Больше чем...

Разговор с Кларк оставил Лексу разбитой. В основном, потому что эта светловолосая девушка никогда не была столь холодна с ней. И болезненное понимание этого — убивает её изнутри. Она хотела бы что-то изменить, но не может, тая в себе надежду, что однажды ещё услышит о Кларк, как об искусном архитекторе. А пока… пока она исчезнет из её жизни, чтобы не наделать ещё больше глупостей. — Ты уверена? — грустно спросила Костия, когда Лекса закончила оглашать список дел, которые оставила в своё отсутствие. Девушка выглядела расстроенно происходящим настолько, что Лексе пришлось в очередной раз напомнить себе, для чего ей нужно уехать. Фактически она сбегает. Они обе понимают это, но не говорят об этом ни слова. — Да, — отвечает Лекса. — Это всего лишь рабочий момент, и я очень скоро вернусь обратно, может через неделю или две. Так что тебе не о чем волноваться. — Хорошо, — Костия тяжело выдыхает, кажется, недовольная ответом. — Хорошо, — повторяет она. — Тогда постарайся не перегружать себя работой, как ты обычно это умеешь делать. Лекса мягко приподнимает уголки губ — Костия действительно могла бы составить ей отличную партию. Но почему-то судьба распорядилась иначе, и все мысли Лексы так или иначе возвращаются к поцелую с Кларк и к невыносимой и необъяснимой тяге к ней. Наверное, Кларк единственная, кто мог бы заставить её отказаться от этой поездки. Но это не произойдёт. Лекса даже не удивится, если вдруг обнаружит, что Кларк заблокировала её контакт. — Не обещаю, — подавляя неприятный ком в горле, отвечает она, — но постараюсь. — Иди сюда, — Костия улыбается, забирая Лексу в тёплые объятия. Ей и правда становится немного легче, но желание курить и уехать на другой край земли никуда не пропадает. Оно преследует её, как и неприятно-чувственные волны внутри её сердца, которые раскачиваются вперёд-назад, вперёд-назад, напоминая о той боли, что она, возможно, причинила Кларк. И себе. Вот только это последнее, о чём она думает. Ей тяжело дышать, пребывая под воспоминаниями того дня. Но никто не говорил, что будет просто. Лекса намерено пошла на это. И теперь она пожинает то, что создала своими руками. Костия целует её в щечку. — А это от Луны, — поясняет она. — Она просила передать, что ей жаль, что она не может проводить тебя лично. Лекса знает, что Луна могла прийти. Но видеть её после всего, что произошло — только усложнит все те чувства, которые она испытывает внутри себя. Луна была права. Всегда. Во всём. И, наверное, это обретает хоть немного смысла — Лекса должна чаще прислушиваться к окружающим. — Передай ей спасибо. Костия кивает. Лекса собирается добавить, что благодарна Костии за всё, что она сделала. Но раздаётся звонок и ей остаётся лишь виновато пожать плечами и открыть дверь, впуская на порог явно напряженного Линкольна: он не меньше других понимает, что к чему, и ему это точно так же не нравится, как и её подругам. — Привет, — говорит он. — Привет, — Лекса приветственно кивает ему и обращает внимание на то, как его взгляд падает на девушку рядом. Точно, эти двое никогда не виделись: никак не получалось пересечься. — Оу, познакомься, это Костия. Линкольн за считанные секунды меняется, становясь в несколько раз мягче. — Приятно познакомиться, — его глаза блестят интересом. Лекса удивлённо наблюдает за ним и его поведением. Он приобретает такой вид только тогда, когда ему симпатична девушка. — Я Линкольн. Костия смущенно улыбается. Лекса хочет возмущенно выгнуть одну бровь, не наблюдая привычной дерзости девушки. Но сдерживает себя. Вероятно, у неё скоро появится ещё причина, по которой они никогда не сходились с Костией. Всему своё время, — повторяет она себе. Судьба даёт и отнимает. Лекса нашла Кларк и потеряла. Будет ли у неё шанс вернуть её? — Вы, кажется, поладите, — разряжает повисшую неловкость Лекса, — так что мне не страшно оставить этот город на самолёте, который к слову… — она показательно смотрит на часы, — улетает через два часа. Поэтому давайте поторопимся. — Только пиши обязательно, Лекса, — Костия снова притягивает Лексу к себе, обнимая сильнее обычного. Голос подруги дрогнул. Вот, пожалуй, по этой причине она не хотела, чтобы её кто-то провожал. Лекса закатывает глаза. — Я вернусь вообще-то, — фыркнула она, проводя рукой по спине Костии. — Ну всё, всё, идём, Линк. Лекса сжала телефон в руке с сообщением от Костии, сделала тяжёлый вздох и устремила взор на огромное стекло в её кабинете. Перед ней предстала панорама тихого, столичного города Финикса во всей своей красе: широкие магистрали, вокруг пески, вдоль дорог высоченные кактусы, суетящиеся люди и никакого снега — она не ожидала, что станет скучать по зимнему Нью-Йорку. Прошло полтора месяца… Тяжелых полтора месяца плодотворной работы в новом филиале «REX architects». Она и её команда выполнила почти все задачи, которые она ставила перед собой, уезжая сюда. Скоро у неё не останется ни одной причины, чтобы задержаться здесь ещё хотя бы на день, не говоря уже о неделе или месяце. Её друзья обеспокоенно писали Лексе каждый день, но ничего из этого не могло помочь ей найти силы, чтобы вернуться обратно. Она предпочитает уничтожать себя шотами ненавистной текилы по ночам, пачкой сигарет, которой раньше хватало на несколько месяцев и бесконечными мыслями, что ей пора бы уже забыть Кларк. Потому что — потому что это было не по-настоящему. Но первая же блондинка, которая оказалась у неё в постели — доказала обратное. Это было по обоюдному согласию: Лексе нужно было утешение, а той…девушке (чёрт возьми, она была так пьяна, что не помнит её имя) секс. На утро Лекса нашла себя разбитой в тысячу раз сильнее с пульсирующим осознанием в висках, что она упускает нечто важное в своей жизни и разрушает всё снова, снова и снова. И решением всему было только одно, то что она умела лучше всего — работа. Лекса могла оставаться в офисе допоздна, доделывая проект Кейна и отправляя поправки в главный отдел Нью-Йорка, не замечая, как растворяет свою личность в простом существовании. — Я почему-то не удивлена, что застала тебя в кабинете в такое позднее время, — чуть строгий, но мягкий голос раздался позади неё. Лекса, выпрямившись в спине сильнее, повернулась к девушке, рассматривая её небольшую дерзкую улыбку. — Ания, — чуть кивнув, отстранённо сказала она. — Ты что-то хотела? — Да, — женщина, не спрашивая разрешения, быстро села в кожаное кресло. — Ты хоть выбираешься из офиса в отель или живёшь здесь? Ания Ливен — её давняя подруга. Они познакомились, когда Лекса и Линкольн основали «REX architects», у неё была необходимая база знаний и талант, но при этом у женщины не было соответствующего образования, потому что она проработала несколько лет в другой деятельности. Но Лекса дала ей шанс, потому что им нужны были люди, способные двигать компанию вперёд, а Ания как раз являлась одним из таких: с лидерским посылом, ответственностью и с железным стремлением достичь успеха. Как-то опыт Ании серьёзно помог Лексе, и она стала кем-то вроде её наставника в определённых моментах. — Не хочу тебя обижать, — ровным голосом начала Лекса, — но твоя забота совершенно лишняя. Во взгляде Ании читалось полное безразличие к тому, что она только что сказала. Просто отлично. Ливен что-то задумала и Лексе придётся её выслушать. — Тебе не пора обратно? — резко выпалила женщина. Прямолинейность одна из её примечательных черт характера. Лекса тяжело вздохнула. — Нет, не пора, — жёстче, чем нужно ответила Лекса, переводя взгляд на пачку сигарет. Она хотела добавить, что это не её дело, но решила не испытывать вселенную, портя отношение с ещё одним человеком в своей жизни. — Я серьёзно, Лекс, через два дня рождество. Неужели тебя никто не ждёт в Нью-Йорке? — Лекса сжимает челюсть, потому что Ания открыто давит. Ей больно даже думать о том, чтобы вновь вернуться в большой город и заглянуть в собственное кафе, имея возможность случайно встретить Кларк, что может стать самой большой неловкостью и разочарованием. Увидеть Костию и Линкольна, которые, кажется, влюбились в друг друга до беспамятства после их встречи у неё в лофте. Это рождество определённо лучше пройдёт без её участия. Даже если другие считают иначе. — Ания, пожалуйста, не надо, — сломлено попросила Лекса. У неё нет ни желания, ни сил спорить и пытаться уйти от ответа или продолжения дальнейшего разговора. Почему все просто не оставят её в покое? Неужели она так паршиво выглядит после недавних событий? А её внешний вид кричит о том, как ей нужна помощь? Потому что помощь ей не нужна. Ей нужно разобраться в себе, и она не знает, как это сделать. — Я не знаю, что у тебя случилось в Нью-Йорке, — взгляд Ании сменился на доброжелательный и тёплый, — но так больше не может продолжаться. Я вижу, как ты усердно работаешь и поднимаешь фирму каждый раз на новый уровень. Но ты ведь не робот, Лекса, и, в конце концов, в один прекрасный день ты можешь сломаться. Отдохни, ладно? Поезжай домой и отдохни. — Я не могу, — просто ответила Лекса. Она чувствовала, что ещё не время, её разбитое событиями сердце требовало, нет, молило подождать ещё немного. Ания прищурила свои карие глаза, задумчиво всматриваясь в Лексу. — Хорошо, — вдруг произнесла она. Ливен закинула ногу на ногу и хитро улыбнулась. — Тогда ты не будешь против справить рождество с нами? Моя жена будет только рада познакомиться с тобой. — Нет, — зелёные глаза Лексы расширились от слов Ании. — Ни за что. — Не обижай меня, Лекса. После всего, что ты сделала для меня и для моей семьи, совместный ужин — это меньшее из того, как я могу отблагодарить тебя. — Я не сделала ничего особенного! Всё чего ты добилась — ты добилась только благодаря себе. — И предоставленному тобой месту работы. Ты могла меня не брать, но ты взяла, — пожала плечами Ания. — А теперь я полноценно буду руководить целой фирмой, когда ты уедешь. — Если бы ты не согласилась переехать сюда, то этого могло бы не быть. — Я была бы полной дурой, отказываясь от такого предложения, — Ания вновь дерзко улыбнулась. — Ну же, Лекса, соглашайся. Порадуешь моих близнецов: они любят, когда к нам кто-нибудь приходит в гости. — Карие глаза сменились легко читаемой радостью. — Заодно и посмотришь дом, в который мы переехали. Лекса тяжело вздохнула. — Ладно. — Что ж, а теперь собирайся, мы едем покупать подарки.

***

Она не знает, сколько прошло времени с тех пор, как они сели в машину к Ание и отправились по магазинам. Стрелки часов потеряли смысл, когда они вошли в ближайший торговый центр, сливаясь с шумной толпой и дружески общаясь между собой. Лимен не давила и не задавала вопросов, за что Лекса была ей благодарна. Наверное, ей этого не хватало. Ания — не тот друг, с которым она делилась чем-то. Они просто общались, узнавали о жизни друг друга понемногу, с каждой встречей в офисе Нью-Йорка, на светском мероприятии их компании или поздно вечером, когда им необходимо было закончить проект вовремя. Лекса рассказывала о себе лишь то, что позволял ей статус руководителя: небольшие детали и смешные истории из жизни, чтобы скрасить ожидание или избавиться от неловкости. Это сделало их ближе: недостаточно, чтобы они делились личным и жаловались на свои проблемы, но приемлемое для создания доверия. Поэтому, когда Ания заходит в детский отдел с игрушками и спрашивает её: — Кто та девушка, что разбила тебе сердце? — она позволяет этому вопросу быть. Лекса решает плыть по течению, потому что — потому что, откровенно говоря, ей нравится чувствовать себя нейтрально. Ания не будет осуждать или критиковать. Ания её старше и мудрее, а Лексе по-прежнему следует научиться слышать других. И ей нужен совет, как бы она не старалась это отрицать. — С чего ты взяла, что мне разбили сердце? — Лекса с интересом выгибает одну бровь. — Хм, — Ания смотрит на плюшевого медведя с задумчивым видом. — Ты никогда не курила столько, сколько ты выкурила за то время, что находишься в Финиксе. Твои родители живы, а твои друзья ждут тебя в Нью-Йорке. Что ещё может заставить человека страдать так сильно, если не любовь? — она добродушно улыбнулась. Лекса почувствовала лёгкое раздражение. И возмущение. — Я не страдаю. — Возможно, — сказала Ания с небольшим кивком. — Но тебя что-то гложет. И расслабься, милая, ты не в кабинете школьного психолога. Я тебя спросила, а ты можешь либо ответить, либо нет — решать тебе. Чёрт возьми, эту Анию. — Мне не разбивали сердце, — произнесла Лекса после длительной паузы. Ания перевела на неё взгляд, полный интереса и задумчивости. — И я его вроде, как тоже не разбивала, но всё случилось именно так, хотя мы даже не были в отношениях. — Лекса вздохнула. — Я её обидела и это… сложно, Ания. — И теперь ты себя коришь за содеянное? — голос Лимен всё ещё спокоен и строг, но в нём чувствуется понимание. Оно даёт Лексе уверенность, чтобы продолжить. — Да. — Ясно. Это будет разрушать тебя и дальше, если вдруг между вами остались непроизнесенные слова. — У нас вообще не может быть больше никаких произнесенных слов, — грубо прокомментировала Лекса. Ания на это лишь мягко приподняла уголки губ вверх. — Тогда от чего ты бежишь? — Я не бегу, — но именно это она и делает. Лекса поджимает губу. — Я не знаю. — Тебе стоит разобраться в себе. Ты знаешь? — Ну спасибо. Это мне очень помогло. — Я просто к тому, что тебе следует прекратить думать хоть на минуту. И ответить себе на вопрос: чего ты хочешь? В горле вновь появился неприятный ком, а по сердцу словно резанули лезвием, открывая в нём рану, из которой обильно начинает сочиться кровь, проливая её на светлые воспоминания. Все они с Кларк: тёплые встречи, нежный поцелуй, чувственные прикосновения. Ей ее не хватает. Лекса понимает, что тоскует. Сначала она отрицала это, но сейчас Рейн будто видит более ясно, чётко, благодаря расстоянию из-за поездки в Финикс. И если бы она была в Нью-Йорке, она разрывалась бы между вариантами: появиться в кафе или нет. — Что мне подарить твоим детям? — тихо говорит Лекса, когда Ания проверяет прочность колёс маленькой машинки. — Вопрос не в том, что им подарить, а что ты бы подарила своим, — она хлопает её по плечу и идёт дальше. — И что бы ты хотела подарить своей жене на Рождество. Тебе, знаешь ли, пора остепениться. Лекса хочет возразить. Лекса не возражает.

***

Лекса провела выходные, бесцельно бродя по пустынному городу. Это дало ей необходимое пространство, чтобы побыть в одиночестве и действительно попытаться понять себя и свой внутренний голос. Она так долго сторонилась отношений, что в какой-то момент потеряла смысл в том, чтобы быть кому-то опорой, доверием и вечной поддержкой. Ведь достаточно заботы о друзьях. Её первая настоящая любовь к девушке из института закончилась тем, что Лекса выбрала работу и переехала с Линкольном в Нью-Йорк. В большом городе некогда было заниматься личной жизнью, из-за чего последовала череда бессмысленых романов и несерьёзных свиданий, которые в конечном итоге сделали из неё ту, кем она является. Её сердце было закрыто. Но появление Кларк и недавние слова Ании пробудили в ней определённые перемены. Она чувствует их. И находится в смятении, потому не знает, что со всем этим делать. Стоит ли ей бороться с чувствами и дальше? Лекса тяжело вздыхает и звонит в дверь двухэтажного большого светлого дома. — Привет, — осторожно выглядывает Ания. На её лице отображается весёлая улыбка. — Я уж думала, что ты дашь заднюю. — Привет, — кивает Лекса, пряча руки в карманах пальто. — Я всегда сдерживаю обещания. — Ну ещё бы, — хмыкает Ания. — Проходи. Лексу пропускают внутрь и первое, на что падает её взгляд — на неё с несдержанным интересом смотрят две пары карих глаз близняшек. — Ох… — говорит Ания, когда закрывает дверь. — Это — Кара, — она показывает на девочку в белом платьишке, — а у которой красная повязка на ручке — это Сара. — Постарайся их не путать, — незнакомый женский голос доносится справа, заставляя Лексу повернуть голову, чтобы рассмотреть его обладательницу. Лекса пару раз видела Рейвен на фотографиях, но в жизни… в жизни эта девушка выглядит невероятно обворожительно. Она красивая: темные длинные волосы, убранные в хвост, смуглая кожа, игривый взгляд, пухлые губы и спортивное телосложение. Лекса думает, что Ании безумно повезло. — А это Рейвен Ливен-Рейес — любящая жена и счастливая обладательница моего сердца, — Ания улыбается шире, чем прежде, и, преодолев преграду в виде держащихся за руки близняшек, подходит ближе к Рейвен, целуя её в щечку. — Приятно познакомиться, — Лекса вежливо протягивает руку. В основном, потому что она не знает, как ещё выразить своё уважение и что-нибудь не испортить, если такое вообще возможно. Рейвен насмешливо улыбается и притягивает её в недолгие объятия. — Чувствуй себя, как дома, — говорит она. — Кхм, — прочищает горло Лекса, когда отстраняется и рассматривает близняшек. — У меня тут… кое-что есть, — она кладет сумку на пол, достаёт оттуда плюшевых лисичек и протягивает их девочкам. Близняшки смущенно смотрят на родителей, как бы спрашивая разрешение, и когда получают кивок от Рейвен — с восторгом забирают их из рук Лексы. — Что надо сказать Лексе? — моментально меняясь в лице, говорит Рейвен. — Спасибо, — одновременно отвечают девочки, обнимая новые игрушки. Лекса не может не обратить внимания, как впервые за всё то время, что она пребывает в Финиксе, в её груди становится невероятно тепло. А на лице появляется мягкая улыбка. — А теперь в знак благодарности покажите Лексе свою комнату, — Ания издевательски подмигивает. Кара оказывается немного смелее своей сестры, подходя ближе к Лексе и протягивая ей свою маленькую ручку. Рейн неуверенно и робко обхватывает её, следуя за восторженным ребёнком и игнорируя насмешливый взгляд Ании и Рейвен. — Мы пока закончим приготовление индейки, — радостно кричит ей сзади Ания. — Это называется бесплатная нянька, — бурчит себе под нос Лекса, понимая, что ответа всё равно не последует. Девочки приводят её на второй этаж. В комнате близняшек оказывается по-волшебному светло, повсюду разбросаны белые подушки, лежат несколько одеял и стоят два маленьких, роскошных, из бежевых тканей укрытия. — Это наше сказочное королевство, — дергает Лексу за край джинс Сара, чтобы на неё обратили внимание. — Здесь очень красиво. — Лекса умиляется округлившемся радостным глазам ребёнка. — А вы, стало быть, две маленькие принцессы? — Да! — весело отвечает Кара, подпрыгивая на одном из одеял. Сара присоединяется к ней, и Лекса наблюдает за тем, как дети искренне хохочут. — Давай с нами! — Нет, — Лекса мотает головой. Дети перестают прыгать, делая обиженные лица. — Пожалуйста, — умоляют они. Лекса приподнимает одну бровь, понимая, что не может сопротивляться детским, щенячьим взглядам. Генеральный директор, прыгающий, как ребёнок — то ещё зрелище. Но Лекса не может позволить себе подобное поведение. И если это был план Ании, то она идеально выполнила его. Она и сама бы не отказалась понаблюдать, как тот же Маркус Кейн развлекается с её собственными детьми. С её детьми… Эта волнующая мысль буквально кружит голову. — Я эм… не могу позволить себе такие вольности с принцессами, — важно говорит Лекса, пытаясь схитрить. — Но ты же сама похожа на красивую принцессу, — недоверчиво косится на неё Сара. Лекса усаживается на мягкую подушку и одновременно с этим пытается придумать что-то в ответ. — Я могу быть красивым рыцарем? — неуверенно протягивает она. Кара довольно кивает и подползает к Лексе, обнимая её за шею: — А собственная армия у тебя есть? — О да! — отвечает Лекса, думая о своей компании. — И достаточно большая. — А принцесса? У всех рыцарей есть своя принцесса, — робко интересуется Сара, и Лекса, кажется, понимает, что смогла бы отличать девочек даже без повязки на ручке. — Ну, — Лекса поджимает губу, ласково приобнимая ребёнка. В её подсознании вновь появляется образ Кларк. Она всегда где-то там, рядом с её мыслями, как и синий взгляд каждый раз, когда Лекса смотрит на небо. Тоскливое чувство заново охватывает её сердце. — Я вроде как не смогла спасти её из замка с драконом. Обе девочки сочувственно ахают. — Но ты же будешь пытаться спасти её снова? — грустно интересуется Кара. — Конечно, я буду. — Лекса взлохматила волосы на голове малышки. — Иначе что за рыцарь я такой? — Действительно. Убежала при первой возможности. — Если конечно кто-то другой не опередит меня. — Не опередит, героям всегда предоставляется второй шанс, чтобы всё исправить, — в дверях появляется Ания. — Ведь, как правило, у сказок счастливый конец. Да дети? — Да! — одновременно с улыбкой восклицают они. — У тебя обязательно всё получится, — мягко поглаживает её по плечу Сара. Лекса грустно приподнимает уголки губ. — Обязательно, — вторит она словам ребёнка. Но будет ли он — второй шанс?

***

— У нас с Рейвен поначалу тоже было не всё гладко, — говорит Ания, когда они втроём остаются на кухне. — У нас вообще гладко не было, — задиристо комментирует Рейвен. — Мы ненавидели друг друга. — Воу, — выдыхает Лекса в бокал с вином. — По вам так сразу и не скажешь. — Это сейчас, а тогда… — Ания задумчиво улыбается, ловя игривый взгляд своей жены, — тогда мы не могли и дня прожить без колкостей в сторону друг друга. — Она тепло обнимает Рейвен, словно показывая, как сильно они дорожат отношениями, пройдя через трудности, которые их связывали. — Меня раздражало, что Ания вся такая из себя правильная и вечно серьёзная. — А меня просто бесил её парень, — насмешливо парирует Ания. — И ещё её задиристое поведение. Вот правда, она меня доставала тем, что считала себя умнее других. — Ты всё равно признала мой великолепный ум после того, как я починила тебе машину. Ания закатила глаза. — В общем-то, с починки машины наши отношения и изменились. — Как это произошло? — спросила Лекса, отпив вина. Она понимает, зачем Ания начала этот разговор. Это определенно не для того, чтобы сделать их троих ближе. Нет. Но вот намекнуть на то, что жизнь подкидывает нелепые препятствия и шансы, чтобы быть вместе — да. Лекса делает ещё глоток вина, чтобы избавиться от неприятной тоски по Кларк. — Я отвезла подругу в аэропорт и на обратном пути домой моя машина сломалась. Был поздний вечер, и все мои знакомые оказались заняты, чтобы помочь мне. И я не знаю… но именно в тот момент я отважилась позвонить Рейвен. — А потом я спасла её, и теперь она расплачивается за своё спасение каждую ночь, — Рейвен весело засмеялась, и Ания несильно пихнула ее в бок. — У вас прекрасная семья, — сделала комплимент Лекса. — Спасибо, что пригласили. Это было искренне. Лекса словно взглянула на отношения с другой стороны. Тепло, уют и смех, который раз через раз звучит в семье Ливен — разжигает маленькое желание обрести подобное, собственное счастье с родным сердцу человеком. Она мягко улыбается. — Мы рады, что ты согласилась, Лекса, — прильнув ближе к Ание, ответила Рейвен. — И ещё я до сих пор удивлена, что моя жена не предложила тебе пожить у нас, пока ты в Финиксе. — Она бы не согласилась. — Я бы не согласилась, — подтвердила Лекса, с намеком взглянув на Анию. Всё же, она обдумала её слова: пора сделать шаг вперёд и вернуться обратно. — Тем более, в отеле мне осталось пожить ещё неделю, а после я снова улечу в Нью-Йорк. Проект развлекательного центра требует моего немедленного руководства. Лекса даже не представляет насколько.

***

Кларк, кажется, потерялась во времени: ноябрь как-то слишком быстро сменился декабрем, окрашивая улицы зимним снегом и её депрессивное состояние из-за последнего разговора с Лексой. Поначалу она злилась, грустила, пыталась разобраться в себе и понять, почему судьба в таких вещах постоянно выбирает именно её. Но ответа не было. В глубине души Кларк до боли желала увидеть Лексу вновь, хоть и первое время буквально заставляла себя приходить в кафе и работать. Оглядывалась по сторонам, с опаской выискивая величественную брюнетку в толпе, и тяжело вздыхала, всё больше и больше погружаясь в себя. Потому что прошло практически два месяца, а она так и не появилась. Лекса словно исчезла. Оставила её с трепетными воспоминаниями и разбитым сердцем. Не то, чтобы Лекса как-то навредила ей, ведь фактически она не сделала ничего плохого. Или не успела сделать. Кроме того, что растоптала её доверие окончательно. Кларк до сих пор не знает, как реагировать на всё, что между ними было. И было ли это правдой и особенным для неё? Кларк страдала внутри, но продолжала двигаться дальше, будто загипнотизированная последними словами Лексы. Пустота, что образовалась в её душе, требовала какой-то подпитки, утешения, и она находила его в конкурсном проекте университета, посвящая ему все ночи и выходные. Раз за разом, день за днём, она отчаянно терялась в эскизах, линиях чертежей и в ненормальной усталости, что заглушала все нежелательные чувства. В том числе сводящую с ума влюбленность. Жизнь превратилась в существование. Кларк окончательно сломалась и замкнулась. Октавия первое время молчала, ждала, что Кларк что-то расскажет. Но Кларк не могла. Это было только её дело, её чувства, её боль. Она продолжала делать вид, что всё нормально, не понимая, как это выглядит со стороны. Октавия переживала. И в середине декабря её всё-таки прорвало: — Кларк, — говорит она, её голос ужасно твёрд и пронизан горечью, — так больше продолжаться не может. Поговори со мной, пожалуйста. Кларк переводит взгляд с замершего водоёма в парке на обеспокоенную Октавию. Теперь она понимает, почему подруга так рьяно уговаривала её пойти прогуляться и подышать свежим воздухом. У всех есть подтекст в действиях, или ей только кажется? — Что ты хочешь услышать? — Кларк кутается сильнее в курточку и вновь отводит взгляд, чтобы Октавия не поняла слишком многое, что находится внутри неё. — Я хочу услышать, что с тобой происходит, — в более требовательном тоне произносит Октавия. — Я в порядке. Всё отлично. — Раздраженно говорит Кларк. — Теперь мы можем вернуться? — Нет, мы не вернёмся, пока мы не поговорим, как следует, — Октавия хватает Кларк за край куртки, вынуждая смотреть на неё. — У тебя что-то произошло с Лексой, и я могу понять, почему ты молчишь. Но, пожалуйста, спрячь свои колючки и выслушай меня. — Блейк не выдержала и её тон всё-таки смягчился. — Сначала ты отказалась праздновать Хэллоуин, затем свой день рождения, вчера ты сказала, что на рождество ты ляжешь спать, потому что у тебя нет настроения для вечеринок. Но и домой ты не поедешь тоже. Ты много работаешь, ночами не даёшь мне спать, и выглядишь просто… — Октавия попыталась подобрать нужные слова, чтобы не обидеть Кларк, — у тебя синяки под глазами, которые видно за километр, ты очень сильно похудела и на тебе ужасно висят вещи. Мне иногда кажется, что скоро тебя придётся искать в твоих толстовках, потому что на тебе они стали, как большие мешки. — Ты преувеличиваешь, — прокомментировала Кларк, игнорируя боль, что разрастается в её сердце. — Я приуменьшаю, — с тяжёлым вздохом сказала Октавия. — Меня один раз уже не оказалось рядом, когда я была нужна тебе, и поэтому ты закрылась ото всех. — Девушка взяла руку Кларк в свою, тепло сжав её ладонь. — Но теперь я рядом, и если у тебя болит душа, то я готова разделить эту боль с тобой. Я готова отказаться от шумной вечеринки и поспать с тобой в Рождество, ожидая Санту с молоком и печеньем на окне, — попыталась пошутить Октавия, вспомнив их детство. — Но не отталкивай меня, прошу. Я не могу смотреть на то, как ты себя изводишь. Кларк поджала губу, чувствуя, как на глазах появляются слёзы, а тяжёлый ком встаёт поперёк в горле, не позволяя произнести хоть слово. Октавия долго-долго наблюдает за этими внутренними метаниями и, в конце концов, осторожно притягивает к себе, тихо сжимая в объятиях. Кларк в ответ хватается за края зимнего пальто подруги и прижимается сильнее. — Лекса тебя как-то обидела? — осторожно интересуется Октавия. Кларк замирает, решая про себя, что пора перестать повторять ошибки прошлого. Поэтому осмеливается и рассказывает: о поцелуе, о словах Лексы, о своих чувствах, которые не покидают её сердце и пугают её каждый день всё больше и больше. Она тонет в них и рисует точеное лицо с прекрасными выразительными зелёными глазами в своём скетчбуке на парах и до боли скучает по ней. Октавия не прерывая слушает и, кажется, удивляется и одновременно злится от того, сколько времени она была в неведенье. И как была глупа, что не пыталась остановить Кларк от глухого падения с влюбленного обрыва, на котором она стояла. — Как же хорошо, что Лекса не появляется в кафе, — гневно сжимая руки в кулак, произносит Октавия. — Иначе первое, что я бы сейчас сделала, это отправилась на её поиски. — Девушка задумалась, разглядывая грустное лицо Кларк. — Зачем она тебе вообще всё это сказала? — Я не знаю… — протянула Кларк. — Она хотела извиниться, и боже… — Кларк безнадёжно обхватила свою голову руками, — я всегда влюбляюсь не в тех. — Хм, — хмыкнула Октавия. — Всё ты в тех влюбляешься. Да, Лекса сучка, но она сексуальная сучка. — Спасибо, мне определённо стало легче. — Послушай, — Октавия придвинулась вплотную, в очередной раз обняв Кларк. — Она сказала, что все, что между вами было, это не правда. Она сделала свой выбор, подруга. А теперь ты сделай свой и постарайся забыть её. Если бы Лекса что-то чувствовала к тебе, она бы осталась и попробовала за тебя бороться. — Хорошо, — выдохнула Кларк. Она не уверена ни в чём, ведь её сердце по-прежнему находится под властью пухлых губ и яркого изумрудного взгляда. Но тоскливое чувство продолжает разъедать ее изнутри, и Кларк не прочь от него избавиться. — Наверное, ты права. — Отлично! — Октавия игриво пихает её в бок. — Так как насчёт вечеринки? — Ну, может быть, на немного. — Кларк, наконец, приподнимает уголки губ в небольшой улыбке. — И ты весь вечер будешь рядом. — Даю слово, мой верный друг! — Октавия театрально прикалывает руку к сердцу. — Да и потом, мне всё равно больше там делать нечего. — А я думала ты любительница развлекаться с кем-нибудь, — смущенно сказала Кларк, пряча взгляд от подруги. — Тут такое дело… — Октавия взволнованно вздохнула, думая как бы лучше предоставить ошеломительную новость Кларк. — Мы как-то говорили в комнате, и я взяла у тебя телефон. Там был номер вашего администратора и я… — Ты сделала что?! — воскликнула Кларк. — Я написала ей от себя, и мы без остановки общаемся с тех пор, — виновато опустила голову Октавия. — Я думала сказать тебе раньше, но ты была подавлена и я не решалась. Кларк укоризненно посмотрела на Октавию, сложив руки на груди. Сначала к ней пришло ощущение, что все всегда что-то хотят от неё и скрывают свои намерения. Но после увиденного поникшего профиля Блейк — смягчилась. В конце концов, это её лучшая подруга. И этот безобидный детский поступок не может разрушить их дружбу. (Она подумывает над тем, чтобы поставить пароль на свой телефон). — И как? — сдержанно начала Кларк. — Я эм, я имею ввиду, она знает, что ты моя подруга? — Вообще-то, нет, — Октавия провела рукой по волосам, явно слегка нервничая. — Я как бы незнакомка, которая без остановки флиртует с ней и не решается пригласить на свидание. Кларк удивлённо приподняла брови вверх. Она давно не видела Октавию настолько робкой по отношению к кому-то, потому что девушка всегда вела себя смело во всём: выступления в школьных спектаклях, на встречах с парнями, которые ей нравились, или на ответственных собеседованиях, где нужно тщательно подбирать слова. Казалось, что она чувствовала себя легко в самых неудобных ситуациях, а стеснение отсутствовало в ней напрочь. У каждого есть своё исключение, — повторяет она себе. У каждого. Она бы с воодушевляющим чувством внутри могла сказать, что в её случае — это Лекса. Кларк словно могла быть с ней собой, постепенно открывая девушке своё сердце. Но проблема в том, что Лексе это оказалось не нужно. — Жаль, что я не могу тебе помочь, — низким голосом сказала Кларк, борясь с тяжёлым чувством внутри. — Как показала практика, я в любовных делах не помощник. — Есть кое-что, — заговорщически произнесла Октавия. — Напьемся на Рождество и напишем ей. — Это ужасная идея, Окти. — Это отличная идея! — радостно выпалила Октавия, предвкушая веселье. — К черту вечеринку! Мы отпразднуем и выполним миссию по завоеванию сердца моей будущей девушки! — восторженно прожестикулировала руками Блейк. — Оу… — Кларк очень и очень не нравилась эта задумка. Но, похоже, им вдвоём действительно будет весело. — Как скажешь. Я согласна. — Ты подозрительно быстро согласилась, — Октавия сощурила глаза, пытаясь найти подвох в словах Кларк. — И я замёрзла, пошли обратно. — Кларк ласково улыбнулась, игнорируя слова подруги. — И не думай, что когда мы вернемся, ты сядешь за свои чертежи. Не-а. Что ты такое там вообще постоянно делаешь? А вот про это Кларк не против рассказать. — Я как-то говорила тебе, что участвую в конкурсе. Так вот, это мой проект по развлекательному центру. Немного сложно для моего курса, но я много читала и… — Ты зубрила, Кларк, — насмешливо сказала Октавия. Кларк закатила глаза. — В общем, я решила попробовать. Особенно после того, что я ощущала, когда Лекса посвятила меня в правду. — Кларк сделала паузу, сосредотачиваясь на мыслях. — Мне нужно было как-то занять себя и… я всегда ощущаю себя иначе, когда делаю чертежи или просто рисую. Я думаю, что я использовала свои эмоции и вложила всю себя в этот проект. Поэтому, если я не выиграю, я не почувствую обиду, ведь я буду знать, что сделала всё возможное. — Хэй, — недовольно протянула Октавия. — Что за пессимистический настрой? Поживем и увидим, что ты там почувствуешь. А пока, — она подхватила Кларк под локоть, — зайдем-ка в твоё кафе, я давно не видела свою любимую. Кларк выпустила смешок и, покачав головой, последовала за подругой. Праздники обещают быть интересными.

***

— Что значит наши документы были взломаны? — в повышенном тоне сказала Лекса. Она была зла, её не было три месяца, а по ощущениям лет десять. — Простите, мисс Рейн, мы сделали всё возможное, чтобы остановить взломщика, но он всё равно успел украсть некоторые данные, — как по докладу отчеканил мужчина. — Почему мне сразу не сообщили? — Мистер Хэммон просил вас не беспокоить. Дверь в её кабинет открыли, и её взору предстал Линкольн. Лекса перевела свой строгий взгляд на Квинта: — Обновите все системы, какие потребуется, найдите людей, которые будут заниматься данной проблемой, — она махнула рукой в сторону Квинта. — Позаботься о том, чтобы такого больше не повторилось! — прожигая мужчину взглядом, громко закончила свою речь Лекса. — Всё, зайдешь ко мне позже, иди. Мужчина как-то по-военному кивнул головой и удалился. — Я слушаю, Линкольн, — Лекса величественно села за свой рабочий стол, немного приподнимая подбородок. Они хоть и вместе создали фирму, но последнее слово всегда оставалось за ней. — От того, что ты бы сразу узнала — ничего бы не изменилось, — Линкольн сел напротив, заранее готовясь к обороне, если того потребует ситуация. Лекса в гневе — страшная сила. — Ты хоть понимаешь, как Ния там сидит и ликует, разглядывая всё, что мы создали? — твёрдый голос Лексы заставил поежиться. Он видит, как подруга вне себя. — Над чем мы теперь будем работать? У нас осталось не так много времени. — Спокойно, подруга, — начал издалека Линкольн. А затем на его губах появилась ухмылка. — Мы бы не стали работать по тем проектам, потому что у меня есть кое-что особенное. — Лекса заинтересованно облокотилась о спинку кресла. — Я составил конкурс для института, с которым мы долгое время сотрудничаем. Из всех проектов, которые мы рассмотрели — есть только один подходящий, — Линкольн открыл черную папку и достал оттуда мини-версию проекта, положив перед Рейн. — Ты будешь в восторге. Лекса взяла лист бумаги в руки, разглядев невероятную и кропотливую работу с первого взгляда: — Устрой нам встречу и подбери команду, — твёрдо говорит она, рассматривая проект на бумаге. — Я уже, — хитро говорит он своей любимой фразой. Линкольн знал, что Лекса одобрит. Любой бы одобрил это небольшое творение от студента университета. Им останется лишь поработать над деталями, используя проект, как основу для создания полноценного шедевра. — Отлично. — У Лексы нет настроения на тёплое общение. — Будет интересно посмотреть на его творца. — Только не пугай малышку, — шутит Линкольн, желая разрядить серьёзную атмосферу. — Малышку? — Лекса заинтересовано поднимает взгляд зелёных глаз. — О да, — в подтверждение своих слов кивает мужчина. — Завтра всё увидишь. Лекса опускает взгляд обратно, рассматривая чертежи, и чувствует, как в ней разгорается желание увидеть человека, который способен создать такой сложный, многоуровневый проект, не проработав где-то хотя бы два года. Что ж, она заинтригована.

***

Кларк никогда не думала, что выиграет конкурс. Это было что-то за гранью реальности. Но вот она здесь, стоит перед большим зданием «REX architects» — одной из известных архитектурных фирм, и волнительно сжимает края рукавов. Её пригласили, чтобы обговорить с ней сотрудничество и предполагаемую практику на несколько месяцев. В прошлый раз Кларк виделась с Линкольном — одним из руководителей фирмы, но это было в одной из аудиторий её университета и при двух преподавателях, которые не переставая нахваливали её способности, что сделало встречу неуклюжей и немного забавной. Теперь же ей предстоит войти в офис и встретиться лицом к лицу с генеральным директором. Все происходящие с ней события настолько будоражат и восхищают её изнутри, что она почти забыла о Лексе. Вот только в какие-то определённые моменты зелёный взгляд вновь всплывает в подсознании и преследует девушку. Кларк вспоминает слова Лексы о том, что необходимо двигаться вперёд, когда смотрит на серебристую вывеску: «REX architects», и это по необъяснимым причинам помогает. Кларк немного дрожа выдыхает и заходит в здание. Внутри так невероятно красиво, из-за чего Кларк непроизвольно выдаёт «Воу», рассматривая зеркальный потолок, тёмные обои, светлый пол и всё-всё остальное, что так идеально гармонирует друг с другом. Душе Кларк кажется, будто она попала в сказку, в которой у неё начинается новая жизнь, а впереди невероятное количество возможностей. Она подходит к стойке ресепшена: — Добрый день, — Кларк хочет покраснеть от того насколько её голос дрожит. — У меня назначена встреча. — Ваше имя, мисс? — в заученной на зубок манере отвечает девушка. — Эм, Кларк, — она сглатывает, — Кларк Гриффин. Кларк следит за действиями девушки и пытается унять своё волнение, над которым у неё нет никакого контроля, сколько бы она не пыталась убедить себя, что всё это обычные моменты, из-за которых не стоит переживать. Но организм будто не слушает, окрашивая щёчки в розовый цвет. Сердце трепетно вырывается из груди, как если бы она ждала встречи с кем-то важным, а не простого разговора с будущим руководителем. Через несколько минут к ней спускается Линкольн, мужчина, как и в прошлый раз, выглядит потрясно: строгий, безупречно отглаженный тёмный костюм и мягкий взгляд карих глаз, приятно располагающий к себе. — Здравствуйте, мистер Хэммон. — Здравствуй, Кларк, — он приветственно кивает и показывает следовать за ним в лифт. — Волнуешься? — говорит Линкольн, когда они заходят внутрь. Кларк думает, что ему, скорее всего, не нужен ответ, и она уже давно выдала себя. — Немного, — стеснительно признаётся она. — Не переживай, тебе понравится в нашей фирме, — он ухмыляется, — как правило, у нас вообще остаются надолго работать. И поверь, то что ты попала сюда в таком возрасте — уже обеспечивает тебе начало светлого будущего. Кларк мягко улыбается в ответ. Она благодарна мужчине за то, что он поддержал диалог, снимая с неё часть волнения, которое начало рассеивается вместе с электронным потоком цифр, сменяющих друг друга на каждом этаже. Они выходят на пятом, и Линкольн помогает ей снять куртку, отдавая её секретарю. Кларк надеется, что её внешний вид подходит уровню данной организации: белая рубашка, чёрная юбка и слегка завитые волосы. Октавия настаивала на том, чтобы она расстегнула пару пуговичек на груди, но, в конце концов, это же Кларк. Она никогда не согласится на подобное. Линкольн чуть дотрагивается до её плеча, когда они находятся в одном шаге от кабинета так называемого генерального директора. Перед ними тёмные двери и отстукивающее неспокойную мелодию сердце Кларк. — Не волнуйся, — говорит мужчина, — она снисходительна к студентам. Он открывает дверь, пропуская её вперёд, Кларк заходит внутрь и… давится воздухом. Сердце не просто стучит, оно теперь бешено бьётся, потому что на неё смотрит не менее удивленный и потерянный взгляд всё таких же зелёных глаз. Лекса по-прежнему обворожительна и прекрасно одета. И до Кларк медленно доходит осознание почему — почему девушка не появлялась в кафе и всегда выглядела, как дорогая версия модели с обложки «Форбс». — Это сумасшествие, — тихо выдыхает Лекса напротив. Кларк не может с ней не согласиться. И что они теперь будут делать? (Не это ли их второй шанс?)