Мы можем оказаться радиоактивными

Утром Брюс побрел наверх в пентхаус в поисках завтрака и не особо удивился, увидев за столом Стива с пакетами еды на вынос. Тони наливал кофе, в то время как Пеппер раскладывала по тарелкам омлет и свежие тосты. — Доброго утречка, радость моя, — поздоровался Тони. Он протянул Брюсу кружку. — Спасибо, — Брюс и Стив кивнули друг другу, пока Беннер садился за стол. — Удалось вчерашнее свидание? Пеппер, передавая Брюсу наполненную тарелку, заалела щеками. — Да, мы замечательно провели время. — ДЖАРВИС сказал, что у тебя самого было свидание, — добавил Тони. Он плюхнулся за стол. — Обхаживаешь потенциального взломщика? Брюс, посмеиваясь в край кружки, сделал большой глоток. — Это был просто Человек-Паук, — сказал он. — Просто Человек-Паук, — эхом повторила развеселившаяся Пеппер. — Куда катится мир? — Он хотел показать своё снаряжение? — спросил Стив. — Потому как, по всей видимости, это я подал ему такую идею, прости. — Вообще-то, да, — Брюс разрезал омлет. — Я, если честно, был удивлен. Для просто какого-то там парня, работающего в одиночку, он весьма неплохо снаряжен. Тот ещё нахалёнок, однако. Представить не могу, чтобы кто-то решил залезть на Башню Старка, только чтобы поговорить с тобой, Тони. — Ты бы удивился, — ответил тот. — Но должен признать, он отважнее прочих. Ну так что у него за дело? Кто такой, откуда взялся? И что там с пауковостью? Брюс пожал плечами. — Я могу лишь догадываться, как и ты, но можешь сам у него спросить сегодня вечером. Он сказал, что вернется. — Мы улетаем в Мадрид в десять, — напомнила Пеппер. Тони тяжело вздохнул. — Мы можем отправиться завтра утром. — К тому времени тебя уже ожидают на встрече. Ты не можешь отказаться от неё, Тони. — Тогда я просто возьму костюм. Брюс и Стив обменялись краткими улыбками и продолжили завтракать, пока Тони и Пеппер спорили. — Хочешь, я могу остаться тут на вечер? — тихо предложил Стив. — Если он тебя беспокоит. — Нисколько, — честно ответил Брюс. — Он умный, кем бы он ни был. Сомневаюсь, что он заинтересован в создании каких-либо проблем. — Тебе всё равно стоит быть осторожным. У него, может, и хорошие намерения, но его деятельность незаконна. Я не уверен, что нам стоит его поощрять. Брюс собирался было сказать, что ничего он не поощряет, но тут к нему повернулся Тони: — Тебе придется самому с ним разбираться, — сказал он. — Похоже, Испания без меня утонет в океане, а мне не хочется так подставлять Португалию. — Мы вернемся в воскресенье, — вставила Пеппер. — Я даже добавлю «свидание с Человеком-Пауком» в наше расписание. — Она нахмурилась. — Мне надо вызвать больше охраны на ночную смену? — Он безобидный, — возразил Брюс. — И чем больше народа будет знать, что он здесь, тем больше вероятность, что кто-то сообщит об этом прессе. У нас нет причин доставлять ему неприятности, — он показал кружкой в сторону Тони. — Или позволять прессе связать его с тобой. Все обменялись взглядами. — Просто не делай ничего такого, что могло бы спугнуть его до того, как мне удастся с ним встретиться, — сказал Тони. — Если уж кто и застращает молокососа, то это буду я. — Он решительно поставил кружку. — Два показушника нам тут не нужны. — В этом ты прав, — сказал Стив. Брюс лишь спрятал ещё одну улыбку в кружке. Он уже распланировал себе остаток дня.

***

Поиск в гугле «доктор Брюс» был гораздо менее результативен, чем «Стив Роджерс». Питер провел всю большую перемену в компьютерном классе, перерывая статьи о Башне Старка и проводимых там исследованиях, и всё безуспешно. Он потом даже перешел на Оскорп, подумав, что знакомство Брюса с паутиной нечто более, чем простая случайность, но снова ничего не нашёл. Попробовав затем ещё несколько других формулировок, Питер сдался аккурат к звонку на пятый урок. Вздохнув, он в плохом настроении отправился на урок английского к мисс Хэнсон. Гвен уже сидела за своей партой. Питер сглотнул и, проходя мимо, почувствовал внутри небольшое волнение. Она не подняла взгляд, но парень заметил, как напряглись её плечи. Такой странный и неловкий танец происходил между ними каждый день. Иногда у них получалось нормально, и даже приятно, поговорить, но было всё-таки у Питера это тяжелое ощущение в животе, которое придавливало его каждый раз, когда она с беспокойством смотрела на него. Всё, что он делал, подвергало её опасности. Каждое мгновение, которое они проводили вместе, было риском. Иногда он даже ощущал привкус крови во рту. Питер положил вещи на свою парту, а затем, в порыве, скользнул на стул впереди неё. — Привет, Гвен. Девушка подняла взгляд от записей, которые повторяла. Только теперь Питер вспомнил, что у них сейчас будет контрольный опрос, но волноваться об этом уже было поздно. — Привет, — ответила Гвен. Она попыталась улыбнуться. — Всё в порядке? — Да, — Питер неловко поёрзал. — Да, всё ништяк. А у тебя как? — Всё нормально. Вполне неплохо, — Гвен протянула ему конспекты. — Надо быстренько повторить? — Не, вообще-то, я хотел кое-что у тебя спросить, — Питер почесал затылок. Он понимал, что с его стороны касаться чего-либо, относящегося к Оскорпу, нечестно, поскольку Гвен уже давно там не стажируется, но это была его последняя надежда. — Когда ты была интерном, встречала когда-нибудь учёного по имени Брюс? Девушка нахмурилась. — Брюс, а дальше? — Без понятия, — засмеялся Питер. — Я не знаю ни его сферы деятельности, ни работал ли он там вообще, только лишь, что этого учёного зовут Брюс. Сейчас он работает на Старка. Оставшиеся одноклассники продолжали заходить внутрь, и Питеру пришлось отдать стул его законному владельцу. Он пересел на стул позади Гвен и она обернулась к нему. — Прости, но не думаю, — сказал она. — Старк и Оскорп конкуренты, ты же знаешь. Чтобы кто-то ушел из Оскорпа ради работы у Старка — это редкость. — Да, я понял, — владелец нынешнего стула нетерпеливо смотрел на Питера, так что пришлось уступить и его тоже и наконец осесть за своей партой. — Но всё равно спасибо. — А почему ты спрашиваешь? — настойчиво спросила Гвен. — Кто он? — Никто, — быстро ответил Питер. — Просто некто, кого я встретил в Башне Старка, — мисс Хэнсон прошла в переднюю часть класса, чтобы начать урок, поэтому он успокаивающе махнул Гвен. — Ничего важного, честное слово. Гвен повернулась вперед всё так же хмурясь. — Просто будь осторожен, Питер. Парень немного сполз по стулу. Ему бы хотелось почувствовать себя лучше от её беспокойства. Но лучше не стало.

***

Когда Брюс услышал, как что-то глухо стукнуло по стене здания, было снова начало двенадцатого. Улыбнувшись, он покинул рабочее место и открыл ближайшее окно. Как и в прошлый раз, пара красно-синих ног забиралась по отвесной стене. Брюс пожалел, что не догадался осмотреть подошвы Человека-Паука на предмет какого-либо клейкого вещества, позволяющего так лазать, поскольку объяснить невероятное проворство как-то иначе у него не получалось. — Эй! — позвал Брюс. Человек-Паук остановился и, мгновением позже, выстрелил ещё одной паутинной нитью, опустившись к этажу Брюса. — О, привет! — поздоровался он. — Видимо, Старк изрядно вас напрягает, в научно-исследовательском, да? — Ты даже не представляешь, — сказал Брюс, свешиваясь из открытого окна. — Он оставляет нас тут одних-одинешенек, а сам в это время улетает с подружкой в Испанию. — Что, правда? Его сейчас нет? — Боюсь, что нет. — Блин, — Человек-Паук повис на паутине, держась одной рукой, и окинул взглядом город. — Думаю, мне стоило догадаться, что это будет не так-то просто. Брюс выпрямился и махнул ему залезать внутрь. — Ну, ты уже здесь, — сказал он. — Так что заходи. Я хочу кое-что тебе показать. Человек-Паук схватился за раму. — Показать мне? Что там? — Заходи и увидишь, — заметив, что Человек-Паук колеблется, Брюс хохотнул. — Это кое-что не в голубом и не носит бейдж, обещаю. Наконец Человек-Паук забрался внутрь. Брюс почувствовал, что у того наготове очередное остроумное замечание, но оно застряло, стоило только Пауку увидеть лабораторию. Несмотря на маску на лице, его было удивительно легко читать по языку тела, пока он с тихим благоговением рассматривал ряды компьютеров и различного оборудования. — Ты и вправду тут работаешь? — пораженно спросил он. — После рабочего дня она вся в моём распоряжении, — ответил Брюс. Он махнул Человеку-Пауку следовать за собой, и на этот раз тот не колебался. Они прошли дальше, в рабочую зону помещения, к столу, от которого отошёл Брюс. — Тони очень щедр к своим друзьям, — мужчина криво улыбнулся Человеку-Пауку. — Он очень расстроился, что опять тебя пропускает. Человек-Паук запрыгнул на один из офисных стульев, усевшись на все четыре конечности как перевозбужденный щенок. — Ага, — рассеянно ответил он. — Я тоже. Брюсу бы просто стоило сказать Пауку, когда Тони вернется. Но вместо этого он позволил ему покрутиться на стуле, внимательно рассматривая рабочее место. Брюс помнил, насколько сильно был в свои молодые годы потрясён вдвое меньшей лабораторией, и было в этом что-то волнующее и обновляющее — в том, чтобы разделить это чувство с кем-то — кем-то, у кого нет причин аккуратно подбирать слова или шарахаться от него. Кем-то, кто может безопасности ради спрыгнуть с семьдесят девятого этажа, если в этом вдруг возникнет необходимость. — Вот здесь, — Брюс сел на своё любимое рабочее место и открыл окно, в котором он работал. — Я сделал клеточный анализ той паутины, что ты оставил, — сказал он. — Она довольно сложная для своей органической структуры. Но думаю, что обработав её специальным энзимом, можно будет увеличить растяжимость и даже предотвратить столь быстрое разложение. Человек-Паук оттолкнулся от ближайшего стола и его стул громко защелкал по плиткам, подъезжая Брюсу за спину. — Более прочная паутина — неплохая идея, — сказал он. — Но тот момент, что она растворяется так быстро, как это происходит сейчас, вроде как важен. Я же оставляю её по всему городу. — Да, но полагаю, были случаи, когда она тебе требовалась для чего-то потяжелее, — Брюс нажал клавиши, запуская одну из подготовленных им компьютерных симуляций. — Этот энзим легко синтезировать, а применить — просто ввести смесь в один из твоих свежих картриджей. Тебе может пригодиться. Он вывел молекулярную структуру энзима, и Человек-Паук подался вперед взглянуть получше, в процессе положив руку Брюсу на плечо для равновесия. Давление рельефного спандекса стало неожиданностью, и Беннер, не сдержавшись, дернулся. Человек-Паук тут же переложил руку на спинку стула. Движение было легкое, лишь незначительное прикосновение, и Брюс почувствовал себя глупо. Он-то думал, что добился улучшений в том, что касалось социального общения. — Пожалуй, ты прав, — сказал Человек-Паук. — Это могло бы пригодиться против… ну, недавно, — он чуть наклонил голову в сторону Брюса. — Но зачем тебе возиться с этим для меня? — Праздное любопытство, пожалуй, — Брюс пожал плечами и, не сдержавшись, горько улыбнулся. — Иногда, когда заходишь в тупик в решении собственной проблемы, отвлечение на чужую помогает. — Ха, — Человек-Паук надолго задумался — возможно, он был прав, проявляя осторожность — и наконец протянул руку к своему левому браслету. Он вынул один из своих запасных картриджей и протянул его учёному. — Ну так, полагаю, тебе понадобится это? Брюс взял картридж, радуясь согласию сильнее, чем по идее должен был бы. Он открыл ящик слева от себя и вынул шприц, который закончил подготавливать лишь час назад. Держа его так, чтобы Человеку-Пауку было хорошо видно, Брюс ввел бледно-желтый раствор через форсунку картриджа с особой осторожностью, стараясь не задеть изнутри механизм выпуска нитей. Человек-Паук наблюдал за происходящим с чувством, которое Брюс интерпретировал как восхищённое внимание. — Ну так, доктор Брюс, — небрежно сказал гость. — Давно вы, к слову, работаете на Старка? Беннер невесело улыбнулся: он узнавал допрос, когда сталкивался с ним. — Ты пытался навести обо мне справки, не так ли? — Эм. Да. Ну, конечно же, пытался, — Человек-Паук уперся ногой в стол и начал качаться туда-сюда на стуле. — А ты бы не попробовал? — Попробовал бы, — признал Брюс. — Я, собственно, так и поступил. И разузнал о том инциденте с доктором Коннорсом. Ему не хотелось, чтобы в голосе проскользнуло что-то личное, но Человек-Паук всё равно заметил. — Ты его знал? — осторожно спросил он. — Знал о нём будет более точной формулировкой, — ответил Брюс. Он закончил вводить энзим и запечатал картридж, аккуратно положив его на приготовленное блюдце. — Несколько лет назад у нас была встреча по поводу моего исследования, но совсем краткая. Наши области работы достаточно близки, и мы подумали, что будем полезны друг другу. К сожалению, это оказалось не так. Человек-Паук продолжал качаться на стуле. — Он был хорошим человеком, — сказал он после значительной паузы. — Не уверен, что этот момент попал в новости. То, что с ним случилось… он виноват в этом лишь частично. Брюс оторвал взгляд от своего эксперимента. — Так значит, ты знал его. Человек-Паук поёрзал. — Типа того. В конце концов, именно я его остановил. Но до этого я работал с ним некоторое время, — он резко выпрямился, видимо поняв, что сказал слишком много. — Мне бы хотелось, чтобы больше людей знало, что произошло на самом деле, но… ты понимаешь. — Мне знакомо это чувство, — по совету Тони Брюс прилагал все усилия, чтобы избежать освещения в новостях своего последнего забега по улицам Нью-Йорка, пусть он был и ради благого дела, да и результат имел положительный. Не стоило ему знать, что жители думают о его «лучшей половине». Хотя строить предположения это ему не мешало. — Наука не идеальна. И, к несчастью, лишь тогда, когда что-то идёт не так, большинство людей её и замечают, — он снял очки. — Забавно, правда же, сколь многие из нас обратились к науке, думая, что мы сможем спасти мир. Но быть учёным не то же самое, что быть супергероем, — он указал на своего гостя и скупо улыбнулся. — Все аплодируют герою, когда он преуспевает в своём деле. Нас же, по большей части, не замечают вовсе. Человек-Паук прекратил качаться. — Не знаю, — сказал он. — Почему мы не можем быть и тем и другим? Брюс нахмурился, подавляя крохотную вспышку тепла в своей груди. — Как ты? — поддразнил он. — Я думал скорее о Тони Старке. У него такой двойной путь, кажется, срабатывает вполне неплохо. Брюс посмеиваясь повернулся к монитору. — Так и есть, — он нажал несколько клавишей. — Похоже, синтез займет ещё несколько минут, если ты не против подождать немного больше. — Конечно. Ты же делаешь это для меня, верно? — Человек-Паук оглядел лабораторию. — Эй. У тебя тут съедобное что-нибудь есть? — Сразу в коридоре есть торговый автомат. Человек-Паук похлопал по своему крайне обтягивающему костюму. — Карманов нет, — смущенно сказал он. Брюс улыбнулся, доставая бумажник из заднего кармана. Он протянул Человеку-Пауку пятерку. — Посмотрим, на сколько тебе её хватит, — сказал он. — Мне бы не помешал дополнительный сахар. — Предпочтения? — спросил Человек-Паук, отталкиваясь от стола. Он покатился в сторону двери. — Ничего сильно мусорящего, — когда Паук спрыгнул со стула и исчез в дверях, Брюс покачал головой. — Беннер, — сказал он, — во что ты влез на этот раз? Спустя минуту Человек-Паук вернулся с колой, пакетиком крендельков и упаковками Скитлс и M&Ms. Хотя крошечные, легко ускользающие драже, которые могли затеряться под клавиатурой, идеально подходили под определение Брюса «мусорящее», он взял себе Скитлс. Мужчина не помнил, когда ел их в последний раз, и решил развлечься, закинув в рот сразу две и постаравшись угадать вкус не подглядывая. Человек-Паук вернулся на прежнее место на стуле возле стола и немного завернул себе маску, чтобы нормально глотнуть колы. Брюс замер, засмотревшись. Вид мягкой человеческой плоти, выглядывающей из-под синтетического синего и красного цвета костюма, остро напомнил ему, что он имеет дело не с просто каким-то отвлеченным народным мстителем, а с человеком и всеми погрешностями и ошибками, которые из этого вытекают. Любопытство Брюса снова разгорелось. Из предоставленных ему данных много деталей выделить бы не вышло — лишь гладкий подбородок и широкий рот. Хотелось бы Брюсу быть достаточно смелым, чтобы протянуть руку к маске. Человек-Паук допил колу, вздохнул и вытер рот рукавом. — Итак, — беспечно сказал он, — что у тебя за проблема? Брюс виновато дернулся. — Что? Человек-Паук вскрыл пачку с крендельками. — Ты сказал, что отложил какую-то свою работу, чтобы заняться паутиной, — сказал он. — Я могу чем-то помочь? Заявление было абсурдно как ни посмотри, и Брюс не сдержал скептического фырка. — Сильно сомневаюсь. Губы Человек-Паука хмуро поджались — потрясающе, правда, насколько много, на самом деле, возможность видеть его выражение прибавляет к уже замеченной шумливости личности. — Мне, может, Старк и не платит зарплату, но ты сам сказал, что я довольно умный. Ты даже не собираешься рассказать для начала, что там за вопрос? — Я сказал, что твоя работа впечатляет, — поправил его Брюс. — Моя же работа… сложная, — когда Человек-Паук, явно не убежденный, продолжил смотреть на него, Беннер добавил. — И секретная. — Потому что имеет отношение к доктору Коннорсу? — спросил Паук с ноткой подозрения. — Что за область «близка» к манипуляциям с улучшенным геномом? Брюс вздохнул. Он был более чем уверен, что записи о нём подчищены и находятся вне досигаемости обычного поиска гугла, но не зная ни настоящего происхождения Человека-Паука, ни его целей, он не осмеливался раскрывать слишком много деталей. — Мои исследования включают в себя мутировавшие человеческие гены, — осторожно сказал он. — И что, пожалуй, более важно — замедление и обращение вспять этих мутаций. Человек-Паук застыл не донеся до рта кренделёк, и казалось, что под маской он дрогнул, прежде чем завершил движение. Паук задумчиво захрустел. — От такого даже ещё больше похоже, что ты знал доктора Коннорса, — отметил он. — Вот почему тогда я и искал нашей с ним встречи, — сказал Брюс. — Но его исследование было больше сфокусировано на непосредственной манипуляции человеческим геномом с помощью терапии генов агрессивной ДНК. Моя же работа о менее контролируемых внешних факторах и их влиянии на человеческое ДНК. — Таких как? — подтолкнул Человек-Паук. Брюс почувствовал предупреждающую пульсацию в висках. Он натянуто улыбнулся. — Как раз это и засекречено, — ответил он. Беннер подумал, что Человек-Паук будет настаивать, и уже ненавидел мысль о необходимости его прогнать, но тот лишь с минуту обдумал всё сказанное и пожал плечами. — Довольно честно. Прости, что любопытствую — просто я подумал, что могу быть полезен тебе. Две головы лучше чем одна и всё такое. — Да. Конечно, — Брюс встряхнулся, прогоняя параноидальные мысли, и почувствовал облегчение, услышав писк компьютера. Он вновь повернулся к экспериментальному картриджу и, убедившись, что его большой палец плотно зажимает форсунку, хорошенько его встряхнул. — Похоже, уже можно проверять. Человек-Паук сделал ещё один большой глоток колы и отставил банку. Брюс удивительно расстроился, увидев, как тот снова расправляет маску. Паук вытащил картридж из левого наруча и взял новый. — Куда мне выстрелить? — спросил он, опять оживившись. — Давай подойдем к окнам. Они перешли к ряду окон в дальней части лаборатории, и Человек-Паук, усевшись на край стола, нацелился запястьем на окно. На счет три он нажал спуск и выстрелил в стекло нитью липкой белой паутины. В отличии от прошлого тонкого полупрозрачного волокна, новая паутина была полностью непрозрачна и намного толще. Когда Брюс дотронулся, нить немедленно прилипла к его ладони влажной клейкой пакостью. Он заворчал под нос, пытаясь освободиться, но в итоге лишь прилип и второй рукой. — Ха, — сказал Человек-Паук, отделив нить от запястья. Он чуть отклонился, чтобы не попасть в ту же неприятность, что и Брюс. — Похоже, больше всего это эффективно именно как паутина, если не придумать чего-нибудь ещё. Брюс негромко рассмеялся несмотря на своё раздражение. Поскольку он уже конкретно застрял, то согнул обе руки и дернул. — Проверять эластичность, используя оборудование Тони, пока она в таком виде, смысла нет, — сказал он. — Уборщики меня убьют. — Когда он обернул клейкий трос вокруг запястий и потянул, то почувствовал практически инстинктивную тревогу. — Однако, мне кажется, что энзим смог прилично усилить её прочность. Он раскрыл руки и попытался их освободить, но паутина была кошмарно липкой. Даже когда он подул на неё, ни волоконца не съежилось и не порвалось. — И момент с разложением тоже подправил, — сухо отметил он. — Если мне когда-нибудь понадобиться поймать динозавра, я буду во всеоружии, — Человек-Паук рискнул ткнуть её кончиком пальца и потянул назад. — Потерпи секундочку, хорошо? — он спрыгнул на пол и скрылся в лаборатории. Брюс вздохнул. Чем больше он пытался освободиться, тем сильнее паутина приклеивалась к кистям и предплечьям, так что в итоге он прекратил с ней бороться. Вместо этого учёный постарался получше её рассмотреть, проверяя заодно прочность и растяжимость своей стряпни. Было слишком рано говорить, окажется ли она эффективной преградой для Халка, но он не сомневался, что новая паутина сможет замедлить того лучше, чем сети, которые когда-то использовал Росс. Но опять же, может быть ему больше не надо особо волноваться о подобных инцидентах. Как бы то ни было, помечтать об этом приятно. Человек-Паук вернулся через несколько минут с бутылкой в руках. Он жестом показал Брюсу вытянуть руки подальше, а затем вылил примерно столовую ложку скипидара на узел липкой паутины. Та практически мгновенно начала растворяться, и Брюс наконец смог освободиться. — Очень умно, — сказал он. Человек-Паук щелчком достал картридж и выудил из одного из столов перманентный маркер. Он нарисовал на картридже крест, после чего вернул его к остальным запаскам в креплении вокруг запястья. — Не совсем для повседневного использования, — сказал он. — Полагаю, над моей формулой ещё можно поработать, — ответил Брюс. — Но это уже начало. Брюс помыл руки в туалете, и ко времени, когда он вернулся, Человек-Паук уже заканчивал прибирать учиненный в лаборатории беспорядок. Он указал на банку на столе Брюса. — Я оставил тебе кусок, на случай, если ты захочешь её потестировать. — Спасибо. Брюс запустил сканирование образца и задумчиво погрыз дужку очков, глядя на мелькающие на экране результаты. — Структурно этот вариант стабильнее первоначального, — сказал он скорее себе, в то время как Человек-Паук снова завернул маску, чтобы засыпать в рот остатки крендельков из пачки. — Без вмешательства паутина скорее всего продержалась бы несколько часов, прежде чем потерять свои клейкие свойства, и несколько дней, прежде чем разложиться. Человек-Паук снова запрыгнул на свой стул и подкатился ближе. — Однозначно пригодилось бы против этих недавних пришельцев, — сказал он. Когда Паук подался вперед, чтобы прочитать с экрана, и опять положил руку на спинку стула Брюса, то явно состорожничал, чтобы не вторгнуться в личное пространство учёного нечаянным прикосновением. Брюс краем глаза наблюдал за его рукой. — Будем надеяться, ловить ею пришельцев тебе в ближайшее время не придется, — сказал он. — Думаю, пока что с Нью-Йорка хватит монстров. — Ага, реально. И почему бы этим штукам не свалиться на Нью-Джерси для разнообразия? Брюс улыбнулся, но внимание его было по-прежнему рассеяно. Неожиданно он сказал: — Всё нормально. Ты можешь… …положить руку мне на плечо. Он остановился прежде, чем мог закончить смущающее и нелепое предложение. Но Человек-Паук наклонил голову, ожидая продолжения, так что Брюс ухватился за ближайшее и не такое обличающее: — …снять эту маску, — закончил он. Человек-Паук медленно отклонился назад, что было хуже, чем если бы он отшатнулся. Его рука сползла со стула. — Не могу же я идентифицировать тебя из миллиона ньюйоркцев по одному только лицу, — аргументировал Брюс. — Обычно я даже не покидаю эту башню. И уж я последний человек, который тебя рассекретит. Человек-Паук поёрзал, его затянувшееся молчание усиливало огорчение Брюса больше, чем по идее было должно. Брюс сглотнул и, надеясь, что слова звучат равнодушно, попробовал зайти с другой стороны. — Можешь мне хоть что-нибудь сказать — как тебя называть? — Просто «Человек-Паук» не подходит? — сдержанно ответил тот. — Это ненастоящее имя, — упорствовал Брюс. — Могу я называть тебя Дэн? Майкл? Лукас? — Питер, — Человек-Паук снова поёрзал и пожал плечами. — Ты можешь называть меня Питер. Брюс хотел спросить, действительно ли его так зовут, но понял, что и так достаточно испытал свою удачу. — Питер, — сказал он и улыбнулся. — Если ты придумаешь способ подправить эту липкую гадость, ты же дашь мне знать? Оно будет есть мне мозг, пока я не решу задачу. Питер засмеялся. — Да, конечно. Понимаю это чувство, — приняв это как намек, что пора уходить, он подхватил свою колу и M&Ms и прыжком встал на ноги. — Пора мне отсюда выбираться. Может, действительно побороться с преступностью, — он чуть поднял голову в том, что Брюс мог лишь интерпретировать как закатывание глаз. — Прежде чем меня спишут со счетов. Но я знаю, где тебя найти. Брюс откинулся на стуле. — Я буду тут. — Спасибо за… липкую гадость, — сказал Питер по дороге к окну. Козырнув, он красуясь выпрыгнул наружу и улетел на паутине. Брюс подошел к окну посмотреть, как Питер удаляется, исчезая между строениями — свободный и невесомый. Беннер не был уверен, что сжало его грудь — то ли восторг, то ли зависть, но он постарался удержать это чувство.