prince of peace

Сехун не сводил взгляда с часов, висящих на стене перед ним. Время тянулось дольше обычного. Было только 14:55, а Сехун ожидал 15:00. Он больше не мог ждать. Он хотел выбежать из класса, как черт из Ада. Он почувствовал себя дерганым, все еще думая о утре. Он все ждал и ждал у главных ворот школы, но Лухан не появлялся. Он нетерпеливо прыгал вокруг, осматривая толпу, идущую в школу. Лухан-и... Лухан-и... — повторял он про себя. Он не перестал прыгать вокруг, словно огромный кролик все это время. Может, Лухан просто поздно придет сегодня. Не было никаких способов, чтобы Сехун проверил это, потому что у Лухана не было телефона. Нервные прыжки Сехуна продолжались, пока охрана не прогнала его, говоря, что уроки уже начались, и он опаздывал. Сехун вздохнул, медленно шагая к классу. Во время обеденного перерыва, Сехун поймал одноклассника Лухана, с которым видел его разговаривающим, и спросил, не появлялся ли сегодня на уроках Лухан. Школьник в ответ покачал головой. Обед прошел в спешке. Он не знал, что ест и что говорили его друзья. Он продолжал атаковать еду вилкой, так и не съев ничего. — Сехун, что случилось? — взволнованно спросил Сухо, но Сехун просто улыбнулся и помотал головой. Сухо не поверил, но больше не продолжал расспрашивать. Прозвенел звонок, и Сехун был первым, кто вылетел из класса, будто бы его преследовал дьявол. Кай и Тао недоуменно переглянулись, так как обычно шли домой вместе с Сехуном после обеда. — Может, он сильно хочет писать, — пожал плечами Тао. Кай пожал плечами в ответ. Но они были далеки от правды. Сехун торопливо направился в кафе, где они работали, залетая на кухню. — Лухан! — крикнул он, заходя внутрь, но вместо него увидел девушку с длинными черными волосами, смотрящую на него с шоком. — О-о Сехун? — спросила она, дрожа. — Ты знаешь мое имя? — спросил Сехун, восстанавливая дыхание. — Все знают... В школе ты... — покраснела она, не заканчивая предложение. — Ты сегодня видела Лухана-хёна? — не удивляясь такой реакции, спросил Сехун. — Нет, не думаю, что он придет сегодня, — покачала головой она. — Я его заменяю. Сердце Сехуна опустилось ниже. Лухан в порядке? Боже, с ним все хорошо? Что Сехун будет делать? — С-сехун? — спросила нервная девушка, возвращая Сехуна в реальность. Когда названный парень ничего не сказал, она застенчиво накрутила локон волос на палец, говоря: — Я знаю, что ты тоже здесь работаешь. Может, поработаем вместе как-нибудь? Ты мог бы научить меня делать капучино. Сехун нахмурился. — Прости, я все еще новичок и Лухан-хён меня учит, — попытался как можно спокойнее сказать Сехун. — Мне надо бежать. Пока. Он не дождался ее ответа, уходя. Может, Лухан просто хотел денек отдохнуть от школы и работы. Сехун волновался на пустом месте. Лухан завтра придет, и все встанет на свои места. Но Сехун знал, что не успокоится, пока не увидит Лухана, улыбающегося перед ним.

***

Следующий день был таким же. Единственное, что заячьи прыжки Сехуна заменились на взгляд психопата-убийцу. Он стоял возле ворот, смотря на каждого человека взглядом, пробирающим до костей. Люди думали, что он сумасшедший, но на самом деле он просто не хотел пропустить Лухана в толпе. — Эй, Сехун! — крикнул кто-то, и Сехун развернулся, строя гримасу. — Ого, полегче, тигр, — сказал Сюмин, поднимая руки вверх. — О, Сюмин, — сразу улыбнулся Сехун. — Че как? — Ты знаешь, где Лухан? — интересуясь, спросил Сюмин. Улыбка Сехуна стала грустной, когда он ответил: — Извини, я не знаю... — Хмм, — задумчиво протянул Сюмин. — Вчера он не пришел на нашу тренировку. Как думаешь, он придет сегодня? — Я сообщу тебе, если он придет сегодня, — заверил его Сехун. — Хорошо, — сказал Сюмин. — Скажи ему, чтобы он не пропускал ни одной тренировки. Времени почти не осталось. Сехун кивнул Сюмину, который помахал рукой, уходя. Он тяжело вздохнул, про себя сказав: — Лухан, где бы ты ни был, прошу, вернись скорее...

***

Шел третий день, как отсутствовал Лухан, и теперь Сехун стоял перед невзрачным домом Лухана. Другого способа, как связаться с парнем, не было. Сехун даже поговорил с классной руководительницей Лухана, чтобы спросить, не оставил ли Лухан сообщение по поводу своего отсутствия. — О, он сказал, что сильно заболел, — сообщила учитель Сехуну. — Он сказал, что не хочет заразить никого, так что отдыхает дома. Разум Сехуна говорил, что что-то было не так. Он должен проведать Лухана, чтобы удостовериться, что он в порядке. Сехун медленно зашел через калитку, идя к дому, окруженному все прибавляющимся мусором. Он интересовался, как можно обращаться с домом, как с помойкой. Он знал, что Лухан был аккуратным, и всегда пах цветами. Тогда почему его дом был расположен среди мусора? Сехун постучал в деревянную дверь, у которой был отдаляющий зеленый оттенок. Никто не ответил. Он еще несколько раз постучал прежде, чем услышать шаркающие шаги внутри. Выпрямляясь, он посмотрел на дверь, натягивая очаровательную улыбку на лицо. Маленький мальчик, которого Сехун вспомнил, как Бо-бо, открыл дверь, смотря на Сехуна огромными испуганными глазами. Сехун наклонился, чтобы его взгляд находился на уровне головы ребенка. — Ну, привет, — сказал Сехун нежным голосом, протягивая руку Бо-бо. Бо-бо посмотрел на Сехуна, затем на руку, не пожав ее. — Как тебя зовут? — спросил Сехун, подперев ладонью щеку и тепло улыбаясь ребенку, который все еще выглядел испуганным. — Бо-бо, — шепотом сказал ребенок. — Бо-бо... Бо-бо... — задумчиво сказал Сехун. — Это твое настоящее имя? Бо-бо покачал головой. — Тогда как тебя зовут? — Бомсук... — Такое милое имя! — пропищал Сехун, и Бо-бо застенчиво улыбнулся. — Итак, Бом-и... ты любишь шоколад? — спросил Сехун самым сладким голосом. Бо-бо яро закивал, и Сехун по-доброму улыбнулся. Он вытащил несколько плиток Ферреро Роше из кармана, вытягивая руку перед ребенком, чтобы тот взял их. Бо-бо минуту осматривал шоколад голодным взглядом. — Лу-фён сказал не брать сладости у незнакомцев, — сказал Бо-бо, вытирая носик тыльной стороной ладони. — Я не незнакомец, — улыбнулся Сехун. — Я лучший друг твоего глупенького Лу-фёна. Меня зовут Сехун. — Сеун... — мило повторил Бо-бо, а Сехун не мог не хихикнуть. — Так где твой Лу-фён? Скажи ему, что его лучший друг очень зол на него, — сказал Сехун, дуясь. Бо-бо, который уже открыл этикету и наслаждался вкусной сладостью, на минуту перестал жевать, и посмотрел на Сехуна грустными глазами. — Ему больно, Сеун... Сердце Сехуна ухнуло вниз, пока он осмысливал шепелявую речь Бо-бо. — Ч-что с ним случилось? — тихо спросил Сехун. — Он внутри? Он в порядке? — Кто это, Бо-бо? — спросил тихий голос изнутри дома, и дыхание Сехуна остановилось. — Сеун! — крикнул Бо-бо в ответ своему старшему брату, и Сехун услышал шаги, приближающиеся к двери. Глаза Сехуна увеличились от ужаса, пока он смотрел на своего лучшего друга и его покалеченное лицо. — Сехун-и... — прошептал Лухан. Сехун почувствовал, как глаза наполнились слезами. — Что за х... — начал кричать Сехун, но Лухан быстро закрыл его лицо рукой. — Не матерись при моем брате, — предупредил Лухан, и Сехун кивнул со слезами, текущими, словно река. Левый глаз Лухана был фиолетовым, и у него был огромный порез под нижней губой. Его бедра были забинтованы, и Сехун мог сказать, что Лухану было тяжело ходить. Лухан убрал свою руку ото со рта Сехуна, а тот быстро притянул его к себе. — А-а-а, Сехун, помедленнее, прошу, — сказал Лухан, жмурясь от боли, но Сехун громко всхлипывал. — Лу... кто... — он не мог сформулировать слова. Вскоре, Лухан увел всхлипывающего Сехуна и заплаканного Бо-бо (который начал плакать, смотря на истеричный вид Сехуна) в ближайший парк, подальше от уродов в его доме. Он боялся, что его приемная мать, которая спала внутри, услышала плач Сехуна, и придет наказывать Лухана. Сехун плакал пару минут, пока Лухан пытался успокоить и его, и Бо-бо одновременно. — Сехун, прошу, если ты не прекратишь, то он тем более... — вздохнул Лухан, сказав это. Лухан не понимал, почему Сехун так плакал, или, может быть, Лухан настолько опустел , что не чувствовал ничего и он перестал жалеть себя давно. Сехун вытер глаза, все еще подрагивая от своих рыданий, и сказал: — Извини... Выражение лица Лухана смягчилось. — Нет, это ты извини, ведь я заставил тебя плакать. Сехун выудил еще две шоколадки из сумки, протягивая одну Лухану, а вторую Бо-бо. Он не сказал ни слова, ожидая, пока Бо-бо успокоится, и смотрел на Лухана, который говорил хорошие слова брату. Он медленно поднял руку, нежно убирая волосы с лица Лухана. Лухан шокировано посмотрел на Сехуна, а слезы инстинктивно собрались в его глазах. Он забыл о нежных прикосновениях, или, можно сказать, никогда не чувствовал их. Пока Сехун так заботливо прикасался к нему, он почувствовал, как вся внутренняя горечь была готова выплеснуться наружу. — Фён, я пойду покатаюсь на качелях! — счастливо сказал Бо-бо, а Лухан кивнул, улыбаясь. Хорошо, что Бо-бо ушел прежде, чем Лухан заплакал на плече Сехуна. Он коснулся губами сехуновского плеча, заглушая всхлипы, зная, что Бо-бо снова заплачет, если услышит его. Сехун обвил руками его талию, зарываясь носом в волосы Лухана, вдыхая понравившийся запах. Он мягко гладил его по спине, пока Лухан выплескивал свою боль наружу. — Я с тобой. Ты не один, — прошептал он, целуя Лухана в плечо. Лухан крепко обнял Сехуна в ответ после того, как услышал его слова, моча сехуновское плечо слезами. Глаза Сехуна горели, пока он чувствовал, как слезы вновь собираются в них. Он смотрел на счастливого Бо-бо, катающегося на качелях, громко смеясь. Сехун задумался, знал ли малый ребенок о агонии его брата. Сехун повел Лухана в отцовскую клинику. Он хорошо знал медсестер, так что он сказал им избавиться от старых повязок Лухана, хорошенько его залатав. — Кто сотворил это с тобой?! — шокировано спросила одна из медсестер. — Было дело пару дней назад, — сказал Сехун, держа Лухана за плечо. — Прости, нуна, что вешаю это на тебя, но ты можешь поменять его одежду, пожалуйста? Лухан последовал за медсестрой в приватную комнату, оставляя Сехуна одного с Бо-бо. Пока она раскрывала его повязки, ее глаза все увеличивались. — Эти раны не случайны. Кто-то... — начала она. — Я знаю, — сказал Лухан, смотря на нее умоляющими глазами, — но, прошу, не говорите это Сехуну или кому-то еще. Пожалуйста... Я не хочу волновать его или обременять. Он и так много для меня сделал. Я не могу нагружать его больше. Смотря на красные глаза Лухана, медсестра кивнула, тихо перебинтовывая его без расспросов. — Приходи в клинику снова через несколько дней, — строго сказала она Лухану, — и приходи сразу ко мне. Я обновлю повязки. Лухан улыбнулся, кланяясь. — Спасибо большое, — благодарно сказал он. Он вышел из комнаты, находя смеющегося над каким-то видео Сехуна и Бо-бо. — Что смотрите? — улыбаясь, спросил Лухан. — Чарли укусил мой палец, — хихикая, сказал Сехун. — Чалли милый! — пискнул от радости Бо-бо. — Не милее тебя, — сказал Сехун, чмокая Бо-бо в щечку. Улыбка Лухана стала шире, когда он почувствовал необычное тепло, появляющееся в животе, смотря на воркующих Сехуна и Бо-бо, будто они знали друг друга со времен рождения Адама. Они остановились в кафе, чтобы поужинать. Бо-бо неумело пытался засунуть лапшу в рот, но в итоге она оказывалась в носу. Сехун хрюкнул от умиления, и они с Луханом покормили Бо-бо, используя свои палочки. Поужинав, Бо-бо заснул за коленях Лухана, пока Лухан и Сехун заканчивали свой ужин. Сехун долго молчал. Он очень хотел знать, кто так сильно ранил Лухана, и кому набить морду за его лучшего друга. — Так ты скажешь мне в этой жизни, кто это сделал? — злым голосом спросил Сехун. Лухан подавился лапшой, кашляя, пока не прочистил горло. — Это трудно, Сехун, — сказал Лухан, вдыхая, чтобы очистить свои дыхательные пути. — Ну так объясни мне, — настойчиво сказал Сехун. — Я весь во внимании. — Это то, о чем я должен позаботиться самостоятельно, — сознательно сказал Лухан. — Я не могу втягивать кого-то в это. — Ложь, — сказал Сехун, с каждой минутой становясь все злее. — Ты пропускаешь школу так долго, не приходишь на уроки, тренировки или работу. И когда нахожу тебя, ты выглядишь, будто кто-то проехался по тебе бульдозером. Ты, блять, понимаешь... — Сехун! — предупредил Лухан. — Бо-бо все еще здесь. — Он спит, я не буду контролировать свой чертов рот, — сказал Сехун, сжимая зубы. — Скажи честно, ты считаешь меня своим другом? Если нет, то просто скажи, и я отъебусь и исчезну из твоей жизни. Если да, то, блять, скажи, что за хрень с тобой случилась. Кто это с тобой сделал, и как они, блять, посмели тебя трогать, если знают, что ты мой друг?! Лухан был переполнен эмоциями Сехуна. Он смотрел на злое, но красивое лицо Сехуна и его умоляющие глаза, пытающиеся добиться нормального ответа от Лухана. Но что мог Лухан ему сказать? Что его приемный отец и его два дружка все изнасиловали его, как монстры? Что его страшно избили, когда он ударил одного в пах, пытаясь сбежать из этого кошмара? Или то, что ему очень больно не только там, где его трахали несколько членов, и все тело тоже болит? — На сегодня достаточно, — услышал он приглушенный голос Мансу. — Нет, сука, — сказал хриплый голос поблизости, — хотя бы дай мне кончить. — Я не хочу убить эту суку, — зло сказал Мансу. — Он, может быть, и ненужная вещь, но благодаря ему я каждый месяц получаю деньги. Если он сдохнет, я буду в долгах. — Погоди, а я? — раздался противный голос. — Мы закончили, — в голосе Мансу звучали стальные нотки. — Вытащи свой член из дырки этого маленького педика. Лухан не двигался, пока он не услышал, как затихают голоса. Он долго не мог чувствовать свое тело, интересуясь, не парализован ли он. Единственным движением были слезы, стекающие из уголок его глаз. Позже, он смог доползти до ванны только с одним открытым глазом, чтобы увидеть, куда он идет, оставляя после себя след крови. Он открыл ванную комнату, находя обезболивающее. Он не был уверен, не вышел ли их срок годности, но на тот момент ослепляющая боль заполняла каждый его участок тела. Он как-то очистил себя, все это время громко плача от боли и беспорядка в его жизни. Как он пойдет в школу с таким вот телом и избитым лицом? Как он будет играть в футбол, если он ходить даже не может? У него были такие грандиозные планы, а жизнь наконец-то становилась лучше. У него наконец-то были нормальные друзья, и он чувствовал, что и для него есть место в этом мире. Но все вмиг разрушилось, когда он понял, что жизнь никогда не станет лучше для такого больного, как он. Если что-то хорошее случается, это означает, что его ждет много плохого, которое придавит его лицом к земле. Он посмотрел на Сехуна, который доверчиво смотрел на него в ответ. Он знал, что должен рассказать Сехуну хотя бы часть. — Я... Люди... — заикался Лухан. — Я сирота, Сехун-и... Сехун открыл рот, пялясь на Лухана. — Люди, с которым я живу — мои приемные родители, — продолжал Лухан, — и они ненавидят меня. Ну, я точно этого не знаю, но знаю, что они любят издеваться надо мной. — Т-так, все эти синяки... Они?.. — Отчим, — кивнул Лухан, — он ничего не делает, не работает, но, даже если работает, то я не знаю, где. — Лухан-и, как именно они тебя насилуют? — его голос дрожал от страха. Лухан взглянул на Сехуна, зная, что не мог рассказать своему тонсену о сексуальных домогательствах. Сехун этого не выдержит. — Физическое, — медленно ответил Лухан. — А Бо-бо? — спросил Сехун. — Я уберегаю его от них... — прошептал Лухан. Сехун сжал руки в кулаки на столе, а Лухан боязливо посмотрел на него. — О-он трогал тебя... ты знаешь, там? — почти не контролируя голос, спросил Сехун. Лухану стало страшно на секунду. Сехун всегда был милым лучшим другом, но сейчас он был таким расстроенным, что Лухан почти не рассказал ему правду. — Нет, — соврал Лухан, и Сехун перестал хмурить брови, но все еще сильно сжимал кулаки. Тишина длилась несколько минут... — Мы идем в полицию, — зло прошипел Сехун. — Сехун... — Но до этого, я иду в твой дом и разобью этого ебу... — Сехун! — Лухан схватил Сехуна за руку. — Мы не можем. Пожалуйста, пойми. — Да что с тобой не так? — спросил Сехун, освобождая свою руку от захвата Лухана. — С каких пор ты стал мазохистом? Тебе нравится, когда тебя причиняют боль? — Нет, конечно... — Тогда заткнись и выслушай меня, блять, — зарычал Сехун. Он встал с места, взяв все еще спящего Бо-бо на руки. Оставляя Лухана, Сехун вышел из ресторана с крошечной фигуркой Бо-бо, спящим на его плече. — Сехун-и! — хромая, Лухан последовал за ним. Его тело все еще чертовски болело, и он едва ли мог поспеть за быстро ходящим Сехуном. Лухан почувствовал, как слезы собираются в его глазах, пока он пытался идти за Сехуном и сказать ему перестань, что полиция тут не поможет. Несколько секунд спустя, он остановился, всхлипывая и пряча лицо в ладонях. Сехун остановился, слыша всхлипы старшего, поворачиваясь, видя разбитую фигуру. Его сердце заболело при виде такого Лухана, и он пошел обратно к нему. Он нежно убрал темные прядки волос с лица Лухана, пальцами гладя его нежную щеку. — Пожалуйста, не плачь... — Тогда, пожалуйста... послушай меня... — Почему? — спросил Сехун трясущимся голосом. — Осталось десять месяцев, Сехун, — вытер Лухан глаза. — Мне исполняется девятнадцать, и я свободен. И тогда я смогу надавить на все больные точки этих ублюдков. — И до этого будешь терпеть все насилие? — спросил Сехун. — Они закинут меня в другой дом, Сехун-и, — объяснил Лухан. — Что, если там люди будут такими же? — Ты можешь остаться со мной! — не хотел сдаваться Сехун. — Со мной. Я могу делиться комнатой, едой, одеждой, семьей и всем остальным с тобой. Ты не должен будешь жить там. — А Бо-бо? — сказал Лухан, улыбаясь, потому что Сехун спорил с ним, как малый ребенок. Он был настолько очаровательным, что Лухан просто хотел продолжать спорить. Ему это так нравилось, что он решил продолжать играть до тех пор, пока Сехун ему это позволяет. — Мы втроем можем жить в одной комнате! — Твоя комната настолько большая? — смеясь, спросил Лухан. — Нет... — нахмурился Сехун, — но я знаю, что надо сделать! Мы можем выгнать Кю-хёна из его комнаты. Почему это ему нужна большая комната? Чтобы прятать порнушку в разных углах? Мы можем использовать большую комнату лучше него! К тому времени уже смеялся, пока Сехун пялился на него. — Чего ты смеешься? — надувшись, сказал Сехун. — Ты невероятно милый, — смеясь, сказал Лухан, — и даже не знаешь, какой! Сехун улыбнулся, хватая смеющегося Лухана и подтягивая его ближе. Он обвил свободную руку вокруг хрупкого раненого парня. Лухан обвил одну руку вокруг сехуновской талии, а вторую положил на все еще спящего Бо-бо. Они стояли там шестую часть от часа, чувствуя прохладный летний ветерок и успокаивая друг друга. — Уже поздно, — отстранился Лухан. — Пора домой. — Да, — улыбаясь, сказал Сехун, — но нам следует кое-куда зайти в первую очередь. — Куда? Сехун и Лухан пошли в сторону хозяйственного магазина, держась за руки. Это был один из огромных сетей магазинов, у который было практически все. Сехун прошел к секции, где были наборы самозащиты. Сехун взял в руки перцовый баллончик, который Лухан бы смог таскать в кармане или держать в руках, не привлекая много внимания. — Сехун-и, у меня недостаточно денег, чтобы купить это, — тихо прошептал Лухан. — Все в порядке, Хань, — сказал Сехун, трепля его волосы, — я заплачу. — Но как... — Лухан перестал говорить, когда Сехун приложил палец к его плюшевым губам. — Это меньшее, что я сейчас могу сделать, — прошептал Сехун. — Я вскоре придумаю, как вытащить тебя оттуда, — Лухан засветился от счастья, хватая Сехуна за руку снова. Сехун оставил Лухана перед его домом, заводя за железную калитку. К тому времени Бо-бо уже проснулся и ныл, потому что не хотел, чтобы Сехун уходил. — Давай сходим в парк в эти выходные, — обещал ему Сехун, — и мы сможем играть весь день! — Спасибо, Сеун! — вскрикнул с радостью Бо-бо. — Сехун-хён, Бо-бо, — поправил его Лухан. — Он старше тебя. — Сеун-фён, — сказал Бо-бо. Сехун не смог перестать умиляться, обнимая ребенка. Лухан улыбнулся от милости небольшой сценки, разворачивающейся перед ним. — Спокойной ночи, Хань, — почти что болезненно прошептал Сехун, но все это время улыбаясь. — Увидимся завтра в школе. — Спи сладко, Хун-а, — сказал Лухан, мягко сжимая ладонь Сехуна в своей. Лухан и Бо-бо зашли в дом. Приемные родители ушли заниматься Бог знает чем, и Лухан был благодарен за передышку. Но что-то было не так... Лухан не знал, почему это что-то было связанное с Сехуном. — Бо-бо, переоденься и почисти зубы, — настойчиво сказал Лухан. — Я вернусь через минуту. Он выбежал из дома со всей скоростью, на которую был способен со своей хромотой, и побежал в сторону калитки. — Сехун! — позвал он высокую фигуру, постепенно отдаляющуюся от дома. Лицо Сехуна озарилось после того, как он услышал прекрасный голос Лухана, который был похож на переливающийся лунный свет, и побежал обратно к лучшему другу. — Хён? — спросил он, ожидая. Лухан покраснел и обнял его, благодаря терпение и помощь младшего. — Огромное спасибо... — прошептал он, и слезы незамедлительно начали стекать из глаз. — Хань... — Сехун аккуратно прижал его к себе, стараясь не причинить боли больному телу Лухана. Лухан просто обнимал, желая, чтобы этот момент длился вечность. Он никогда не думал, что кто-то будет интересоваться им, заботиться и биться за него. Но видя серьезность Сехуна, Лухан знал — что бы не произошло в его жизни, он всегда мог расчитывать на Сехуна, который вытянет его. Он был манной небесной лишь для Лухана. Чувство тепла Сехуна и его тихое дыхание в плечо успокаивало. Он вздохнул, чувствуя мягкие губы Сехуна, нежно проводящие по коже на его шее. Такое интимное место, куда можно поцеловать... Лухана никогда там не целовали. Кончиком носа Сехун обводил изгиб его шеи, и Лухан почувствовал горящую боль в теле. Боль была не физической. Его давление резко подскочило, а волна жара прошлась по телу... Его пальцы впились в широкие плечи Сехуна, когда младший отстранился, чтобы взглянуть на него. Он потерся носом о нос Лухана, все это время смотря в завораживающую глубину горящих лухановских глаз, которые выглядели, словно шелк, вышитый на бархатном полотне... Позволишь мне поцеловать тебя? — умоляло сознание Сехуна, но он не мог сказать это. Он посмотрел на припухшие губы Лухана, которые были украшены глубоким порезом под ними. Это было не время для поцелуев или признаваний в любви. Они всегда могут подождать, пока Лухан придет в себя. Сехун готов был ждать... Он взял нежное лицо Лухана в свои огромные ладони, невинно целуя того в лоб. Он еще раз понюхал фруктовый аромат волос Лухана, прежде чем посмотреть в чарующие глаза. — Хань, я обещаю, что всегда буду верным и преданным тебе, — прошептал он. — Я верю в тебя, и знаю, что ты выдержишь, потому что с этого момента — это не твой бой. Это наш бой, и мы вместе будем биться, пока не выиграем наших соперников. Лухан слезно улыбнулся, не бывая таким счастливым. Сехун отстранился, фальшиво улыбаясь. Он так много хотел сказать, но подождет. Лухан того стоит. Лухан счастливо помахал ему, и Сехун пошел по дороге, зная, что теперь зовется влюбленным дураком. И то, что он будет ярым влюбленным...