Больше чем...

— Ну… — протягивает Луна, когда они с Лексой собираются у неё дома тем же вечером, — ты сама, кажется, не понимаешь, чего хочешь, не удивительно, что она убегает. Уход Кларк оставил Лексу с удушающей тяжестью в груди, похожую на одну сплошную раскаленную смесь, что обжигает, болит и заставляет терпеть. В ней будто бушует пламя огорчения, которое невозможно подавить ни алкоголем, ни временем, ни разговорами об утешении. Оно прочно засело глубоко-глубоко внутри неё, как спрятанное сокровище на каком-нибудь острове. Как спрятанный секрет о том, насколько Лекса слаба и обессилена в собственных чувствах и тяге к Кларк. Лекса впервые потеряла голову от простых прикосновений рук, так что это надолго отпечатается в её памяти. Дыхание остановилось, глаза прикрыты, а все её ощущения были сосредоточены на контакте чужих пальцев: лёгком, как взгляд на облака в небе, естественном, как полёт птицы в воздухе, и родном, как обжигающее знание, что ты встретил нужного тебе человека. У Лексы больше не было сомнений. — Не то, чтобы я не знала, — смущенно отвечает Лекса — она не привыкла говорить о своих чувствах, — меня тянет к ней, я хочу её, и не собираюсь этому противиться, не думаю, что в этом есть что-то плохое. — Окееей, — Луна берёт кусочек пиццы со стола, — главное, когда сможешь дать всему этому один термин — не забудь сообщить. Лекса игриво пихает её в плечо и расслабляется на диване. Она успела соскучиться по тихим вечерам в компании Луны. Раньше они частенько могли проводить время вместе, пока её не поглотило желание владеть девушками из клуба, как в какой-то игре на счёт. В конечном итоге, она всё равно проиграла. Кажется, это самый стоящий проигрыш в её жизни. — К слову о сообщениях, — Лекса кладёт ногу на ногу, — с кем ты переписываешься весь вечер? Лекса наблюдает за тем, как стоически уверенная в себе и в своей мудрости Луна растерянно переводит взгляд с неё на телефон и обратно. Она потирает колено рукой, прикусывая губу. Лекса находит это весьма занимательным со стороны. Что-то новенькое… — Я… — она смущенно убирает волосы за спину, — я переписываюсь с одной девушкой. — Что я слышу?! — весело восклицает Лекса. — Луна, мне не показалось сейчас, что ты сказала с девушкой? — она хлопает ладонями в воздухе, ощущая радостное предвкушение. — Кто она? Показывай. — Я не могу, — обреченно выдыхает Луна. — То есть как? — выгибает бровь Лекса. — О моей личной жизни знают все кому не лень, а как мне рассказать, так это сразу секрет? — Нет, — мотает головой Луна. Она робко улыбается и весело добавляет, — я не знаю, как она выглядит. Её зовут Октавия. — Что-то в голове Лексы щёлкает при упоминании этого имени, но она не может вспомнить, поэтому решает промолчать. Ей остаётся лишь надеяться, что это не очередная забытая девушка из клуба. — Сначала мы мило перебрасывались сообщениями, ну знаешь из интереса, а после, я даже не могу сказать в какой момент, меня затянуло. Я хочу с ней встретиться вживую, но как только собираюсь назначить время, она обязательно находит отговорки, которые сводят меня с ума. Мы даже поссориться и помириться успели. — Где ты её нашла то хоть? — Это она нашла меня, — просто и с искристой радостью в глазах отвечает Луна. — Как долго это продолжается? — Может быть, месяца четыре? — задумчиво объясняет Луна. — И из-за этого у меня не получается быть с кем-то другим. Ты не представляешь, она у меня была в голове, когда я решилась сходить на свидание со своим знакомым. В самый ответственный момент… — Лекса с ехидством наблюдает, как Луна краснеет, — я будто представила кого-то другого. Лекса заливисто смеётся, через несколько секунд получая подушкой по лицу. Она успокаивается и весело следит за мягкой улыбкой Луны, за теплом в её серых глазах и мягкостью лица, на котором отражается лёгкая очаровательность загадочной девушкой. Выглядит ли она также, когда рассказывает о Кларк? Выглядит ли она также… влюблённо? Лекса едва заметно покачала головой, чтобы унять свои клокочущие чувства. — Что ж, — она насмешливо поднимает свой стакан с чаем, — выпьем за то, чтобы ты встретилась со своей таинственной незнакомкой. — Луна забавно хмурит носом. — А так же за ваш прекрасный секс после знакомства! Кстати, тебе, наверное, нужен совет по части… — Нет! — прерывает её Луна, и Лекса не может сдержать смешок, когда подруга переводит тему. — Лучше отпусти Кларк послезавтра с работы. — Куда? — Ей нужно отработать последний день в кафе, — говорит Луна с этим её умным видом психолога. — Мы уже обговаривали это с ней, но раз вы немного в ссоре, то сообщаю на всякий случай. И сама тоже не забудь заглянуть. Тебе нужно будет подписать несколько бумаг, — поясняет она, — конец месяца всё-таки. — Ох… ладно, — порывисто выдыхает Лекса, игнорируя слово ссора, — как скажешь, завтра поговорю с ней.

***

Кларк возвращается в общежитие и застаёт весёлую Октавию в коридоре напротив триста седьмой. В воздухе пахнет электронной сигаретой со вкусом ванили, безрассудностью и набирающей обороты маленькой вечеринкой. Она вздыхает, устало улыбается своим знакомым одногруппникам, Джасперу с Монти, и говорит всем присутствующим: — Привет. — Хей, Гриффин! — парень с её потока поднимает бутылку пива вверх. Кларк сконфуженно кривит уголками губ в ответ, сглатывая неприятный ком в горле. Всё это так некстати. Кларк ушла от Лексы, чтобы не поддаться эмоциям и самой женщине. И с каждым новым шагом, что создавал между ними расстояние — внутри неё накручивался клубок страданий, который она, не переставая, несёт в себе, как наказание. Иногда его бывает… слишком. Кларк будто убивает себя изнутри, терзает, подводит себя к финальной черте, не ведая, как от всего этого избавиться. Ей необходимо научиться жить дальше, отпустить прошлое, но оно держит её двумя руками, как узника в башне под присмотром стражи. Словно свет в ней угасает, но постоянно вспыхивает вновь. Замкнутый круг. — Кларк, — весело обнимает её Октавия. — Чего такая потерянная? — девушка, не дожидаясь ответа, утягивает её в сторону соседней комнаты, где сидят почти все студенты с их этажа. Несколько человек около кальяна приветливо машет ей рукой, а затем Октавия быстро протягивает ей бутылку пива. — Гуляем, Кларк. — Но… — Что? — выгибает бровь Октавия, — давай, тебе полезно расслабиться. — Скажи спасибо, что не предлагаю жгучую смесь Джаспера и Монти. Кларк долго смотрит на Октавию прежде, чем перехватить бутылку, сделать небольшой глоток и поморщиться: она никогда не любила пиво, особенно дешёвое из банок. Но взгляд её подруги настойчив, а её сердце и душа окутаны переживаниями, которые на время полезно заглушить, чтобы не сойти с ума. Перевести дух, концентрируясь на чём-то помимо Лексы и своих душащих страхов. Это попытка отвлечься, ничего более. Кларк делает ещё пару глотков, присоединяется к компании Джаспера и Монти и с небольшой полуулыбкой наблюдает за игрой в «крокодила». Октавия зависает в телефоне, откровенно показывая Кларк, насколько безнадежна в борьбе за сердце Луны. В рождество они, правда, пытались назначить девушке встречу, но количество алкоголя лишь привело их к безмятежному, усталому сну, плечом к плечу. Кларк понимает Октавию, ведь её гложут собственные сомнения. Так как она может давать совет кому-то другому? Кларк обречённо хмыкает. — Хей, — девушка с русыми волосами садится рядом. Кларк поворачивается к ней лицом, рассматривая её лёгкую, весёлую улыбку. — Я Никки. — Кларк, — помедлив несколько секунд, отвечает она. Никки выглядит уверенной в себе: она проходится по её телу взглядом и заметно останавливается на губах, прежде чем вновь вернуться к глазам. — Я знаю, — девушка наклоняет голову набок так, словно ищет в ней что-то интересное. — Я часто вижу тебя в университете, — поясняет Никки, — но ты как неуловимая птичка, — девушка сопровождает свою фразу небольшим выдохом и жестом руками в стиле: «Буум». — Может быть, я не хочу быть пойманной, — пожимает Кларк плечами, делая новый глоток пива — оно не обжигает внутренности, как ей бы этого хотелось. — Или… — предполагает Никки, пододвигаясь ближе и нарушая хрупкий комфорт Кларк, — ты просто не замечаешь никого вокруг. — Или… — парирует Кларк, наклоняя голову назад, — не хочу замечать. — Иногда стоит попробовать, Кларк, — тихо шепчет Никки почти на ухо, — и ты увидишь много интересного. Кларк замирает, рассматривая дерзкую улыбку и хитрый взгляд почти золотистых глаз, подсвечиваемых приглушённым светом комнаты. В этот момент подсознание воспроизводит последний момент близости с Лексой и внутри всё противно стискивается, как если бы она пошла на предательство. Кларк, хмурясь, отворачивает лицо, когда Никки поддаётся вперед, чтобы поцеловать, но разочарованно останавливается в паре сантиметров от её щеки. Кларк чувствует облегчение. — Да брось, — обиженно мычит Никки, когда кладёт свою руку к ней на колено, вызывая неприятные чувства, — я никогда не видела тебя с кем-то. Давай попробуем, — настаивает она. — Ты очень красивая. — Нет, — Кларк отодвигается. — Тебе лучше оставить эту идею. — Я давно тебя заприметила, — Никки нагло берёт её за руку: она немного прохладная и объёмная, не вызывающая ничего кроме желания резко подняться на ноги и уйти, громко хлопнув дверью. Кларк чувствует отвращение к незнакомому прикосновению. Всё внутри неё бунтует от неправильности, от чуждости девушки рядом. Словно её тело заточено только под одного человека. — Никки, — вмешивается Октавия холодным голосом, — свали. — Октавия, — цедит сквозь зубы девушка, — может, не будешь мешать? — Любимая, — насмешливо говорит Октавия своей бывшей, — она таких, как ты, не выбирает. Никки закатывает глаза и встаёт с места, ровняясь с Октавией. Они прожигают друг друга взглядами, накаляя атмосферу в комнате и приковывая к ним все взгляды вокруг. Кларк ощущает себя в тысячу раз хуже. Давление со всех сторон кружит голову, от чего мутнеет в глазах. Она чувствует подкатывающую к горлу панику, поэтому незамедлительно подрывается и уходит прочь, слыша обеспокоенный голос подруги сзади. Кларк заходит в комнату, цепляясь за свои воспоминания, как за крупицу смысла в своей жизни, чтобы не потеряться во тьме. Она старается дышать, чтобы не задохнуться. Робкие вдох-выдох. Когда дрожь проскальзывает по всему телу, зелёный появляется перед глазами — он успокаивает, перемешивая плохие эмоции, и воссоздаёт хорошие, связанные с летним, освежающим бризом, разогретым дневными лучами солнца. Кларк с силой облокачивается двумя руками на подоконник. Она бы обняла себя, если бы не была так увлечена своим частым дыханием. Вместо этого её прижимает к себе Октавия. — Дыши, Кларк, — до неё доносится слабый, тихий, чуть грубоватый голос подруги. — Дыши, — Октавия проводит рукой по её спине, стараясь помочь Кларк хоть чем-то. — Ты в порядке, — ещё тише добавляет она, — я с тобой. Кларк делает один глубокий вдох. — Да, — кивает Кларк сама себе, — да, боже, извини за это. — Ты сказала, что приступы прошли, — обеспокоенно посмотрела на неё Октавия. Прошлое Кларк, окрашенное серыми, унывающими красками, преподнесло девушке подарок в виде панических атак от повышенного внимания публики. Октавия чувствовала себя виновато, что оставила её без присмотра. — Так и есть, — возвращая себе спокойствие, ответила Кларк и повернулась лицом к подруге. — У тебя всё хорошо? — Октавия делает паузу между словами, пристально наблюдая за синими глазами, которые всегда легко прочитать на признак обид, сомнений или тревоги. Легкая заминка Кларк указывает на её нерешительность, неуверенность и попытку соврать. Гриффин никогда не умела врать. — Кларк? — Я немного поужинала с Лексой, — выдыхает Кларк. — Как можно немного поужинать с Лексой? — вспыхивает Октавия. Её это начинает напрягать. Всякий раз, когда Кларк возвращается после работы потерянной или грустной — она сжимает руки в кулаки и мирится с яростью в её теле, потому что Лекса, очевидно, не понимает, что делает. Лекса жестоко доламывает Кларк. Неудивительно, что у неё вновь случился приступ. Лекса разбередила старые раны и усилила страхи в душе Кларк, которая, кажется, на грани. И Октавия не знает, как помочь во всём этом. Её заполняет бессилие, будто она борется, размахивая руками в воздухе, не меняя этим абсолютно ничего. Но она всё равно продолжает, потому что не может позволить какой-то богатой женщине с комплексом вседозволенности разрушить её подругу. Кларк ей как родная сестра. Она будет защищать её, что бы ни случилось, потому что Кларк — это знакомое ощущение дома, тепла и поддержки. Кларк — светлое чудо среди паутины лжи людей. Октавия всегда цепляется за это, когда смотрит на неё, вспоминая обо всём случившемся в школе. Но даже она знает лишь часть. И этой доли хватает сполна, чтобы смотреть с сочувствием в синие глаза. Кларк этот взгляд ненавидит. — Она… другая, — холодно признаёт Кларк, чуть отворачиваясь от подруги и жалости в её серых глазах. — Нет, Кларк, — Октавия берёт руку Кларк в свою, легко сжимая. Доверчивость Кларк — её погубит, если не уже. — Такие, как она, никогда не меняются. Такие, как Лекса, не думают о чувствах других, они играются, а затем выбрасывают, — у Кларк неприятно тянет в груди, она хочет убрать руку и забыть все слова, что говорит Октавия. — Не верь ей.  — Я и так! — выкрикнула Кларк. Октавия вздрогнула. — И это самое ужасное, О. Я смотрю на неё и разрываюсь между страхом и влюбленностью. Я устала бояться, — с горечью в горле призналась она. — Она старше тебя, Кларк… — Я знаю. — На ней мир не остановился, — умоляюще протягивает Октавия. — Внешний — нет, — истерично усмехается Кларк, — а мой — да. Октавия устало выдыхает. Она прижимает Кларк к себе, не зная, что ответить. Чувства всегда были вне понимания людей, с ними сложно совладать, они делают человека открытым, ранимым и уязвимым. Воодушевлённость может резко смениться удрученностью. Луна притягивает и одновременно с этим рушит всю её смелость на корню: высокое ожидание порождает значительное падание. — Тогда будь осторожна, — выдыхает Октавия в светлые волосы. Кларк пытается. Но вечно отталкивать невозможно.

***

На следующий день Кларк неуверенно заходит в офис, и дело не в том, что все её мысли беспрерывно вращаются вокруг Лексы, как планеты в солнечной системе. А в том, что вышедший осколок льда из её сердца вернул ей прежнее состояние: немного робкое, потерянное и восхищенное тем, что она делает в фирме. Кларк двигается дальше без обиды и разочарования в груди. Она — будущий архитектор. Это её мечта, её стремление и цель. Поэтому, в первую очередь, она должна сосредоточиться на этом и научиться у Лексы всему, что генеральный директор способна ей предложить. В конце концов, с чего-то же нужно начинать. — Кларк, — ровным голосом говорит Лекса, когда Гриффин подходит к стойке секретаря. — Сегодня ты весь день будешь помогать Энди, — она мягко касается её плеча и в этот секундный момент всё тело девушки окутывает раздражением. Оно взялось неоткуда, словно добравшееся до неё эхо отчаянного крика из самых тайных глубин души. Губы Кларк выстраиваются в прямую полоску. — Хорошо, — безразлично отвечает она. Лекса едва заметно выгибает бровь и убирает руку с плеча Энди. — А в свободное от её поручений время доделывай вчерашний проект. — Лекса серьёзно кивает и Кларк понимает, что за всем этим и кроется её наказание. Они обе усиленно избегают взглядов друг друга из-за произошедшего вчера, ведут себя отстранённо, но отчетливо осознают значение сказанных ими фраз. Это очередной урок в стиле: «За ошибки необходимо платить». — Да, мисс Рейн, — отвечает Кларк. В её голосе отсутствует тяжесть, с которой она общалась ранее. Ей действительно легче, потому что желание оттолкнуть — исчезло, хотя доверие осталось непозволительной роскошью для них обеих. Лекса тихо сглатывает и проходит около неё своей величественной с прямой осанкой походкой. Когда их плечи находятся на одном уровне — их руки едва ощутимо касаются друг друга, заставляя Кларк сжать челюсть, чтобы не выдать прилив радости от столь невинного жеста. Разбухающая нежность в её груди настолько же непозволительная, насколько их отношения на глазах всего офиса. Лексе прекрасно удаётся скрывать эмоции. Но Кларк только учится… — Гриффин, — резковато окликивает её Энди, замечая её оторопевшее состояние. — Сделай копии вот этих документов. Кларк хочет показательно фыркнуть. Она не делает этого и ещё кучу других вещей, которые всё её нутро желает высказать этой девушке на протяжении следующих нескольких часов. Энди оказывается дотошна и одержима, пользуясь маленькой властью над новой ассистенткой: принеси, подай, распечатай, сходи туда-обратно. От этого её эмоции находятся на грани взрыва, но она не показывает это. Кларк устало выдыхает во время обеденного перерыва, наслаждаясь тишиной от наскучившего скользкого голоса Энди, отходит на несколько минут в другой отдел, чтобы забрать пакет документов, а когда возвращается к своему столу, то замечает на нём небольшую длинную коробку голубого цвета. Она осматривается по сторонам, и, открыв, мягко тает в улыбке, приподнимая уголки губ. Внутри находится несколько пирожных с запиской: «Прости». Почти детский восторг охватывает её с ног до головы и заставляет Кларк поднять коробку, чтобы двинуться вместе с ней к кабинету Лексы. Она пару раз стучит в дверь, но не получает ответа. Крайняя степень любопытства придаёт ей наглости, которая тянет её вседозволенно зайти внутрь и вдохновленно обратить внимание на балкон с одиноко стоящей фигурой. Каштановые волосы женщины подхватываются весенним ветром и обворожительно раскачиваются в воздухе, как при съёмке модели в студии. Кларк никогда в жизни не испытывала столь сильное желание рисовать. Она кладёт коробку на стол и выходит наружу к Лексе, которая похоже ничуть не удивлена её присутствием. Женщина курит сигарету, опираясь локтями на железные перила, и выпускает едкий, но волшебно расплывающийся в воздухе дым. — Опять нарушаешь правила, без разрешения врываясь в мой кабинет, а Гриффин? — с беззлобной усмешкой спрашивает Лекса. — Ты куришь, Рейн? — парирует Кларк. Вопрос отчасти глупый и риторический, утверждающий. Она никогда не видела Лексу такой… задумчивой, грациозно смотрящей вдаль. На её собственное удивление эта вредная привычка не вызывает у неё отвращения или другие противоречивые чувства, наоборот, Кларк находит это от чего-то притягивающим, каким-то неправильно сексуальным и безмятежным. Лекса усмехается. — Когда нервничаю. — Не думала, что услышу от тебя нечто подобное, — отвечает Кларк, хватаясь двумя руками за перила, как за нечто важное в своей жизни, чтобы выстоять рядом с Лексой. Они не обращают внимания друг на друга, потому что что-то между ними поменялось и каждой из них необходимо время принять эти изменения. Ощущения рядом вполне достаточно. Оно не сближает, но и не разделяет их сердца. Между ними царит приятное спокойствие в воздухе, которое сложно понять умом даже при точных математических расчётах. В Лексе заключалось то, что притягивало Кларк: её желания, её ярость, её обиды, её гнев, её лекарство и спасение. Все эти крайности, от которых болезненно тянуло сердце. Всё было сосредоточено в Лексе, и как ни грустно, сейчас она тонко осознавала это. — И чаще чем ты думаешь, Кларк, — она вновь посылает ей приятное, секундное забвение от звука произнесённого имени. Буковка «к», которую Лекса смягчает австралийским акцентом — ласково гуляет по воздуху и затем утопает в нём. Как и тепло в груди Гриффин. — За что это извинение? — спрашивает Кларк, надеясь, что Лекса поймёт. — Наверное, за испорченный ужин, — Кларк не поворачиваясь к Лексе слышит улыбку в её голосе. — Но не думай, что я об этом жалею. Она выдыхает дым в другую сторону от Кларк и тушит сигарету в пепельнице. — Я так не думаю, — Кларк размахивает волосами, заставляя Лексу повернуться, чтобы увидеть, как прекрасны блондинистые волосы под небесным светом дня. В ней никогда не потухает желание прикоснуться к ним. — Но меня смущает мысль, что я должна съесть всё это в одиночку. Кларк перемещает взгляд на Лексу, недолго заостряя внимание на её глубоких зелёных глазах. Лишь на долю секунды, прежде чем смущенно приобнять себя одной рукой. — Какой кофе ты любишь? — внезапно говорит Лекса, замечая, как Кларк начинает дрожать от холода. Она, как по щелчку пальцев, находит в себе миллионы вопросов к Кларк: любимый цвет, фильм, сериал, момент из детства, все те мелочи, которые наполняют нашу жизнь особенностями и делают нас чуть ближе к друг другу. Вся та мишура, что помогает человеку быть ярче для другого. — Ореховый капучино, — с лёгкостью отвечает Кларк, становясь для Лексы ярче. Обычный факт, из-за которого ей всей душой хочется улыбнуться. — В следующий раз учту, — с искристой надеждой выдыхает Лекса. — А пока… как насчёт простого капучино? — Кларк кивает. — Пойдем, а то простудишься, я то хотя бы в пиджаке. В этих фразах нет ничего кроме тёплой заботы и беспокойства, и сердце Кларк от этого становится больше. Она даёт себе быть частью того, что они создают собственными руками, поэтому идёт за Лексой. Всегда за ней. Словно так она сможет найти ответы на вопросы, как запутавшийся путник — оазис в пустыне. — Я предполагала, что ты придёшь, — Лекса указывает на диван, где стоит два стаканчика на кофейном столике рядом. — А я — что ты захочешь поделить со мной калории, — игриво отвечает Кларк, ощущая, как тело слегка морозит от пребывания на улице. Кларк садится на диван, мягко улыбаясь значку фирмы на стаканчиках с кофе, такой же и на коробке с пирожным. Лекса приносит сладости со своего стола и останавливает на девушке свой взгляд: прожигающий, сканирующий на наличие дискомфорта и дрожи. Носик Кларк выглядит немного покрасневшим, как и её щёчки. Лекса прикусывает губу, ощущая, как по телу разливается кровь, смешанная с беспокойством. Кларк пару раз моргает, слушая аккуратные, размеренные шаги Лексы по направлению к ней. Она не выглядит уверенно, но и робко тоже. Словно решается на что-то, когда встаёт почти рядом и опускает взгляд в пол. Лекса снимает с себя синий пиджак, быстрее, чем Кларк успевает понять, что происходит и расширить глаза в изумлении. Часть её не противится и даёт Лексе опустить на её плечи пиджак, а другую Кларк в себе просто заглушает, тушит, как сигнальный огонь бедствия водой. Даже если Октавия просила её быть осторожной. — Не хочу, чтобы ты… — она запинается, рассыпая перед ней свою сильную сторону решительности, — ты заболела. А так хотя бы быстрее согреешься. — Лекса садится рядом: не близко и не далеко. Достаточно, чтобы передавать Кларк своё присутствие. И аккуратно пододвигает стаканчик с кофе рукой. — Не стесняйся, пей, правда, он, наверное, слегка остыл. Лекса берёт в свои руки другой стакан. Наступает тишина. — Спасибо… Лекса, — выдыхает Кларк, наслаждаясь ароматом духов, исходящих от пиджака. Приятный, сладкий, как этот момент с кофе и пирожными в разноцветной глазури. Он окутывает её, давая прочувствовать нотку клубники и едва осязаемую горечь миндаля, смешанную с дымом сигарет. Кларк расплывается под ним, под его силой и властью, что успокаивает, как волны на берегу моря в вечернее время. Лекса потирает шею от неловкости, испытывая феноменальное количество нежности в этом тонком моменте. Всё в атмосфере между ними до хрупкости очаровательное, что внутри поселяется чувство, будто это иная жизнь, которая стучится в двери — дана взаймы на один вечер, а завтра её придётся вернуть. Раскол в её груди болит не меньше, чем у Кларк. Они не подозревают, как схожи в своих страхах жить и любить всем сердцем. — Не стесняйся, — Кларк повторяет движение Лексы, пододвигая к ней коробку с пирожным, — ешь, правда, они могут причинить вред твоей фигуре. Лекса не может сдержать улыбку. — Насколько силён будет твой гнев, если скажу, что это входило в мои планы? — заигрывает с ней Лекса. Она поддаётся соблазну быть простой девушкой рядом с Кларк. Сейчас в этом кабинете — это просто они и ничего более. Она полюбила эту целительную искренность между ними. Что-то соединяется в этом мгновении, образуя целое, готовое к чему-то новому. — Достаточно, — с горящей, но сдержанной улыбкой на губах отвечает Кларк. Она берёт пирожное с фиолетовой глазурью. — Ты сильно похудела… — протягивает Лекса, следя за реакцией Кларк, которая останавливается перед тем, как откусить кусочек. Девушка меняется, как при какой-то заморозке, её плечи напряжены, а взгляд притуплён куда-то в угол комнаты. Кларк заметно собирается, подтверждая догадки Лексы, которые укалывают в самое сердце, и обхватывает губами пирожное, пробуя его на вкус. У Лексы спирает дыхание.  — Так получилось, — шепчет Кларк через минуту, когда Лекса уже не ждёт ответа. Это похоже на странное извращение между ними, сладостные моменты всегда заменяют горькие, а спокойствие становится горящим чрезвычайным происшествием в их сердцах. Но в этот раз всё происходит иначе. Помимо появления разрушительной пропасти… Кларк продолжает быть рядом. Кларк не убегает. Кларк откусывает ещё кусочек пирожного и облизывает губу, вызывая у Лексы ряд неопределённых эмоций, спускающихся сигналом к низу живота. — В любом случае, — прочищает горло Лекса, делая глоток своего тёплого капучино, — хорошо, что ты зашла. — Она решает обсудить нейтральную тему, ведь они и так находятся на забавном рекорде их встречи без обвинений и дерзости. — На следующей неделе нашу компанию пригласили на светский раут. Я надеюсь, что ты пойдёшь, — Кларк вопросительно выгибает бровь и Лекса опережает её, — там будут другие архитекторы. Ну, и посмотришь на всяких снобов. Кларк мило усмехнулась. Лекса готова сделать всё, чтобы слышать её смех чаще. — Звучит занудно. — Так оно и есть, но некоторые находят в этом странное удовольствие. Да и кто знает, — шутит Лекса, — может, ты тоже найдёшь. — Не дождёшься, — фыркает Кларк. — Но насчёт тебя будет интересно узнать. — Значит, — Лекса успокаивает своё сердце, как и картинки о их возможном танце, — ты придёшь? — Да, мисс Рейн, — Кларк краснея, игриво смотрит в глаза Лексы. — Кстати, — вспоминает она, — мне нужно завтра… — Я знаю, — прерывает её Лекса. — Всё в порядке, Луна сказала мне. Кларк кивает и они продолжают сидеть в ласкающей тишине, не решаясь прерывать столь чарующий, светлый, ясный миг, разгоняющий серость неба между ними воздушностью белых облаков. Страхи по-прежнему пляшут в их подсознании, но с подкрадывающейся оптимистичностью меньше. Лекса думает, что если это времяпровождение вскоре рассыплется, то она всё равно будет помнить его и стремиться повторить вновь с новыми ощущениями, чувствами, и… неосязаемой привязанностью к Кларк, которую больше не способна отрицать. Она поддаётся ей, хватается за неё и цепко держится в надежде, что это приведёт их к финальной точке. И поможет им разобраться в «них».

***

Настроение Лексы переполняет планку «хорошо» и движется в сторону «может быть ещё лучше» весь день после пребывания в обществе Кларк. Их отношения становятся на путь медленно развивающейся стратегии, которой она слепо следует и не желает бросаться вперёд быстрее молнии. Всё идёт, как идёт, и это… подходит. Им обеим это необходимо. В её жизни было достаточно быстрых отношений, которые разбивали сердца одной из сторон, но в этот раз всё иначе, и Лекса не прочь насладиться каждым из этапов, будь то долгое ожидание или предвкушение перед новым поцелуем. Лекса не торопится, потому что Кларк этого заслуживает. Лекса позволяет своему сердцу расти, наполняя его этой девушкой: её образом, видом на волосы, запахом кожи, улыбками и многими другими деталями, сплетающих их воедино. Она хочет дать ей всё, что находится в её груди, всё что позволяет её положение и роскошная жизнь. Кларк — это прекрасная, особенная часть, которая находит её и создаёт между ними целостность, выжимая из неё все самые тёплые, зависимые чувства. Лекса находится под властью фантастичных эмоций, сужающие её потребности до одной, что до этого тошнотворно казалась похожей на слабость человека — быть рядом. Ощущать близость Кларк на расстоянии с ломающей части тела тягой, умоляющей её прикоснуться, сократить метры, впиваясь в тонкие губы грубым поцелуем, размывающим границы, смывающим все прошлые, порой грязные связи в прошлом и оставляющим одну, чистую, искреннюю. Кларк в её сознании. Эта безумная пульсация в венах растёт параллельно желанию увидеть девушку спустя несколько часов вновь и разумному крику в душе оставить всё таким, как есть, чтобы дать им время. Постоянная борьба внутри неё дико сводит с ума, но от её болезни нет лекарства. Лекса в принципе довольна тем, что её внешний вирусный возбудитель такой… робкий, несмелый и тихий в отношении с ней. От этого лихорадка по её пальцам в мелкой нежности разрастается с большей силой, подтверждая лишний раз то, насколько Кларк особенная для неё. Кларк самое лучшее, что случалось с ней за многие годы. Но не её подруга… Лекса, не привлекая лишнего внимания, идёт между столиками в кафе, чтобы подписать необходимые Луне документы, когда незнакомый, немного грубоватый, но от этого не менее приятный голос окликивает её в паре метрах от кабинета администратора: — Лекса! Стой. Она останавливается, рассматривая знакомое лицо девушки, которую не помнит: что-то загорается в её памяти, но в эту же секунду бесследно исчезает. — Да? — мягко спрашивает она, вопросительно выгибая бровь, оценивая внешность девушки напротив. И судя по тому, что Лекса видит: это её старый вкус, который вполне мог когда-то давно задержаться в её постели на одну ночь. Как же это чертовски не вовремя. — Простите, — строгим голосом говорит она, как бы намекая, что ей некогда. — Мы с вами знакомы? В другой ситуации Лексе, прошлой версии Лексы, обязательно бы взбрело в голову приударить за брюнеткой перед ней. Но в последнее время там, к счастью, есть место лишь для одного человека, и это опускается тихой радостью к её груди. Страх, что Кларк всё всего лишь интригующий интерес, уходит на задний план в мутном состоянии. Но этого до сих пор недостаточно. — Знакомы, — девушка подходит ближе. — Меня зовут Октавия, — хладнокровно и с вырывающейся злостью говорит она. Октавия настолько зла, что сжимает кулаки до выпирания острых костяшек на тыльной стороне кисти. Лекса её не помнит. Конечно, что ещё стоило ожидать от женщины, спорящей на девушек из клуба. Она знает, что этому есть оправдание, ведь прошло почти полгода, но Лекса вызывает в ней колотящееся желание ударить и она не собирается облегчать ей жизнь. Октавия увидела её, царственно ступающей по своим владениям без какой-либо заботы об окружающих, и воспоминание о том, какой разбитой Кларк была несколько месяцев — подогрело ярость в её крови. Октавия собирается преподать этой богатой женщине урок, как это всегда делал её брат с навязчивыми, грубыми парнями. Кажется, настал её черед побыть старшей сестричкой. — И я подруга Кларк, — звук пощечины окрашивает помещение всплеском эмоций, сопровождаемых расширяющимися зелёными глазами Лексы. Она хватается за горящую щёку, пребывая в немом шоке, резко забывая, как быть холодной и стойкой девушкой с маской лидера. Слова и мысли вылетают из неё, так же неожиданно, как и удар по лицу, громко раздавивший её гордость. — Ты хоть представляла, что делала? Как можно спорить на человека, словно это простая вещь? — Октавия толкает её в грудь. — А если бы это была я и мы переспали, а? Ты бы выкинула меня за дверь, как какую-то шлюху, да? — агрессивная правда выплеснулась наружу, сильно ранив Лексу в грудь. — Я… — попыталась что-то протянуть Лекса против, но ничего верного не приходило на ум. Невозможно противостоять истине. — Заткнись и послушай, — прорычала Октавия, — если это снова какая-то очередная игра, и ты хоть как-то опять обидишь её, то так легко не отделаешься. Кларк достаточно настрадалась из-за таких, как ты! Я… Их прерывает громкий, тяжелый звук падения подноса с посудой. Они поворачивают голову и видят Кларк с опущенными руками и болезненным, пронизывающим, грустным взглядом. Она перешагивает через осколки, двигаясь в их сторону, как раз когда дверь кабинета открывается и оттуда выходит Луна. — Октавия! — кричит, нет, скорее рычит Кларк. — Октавия? — вопросительно спрашивает Луна. Лекса неподвижно остаётся стоять на месте, испытывая мерзкое, подкрадывающееся ощущение к горлу. Оно обжигает и пылает в ней, как щека, напоминающая о всех тех девушках, которых она спокойно могла прогнать на утро. Было несколько, которые покидали её лофт в слезах. Но ни одна из них не смела прикоснуться к ней. Никто не кидал ей вызов. Октавия похоже разом отомстила за всех. Но лишь отомстила. Кларк же — замкнула круг в её игре и запутала её окончательно. Кларк выиграла и проиграла одновременно. Но их отношения, это не игра, это жизнь, в которой выиграть невозможно. Чувства к другому человеку не появляются по велению выкинутых в воздух денег, по желанию или по молитве к высшим силам. И как бы Лекса не хотела, чтобы Кларк стала её — тело Кларк и её сердце с душой не купить. Кларк должна сделать выбор сама. Лекса же свой выбор сделала. — Октавия, — Кларк тянет подругу за край куртки на себя, — кто тебя просил?! — Я… — растеряно начинает Октавия, бегая взглядом по Луне. — Привет… — глупая улыбка, озаряет её лицо. Она нисколько не жалеет о содеянном и думает, что Лекса примет её слова к сведению, если ей не безразлична Кларк. И впредь будет тактичнее и сдержаннее себя вести, чтобы не причинить ещё больше боли. Кларк взаправду прошла через многое: унижения, страдания, депрессия, одиночество. Её невозможно винить за то, что она хочет элементарно защитить подругу. — Так значит Октавия, — утвердительно говорит Луна, прижимая руки к груди. Она осматривает Лексу на наличие повреждений, рассматривая слегка покрасневший участок кожи, прикрытый длинными пальцами, и ухмыляется её смелому поступку. — Луна, — хрипит Октавия, чувствуя дрожь в коленках от волнения. — А я вот почти была на пути к тебе, чтобы пригласить на свидание, как вдруг встретила Лексу… — врёт она и Луна закатывает глаза. — За мной, быстро! — она берёт девушку за ладошку и утягивает в свой кабинет, чтобы оставить Кларк и Лексу наедине. Кларк гневно выдыхает, наблюдая, как захлопывается дверь, а после подходит ближе к Лексе, неловко прикусывая губу: — Прости, — шепчет она, не зная, прикоснуться к ней или нет. Её сердце упало вниз, когда она увидела, как Октавия с размаху врезала пощечину по лицу Лексы. — Ничего, — отвечает Лекса, опуская руку. Синий взгляд Кларк моментально переместился в область покраснения на коже, принимая сожалеющий, виноватый вид. — Я это заслужила. — Нет, — качает головой Кларк, приводя в движение светлые волосы. Она с тяжестью в груди, под пристальными зелёными глазами, нерешительно поднимает руку, подрагивая в особой осторожности, достигая щеки. Пальцы ощущают тепло и жар от соприкосновения с кожей, щекотливо очерчивая скулу, вырисовывая непонятые узоры. Лекса с нежностью прикрывает глаза. — Ты не заслужила. — Ты ошибаешься, Кларк, — Лекса вновь сосредотачивает внимание на девушке рядом. — Я разбивала сердца, и не раз и не два, — правда сочится из неё, благодаря желанию быть открытой и верной Кларк.  — Но не на этот раз, — внезапно тихо произносит Кларк, настолько, что Лексе приходится напрячь слух, чтобы разобрать смысл. Напряжение в воздухе сгущается, сердца бьются в унисон, а фраза вскруживает голову обеим, как листья от порыва ветром, утягивая их в парение посреди чувств и эмоций. Лекса обхватывает ладонь Кларк своей, скользя своими пальцами между её, что растворяет внешний мир, сужая его до одного единственного касания и двух голосов. Тёплое, не зыбкое ощущение разгоняет дрожь по её телу и окунает в своеобразное путешествие нервных окончаний по коже, что распространяют от мозга до сердца информацию о её безоговорочной влюбленности. Она может поцеловать её, этот момент может стать ещё чувственнее. Но едва ли Лекса способна пошевелиться и разрушить то, что имеет. Кларк чувствует, что находится у черты, чтобы сделать шаг назад. Но не делает. — Октавия сказала… — Лекса сглатывает, понимая, что скорее всего не получит ответа, — сказала что-то про таких, как я. Что это значило? Кларк притупляет взгляд, опуская его на пол. Сердце Лексы глухо бьётся о грудную клетку. — Лекса, — болезненно тянет она, — я не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы я рассказала тебе. Я не уверена, что… — Кларк запинается сильнее, беря паузу, чтобы сделать небольшой вздох. «Что достаточно доверяешь мне», — без продолжения знает Лекса. Внутри неё всё вновь истерично усмехается. Их отношения — это смесь неправильностей в сладком коктейле, — повторяет она себе. Ненормальная, извращенная тяга к боли в момент, когда, кажется, что всё идёт хорошо. Это хуже, чем грёбаные дни сурка в фильмах. Лекса берёт на себя смелость прервать девушку. — Я никуда не спешу, — с намёком говорит она, и судя по взорвавшимся эмоциям в синих глазах — Кларк понимает. — И не буду. Кларк кивает, щекотливо спуская пальцы по щеке вниз к шее, заставляя Лексу волнительно вздохнуть. Позади неё раздаётся несколько голосов, заставляя обернуться и убрать руку. Найла и Онтари пораженно смотрят в их сторону. Кларк заливается краской. — Чего встали? — резко спрашивает Лекса — ей не нужны лишние зрители. — У вас вроде как есть работа. — Девушки быстро приводят свои тела в действия и суетливо собирают осколки с пола. Лекса грустно усмехается. — Кажется, Кларк, — нежное имя слетает с её уст в ином произношении — в нём начинает присутствовать лёгкая нотка собственности, — твои друзья нуждаются в тебе. Кларк не менее печально улыбается. Они когда-нибудь перестанут видеться урывками? — Увидимся позже? — не зная, что ещё сказать, продолжает Лекса. — На работе, да, — виновато сказала Кларк. — Буду ждать, — признаёт она. Они буквально несколько секунд упорно смотрят друг другу в глаза, выискивая ответы. Но не находят. Кларк не отказывается от своих действий, а Лекса не торопит события, и время, неосязаемое вокруг них, внезапно набирает обычную скорость. Тревога уходит, оставляя место непроизносимым фразам: «Я буду скучать», и ещё один барьер между ними рушится. Они чувствуют, как постепенно становятся ближе, даже если их сердца по-прежнему надёжно укрыты друг от друга. В конце концов, спешка никогда не приводила к наилучшим результатам. В особенности с Кларк и её израненной прошлым душой.