Падший

Я все еще чувствовала вкус его губ на языке, а тело продолжали ласкать теплые, полные энергии волны изнутри, заставляя меня дрожать от удовольствия. Но я всеми силами старалась скрыть свое состояние и не признать, что ранее мне никогда не было так хорошо. Что еще никто не мог полностью напитать меня, не умерев при этом. Да и сила ангела разительно отличалась от демонической. Она была живой, истинной и неповторимой. Мика не отставал от меня ни на шаг, пока я четко следовала проложенному заранее пути к Гроту Поверженных. Вся сложность состояла в том, чтобы его не заметили у врат Ада, иначе живым он оттуда не уйдет, и я ничем не смогу ему помочь, так как меня будет ждать та же участь. Я всеми силами пыталась его отговорить, но он игнорировал мои слова и шел напролом, погрязший в своих мыслях. И ему было о чем подумать. Его поступок, что навсегда наложил след на его бессмертную сущность, ничем нельзя было исправить. Он лишился всего, ради того, чтобы спасти меня — демона, чья кровь была чернее ночи, а мысли порочны. И я не понимала: зачем он это сделал. Он мог оставить меня умирать, мог и вовсе не заходить в «Кровавые кости» как только понял, что Лукас стал «подсаженным». — Хватит, — схватив меня за руку и резко развернув к себе лицом, произнес Микаэль с непроницаемой маской на лице. — Что именно? — растерянно спросила я. — Думать, — практически выплюнул ангел. — Я слышу все твои мысли. Не знаю, отчего так, но я их слышу. Прошу, прекрати. Телепатия — это не мое. — Ты влез в мою голову? — рыкнула я, сразу же отрезая метафизическими щитами нашу связь. — Наверное, — хмурясь, ответил Мика, делая шаг назад. Мгновенно он припал на колени, сжимая руками голову, на его лице отразилась боль, поглощающая его целиком. Белоснежные, огромные крылья материализовались, а на шее с правой стороны, как от приложенного раскаленного металла, выжглась надпись на языке старых миров. Долю секунды я смотрела на него, как ярчайший свет ослепил меня, заставляя меня закричать во все горло от ощущения огня, что охватил меня, испепеляя дотла…

***

Тело пробирала дрожь, а по жилам сочилась сила, электрическими потоками питая клетки. Я едва мог пошевелиться, стараясь распахнуть веки, что казалось, были налиты свинцом. Едва мог дышать так, как воздух прожигал легкие витающим ароматом деруал — редкий цветок, встречающийся на равнинах Небес. — Микаэль, ты слышишь меня? — отстраненно прозвучал голос старейшины, отзываясь эхом. Я попытался ответить, но горло как будто сжали тиски и лишь хрип вырвался наружу. — Что ж, ты пришел в себя, возможно еще не до конца, но вскоре твоя сущность привыкнет к вновь приобретенной силе. Силе архангела, что избавил наш мир от дитя отца Тьмы. События прошлого обрушатся на тебя, но ты не должен противиться истине и отрицать благородство своих поступков, что изрежут твою душу жесткостью, которую было необходимо проявить. Твое сердце снова омоется кровью, но лишь тогда ты снова встанешь в ряды истинных Стражей, перед этим доказав свою верность. — Разве я недостаточно доказал? — не своим голосом прохрипел я, стараясь подняться и облокотиться на изголовье кровати. — В свое время достаточно, но Лукас предал нас, а ты был его напарником. Ты обязан пройти испытание веры сегодня, когда ореол солнца пройдет седьмую черту. И ты его пройдешь. А пока отдыхай, тебе понадобятся силы, Микаэль. Старейшина вышел, оставляя меня в гордом одиночестве со всплывающими в сознании воспоминаниями, что заставляли сжимать меня пальцы в кулаки, и скрипя зубами, от дикой резкой боли, погружаться в них с головой.

***

Я пришла в себя, будучи заточенной в темнице светлых. Я знала это наверняка, хоть ни разу и не была здесь ранее. Излишне чистый воздух с примесями трав, пропитанный солнечным теплом, врезался в ноздри, с непривычки вызывая раздражение слизистой. Мне было трудно дышать, но я приспособилась медленно вдыхать и выдыхать, чтобы не чувствовать дискомфорт. В целом я ощущала себя более-менее сносно, если не учитывать черные пятна перед глазами, что были вызваны ослеплением. — Суккуб? В Аду что, демоны перевелись? — пренебрежительно фыркнул зашедший седой светлый в сопровождении двух ангелов Стражей. — Она из Амантаев, — произнес один из Стражей с непроницаемым лицом. — Амантаев, говоришь, — как бы пробуя на вкус, произнес старик, погладив свою длину, седую бороду. — Что ж, тем лучше для нее, авось выживет. Я скептически осмотрела вошедших, вплотную вжимаясь в каменную стенку. Они пришли вынести приговор, а возможно и свершить его. Но то, что они назвали особенность моей линии, что славилась «телесными крыльями», меня заставило насторожиться. Способы светлых казнить темных были известны и давно уже получили огласку, однако то, что они делали с такими как я, всегда оставалось втайне. И мне совершенно не хотелось узнать, что они собственно делают, на своей шкуре. — Ты, демонское отродье, сгоришь в праведном огне, лишенная своей силы, очистив Стража от скверны, коей ты насытила его, — провозгласил старик и, позвав за собой сопровождающих, вышел из каменной клетки, в которой я была заперта. С силой дернув цепи, что сковывали меня, я взвыла от досады и бессилия, прислонившись лбом к холодному камню. Мне нужно было собраться с мыслями, мне необходимо было сбежать отсюда и как можно скорее, хоть до этого никому и не удавалось. Несколько часов, по ощущениям, я проторчала в темнице. Все мои попытки связаться с Хуго или разорвать оковы, даже обманом выманить стражников — не увенчались успехом. Я обессилено продолжала дергать цепи, умостившись на полу и пялиться в одну точку, как тяжелые двери распахнулись. И в них вошел архангел, сила которого заставила меня зашипеть и прижаться к полу, спасаясь от боли. Я не могла рассмотреть его лица, но знакомый запах вереска ударил в ноздри и со стопроцентной гарантией я могла сказать, что рядом со мной стоял никто иной, как Микаэль. Только его аура была другой, искаженной, черной, несвойственной ему. Я попыталась посмотреть в его глаза, но безжалостный свет, что залил комнату, ослепил меня. Я зажмурилась, резко отвернувшись прошептав его имя, но, кажется, он меня не слышал, продолжая давить на меня силой истинного. Боль, я ощущала ее каждой клеточкой своего тела. Она не была схожа с физической от лезвия кинжала или же ядовитых дротиков, пуль и прочего. Она пробирала изнутри, кислотой обливая органы, разрывала на кусочки, вымешивая внутренности мясорубкой. Она заставляла биться в агонии, моля о пощаде, моля о смерти одними лишь губами, без возможности вымолвить и звука. Но я ничего не могла с этим сделать, я погибала, снова проваливаясь в объятья Тьмы, зная, что архангел передо мной в обличии Микаэля, вовсе не он. Его мысли и воспоминания были снова стерты подчистую, он снова был машиной экзекуторов, которого в очередной раз использовали. Но он никогда не узнает об этом, так же как и я никогда не выберусь отсюда живой… Горячие пальцы пробегаются по оголенной коже, точно следуя рисунку на моей спине. Я съеживаюсь и инстинктивно дергаюсь, в то время как архангел изучает мои крылья. Я знаю, зачем его прислали, знаю, как именно он должен искупить свой грех и мне впервые страшно. Мне страшно оттого, что я стану никем, что я исчезну без возможности вернуться. Хриплый стон срывается с моих губ и слезы, редко проступающие на моих глазах, льются по щекам. — Прошу, Мика, — тихо шепчу я как мантру, — Прошу, Мика, не делай этого. Ты убьешь меня, убьешь навсегда… Резкая боль и лезвие входит под кожу. «Это не он, не он» — шепчет подсознание, а я обливаюсь кровью, и собираюсь с духом. Я не готова так просто сдаться, не готова умереть. Я заставлю его вспомнить.

***

Вырежи скверну, омойся истиной, спаси свою душу… — Срежь ее крылья, Микаэль, и ты вернешься в наши ряды. Будь тверд духом. Я согласно киваю, прижимая руку к сердцу. Мне отдали приказ, что спасет меня от яда, снующего в моей крови. Я оступился, позволил темной завладеть моим разумом, но меня спасли. Я должен искупить грех, которому поддался. Вырежи скверну, омойся истиной, спаси свою душу… Демонесса напугана и корчится от боли на полу, подавленная моей силой, что бьет ключом. Я делаю слабый надрез на ее коже, стараясь не повредить рисунок крыльев. Я должен снять их с нее, вырезать. Я должен лишить ее силы. Темная как мантру шепчет мое имя, и даже решается посмотреть на меня и это опрометчиво, я давлю на нее сильнее, срывая болезненный, хриплый стон с ее губ. Ее ладонь враз крепко сжимает мою руку, и я чувствую поток пульсирующей энергии переполненной обещанием любви и наслаждения. Аромат корицы овевает меня и, кажется, я задыхаюсь в нем. Я отступаю, жадно хватая ртом воздух, но демонесса не силится отпустить меня, она все еще держится за мою руку, завлекая в омут аметистового пламени, которым горят ее глаза. — Мика, прошу тебя, сопротивляйся. Они отравили твой разум, — шепчут ее губы, а внутри меня зарождается борьба, я стараюсь изгнать дурманящую меня силу темной. Я хватаю ее за горло и прижимаю к каменной стене, применяя силу. Она шипит, пронизывая меня насквозь взглядом, что полон гнева и скрытого чувства сожаления. Сотни иголок враз пронизывают мое тело, заставляя меня согнуться пополам и пасть к ногам демонессы, хватаясь за голову. Воспоминания безжалостной лавиной обрушиваются на меня. …свежий воздух, шелест зеленой листвы и яркое солнце, ласкающее своими лучами округу. Я догоняю темноволосую девочку, что заливается смехом. Я бы давно ее поймал, но я подыгрываю, зная, как ей нравится убегать от меня. Мой брат, что неожиданно спикировал над нами, ловит ее и подбрасывает в воздухе. Девчушка ориентируется мгновенно, расправляя иссиня-черные крылья, на фоне белоснежных брата. Она не такая как мы, она другая, но я люблю ее как сестру, хоть и обязан всего лишь следить за ней. За дочерью Отца Тьмы, что отдал нам ее в знак мира между Адом и Небом, что издавна считался невозможным. Все меняется, небо затягивается грозовыми тучами, и десяток элиты стражей окружают нас, оглашая приказ Отца Света. Тори нужно заточить, мою маленькую, безобидную Тори. Ее нужно взять под стражу, лазутчики принесли нерадостные вести и мы должны готовиться к войне… …лезвие в моих руках: тонкое, заточенное лучшим мастером, и я склоняюсь с ним в руке над хрупкой фигуркой девочки, что неустанно всхлипывает. Все внутри меня переворачивается, а тело пронимает дрожь, перед глазами пелена отчаяния. Я ничем не могу ей помочь, я не могу ослушаться приказа… …мои руки окрашены кровью, а сердце грозится вырваться, разрывая грудную клетку, но физическая боль ничто, по сравнению с тем, что я чувствую. Осознание приходит мгновенно и обрушивается на меня, грозясь раздавить под прессом. Я никогда не смогу залечить эти раны, никогда не смогу смириться с тем, что мои руки разрезали ее кожу живьем, что я был ее палачом… Картинка меняется… …я крепко сжимаю в своих руках пленяющую мой разум темную. Ее черные как смоль волосы разбросаны на камнях. Она выгибается и стонет подо мной, выкрикивая мое имя. Я питаю ее и получаю от этого удовольствие. От огня в ее глазах невозможно оторваться… — Викки, — отстраненно шепчу я, ощущая теплые ладони, сжимающие виски, снимающие оковывающую меня боль. — Я, Мика, я, все будет хорошо, — легко касаясь моих губ, произносит она, давая мне попробовать свою силу на вкус. Оглушительный звук сирен, означающий ничто иное, как вторжение, проносится по темнице, и я чувствую, как старейшина созывает Стражей. На Небеса напали, и нет сомнения в том, что за всем этим стоит Хуго, вероятно свергнувший отца Тьмы и занявший его трон. Вот только мне нет до этого дела, мои мысли лишь о том, как вытащить нас отсюда целыми и невредимыми и скрыться в стенах Убежища, месте, где действуют свои законы отличительные от других.