Падший

Безжалостный ветер заставлял меня снижать высоту. Ночное небо содрогали раскаты грома. Скоро начнется гроза, главное, успеть достичь цели. Я не мог опоздать, не мог позволить ей умереть. Я должен был все исправить. Бескрайние просторы смешанного леса стали редеть и утопать в пробивающихся скалах. Мой взгляд выловил ущелье и я из последних сил полетел ему навстречу. Необходимая мне пещера, прикрытая водопадом теплых вод, беспрепятственно пропустила меня внутрь, но дальше мне предстоял путь пешком, для полета не хватало пространства. И я побежал, удерживая хрупкое тельце демонессы, находящейся в бессознательном состоянии. С разбегу я вскочил в воду, над которой клубился пар, и погрузился в нее с головой. Вынырнув, я ощутил жжение, что приходилось на каждый порез на моем теле, но Викки было хуже. Она распахнула глаза и обнажила клыки в попытке закричать, но не смогла издать и звука. Уничтожающая боль, полная дезориентация, страх от осознания того, что она ничего не может сделать и тысячи других чувств, отраженных в ее глазах, заставили меня содрогнуться. Я не мог смотреть на ее страдания, я утопал в вине и сострадании. Я разрывался на части от мыслей, что прорывались в мое сознание. Она суккуб — демон сладострастия. Она питается страстью, похотью, любовью. Ей нужна энергия, энергия, что течет по моим жилам, что спасет ее жизнь. Я крепко сжал Викки в своих руках, удерживая ее лицо за подбородок, и поцеловал податливые губы, избегая клыков, с силой проталкивая в нее бурлящий поток живой энергии. Ее неповторимый вкус и сладкий запах корицы, что враз окутал меня, белой пеленой овевали мое сознание. Я терялся в своих ощущениях, позволяя ей жадно пить из моих уст. Она тихо всхлипывала и постанывала в моих руках, а я отмечал, как быстро исчезают царапины на ее теле, в то время как глубокие раны и ушибы, что покрывали ее кожу, даже не пытались зарастать. Ей требовалось больше, нежели я мог ей дать без ущерба для своей веры, для своих крыльев, для своего дальнейшего существования. — Мика, — едва слышно прошептала Викки, на долю секунды прерывая поцелуй. — Ты не должен… — Молчи, — резко ответил я, отмечая, как в глазах демонессы отразилось сожаление. Я принял решение. Решение, что перевернет всю мою жизнь верх дном, но иного пути у меня не было. Я практически убил ее, я покалечил бывшего друга, с которым нас связывали века, я выпустил разрушающую, неуправляемую силу, что скрывалась во мне. Я должен был все исправить, я должен был восстановить равновесие и оповестить Небеса о заговоре темных, но перед этим, я обязан был излечить Викки и не дать ей умереть. Господи! Обязан? Серьезно?! Обязан переспать с суккубом для того, чтобы спасти ее? Микаэль, твои мысли и до этого были порочны, а сейчас, когда у тебя есть оправдание для самого себя, чтобы поддаться этому соблазну обоснованно, ты медлишь? Окинув пристальным взглядом хрупкую фигурку в своих руках, я приподнял Викки, усаживая ее на свои бедра, и прислонил ее к каменной стене, прогретой паром и теплыми водами. Одежда на ней насквозь промокла, впрочем, как и моя. Я провел кончиками пальцев по кромке ее майки, всматриваясь в ее глаза, что наполнялись ранее не ведомым мне пламенем. Она была так близко, что я мог с наслаждением вдыхать сладковатый запах корицы, едва касаясь губами ее кожи. Безусловно, истинный аромат практически невозможно скрыть, и я чувствовал его ранее, но сейчас все было иначе. Она была моей: целиком и полностью в моих руках. Она позволяла мне кормить себя, после того, что я с ней сделал. Она доверилась мне: ангелу, что не раз причинял ей боль. Мимолетно касаясь ее губ, я снял с нее майку, позволяя ей в одночасье стащить с меня футболку, что враз была отброшена на горячие камни, отозвавшихся шипением при соприкосновении с каплями воды. Каждое мое прикосновение было крайне осторожным. Я боялся причинить ей боль, задевая свежие раны, что продолжали кровоточить. Но так же я не мог медлить, замечая, как она угасает на глазах, как только я переставал питать ее. — Прости меня, — прошептал я, прикусывая ее губы и продолжая обнажать нас в объятьях теплых, переливающихся синевой вод пещерного озера, что способствовало заживлению ран. Викки молчала, лишь ее взгляд все еще наполнений тревогой и аметистовым огнем, что разгорался по мере того, с какой силой я вталкивал в нее свою энергию, отвечал мне. Когда между нами не осталось преград, кроме внутренних установок, что все еще пытались вразумить меня, я замер, на несколько секунд, любуясь красотой темной. Ее черные как смоль влажные волосы ярко контрастировали с безупречной, словно фарфоровой кожей. Пышные ресницы, обрамляли глаза, с затуманенным от желания взглядом. Пухлые, манящие губы, слегка приоткрытые в предвкушении, обещали незабываемое наслаждение. Дьявольский облик, предназначенный искушать, уничтожил все сомнения. Я осознанно падал в пропасть, из которой не было выхода. Я сгорал в переполняющих мою сущность эмоциях. Я разрывался на части, медля в очередной раз прикоснуться к ней. Я знал, что в ней моя погибель. Одно едва уловимое касание пальцев к моей щеке и я уже крепко сжимаю ее в своих объятьях, жадно впиваясь в ее губы. Мне не хватает воздуха, но я продолжаю играть безжалостный танец с ее языком, раз за разом задевая клыки, ощущая металлический привкус. Я подхватываю ее, усаживая на свои бедра, позволяя ей обхватить меня, и незамедлительно вхожу в нее, заглушая сладостный стон своим ртом. Упоительно хорошо я ощущаю себя внутри нее: узко, горячо. Опаляющими кожу поцелуями я спускался от уголка губ по шее к ключице. Мой взгляд непроизвольно заостряется на холмиках ее груди, что призывно выглядывают из-под теплых живительных вод. Я приподнимаю Вики чуть выше, изменяя угол проникновения, но даю себе возможность вдоволь насладиться ее набухшими от возбуждения сосками. Темной не нравится то, что я мухлюю, наполовину проникая в нее. Она недовольно рычит и ерзает в моих руках. Я поднимаю свой затуманенный взгляд на нее и резким толчком заполняю ее всю без остатка, ловя оглушительный стон, сорвавшийся с ее губ. Поток живой энергии сносит оставшиеся между нами барьеры, и лавина силы обрушивается на демонессу, заставляя ее тело выгибаться и дрожать в моих руках. Ее раны стремительно зарастают, а синяки и вовсе исчезают на глазах. Я продолжаю питать ее, не прекращая любить. Грубо, жестко, возможно, совсем не так, как того требует сущность ангела, что где-то глубоко внутри меня обливается кровью утраты. Но я не могу иначе. Я хочу ее: целиком и полностью. Здесь, сейчас, навсегда. Я сгребаю в охапку ее волосы и трусь носом о ее щеку, блаженно вдыхая аромат корицы. Пальцами свободной руки я ласкаю ее, доводя до исступления, ощущая, как сжимаются мышцы вокруг моего члена и легкие спазмы наслаждения пробирают ее тело. Я учащаю фрикции, стараясь догнать ее в нирване, и взрываюсь, жадно хватая ртом воздух, отмечая излечившуюся от ран темную, что навек запала в мою душу. Отдалившись в сторону от Викки, я окунулся с головой и вынырнул, замечая, как счастливо-удовлетворенное выражение лица сменяется непониманием, а потом и вовсе ожесточается. — Ты не должен был этого делать! — рьяно запротестовала пришедшая в себя демонесса, устремив на меня переполненный гневом взгляд. Быстро, однако, к ней вернулось сознание, а вместе с тем и понимание произошедшего. Но я сделал свой выбор и назад дороги нет. — Я не мог оставить тебя умирать! — рыкнул я, стремительно приблизившись к ней. — Какое изысканное самопожертвование, — едко протянула она, выставив перед собой ладонь, удерживая между нами дистанцию. — Я не понимаю причину твоей злости, — уняв ноты раздражения в голосе, произнес я. — Причину? Ты, правда, не понимаешь причину?! — сузив глаза, произнесла темная. — Да, не понимаю. Ты суккуб, в твоей природе спать со всем, что движется и что способно усмирить твой голод. Плюс один партнер ничего кардинально в твоем восприятии не изменит, — брезгливо фыркнул я. — Так вот, как ты думаешь?! По-твоему, я сплю со всеми, кто способен напитать меня? — с маниакальной сосредоточенностью всматриваясь в мои глаза, сказала Викки. — А знаешь, ты прав, светлый. Исключительно прав. Для меня это не имеет значения, я погрязла в этом дерьме. Это моя сущность. А вот ты свою истину потерял навеки. Ничто не способно снять с тебя бремя, что ты выбрал. И мне тебя жаль, искреннее жаль. Лучше бы ты дал мне подохнуть и не допустил ада на земле, что последует, как только Хуго займет трон Владыки! Я отстранился от нее и врезал кулаком об каменную стену сбивая костяшки в кровь. Не знаю, откуда во мне взялась эта бесконтрольная ярость, но мне было необходимо от нее избавиться. Мой извечный самоконтроль полетел в тартарары. Я пожертвовал всем, ради того, чтобы спасти ее, а она посмела обвинять меня в этом?! — Насколько я помню, демон гнева — твой друг. Разве ты не должна хотеть того же? — прищурившись, сквозь зубы процедил я. — Хотеть, чтобы весь мир омылся кровью? Думаешь, этого хотят демоны? — приблизившись ко мне на критическое расстояние, произнесла темная, всматриваясь в мои глаза. — А разве нет? Ведь хаос так прекрасен в своем воплощении, — оставляя едва уловимый зазор между нашими лицами, прошептал в ее губы я. Меня влекло к ней, настолько сильно, что требовалось все мое самообладание, чтобы прямо сейчас не взять ее снова. Это как наваждение, все мои мысли переплетались сумбурной паутиной желая ее. Ее пальцы прикоснулись к моему лицу, и я прильнул щекой к ее ладони. Исходящее от нее тепло, сладостной негой разливалось по телу, вызывая дрожь. Я не понимал что со мной, но ясно видел в ее глазах страх, вперемешку с сожалением. — Это пройдет. У такого, как ты, за час, может меньше, и тогда ты почувствуешь отвращение ко мне вместо желания, настолько же сильное, но неконтролируемое, — убирая свою руку, отстраненно сказала Викки, пытаясь отступить от меня. — Ложь, — рыкнул я, с силой прижав ее к себе. — Ты не знаешь, что я чувствую. — Ошибаешься. Остатки твоей веры будут бороться до последнего, побуждая тебя убить меня. Искупить свою вину. Мне нужно уходить. Я не выстою против тебя, — с мольбой в голосе произнесла демонесса. Я отступил, давая возможность Викки отойти от меня как можно дальше. Я не верил ни единому ее слову, так как то, что бушевало внутри меня, не могло иссякнуть или прекратиться. Но также я чувствовал ее искреннее верование в свои слова. Она действительно считала, что я способен убить ее, несмотря ни на что. — Мне нужен Грот Поверженных, отведи меня к нему и можешь быть свободной, — леденящим душу холодом изрек я, последний раз окунаясь в теплые воды и выходя на камни. — Тогда нам нужно поторопиться, — не поднимая на меня взгляда, ответила темная, следуя моему примеру. Хотел ли я ее отпускать? Определенно нет. Но разве мог я ее удержать? Да и под каким предлогом? Она демон, что живет во мраке и питается низменными чувствами и ощущениями. Ей неведомы светлые, ничем не запятнанные чувства. Впрочем, и для меня они стали недоступны. Кем я стал, так низко пав? Одним из тех немногих, кто сохранил остатки здравого разума и не погряз в страсти, доступной лишь темным? Потерянным для веры, облика, морали, для стражей, что были моими светлыми братьями, для Небесного мира, что был моим домом. Падшим ангелом без права на прощение и искупление. Я умер и воскрес, не изменив обличие, но кардинально изменился изнутри.