наблюдать его самодовольное лицо, пока пытается показать свой уровень пикапа. Она знает, что это не будет таковым. Это будет личным и осторожным, вызывающим милую полуулыбку, едва девушка ответит ей. Она знает, но не придаёт этому никакого значения. — Да? — тихо отвечает Кларк, прекращая раздражающие Лексу гудки. — Добрый вечер, Кларк, — имя девушки сладко слетает с её губ, учащая сердечный ритм. Лекса чувствует потребность закурить. Она ощущает себя некомфортно и назойливо, и… глупо. — Привет, Лекса, — в голосе девушки проскальзывает лёгкая, приветливая нежность. От этого немного легче. — Я, эм, не помешала? — Нет, думаю, что ты в самое подходящее время, — Кларк говорит быстрее обычного, выдавая своё волнение, — мы с подругой готовили пиццу, и, в общем, да, ты вовремя. — Пиццу? — улыбается Лекса. — Кларк, — она специально произносит её имя, удовлетворяя свою странную потребность в этом, — твои навыки не перестают меня удивлять. Кларк несколько секунд колеблется. Она находится на кухне под насмешливый взгляд Октавии, которая назло заигрывает бровями и не собирается оставлять её одну в комнате. Так что ей необходимо выбрать определённый тип поведения с Лексой, но ничего не приходит на ум. — Я думаю, что тебе бы понравилась, — Кларк отворачивается от широко улыбнувшейся Октавии. Она рада, что Лекса не видит её. Так легче. — Нисколько не сомневаюсь, я бы с удовольствием попробовала. — Лекса хочет прикусить себе язык и остановить своё воображение, в котором они договариваются что-нибудь приготовить, словно это ерунда. Словно это обычно, словно в этом нет никакого подтекста. Но она бессильна. — Может быть, у меня будет ещё такая возможность? Это флирт. Они обе это понимают. Кларк осознаёт, что ладошки её рук взволнованно похолодели. — Никогда нельзя знать наверняка, — отвечает она. Её голос дрожит, и Кларк надеется, что Лекса не может расслышать этого. — В любом случае, я рада, что не отвлекаю тебя. Просто ты не ответила на моё сообщение, и я подумала, что, возможно, ты могла усомниться в том, кто именно тебе его написал. — Лекса думает, что её речь чересчур виноватая и оправдывающаяся, поэтому ей кажется лучшим решением пошутить в конце. — Кто знает, может быть не я одна зову тебя встретиться. Кларк действительно слегка улыбается. — Прости, — тихий голос Лексы расслабляет. Кларк с ужасом понимает, что внешний мир на несколько секунд потерял значение, а Октавии нет в комнате. — Я, правда, собиралась тебе ответить. — Это заняло бы больше времени, чтобы набраться смелости и написать Лексе. Кларк рада, что она позвонила. К ней внезапно приходит осознание, что Лекса без остановки делает к ней смелые, почти безответные шаги навстречу. Пожалуй, настала её очередь. — Как насчёт вечера субботы? С утра у меня пары, а после мне нужно в кафе… — Да, хорошо, я могла бы забрать тебя, — решительно отвечает Лекса. Ей приятно, что Кларк не отталкивает. Она бы хотела взглянуть в её глаза и понять, что в них творится: напугана ли девушка их разговором, чувствует ли неловкость или делает что-то, потому что испытывает обязательство и благодарность по отношению к ней за помощь с работой. — Тогда до субботы? — с яркой проскользнувшей улыбкой в голосе произносит Кларк. На душе Лексы теплеет от их разговора. — До субботы.

***

Кларк широко распахивает глаза, озираясь по сторонам, когда они входят в лофт. Лекса стоит позади неё, чуть приподнимая уголок губ: она знает, что это место прекрасно спроектировано, впечатляя любого своим дизайном в благородных кремовых тонах, выполненных в стиле минимализма. — У тебя здесь очень красиво, — искренне говорит Кларк. — Спасибо, — довольно отвечает Лекса, она дожидается, когда Кларк снимет свою курточку, и приглашает её пройти вперед. — Ты, эм, ты голодна? — конечно же, да. Этот вопрос — формальность, ведь Кларк проработала всю вторую половину дня и выглядит уставшей. Поэтому Лекса без спроса заказала немного итальянской еды из ресторана, чтобы девушка поела. — Нет, — Лекса недоверчиво выгибает одну бровь, примерно понимая модель поведения Кларк. — Ну, может быть, совсем немного. — Я заказала нам еды, — с беззлобной усмешкой отвечает Лекса, когда они садятся на диван. Кларк садится чуть поодаль, оставляя между ними идеальное расстояние, чтобы Рейн лишний раз могла окинуть её взглядом. Она никогда не перестаёт смотреть на её светлые волосы, если она и знакомилась с блондинками, то они всегда оказывались крашеными. Кларк настоящая. Кларк во всём настоящая. — Оу, так значит, я лишена права голоса? — Кларк говорит это тихо, в конце вопроса наиграно и насмешливо фыркая. Лекса находит это невероятно милым. Это и то, как Кларк заметно нервничает, сложив руки в замок. — Ты лишена права быть голодной, — Лекса улыбается и замечает, как интерес Кларк перетягивает оставленный проект на столе. «Чёрт». — Это… кажется, это особняк? — Кларк подозрительно переводит взгляд с документа на Лексу и обратно. — И, вау, выполнено невероятно профессионально и аккуратно. — Это проект моего друга, — быстро отвечает Лекса. Ещё секунду назад ей хотелось схватить листы с чертежами и убрать их подальше, чтобы не вызывать у Кларк лишних вопросов. Но вспыхнувшее сияние голубых глаз усмирило её пыл. Слова Гриффин породили прилив гордости за собственный труд: у неё никогда не было проблем с самооценкой, но это — это приятно. Комплимент Кларк искренний. — Он приходил, чтобы посоветоваться, и в итоге оставил у меня. — Лекса пододвигается ближе к Кларк, чувствуя лёгкое смущение, берёт в руки чертёж и подаёт ей. — Что скажешь? — Хм, — Кларк забирает листок, задумчиво обводя эскиз взглядом. Кларк такая сосредоточенная, что Лексе на несколько секунд хочется игриво толкнуть её в бок. Она останавливает себя, но и не отодвигается, чтобы дать девушке больше пространства. — Вот здесь можно сделать бассейн немного продольнее, чтобы получить зеркальный эффект. И я бы не стала использовать в этом варианте односкатную крышу, но это лишь моё виденье. А так… это впечатляющая работа. Я бы хотела познакомиться с человеком, который… Лекса с тихим выдохом наблюдает, как Кларк поворачивает голову в её сторону, замирая от их неожиданной близости. Воздух вокруг сгущается, замедляется, как в каком-то супер романтическом фильме, когда главный герой встречает свою возлюбленную. Но в кино приукрашивают эффектами, а в жизни — чувствами, эмоциями, биением грудной клетки, сбитым дыханием и вбирающим в себя взглядом. В случае Лексы — синим. Она плывёт под ним, как на небесных облаках, падая, разбивая вокруг себя мир и иллюзии насчёт тяги к девушке напротив. Кларк не двигается, испуганно оставаясь с приятным, сладостным волнением внутри. Это впечатляет. Она наблюдает, как зелёный цвет приманивает её своей необычностью: Лекса обольстительно близко. В какой-то степени непозволительно и глупо. Но это даёт возможность Кларк рассмотреть радужку Лексы, в которой отражается нефритовое восьмое чудо света, осыпанное золотом по бокам. Она никогда не встречала никого с подобными глазами. Кларк словно перестаёт дышать. Никто не делает шаг. И никому не нужно его делать. Они запоминают это мгновение, с удовольствием отмечая его, как «личное и неповторимое». Это меняет на самом деле многое. Кларк понимает, что Октавия, которая подкалывала её все предыдущие дни — ужасно права: ей нравится Лекса. И этот факт не просто пугает, а ужасает. Ей хочется разобраться в себе и понять: это увлечение или смешанный эффект, из-за того что она стала воспринимать эту притягательно одетую женщину в свободной, тёмной рубашке иначе? Они обе так обескуражены происходящим, что хвалят небеса, когда раздаётся звонок в дверь, заставляя их смущенно отвернуться. — Это… — Лекса частично сходит с ума, когда отчётливо слышит дрожь в своём голосе. Она, как разряд тока, проходит через всё её тело. Но она находит в себе силы продолжить. — Это, наверное, курьер. Кларк закрылась от неё, опустив взгляд на стол. Она решает дать ей пространство. Лекса открывает дверь молодому пареньку, который отдаёт ей пакеты с заказом. Она расплачивается с ним, попутно пытаясь избавиться от волнения по всему телу. Это лишнее. Это не для неё. И её пугает то, что Кларк начинает смотреть на неё так, как… «Она не может». Они не могут. Но Лекса уже не в состоянии себя остановить. Она подумает о том, что Луна была права, что это нужно было прекратить ещё давным-давно, но уже поздно… Лекса на кухне. Лекса нервно сжимает руки в кулак, полностью лишив себя чувства комфорта, пытаясь разобраться в себе, понять, что с ней происходит. Ей страшно от одной мысли, что она не способна держать маску холодного человека при Кларк. Они ужинают в странной тишине. Хотя, это мягко сказано. Они обе чувствуют неловкость из-за произошедшего, постоянно бросая друг на друга быстрые взгляды, в основном, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Но несмотря на это, им обеим сложно будет не согласиться, что это нахождение в обществе рядом — приятное. Со всей этой стеснительной атмосферой, витающим вопросом в комнате и нежными, виноватыми полуулыбками, — оно приятное. Обыденное. Повседневное. Простое. Кларк — первая девушка, которую Лекса пригласила к себе, чтобы та сыграла на гитаре. Это первая девушка, с которой она за несколько лет вот так притягательно ужинает, перекидываясь короткими фразами. И это впервые, чтобы она суетилась и спорила с кем-то из-за посуды, потому что Кларк, видите ли, как-то обязана помочь ей по дому, и аргумент, что у неё есть посудомоечная машина — не актуален. Лекса возмущенно хмурит брови и даёт ей, наконец-то, гитару в руки, убирая со стола. Кларк с милой улыбкой задевает струну, увлеченно настраивая инструмент, и они обе расслабляются, словно ничего и не было. Кларк тяжело вздыхает, когда Лекса возвращается. — Ну чего ты? — насмешливо бросает в её сторону Рейн. — Я вообще-то концерт жду. — Просто, это так непривычно, — отвечает Кларк, она поднимает свой взгляд с гитары на Лексу. И Господи, она выглядит потрясающе по-домашнему с закатанными рукавами рубашки до локтей. Кларк замечает, как непринужденно изменилось лицо девушки, словно у неё исчез груз ответственности. — Что именно? — Лекса садится поодаль, на всякий случай сохраняя дистанцию. Кларк не понимает, почему её расстраивает данный факт. — Я не притрагивалась к гитаре где-то два года, — голос Кларк печальный, а в груди Лексы неприятно тянет. — Почему? — Это что-то личное, это определённо то, что она не должна её спрашивать. Но она не может прекратить узнавать Кларк и пристально смотреть на её профиль. Такое чувство, будто она перестаёт рационально мыслить в её присутствии, потому что Кларк Гриффин вне её логичного мышления. Кларк думает, рассматривая немного покрасневшую из-за вина Лексу. Она никогда ни с кем не говорила о случившемся в школе. С Октавией лишь в начале, и они никогда больше не поднимали данную тему. Никогда. От секундного возвращения на два года назад… в глазах помутнело. — Идиотская история, — она отводит взгляд — она не хочет выглядеть жалкой. Лекса на удивление не давит. Не произносит ни слова, не усугубляет своим присутствием или интересом понять, узнать. Она просто смотрит. Серьёзно. Напряженно. Задумчиво. Не в душу, как говорят во многих книгах, а на неё, словно ищет ту Кларк, которая должна быть на её месте. На несколько секунд она теряется, не знает, что делать. Это как зарождающаяся паническая атака, которая не имеет право на существование. Лекса неожиданно вновь пододвигается ближе. И если до этого их близость была неловкой, то на этот раз — Кларк ей благодарна. Ей легче. Наверное, от присутствия рядом кого-либо. Немая поддержка, которой достаточно. — Сыграй мне, — у Лексы заметно понижена интонация в голосе, и это успокаивает, тепло располагает к себе. Кларк поджимает губу и со вздохом проводит пальчиками по струнам, ловя взгляд Лексы на них. Она вспоминает, как играть песню Майкла Джексона, о которой они говорили в баре, и пытается подстроиться. Получается не сразу, но всё же получается, и музыка, которую играет Кларк — определенно не для Лексы. Для неё самой. Мелодия вызывает школьные, болезненные воспоминания. И единственный вопрос, который стучит у неё в голове: «Как я жила без музыки эти два года?». Кларк чарующе перебирает струны гитары, в точности, как струны своей души, и благо это не та песня, которая способна вызвать у неё слёзы… Это не та песня. Возможно, если она сыграет свою, то сможет перешагнуть черту, которая топит её в бездне по сей день. Лекса непрерывно слушает Кларк, следит за её рукой, пальцами, изящно перебирающими струны. И обнаруживает себя вдохновлённой: девушкой перед собой, её наслаждением на лице, прикрытыми глазами, честностью и искренностью. Внезапно музыка перестаёт играть. — Всё нормально, Кларк? — интересуется Лекса, она видит, что девушке не по себе, поэтому не задумываясь о своих действиях садится ещё ближе. Губы Кларк плотно сжаты, она проглатывает горечь, и распахивает свои глубокие синие глаза, откладывая гитару в сторону. — Да, просто это оказалось, — она ищет подходящие слово, чтобы извиниться. — Это оказалось слишком. Я имею ввиду, то что я не играла два года, и… сейчас это сложно. Всегда сложно начинать, — думает Лекса. И если у неё есть какая-то травма, связанная с музыкой или обыкновенно с прошлым, то Кларк не просто сильная, она смелая, и Лекса проникается к ней симпатией, испытывая необъяснимый сладостно-горький спектр чувств. — Прости, — извиняется Кларк. — Нет, нет, что ты, — Лекса удивляется, что Кларк настолько ранима. — Мне вполне хватило. Спасибо. Я не хочу, чтобы тебе было больно, — внезапно добавляет она. Кларк долго и задумчиво молчит из-за этой фразы. А затем задаёт вопрос, который заставляет Лексу быстро приподнять подбородок, сосредотачиваясь взглядом на прекрасных, синих глазах девушки: — Как думаешь, мы заслуживаем чего-то большего в этой жизни? Больше чем боль и разочарование? — её голос печальный, дрогнувший почти на каждом слове. А взгляд сломанный, треснувший под обилием эмоций, которые обрушились на неё в конце вечера. Кларк выглядит растеряно и доверчиво одновременно. Она отводит взгляд, пока Лекса продолжает следить за ней. — Может быть, и заслуживаем. — Лекса ощущает, как сердце поёт особую мелодию этого момента, и чувствует, как мир вокруг неё медленно вращается, создавая что-то странное в её душе. Тяга — это несомненно она, и, как не пытайся, её невозможно контролировать. Поэтому следующее, что испытывает Лекса, это то, как она тянется к губам Кларк, а её рука ложится на её светлые волосы, притягивая к себе за затылок. Кларк несколько раз моргает от неожиданности и оказывается под влиянием требовательных, но мягких губ напротив. Это её первый поцелуй с девушкой, и он отличается от мужского. Лекса нежная и дурманящая разум, заставляющая всё в её груди трепетно развалиться от восторга. Они слегка соприкасаются лбами, и Кларк буквально может чувствовать, как носик Лексы щекотливо касается её кожи. Лекса целует не напористо, легко, отрываясь от неё лишь на долю секунды, ласково возвращаясь к верхней губе, терзая её своими. Кларк теряет чувство пространства и внешнего мира, словно они вдвоём — это всё, что имеет значение, и целует в ответ, хватаясь за край её рубашки, сжимая ткань рукой, осторожно лаская нижнюю губу девушки. В Лексе вспыхивает тысяча и одна эмоция, от давления которых она попросту утрачивает связь с внешним миром, пребывая наедине с собой, своими эмоциями и тёплыми устами Кларк. Обводит кончик носа девушки своим, и… Кларк резко отстраняется назад. Лекса возвращается в реальность. — Прости, я… — её дыхание тяжелое, медленное, а взгляд сначала смотрит куда-то в пол. Лекса наблюдает за ней. Кларк подавлена, и что-то в её сердце, груди и животе неприятно делает скачок от осознания серьёзности. Это рана. У этой прекрасной девушки на душе рана. — Я не готова быть с кем-то… Лекса игнорирует то, как больно слышать нечто подобное. В ней что-то ломается в этот момент: гордость, надежда или заносчивость. Она прячет все горестные чувства, собирающиеся в сонном сплетении её тела, взволновано закручивающие все её эмоции, и удерживает над ними контроль. То, что Лекса делает в следующую секунду — надевает маску. Не холодную и властную, но, по крайней мере, способную запереть её огорчение и тоскливое ощущение внутри. Она уверенно вскидывает подбородок, стойко принимая решение Кларк. — Пока нет… — добавляет девушка. И эта фраза меняет всё. Эта фраза меняет Лексу.