Мы можем оказаться радиоактивными

Утром тётя Мэй встала рано и приготовила обильный завтрак из яиц, картошки, бекона и тостов — настоящее пиршество. О вечернем пожаре она не упомянула и Питер тоже промолчал. Тем не менее, пока она намазывала тост маслом, парень поймал выразительный взгляд, значение которого ему было знакомо: «я горжусь тобой, но, будь добр, не умри». Питер прочистил горло. Когда-нибудь он всё честно ей расскажет. Когда-нибудь. Но сейчас голова Питера была забита другим. По возвращении домой парень сразу же провалился в сон, но он был беспокойным, заполненный видениями пламени и пальцев, и звуком сердцебиения у его уха. По утру Питер проснулся с ощущением лежащей у него на загривке руки; тело чувствовалось словно измочаленным, но наполненным нервной энергией. Стив был тем, кто оттащил его от горящего здания, Стив приводил его в чувство, но все мысли в голове Питера были только о Брюсе, сидящем в Башне Старка, расстроенном и ждущем его. — Итак, — сказал Питер, выдув два стакана апельсинового сока. — Вчера я встретил одного парня. Тётя Мэй перестала накладывать яйца в тарелку и посмотрела на него. Он узнал и этот взгляд: «я так и знала». От понимания в её глазах у Питера возникло ощущение углей в животе, причём гораздо сильнее, чем от всех событий прошлого вечера. Он быстро глотнул ещё сока. — Эм, он работает в Башне Старка, — продолжил Питер. — Он учёный. — О! — тётя Мэй немного покраснела, заканчивая раскладывать завтрак и перенося обе тарелки на стол. — Правда? Башня Старка? — её глаза замерцали. — Не мистер Старк самолично, я полагаю. — Не. Пока нет, — он ей подмигнул. — Но он сказал, что у меня есть потенциал. Я подумал, может, попросить его о стажировке этим летом, или типа того. — Это было бы просто великолепно, — сказала тетя Мэй с большим энтузиазмом. — Может, даже оплачиваемой стажировке? Питер посмеялся. — Ну, не знаю. Я его даже не спросил ещё, — он начал есть. — Но я в любом случае пойду работать. Может, в Башне Старка нужен уборщик? — О, Питер. Думаю, ты годишься на большее. Они болтали за завтраком, развлекаясь предположениями, и Питер почувствовал себя намного лучше. Пока не пришло время идти в школу. В дверях тётя Мэй обеими руками сжала его кисть и посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя, Питер, — серьёзно сказала она. — Несмотря ни на что. Ты же знаешь это, правда? Питер проглотил комок в горле — можно ли скрыть от неё хоть что-то? — Конечно, — он поцеловал её в щеку. — Я тоже люблю тебя, тётя Мэй. Понедельник прошел как и всякий другой понедельник в старшей школе. Между третьим и четвертым уроком его взгляд наткнулся на Гвен, и они отошли в тихий коридор возле компьютерного класса. — Я видела тебя в новостях вчера вечером, — сказала она. Выражение лица девушки было таким же, какое частенько мелькало у тёти Мэй. — Это было действительно потрясающе. — Спасибо, — Питер улыбнулся и понадеялся, что выглядит искренне. Просто говорить с Гвен, находиться рядом с её улыбкой, большими глазами, светлыми волосами — всё это по новой вносило неразбериху в его разум. — О, эм, эй, — он почесал в затылке. — Помнишь, я спрашивал тебя о том учёном, Брюсе? Я узнал, что его фамилия Беннер. Доктор Брюс Беннер. Я пытался искать информацию по нему и ничего не нашёл. Гвен задумчиво прикусила губу. — По-прежнему не возникает никаких ассоциаций. Но я могу поспрашивать, если хочешь. — Ты не обязана это делать, — быстро сказал Питер, — Я знаю, что это… — Нет, всё нормально, — она глубоко вздохнула и кивнула себе. — Если это поможет, я хочу попытаться. Я дам тебе знать. — Окей. Спасибо, — Питер неловко переступил с ноги на ногу. Ему по-прежнему хотелось много чего спросить и сказать, а Гвен была максимально приближена к тому, что можно назвать близким другом, но от одной только мысли, что на неё придется взвалить ещё больше груза, он чувствовал себя отвратительно. — Я свяжусь с тобой позже. Они разошлись, и Питер был уверен, что Гвен оглянулась, а вот сам он не смог.

***

Питер убеждал себя не возвращаться в башню сразу же. Умнее было бы остаться дома на ночь-другую, взять перерыв, спокойно подумать. Он мог бы в итоге разрешить свой вопрос точно так же, как это случалось с научным проектом или неудавшимся уравнением. Так что, естественно, как только тётя Мэй пошла спать, Питер надел костюм и отправился на Манхеттен. На место он прибыл позднее обычного, но из всех лабораторных этажей Башни Старка свет горел по-прежнему только на одном, и там же было открытое окно. Питер утрамбовал порхающих бабочек поглубже и легко запрыгнул на подоконник. — Привет? Брюс, как и всегда, сидел за своим столом сгорбившись перед компьютером. На звук голоса Питера мужчина сразу оживился и обернулся, лицо его настолько явно просветлело, что Питер смутился по второму кругу. Как ни крути, принести столько радости одним своим появлением — это было приятно. Пока Брюс шел к нему поздороваться, парень забрался внутрь. — Питер! — Брюс остановился весьма так близко в личном пространстве Питера и прикоснулся к его шее обеими руками, будто пытался хорошенько взглянуть на него несмотря на маску. — Ты в порядке? Я рад, что ты здесь, хотя, после рассказанного Стивом, и не ждал тебя так скоро. Питер внезапно пожалел, что слишком плохо тогда подслушивал, но тревоги быстро улетучились под давлением рук Брюса. Учёный за последние несколько дней касался его дюжины раз, часто в районе плеч и шеи, но осознание Питера всё изменило. Брюсу нравилось касаться его. А самому Питеру нравилось, когда касались его. Ощущение было теплым, желанным и обескураживающим, так что потребовалась немалое напряжение силы воли, чтобы просто выдавить из себя слова. — Я в порядке, — сказал Питер. — Не знаю, что он вам сказал, но всё было не так уж и плохо, честное слово, лишь несколько гадостных шишек да чуток дыма, — Питер поелозил ладонями по бокам. — Прости, что пропустил встречу. — Не волнуйся об этом — я просто рад, что с тобой всё хорошо, — Брюс немного сжал загривок парня. — Тони наверху. Хочешь подняться со мной или лучше мне пойти привести его сюда? Мужчина начал отстраняться, его пальцы скользнули вдоль ребрышек, пересекающих ворот Питера, но прежде чем он успел далеко отодвинуться, руки парня всё решили сами. Питер поймал Брюса, неловко вцепившись в его рубашку в районе рёбер. — Нет, — резко сказал он, и когда Брюс посмотрел непонимающе, поморщился. — Нет, всё нормально, я… Питер сглотнул. Он понятия не имел что делает, но не мог отпустить. Он хотел узнать, даже если это означает рискнуть всем. Он вытянул руки и робко прижал их к бокам Брюса, думая, что если понадобиться, это всё ещё можно обратить в шутку. — Я пришёл сюда увидеться с тобой, — закончил он. Брюс моргнул, его руки ещё лежали у ворота Питера. Радость быстро поблекла на его лице, пока он пристально и насторожено всматривался в глаза маски Питера, возможно, что-то ища. Он, кажется, даже на мгновение задержал дыхание, когда чуть прищурился, внимательно рассматривая парня. Питер застыл под его руками. Сердце Паркера стучало в ушах, он сказал себе отстраниться, посмеяться, сделать что-нибудь — что угодно, — чтобы разбить внезапно ставшую невыносимой атмосферу. Он совершил ошибку. Он… Брюс вытянул пальцы, медленно и неуверенно проводя по шву костюма на плечах. Пальцы же Питера в ответ зарылись в рубашку на ребрах мужчины. Это было словно их тела обвивались друг об друга, как застенчивые змеи, а затем случилось невозможное — Брюс подался ближе. Его руки снова скользнули Питеру на шею, и он чуть поднял голову, чтобы прижаться в коротком поцелуе к маске Паука. Даже сквозь ткань от нежного давление теплых губ к его собственным в голове у Питера стало пусто. Брюс чуть отодвинулся и засмеялся. — Я промазал? — спросил он. — Нет, — быстро ответил Питер. — Нет, ты… ты правильно попал. Брюс снова засмеялся со всем тем чувством довольного облегчения, которое уже сворачивалось в животе Питера. — Никогда бы не подумал, что ты на самом деле… — учёный потряс головой и открыто улыбнулся, скользнув кончиками пальцев под край маски Питера. — Я настолько заржавел, что считал — ты меня просто дразнишь. — Я… я что? — Питер покрылся гусиной кожей, когда Брюс завернул спандекс над подбородком. — Я не был уверен, что я… что ты… ты знаешь. Прости. — Всё нормально, — сказал Брюс, и когда его веки счастливо сомкнулись, Питер позволил себе по-настоящему увидеть, насколько мужчина красив вот так, радостно улыбаясь и краснея щеками. — Я знаю. Брюс поцеловал его снова, и теперь, когда их губы встретились без помехи, ощущения были намного лучше. Он начал медленно, мягко, словно исследуя, как будто каждый нежный поцелуй был его первым. Питера вполне устраивало, что тот сам задавал темп. Его тревоги с предыдущей ночи померкли, и он подумал, что, может быть, поцелуи с парнями, в конце концов, не так уж отличаются от поцелуев с девушками. Обретя уверенность, Питер скользнул руками Брюсу на спину и притянул его ближе, смыкая их тела. Хотя поначалу прислоняющаяся к нему широкая грудь и дезориентировала, Питер быстро привык к новому ощущению благодаря тихому одобрительному мычанию Брюса. А затем Брюс начал задирать маску выше. Питер попытался сам дотянуться до неё, но его руки скрестились с брюсовыми, и в итоге парню пришлось просто отвернуться. — Не надо, — сказал он, небольшая волна паники прошла сквозь него. — Оставь её. Брюс разочарованно заворчал. — И я тебя наконец-то не увижу? Питер заёрзал, борясь с искушением, но он не представлял, как Брюс отреагирует. Поймет ли он, прямо как это случилось со Стивом, насколько Питер на самом деле молод? Его желудок сжался от вины, но собраться с духом, чтобы признаться прямо сейчас, у него не хватило сил. — Оставь её, — сказал он снова и, надеясь отвлечь мужчину, прижался в ещё одном, более жестком, поцелуе к губам Брюса. — Ты обещал мне. Это сработало даже лучше, чем рассчитывал Питер. Брюс весь прямо замурлыкал, возвращая более глубокий поцелуй. — Ну, так значит ты вызывался добровольцем, — сказал он, его голос упал почти до хищного порыкивания, которое зарокотало в глубине живота Питера. Когда Питер вспомнил, о чём именно шёл разговор, то снова напрягся. Внезапно жар тела Брюса, опирающегося на него, стал подавлять: ноги парня чуть съехали по плитке пола. Парочка неловко споткнулась, и Брюс отстранился с приглушенным проклятием. — Прости, — невольно сказал Питер. — Нет, ты… — Брюс выпутался из объятий и огляделся через плечо. После недолгого поиска он взял Питера за предплечье и повел его в угол лаборатории. — Вот тут. Питер пошел следом. Его ноги налились свинцовой тяжестью, а мозг кружился где-то у потолка. — Это единственный угол, который не видят камеры, — сказал Брюс. Каждое его слово отдавалось в ушах Питера эхом, будто тот снова был в горящем здании. Когда Брюс толкнул его спиной к стене, это не помогало парню прийти в себя — от головокружительного возбуждения из него вырвался слабый стон. Брюс пробормотал что-то в ответ, но, прижавшись вновь, он неожиданно остановился. Мужчина ощупал синяк на нижней стороне подбородка Питера. — О, Питер. — Всё нормально, — настоял парень. — Он не болит. Брюс поцеловал его, чтобы всё поскорее зажило. Его губы невесомо прошлись по подбородку Питера, а затем вниз по горлу, следуя по нежной коже с заботой, которая граничила с обожанием. Руки же такими нежными не были. Пальцы мужчины проникли под маску, и хотя Питер сначала дернулся, решив, что тот хочет стянуть её, Брюс оказался заинтересован только в том, чтобы зарыться ему в волосы на затылке. Брюс потянул волосы, задирая голову Питера дальше к стене. Ощущения были потрясающими. Питер вцепился в спину Брюса, удивленный и немного напуганный тем, с какой лёгкостью его тело возжаждало покориться собственнической силе Брюса. Пяти крепких пальцев и дюжины быстрых поцелуев более чем хватило, чтобы довести его кровь до кипения. Когда этого стало слишком много, он чуть отстранился, оставаясь в объятиях Брюса — Боже, так было даже лучше, — и потребовал настоящий, лишающий последнего соображения, поцелуй. Когда они отстранились, Брюс тихо сказал: — Ш-ш-ш. — Питер попытался поцеловать его снова, но он воспротивился, прижимаясь вместо этого губами к уху парня. — Мы можем всё делать медленно. Брюс переместил свой вес, и Питер понял, что заперт в углу. Брюс не мог сравниться с Питером в росте, но был шире и крепче. Когда Питер гладил его спину, то под слоем кожи чувствовал туго натянутые мышцы. Беннер не был крупным мужчиной, но вся расстановка сил была в его пользу — Питер не испытывал уверенности в том, что даже со своими способностями смог бы так просто откинуть мужчину, возникни у него такое желание. Это заводило сильнее, чем по идее было должно. Кровь билась и пульсировала в члене Питера, пока он извивался между Брюсом и стеной. Всё происходило слишком быстро, но он возбуждался всё сильнее и не хотел останавливаться. — В жопу медленно, — выдохнул Питер. Он взволнованно дернул за ремень учёного. Смешок Брюса опалил шею Питера. — Если бы только я встретил тебя лет десять назад. Всё так же плотно сжимая сзади шею Питера, Брюс вжался в парня для ещё одного поцелуя. Фрикции его бедер по члену Питера вызвали звездочки у того в глазах. Питер бесстыдно застонал Брюсу в рот, прижимаясь и извиваясь в отчаянной попытке оказаться ещё ближе. Он хотел, чтобы эта сила и этот жар полностью окружали его, он бы заполз прямо внутрь Брюса, если бы только мог. — Боже, этот костюм, — внезапно сказал Брюс. К огорчению парня, мужчина отпустил его волосы, но руки не остались без дела и пришли в движение, массируя плечи Питера и грудь, следуя за контурами ткани по его сухощавой фигуре. — Твоё тело в нём… изысканно. — Изыс… м, да? — Питер чуть осел по стене, пытаясь восстановить дыхание, но медленные движения рук Брюса по его телу продолжали лишать его воздуха. Маска сбилась и сидела криво, но Питер не пытался её поправить: он закрыл глаза и сосредоточился на крепких пальцах, обводящих его грудные мышцы, скользящих вдоль его торса, ныряющих между его бёдер… Питер прогнулся в спине, без каких-либо мыслей, лишь сгорая от желания, но Брюс слишком быстро отвлёкся. Вместо того, чтобы дойти вниз до теперь уже болезненной эрекции Питера, он раздвинул его колени ещё дальше. Когда мужчина подался ближе, Питера прошила волна возбуждения, смешанного с опасением. Прежде никто не касался его так. Обычно мягкий и где-то даже стеснительный облик Брюса трансформировался во что-то дикое и голодное. Брюс, может, и пытался это обуздать, но Питер чувствовал потребность, пульсирующую между ними — чётче, чем когда-либо прежде, именно сейчас, когда Брюс толкался в его пах. — Ох, чёрт, — выдохнул Питер. Живот напрягся, и парень сильно прикусил губу, чтобы не кончить вот прямо сейчас. Для удержания равновесия он схватился за плечи Брюса. — Ох, чёрт, что случилось с медленно? Брюс поцеловал его в кончик подбородка. — Это было до того, как я нашёл вот это, — он взялся за ягодицы Питера и сжал их, его блаженный вздох утонул в ошеломленном стоне парня. — Будь у меня такая задница, я, наверное, тоже бы носил спандекс, — поддразнил он. — Это почти нереально. — Это… — Питер откинулся плечами на стену. Он не мог сформулировать связного предложения. — Ох, твою мать. — Мне уже давно хотелось сделать это, — шепотом признался Брюс, поглаживая и разминая идеальную задницу Питера. — Боже, Питер, ты не представляешь, как много времени прошло с тех… как я соскучился… ты не представляешь, что это для меня значит. — Что? — Питер попытался сосредоточиться, но когда Брюс поцеловал его снова — рот такой горячий и отчаянный — он не смог сдержаться и ответил тем же. Ощущение твёрдого члена Брюса возле своего собственного превратило его мозги в кашу. Одна лишь мысль, что кто-то настолько талантливый и образованный, как Брюс, мог с такой яростью его желать, снесла Питеру последние тормоза, и он раздвинул ноги ещё шире. Когда этого показалось недостаточно, он согнул колено и прижал стопу к стене, давая ей прилипнуть. Поставив так и вторую ногу, Питер смог полностью открыться своему жаждущему партнеру, и Брюс воспользовался этим на всю катушку, жадно втиснувшись между его бедрами. Брюсу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Питер идёт против законов физики. Когда же этот факт до него дошёл, он отстранился и уставился на стопы Питера, в то время как его руки продолжали рассеянно поглаживать бёдра парня. Брюс нахмурился. — Как ты это делаешь? — А, ну знаешь, — Питер пожал плечами. — Наука. Брюс засмеялся, смех превратился в стон, когда мужчина снова прижался. — А я только было решил, что ты не можешь завести меня ещё сильнее. Питер обнял Брюса за плечи, когда их губы встретились для ещё одного долгого поцелуя. Его руки затряслись, и он вцепился в рубашку Брюса, нуждаясь в какой-нибудь опоре. Питер уже больше не представлял, что делает, но не мог остановиться, бессильный противопоставить что-либо гормонам, окрашивающим несущийся в его крови адреналин. Он сжимал и сосал, и тёрся о разгоряченное тело, вжимающееся в него, и не мог понять, как у Брюса получается так ровно стоять, вколачивая его в стену медленными размеренными толчками. Брюс прикоснулся, побуждая Питера сжать свои бёдра вокруг его, а затем снова потянулся к заднице, явно радуясь тому, что нашёл. — Ты красивый, — пробормотал Брюс, обведя копчик Питера и проникая между половинками. — Я бы мог оставаться так всю ночь. Питер раздосадованно захныкал — у него уже все органы растрясло, и подобные разговоры Брюса вызывали желание швырнуть ученого через весь зал. — Я бы не мог, — выпалил он, цепляясь за плечи мужчины, отслеживая губами кончик подбородка. — Я не могу… продолжай, — он оторвал одну ногу от стены и упёрся пяткой в поясницу Брюса, пытаясь заставить его делать более сильные движение. — Давай, Брюс. Давай, пожалуйста. Брюс попытался ответить, но Питер дернул его к себе в требовательный поцелуй. Мужчина выдохнул через нос и немного переместил вес, подаваясь к сильной ноге, обвивающей его. — Хорошо, — сказал он, когда наконец смог; в неровном голосе было слышно веселье. — Не волнуйся, я позабочусь о тебе. Брюс накрыл его ладонью через спандекс. Даже от такой малости Питер задрожал, а затем мужчина начал двигать рукой, и основание его ладони тёрлось по плавной линии вдоль нижней стороны напряженного члена Питера. Волна удовольствия прошила Питера, и он дернулся, подаваясь бёдрами вперед. — Ох, ты ж, — простонал он, хватаясь за Брюса, в то время как каждое размашистое движение заставляло его тело гореть. — Ох, твою ж, не останавливайся. — Ш-ш-ш, — успокаивающе зашипел Брюс, второй рукой всё так же крепко держа его за зад. Накрыв губы Питера своими, он ускорился, высасывал каждый издаваемый гортанный стон удовольствия. Долго это не продлилось. Питер был уже почти на грани, и когда рука Брюса опустилась ниже, сжав его яйца. Это унесло парня окончательно. Оргазм сотряс всё его длинное тело и оставил дрожащего Питера висеть на своём партнере. В эти краткие мгновения для него существовали только сильные руки Брюса, брюсово тихое дыхание ему в ухо и удовольствие, источаемое каждой порой его уставшего тела. Питер не шевелился, будто неподвижность помогла бы ему растянуть состояние блаженства. Брюс покрывал мелкими поцелуями его расслабленные губы. — Похоже, ты ждал этого так же долго, как и я, — одобрительно пробормотал он. Брюс мягко сжал член Питера, но даже это для сверхчувствительного органа оказалось слишком, и парень быстро отвел его руку в сторону. — Ах… подожди. Подожди. Брюс промычал извинение и вернулся к поглаживанию бёдер Питера. Пока они продолжали стоять так, прижавшись друг к другу — переводящий дух Питер и молча ожидающий Брюс, — в горле Питера начал набухать комок эмоций. Он попытался сглотнуть его, но слова уже рвались с языка. Он хотел рассказать Брюсу правду: что он никогда и ни с кем не делал этого раньше, тем более с другим парнем; что больший возраст и опыт Брюса заставляли его благоговеть и волноваться; что он боялся того, что случится дальше. Питер облизал губы, но прежде чем он успел что-либо сказать, Брюс уже жадно его целовал. И это было намного проще, чем рассказывать правду, поэтому Питер просто позволил ему продолжать. Брюс взял его за запястье и потянул руку вверх. Маска сидела всё так же криво, поэтому Питеру было не видно, что тот собирается делать, но он прекрасно почувствовал, как Брюс поднес два пальца Питера к своему рту. Мужчина сосал их медленно и сильно, обильно смачивая слюной и работая языком, посылая волны жара даже в утомленный пах Питера. Когда Брюс, судя по всему, остался доволен результатом, он перешел на следующие два пальца, а затем на большой палец Питера, мыча и почти хлюпая. Но лишь когда парень услышал, как вжикнула молния на ширинке, он понял, что происходит. — Ты ведь тоже позаботишься обо мне, да? — сказал Брюс возле его уха. Голос у него был хриплым и в то же время наполненным надеждой, будто у такого же подростка как Питер. Он подпихнул руку парня к расстегнутым брюкам. — Я… — вторая рука Питера сжалась на загривке Брюса. — Я ещё никогда не отдрачивал парню, — признался он. Брюс издал тихий горловой звук от удивления. — Ну, ничего страшного, — он провёл носом по щеке Питера — тот был уверен, что слабое царапанье зубов он вообразил. — Ты же мастурбировал, не так ли? Это то же самое. — Не совсем то же… — Питер глубоко вдохнул. Мысль, что Брюс так же отчаянно жаждет, как это сейчас было с ним, просто мужчина лучше скрывает своё состояние, ударила ему по нервам, и парень скользнул рукой вниз по брюкам Брюса. Лишенному зрения, ему потребовалось некоторое время, чтобы забраться пальцами за резинку боксеров Брюса, и ещё немножко, чтобы найти в себе смелость и взяться за член. Брюс тяжело выдохнул. Несмотря на напряжение, его терпение оставалось на высоте, и он очень спокойно поправил их позу, чтобы Питеру было проще достать. — Да, — пробормотал Брюс, и когда Питер медленно, дразнящее его сжал, по его телу прошла дрожь. — Да, вот так. Питер сглотнул, скользя рукой вверх-вниз по члену Брюса. Он был внушительнее, чем ожидал Питер, тяжелый и большой в его ладони, и такой чувствительный — Брюс вздрагивал и стонал от каждого движения. Чувствуя и слыша такую реакцию, Питер опять весь вспотел в своём костюме. Пальцы, сжимающие его задницу, сами по себе были вознаграждением, но восторгало Питера, побуждая набирать скорость, шипящее дыхание Брюса и его подрагивающие плечи. Ему нравилось знать, что он может довести мужчину до оргазма так же, как тот довел его. — Как тебе? — Питер усилил хватку, и его сердце подпрыгнуло, когда Брюс с запинкой ответил: — Боже, эти выступы, — простонал Брюс. Он с энтузиазмом вколачивался в руку Питера. — Так хорошо. Питер облизал губы. — Только представь, если бы мы положили поверх новую паутину, — сказал он, наполняясь уверенностью, — всю такую влажную и липкую… Брюс издал задушенный стон и жадно поцеловал Питера. Выдержка наконец ему отказала, и с каждым движением таких деятельных пальцев Питера поцелуи мужчины становились всё лихорадочнее, а дыхание резче. Он сдёрнул брюки ниже и поймал руку Питера, обхватывая себя так, как ему больше хотелось. — Тут, — еле переводя дыхание сказал он, скользя членом в кольцо из спандекса и гладкой резины. — Держи вот так… не двигайся, — он вбивался бедрами вперед-назад с нужными себе углом и силой. — Не двигайся. — Окей, — выдохнул Питер. — Давай. Брюс начал медленно двигаться, но быстро нарастил темп. Поначалу он держал запястье Питера неподвижно, трахая неплотно зажатый кулак, но потом его рука нашла занятие получше. Брюс снова запустил пальцы в волосы Питера и потянул, скорее требуя, чем прося больше поцелуев, лишающих лёгкие последнего воздуха. Питер не возражал. Его кожу покалывало как от электрических импульсов, когда Брюс касался его. Он дарил небезразличному ему человеку удовольствие и, судя по пошлым звукам, соскальзывающим с губ мужчины, удовольствие большое. Питер никогда не видел, чтобы Брюс терял самообладание, и то, как он дрожит и тяжело дышит у него между ног, взволновало парня почти так же, как и когда Брюс до этого ласкал его рукой. — Давай, — подбодрил его Питер, наслаждаясь каждой волной дрожи, каждым оборванным проклятием Брюса. Он потерся о мужчину ногами и потянул его за волосы, крепко и неаккуратно целуя. — Давай, давай. Брюс обнажил зубы и издал рык, который показался не вполне человеческим, а его бёдра неожиданно дёрнулись в судороге опустошающего облегчения. Питер крепче сжал руку на загривке мужчины, а вторую оставил неподвижной, давая уставшему Брюсу отдышаться. Когда тот наконец отстранился, парень, мгновение поколебавшись, вытер мокрые пальцы о перед костюма. Всё равно тот уже испачкан. — Есть какие-нибудь предложения, как очистить спандекс от спермы? — поддразнил Питер. Брюс стоял чуть прислонившись к Питеру, его плечи ссутулились и напряглись, будто он ещё балансировал на грани оргазма. — Подожди, — выдавил он. — Не волнуйся… Я никуда не ухожу, — слабо хихикнул Питер. — Не уверен, что смогу стоять, если я… — Подожди. — Брюс уткнулся лицом парню в плечо о упёрся обеими руками в стену. — Просто постой, пожалуйста, просто подожди. Питер захлопнул рот. Что-то изменилось, и он понял, что напряжение в фигуре Брюса не было затянувшимся удовольствием. Он дрожал. Нахмурившись, Питер наконец поправил линзы маски на глазах, но смог увидеть лишь тусклое ночное освещением лаборатории. — Ты в порядке? — тихо спросил он. Брюсу пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем он смог ответить: — Да. Просто дай мне минутку, я… — он прижимался так плотно, что Питер чувствовал, как тот сглотнул. — Мне надо, чтобы сердцебиение замедлилось. Испуг в его голосе полностью отрезвил Питера. Он чуть осел по стене, не зная, что делать. Когда прошла минута, а Брюс всё не показывал признаков расслабления, парень просунул между ними руку и мягко погладил грудь Брюса. Учёный вздохнул, и Питер принял это как разрешение продолжить. Оставив одну руку всё так же лежать на шее Брюса, он расстегнул ему рубашку и стал медленно массировать его грудь и воротниковую зону. Постепенно Брюс успокоился и смог выпрямиться. — Спасибо, — сказал он. — Я в порядке. Питера ещё самого потряхивало, но он постарался этого не показать. — У тебя что-то с сердцем? — Вроде того, — Брюс в последний раз глубоко вдохнул и пригладил волосы. — Сейчас уже не так плохо, как было раньше, но иногда, при слишком сильной стимуляции, от самой мысли, что что-нибудь может произойти, всё становится ещё хуже. — Он устало улыбнулся. — Но я в порядке. — Хорошо, — Питер защипнул ткань костюма. — Потому как, случись у тебя сердечный приступ, всё это было бы весьма непросто объяснить парамедикам. Брюс засмеялся и наконец отстранился, так что Питер смог опустить обе ноги на пол. Как парень и подозревал, колени практически тут же подогнулись, и они с Брюсом сшиблись друг с другом, снова засмеявшись. — Там в углу есть раковина, — сказал Брюс, — и туалет сразу через коридор, так что ты можешь привести себя в порядок. В такое позднее время на этаже никого больше нет. — Хорошо. Спасибо, — Питер украдкой бросил взгляд на то, как мужчина заправлял член обратно в брюки, а затем заставил подкашивающиеся ноги донести себя до туалета. Вывести пятна с костюма без какого-либо моющего средства всё равно бы не получилось, так что Питер довольствовался быстрым ополаскиванием и сушкой. До дома добираться будет некомфортно, но там его дожидался наполовину сшитый костюм, поэтому просто выбросить нынешний в ближайшее же время было проще всего. Напомнив себе, что в туалете камер не будет, Питер снял маску, чтобы плеснуть воды на лицо. Он увидел своё отражение. Довольно долго Питер пялился на себя, позволяя воде на лице испаряться, принося охлаждение и ясность. — Паркер, что ты делаешь? — пробормотал он. В сжимающейся груди завывало слишком много ощущений разом. Питер не мог вспомнить, отчего всё так быстро завертелось, и понятия не имел, что делать дальше. Когда он вернулся в лабораторию, Брюс сидел за своим столом, задумчиво оперевшись на сцепленные руки. Его глаза застекленели в том же беспомощном взгляде, какой Питер всего минуту назад наблюдал у себя. Это придало парню столь необходимой уверенности, но, прежде чем подходить, он удостоверился, что маска хорошо сидит. — Привет. Брюс развернул стул и скованно улыбнулся. — Привет. — Итак, вау, — Питер постарался не ёрзать. — Я рад, что мы по крайней мере прояснили этот момент. Брюс засмеялся. Его голос ещё был хриплым, и Питер от этого улыбнулся. — Полагаю, да, прояснили, — согласился мужчина. Питер подошел ближе и, почувствовав смелость, уселся Брюсу на колени. Тот воспротивился, но почти тут же сдался, откидываясь на стуле и оставив кончики пальцев путешествовать по бедрам Питера. — Камеры нас тут видят, знаешь ли, — сказал он. — И? — Питер пожал плечами. — Меня уволить не получится. Брюс вздохнул. — Что мне с тобой делать, Питер? — Я только что задавался этим же вопросом, — Питер мягко потыкал в грудь Брюса. — Серьёзно. Потому как я понятия не имею, что делаю. — По крайней мере, нас таких двое. Понимание, что они оба одинаково смущены, ослабили самые сильные тревоги Питера, но чтобы обрести уверенность, он завернул маску и поцеловал Брюса. Губы учёного шевелились лениво, но не сопротивлялись. «Я могу это сделать», — подумал Питер, скользнув руками Брюсу за шею. Он мог быть героем, заниматься потрясной наукой и завести себе бойфренда — потрясного бойфренда, который сиднем сидит в башне, который не может как-то пострадать или быть использованным против Паука. Всё это казалось прямо идеальным, и Питер жадно целовал Брюса, как будто это могло убедить мужчину в том же самом. Брюс что-то промычал, и когда Питер начал становиться немного слишком жадным, слегка его оттолкнул. — Не, не надо меня по новой заводить, — сказал он. — Я ещё не отдышался. — Да брось, — Питер прошёл губами по горлу Брюса. — Ты говорил, что можешь делать это всю ночь. — Это было до, — Брюс вздохнул, но задрал подбородок, принимая мелкие поцелуйчики Питера. — Дай мне минутку. Я ведь не подросток, знаешь ли. — Ну, а я-то да, — проказливо возразил Питер. — Так что всё путём. Брюс хохотнул, но его веселье испарилось примерно в тот же момент, как Питер понял, что ляпнул. Мужчина замер. — Погоди. Что? Питер проглотил желание ругнуться, но взять слова назад уже было нельзя. — Что? — невинно повторил он. Он поймал Брюса за подбородок и поцеловал, надеясь, что его получится отвлечь. Это сработало лишь на мгновение. Брюс взял Питера за плечи и отодвинул. — Что ты только что сказал? — Что? — Питер рефлекторно напрягся несмотря на свои попытки сохранить спокойствие. — Да я просто дурачусь. Руки Брюса крепче сжали плечи Питера, а глаза чуть прищурились. — Сколько тебе лет, Питер? Спалился. Питер сглотнул, и одно лишь это дало Брюсу ответ. Воздух внезапно загустел, но прежде чем Брюс успел отодвинуться, Питер сам спрыгнул на ноги. — Это имеет значение? — спросил он резче, чем собирался. — Сейчас имеет, да, — Брюс выдавил смешок. — Пожалуйста, не говори мне, что ты в старшей школе или типа того. — Эм… ладно, — Питер всё быстрее приближался к панике. — Не скажу. Краски схлынули с лица Брюса. — О, Господи. — Но это ещё только на один месяц, — добавил Питер. Это не помогло. Брюс отпрянул, его стул проехал назад несколько дюймов. — Ты… ты в старшей школе? Питер инстинктивно натянул маску обратно, как будто это могло как-то защитить. — И что? — И что? — Брюс начал подниматься, но остановился, схватившись одной рукой за край стола. — Я знал, что ты молод, но решил, что ты по крайней мере в колледже, аспирант может быть, или… — Что это меняет? — перебил Питер. — Мы всё это время работали вместе. Ты сам сказал, что был впечатлен, что я… — Тогда и сейчас… — он махнул между ними, — … абсолютно разные вещи, ты что, не понимаешь? Я считал, что ты взрослый, а не… не что я только что зажимался с несовершеннолетним, Господи Иисусе, Питер! Питер переступил с ноги на ногу, у него всё переворачивалось внутри от унижения. — Эй, — беспомощно возразил парень. — Семнадцать лет в Нью-Йорке это абсолютно законно. Брюс потер лицо ладонями. — Боже мой, тебе семнадцать. — И что? — настоял Питер. —Ты раздуваешь из мухи слона. — Я достаточно стар, чтобы быть твоим отцом, — простонал Брюс в ладони. — Но я!.. — Питер раздраженно всплеснул руками. — Мы же всё равно говорим о, сколько, паре лет, верно? Так что, я, значит, достаточно взрослый, чтобы спасать весь чёртов город от превращения в ящеров, но недостаточно взрослый, чтобы совместно подрочить, так что ли? — Прекрати… прекрати. — Брюс наконец встал на ноги. — Думаю, тебе лучше уйти. Питер отступил на шаг. Его плечи поникли, а колени ослабли, словно из него выдули весь воздух. Он всё понимал, но сердце колотилось, а от вида того, как Брюс отворачивается после всего, что они только что сделали, лёгкие будто схлопнулись. Он этого не хотел. Он был обижен и расстроен, и эти чувства вылились наружу единственным известным ему способом. — Вот значит как? — сказал он. — Просто «отъебись и вали отсюда»? Брюс ущипнул себя за переносицу. — Это не так. Я просто думаю… — Ты представляешь вообще, как это дерьмово? — горло у него сдавило и он ненавидел себя за это. — Ты просто… просто облапал меня, словно это ерунда какая, и знаешь, час назад я не был даже уверен… — Я бы не сделал ничего, знай я, что ты ребенок, — перебил Брюс. Его лицо стало из мертвенно-бледного ярко-красным, и ему пришлось прерваться, чтобы утереть пот со лба. — Проклятье. — Я не ребенок, — огрызнулся Питер. — И это не моя вина, что ты не удосужился хоть раз спросить. Врать бы я не стал! — Достаточно, хорошо? — Брюс попытался стереть гримасу с лица, но его руки тряслись. — Просто успокойся. — Это ты успокойся, старик, — Питер отпихнул стул с дороги. — Тебе же надо беспокоиться о своём давлении. Взгляд Брюса резко переместился на него, и абсолютно неожиданно какое-то оцепенение овладело мужчиной и исказило его черты. Интенсивность, что лишь минуты назад притягивала Питера, внезапно стала чрезмерной и почти пугающей. Питера словно током прошило под кожей — резкое и непередаваемое словами предупреждение об опасности. — Убирайся, — рыкнул Брюс. Питер отступил на шаг и подпрыгнул, когда его нога задела стул, который он только что отпихивал. Злость улетучилась, осталась лишь инстинктивная паника, пульсирующая у него в висках. — Брюс… — Убирайся, — мужчина двинулся в его сторону. — Убирайся! Тело Питера среагировало само. Задолго до того, как Брюс мог бы приблизиться, парень бросился к открытому окну и запрыгнул на подоконник. Он обернулся — с языка были готовы сорваться извинения, — но было что-то ужасающее в диком взгляде Брюса, и все мысли в голове Питера обратились только к бегству. Он выстрелил паутиной в соседнее здание и выпрыгнул.

***

Брюс захлопнул окно и отвернулся. Он уже горел от стыда, и когда потер предплечьем рот, то ощутил вкус пота на коже, покрывшейся пупырками из-за его лихорадочного состояния. Сердце Брюса дико стучало у него в ушах, но единственное, о чем он мог думать, было дурак, дурак. Он сожалел о каждом своём слове, а попытка представить лицо Питера под маской, те обиду и злость, которые должен был чувствовать парень, вызывала тошноту. Затем мужчина вспомнил о ситуации, в которой оказался, и всё рухнуло, и он был в ярости. Брюс наворачивал круги и не заметил, когда открылась дверь лаборатории. Тихий стук шагов эхом раздался в пустом пространстве. — Брюс? Учёный обернулся, но когда увидел, что это всего лишь Тони, продолжил ходить. — Что? Тони внимательно его рассматривал, подходя ближе. — Всё в порядке? — Всё прекрасно. — Брюс изо всех сил избегал взгляда Тони. — Так, ерунда… уходи. Тони издал тихий раздраженный звук. — Так что случилось? Поругался со своим бойфрендом-паучком или что? Жар снова затопил лицо Брюса. — Он не… нет. Нет, ничего подобного. Чего тебе надо? Он рискнул бросить взгляд на Старка. Тони по-прежнему внимательно и абсолютно спокойно смотрел на него, но было в выражении его лица что-то такое понимающее, что проникло Брюсу под кожу. Ему снова стало тошно и он чуть не спросил Тони прямо, посмотрел ли тот уже записи камер. — Ничего, — Тони сказал пожав плечами. — Мне расхаживание тоже иногда помогает думать. Так что, — он наклонил голову набок, — над чем мы работаем? Брюс недоверчиво на него уставился. Тони знал… он должен был знать. Тони знал всё. Иначе он бы не спустился. Брюс ждал, что Тони скажет что-то ещё, но когда тот промолчал, его терпение быстро истощилось, и правда сорвалась с языка. — Я всё задаюсь вопросом, — выдохнул Брюс, — что же я такое охрененно паршивое натворил. Тони изогнул бровь. — Ещё разок? — Я ведь учёный, Господь свидетель, — продолжил Брюс, ускоряя шаг. — Я не верю в карму. Но тогда почему? Почему получается, что каждый раз, когда я думаю, что, может быть, наконец у меня что-то есть, это… исчезает. Я просто не понимаю. — Это не карма, — сказал Тони. — Тогда почему? — настоял Брюс. Он нёс полную чушь, но его это не волновало. — Это нечестно. Он должен был рассказать мне. Должен был сказать, напрямую… что, мать его, мне теперь делать? Не надо было мне сюда приходить. Я такой дурак… дурак! — Брюс, — Тони прислонился бедром к ближайшему столу. — Что такое: синее и живет в океане? Брюс был так сбит сменой темы разговора, что остановился, уставившись на Старка. — Что? — Загадка, — сказал Тони. — Что синее и живет в океане? — Ты спросил в чём дело и я пытаюсь тебе объяснить, — неверяще произнёс Брюс. — А ты теперь в игры поиграть решил? — Ну давай, Брюс, я знаю, что это тебе по силам. Брюс прижал ладони к лицу. Думать было слишком тяжело — его мозг, казалось, стал слишком большим для черепа, выжимая всю рациональность наружу. — Я не знаю, — пробормотал он. — Эм, рыба. Тони скрестил руки: — Поконкретнее, пожалуйста. — Я не зоолог! — Брюс тряхнул головой и возобновил свои метания между рядами. — Синежаберник. — Он пресноводный. — Это синяя рыба, — сказал Брюс всплеснув руками. — Такая синяя с желтым, с… ты знаешь, они в каждом ресторане. Тони покачал головой. — Даю подсказку — это не рыба. — Ладно, — Брюс сделал глубокий вдох. Ему надо разгадать загадку, потому что Тони не оставит его в покое, если этого не сделать, а чтобы разгадать, ему надо думать. — Ладно. Это вода. Тони снова покачал головой. — Вода живая только в метафорическом смысле. И она не по-настоящему синяя. — Ты не сказал, что ответ не может быть метафорическим. — Я говорю это сейчас. — Это нелепо, — пробормотал Брюс, но не сдался. — Кит. Синий кит. Тони подцепил офисный стул ногой и подтянул к себе. — Киты серые. Ну давай же, ты близко. Брюс облизал губы. — Коралл? — Неа. — Морской огурец. — Неа. — Синий… — Брюс наконец прекратил метаться — его брови были нахмурены, глаза прищурены, а взгляд сосредоточен. — Синий, синий… — он щелкнул пальцами. — Синий марлин! Тони щелкнул в ответ. — Да, — ответил он к облегчению Брюса. — Да, это оно. Синий марлин. Брюс выдохнул, одновременно устало засмеявшись. — Тони, — многозначительно сказал он, — синий марлин — рыба. — И? — Тони развернул стул к Брюсу. — Ты сказал, что это не рыба. — Разве? — Я в любом случае не понимаю, что это вообще за загадка такая, — спорить смысла не было, так что Брюс лишь покачал головой и упал на стул, когда Тони его предложил. — Ну так, — поинтересовался он, — что я выиграл? — Это ты мне скажи. — Тони пригвоздил его серьёзным взглядом. — Ты в порядке? Брюс начал было отвечать, но прежде, чем успел заговорить, понял, что заготовленные слова не соответствуют правде. Скорость сердцебиения замедлилась несколько минут назад, хотя сердце ещё трепетало под его ребрами. Кожа ощущалась натянувшейся и скользкой от холодного пота. Когда Брюс перевел взгляд влево и вправо, зал размылся и сразу же стал четче, теряя фокус и приходя в него обратно. Он приучился отслеживать все эти предупреждающие знаки до того, как они войдут в силу, а сейчас они были явными. Брюс снова похолодел. — О Господи. — Он посмотрел на Тони. — Ты только что?.. — С икотой тоже работает, — сказал Старк. — Но если серьезно, Брюс, ты в порядке? — Нет, — Брюс прижал ладонь к груди. Он дрожал в ознобе и чувствовал себя хрупким, а его внутренности пожирали друг друга от стыда и страха. — Но я не собираюсь… меняться, — он согнулся, наклонившись над коленями, и подумал, что его может вырвать. — Я в порядке. Тони подкатился ближе, проехав вдоль стола. — Ну, а сейчас ты хочешь рассказать мне, что произошло? Брюс облизал губы. Он не хотел, но и спорить с Тони не собирался. — Здесь был Человек-Паук, — признался он. — Ты был прав… мы поругались. Боже мой, — Брюс сильнее зарылся в ладони, когда вспомнил, как Питер выпрыгивает в открытое окно. — Я мог его убить. — Ты этого не сделал, — немедленно сказал Тони. — Насколько я могу сказать, ты и близко к этому не подошёл. Так что не зацикливайся. Твой контроль… — Нет у меня контроля, — перебил Брюс. — Это тот момент, который… — Брюс скривился и заставил себя продолжить, — … пугает меня. Я действительно думал, что в состоянии справиться. Что, может быть, я мог бы контролировать это. Что мне становится лучше… это единственная причина, почему я вообще сюда пришёл. Но я ошибался, — Брюс надавил на закрытые глаза. — Ничего не изменилось. Потому что он практически сдался, и не из-за пуль и взрывов. Не из-за смертельной угрозы, возникшей перед ним. Он практически потерял всё, над чем работал, из-за дурацкой ссоры с озабоченным подростком. — Это чушь собачья, — сказал Тони, и Брюс ему позавидовал: со слов Старка это звучало так просто. — Давай же, Брюс, разве я только что не уболтал тебя, избавив от позеленения? Думаешь, это сработало бы год назад? Несколько недель назад? Уж поверь мне хоть немного, пребывание здесь хорошо на тебе сказалось, — он оттолкнулся от стола и хлопнул Брюса по плечу. — Давай. Пошли наверх. Сделаем кофе, поговорим по душам. Брюс позволил поднять себя со стула, но оказавшись на ногах, он почувствовал прошедшую по телу дрожь. — Подожди. — Он взялся за предплечье Тони. — В моём столе, нижний ящик, — он смотрел в пол. — У меня приготовлено успокоительное. — Мне казалось, ты не любишь их принимать, — сказал Тони. — Да. Но иногда надо. Это… — Брюс сделал глубокий вдох и потер грудь. — Он по-прежнему прямо вот здесь. Тони завёл руку за спину и вытащил из-за пояса наполненный шприц для подкожных инъекций. — Это может подождать до тех пор, пока мы не поднимемся наверх? Носильщик из меня не ахти. Брюс устало улыбнулся, но затем его внимание переключилось на руку Тони и полоску на его запястье — браслет Железного Человека. Беннер сглотнул. — Ты смотрел, не так ли? — спросил он. — Через камеры охраны? Ты знал, что у меня проблемы. Тони подпихнул его к двери. — Это ДЖАРВИС, — сказал он. — Когда ты сюда въехал, я попросил его отслеживать уровень стресса в твоём голосе. Он дал мне знать, что что-то не так, — Тони приподнял бровь. — Что, стремновато? Брюс не знал, стоит ли ему чувствовать облечение: сколь бы ни было унизительно знать, что Тони видел всю встречу, это, по крайней мере, избавило бы Брюса от её пересказа. — Нет, всё нормально. — Он позволил Старку вывести себя из лаборатории. — Спасибо, Тони, правда спасибо.