Мы можем оказаться радиоактивными

Как только Питер добрался до дома, то сорвал с себя костюм и направился прямиком в душ. Он надеялся, что горячая вода смоет отпечатки рук и губ, и это сработало, однако после всё, о чём он мог думать, это только о пронизывающем взгляде рассерженных глаз Брюса. Питер не мог понять, что случилось и как оно смогло так быстро всем этим обернуться. Это было нечестно и унизительно, и в то время как парень оттирал себя дочиста, мысли снова и снова продолжали циркулировать между злостью, стыдом и непониманием до тех пор, пока наконец он просто не прислонился к плитке, пытаясь думать. Лишь когда тётя Мэй почти полчаса спустя постучала в двери, он очнулся от раздумий. Не потрудившись высушить волосы, Питер просто натянул футболку и боксеры и залез в постель. Он понимал, что, несмотря на усталость, заснуть не получится, и мелодия пришедшего на телефон сообщения фактически принесла облегчение. Чтобы достать до телефона, не покидая при этом кровати, Питер вытянулся насколько только смог далеко. Ему пришло голосовое сообщение от Гвен, где она просила его перезвонить. Спустя несколько минут тошнотворных размышлений он набрал её номер. Девушка взяла трубку на третьем звонке, ответив сонным голосом. — Привет, Питер, — он слышал, как она подавила зевок. — Опять ходил мир спасать? Питер попытался сглотнуть комок в горле. — Да, типа того. Ты звонила? — Ага. Я ходила в Оскорп сегодня после школы. Доктор Уэсслер был на месте… он узнал имя Брюс Беннер. Сердце Питера забилось быстрее, а сам он сильнее зарылся в покрывала. Парень уже был не столь уж уверен, что хочет услышать продолжение. — Что он сказал? — Не много, — ответила Гвен. — Лично он с ним знаком не был, — Питер слышал, как она в чём-то роется. — Но он сказал, что доктор Беннер был лучшим специалистом в сфере изучения радиации. Эмм… гамма-радиации, если точнее. — Радиация, — повторил Питер, его кожу защипало. — Да, — Гвен понизила голос. — Так ты поэтому меня спрашивал о нём? Он имеет какое-то отношение к тому пауку, что тебя укусил? Питер потёр рот тыльной стороной ладони. — Я не знаю, — сказал он и почувствовал, как его снова захлестывают эмоции. — Честно сказать, Гвен, прямо сейчас я вообще ничего не знаю. Это… просто это всё настолько глупо. Я идиот. — Питер? Ты в порядке? Она искренне беспокоилась. Питер зажмурился, ненавидя ощущение, как её нежный голос проникает внутрь и делает всё ещё даже более бессмысленным. Единственное, чего ему хотелось, это свернуться в коконе из старых пледов и побыть в одиночестве, и чтобы не надо было волноваться о красивой девушке с умершим отцом или о сидящем в башне отшельнике с теплыми руками. Он просто хотел спать. — Да, — выдавил Питер. — Прости… я в порядке. Просто один из таких дней. Гвен помолчала. — Есть ещё кое-что, если ты сейчас в состоянии. — Да, да. — Сделав глубокий вдох, Питер взял себя в руки. — Что там такое? — Доктор Уэсслер сказал, что причина, почему никто ничего особо не знает о Брюсе Беннере, это то, что он уже давно умер, — сказала Гвен. — Он погиб в несчастном случае в лаборатории. Наверное, там всё серьёзно было, поскольку в Оскорп приходили федералы и задавали вопросы. — Умер? — Питер попытался переварить полученную информацию и почувствовал головокружение. — Погоди… Гвен. Ты же не сказала тому доктору, почему спрашиваешь, правда же? — Конечно же нет. Я наплела историю, что услышала это имя от доктора Коннорса. Но, Питер, — Гвен поколебалась, — будь осторожен, ладно? Кем бы ни был этот парень… — Знаю, — сказал Питер. Он очень устал и не хотел больше говорить о Брюсе — даже думать о нём не хотел. — Гвен, спасибо. Что сделала это. Но пожалуйста, не возвращайся туда больше, хорошо? — Он потёр лицо. — Я уже достаточно проблем тебе принёс и не хочу, чтобы ты оказалась замешана во всё это. Я жалею, что тебе уже пришлось в этом хоть сколько-то поучаствовать. — Я в порядке, — настояла Гвен. — Но не волнуйся: Оскорпа с меня хватит надолго. — Прости, — Питер покачал головой. — Прости… Мне пора. Увидимся в школе. — Хорошо. Спокойной ночи. — Спокойной. Питер нажал отбой и позволил телефону упасть на пол. Ворочаясь под одеялом в попытке поспать, он невольно снова и снова прокручивал слова Гвен в голове. Брюс специализировался на изучении радиации — он искал встречи с Коннорсом из-за пауков. Что-то в его исследованиях пошло не так. Мир считал его мертвым, а он засел в Башне Старка, работая над мелкими проектами для народного мстителя-подростка. Какой-то смысл в этом был, но Питер понимал, что по-прежнему что-то упускает. Должно существовать что-то ещё, то, что свяжет все эти факты воедино.

***

Из-за усталости Питер беспробудно проспал до самого утра. Когда прозвенел будильник, он встал и приготовился к школе, как будто это был самый обычный день. Заметив в холле Гвен, он улыбнулся, чтобы показать, что всё в порядке, но весь первый урок его желудок продолжало сводить. Питер не мог думать ни о чём другом, кроме как о Брюсе и тех разговорах, что велись ими последние несколько вечеров. «Мутации человеческих генов, — говорил Брюс, когда они болтали, поедая снеки или работая над паутиной. — Обращение этих мутаций. Неконтролируемые внешние факторы и их влияние на человеческий геном». Оставшиеся уроки Питер прогулял. Тётя Мэй была на работе, так что, вернувшись домой и получив несколько советов в Yahoo-Ответы, он засел чистить свой костюм. Эта работа изрядно смущала, но в голове продолжали вертеться вопросы, и это хоть немного отвлекало. Закончив, Питер перешел на недоделанный запасной костюм, дошивая его из того, что осталось от последней закупки спандекса. Питер старался не думать, насколько более прочным он мог бы быть с добавками от Брюса. Обедая у себя в комнате, парень достал из самого дальнего ящика стола маленький стеклянный пузырёк. Паук внутри был уже давным-давно мертв, но его тело хорошо сохранилось, равно как и насыщенный окрас. Питер аккуратно повертел пузырёк в ладони. Он уже бросил задаваться вопросами о непонятном происхождении паука и необъяснимой природе тех сил, которые тот ему подарил: ничто из этого не имело значения, покуда Питер мог продолжать свою работу. Но так было до Брюса. — Давай же, Паркер, — пробормотал Питер под нос, протягивая руку к рюкзаку. — Идиот ты или нет, но нельзя игнорировать такой шанс.

***

Брюс перекатился и посмотрел на настольные часы: час дня, начало второго. Он застонал. — По крайней мере, успокоительное сработало, — проворчал он, вытаскивая себя из постели. Брюс не спешил. К этому времени Тони и Пеппер должны были уйти по своим различным бизнес-делам, а ученые башни — наводнить лаборатории ниже, позволяя ему тихо-мирно работать в своих личных комнатах. Сейчас у него не было желания заниматься какими-либо проектами. Хотя Брюс и хорошо отдохнул, остались ещё ощущения некоторой размытости границ, как если бы кожа была слишком толстой для его тела. Мужчина надел халат и стал обдумывать возможные варианты обеда, когда его потревожил ДЖАРВИС. — Доктор Беннер, — сказал тот через ноутбук Брюса. Учёный всё ещё не совсем привык, что ДЖАРВИС настолько обыденно обращается к нему в его собственной комнате. — Капитан Роджерс запрашивает соединение по вашей личной линии. Брюс резко опустился на стул, стоявший возле стола. — У меня есть личная линия? — И в самом деле, сэр. — Тогда хорошо. — У Брюса появилось плохое предчувствие, но просто так, безо всякой причины, отказать он не мог. — Соединяй. На экран выскочило окно, показывающее номер Стива и знак входящего вызова. — Стив, — поприветствовал Брюс. — Чем могу помочь? — Привет, Брюс, — сказал Стив. — Прости, что беспокою, но мне только что позвонил наш общий паучий друг, и я пообещал, что спрошу у тебя. Сердце Брюса замерло, и он порадовался, что они не на видеозвонке. — Что такое? — Он хочет с тобой поговорить. Если я дам тебе его номер, позвонишь ему? Он очень настаивал. Брюс потер глаза и постарался придумать повод отказать. Он понимал, что этот разговор всё равно состоится. Просто не ожидал, что это произойдет так скоро. — Хорошо, — ответил он. — Я позвоню. Стив дал ему номер, а затем спросил: — Всё в порядке? Пацан же не доставляет тебе хлопот? — Нет, — быстро ответил Брюс. — У нас всё нормально. Спасибо, Стив. Несколько минут после завершения звонка Брюс просидел на стуле просто уставившись на экран ноутбука. Это же не старшая школа, подумал он, чтобы нервничать из-за звонка. Он дюжину раз повторил себе, что ведет себя как ребенок, после чего наконец набрал номер. Трубку взяли после первого же гудка. — Брюс? — Питер вздохнул. — Привет. Эм, спасибо, что позвонил. Брюс затянул халат туже и почувствовал себя из-за этого глупо. — Да. Ну. Я решил, что не звонить будет не по-взрослому. Уверен, ты хочешь поговорить. — Ага. Не мог бы ты, может… окно открыть, помахать или что-то такое? Брюс посмотрел на окно и нахмурился. — Ты снаружи? — Я решил, что днём тебя в лаборатории не будет, — сказал Питер. — Но ты всё же где-то в башне. Так что… подсказочку? Брюс подошёл к окну и поднял жалюзи, поморщившись на дневном свету. Как только он открыл окно, Питер сказал: — А, вот ты где. Не против отойти в сторонку? Брюс хотел было возразить, но к этому времени оказалось уже несколько поздно. Он отошёл, спросив: — Что ты собираешься… Пара паутин прилипла к верху рамы, и мгновением спустя через окно в спальню Брюса пронеслось размытое сине-красное пятно. Питер согнулся и перекатился по ковру, впечатавшись в дальнюю стену с впечатляющим шлепком. — Господи, — Брюс поспешно захлопнул окно и опустил жалюзи. — Ты в порядке? — Нормально, — ответил Питер. Он приземлился на стену всеми конечностями и тут же прилип почти в футе над полом. Спустившись на ноги, парень выпрямился и снял рюкзак, висевший у него на груди, поставив его на пол. — Прости за столь драматичное появление. Я хотел побыстрее оказаться внутри, пока никто меня не заметил, середина же дня и всё такое. — Он оглядел комнату. — Ты ведь тут один, да? — Да. — Брюс подошел к ноутбуку с открытым окном звонка. — Тони и мисс Поттс ушли по делам, а ремонтных работ сегодня по графику нет, так что… да. Мы одни. Брюс снова повернулся к парню и неловко замолчал. Теперь, когда он знал правду, все признаки были настолько очевидны, что это почти причиняло боль. Питер был высок и мускулист, но некоторая долговязая неуклюжесть из него ещё не ушла, фигура не до конца сформировалась. Мелкая суетность движений и небольшая сутулость выдавали его юность настолько явно, что Брюс был готов отвесить себе оплеуху за то, что не заметил этого раньше. — Послушай, — начал Питер, но ему пришлось сделать паузу, чтобы глубокого вдохнуть, прежде чем он смог произнести остальное. — Я хочу извиниться. Ты был прав… Я должен был что-нибудь сказать, — немного поколебавшись, он уселся на край постели. — Просто сперва это как-то не приходилось к слову, да и казалось неважным. А прошлая ночь… — он потёр стопой по полу. — Я думал сказать тебе, но к тому времени мы уже целовались, и это было приятно. Мне не хотелось, чтобы ты останавливался. У Брюса пересохло во рту. Он потер подбородок, а взгляд невольно опустился на руки Питера, сжимающиеся и разжимающиеся — спандекс на костяшках собирался складочками. Мужчина потряс головой, словно это могло убрать тот туман, что всё ещё клубился у него в мозгу. — Так что, эм. Это моя вина. Наверное. — Питер беспомощно пожал плечами. — Прости меня. — Нет. То есть, всё нормально. — Присев рядом с Питером на кровать, Брюс сам чувствовал себя подростком. — Ты тоже был прав… я ни разу не спросил. — Мужчина опустил голову. Питер не поймёт смысла, но он всё равно должен это сказать. — И я прошу прощение, что вышел из себя. Это не… Не в моём характере. — Да, знаю, — Питер слабо хихикнул. — Честно сказать, ты был немного страшным. Брюс поморщился. — Мне это уже говорили. Это одна из причин, почему я предпочитаю работать в одиночестве. — Для такого существуют курсы, — подразнил Питер. — Управление гневом. Твоему сердцу не на пользу так напрягаться, даже без учёта его состояния. — Да, — Брюс посмотрел в пол. — Да, это так. Они снова неловко замолчали. Пока Брюс пытался придумать что сказать, его грудь сдавило от ощущения почти-одиночества. Он уже скучал по Питеру. Весь их безобидный флирт и те эгоистичные фантазии, которыми он баловал себя наедине — со всем покончено. До прошлого вечера он даже и не думал, что оно выльется во что-либо существенное, но всё это было его спасением в мире, который предоставлял ему не так много отдушин. Часть его, глубокая и постыдная, даже злилась на Питера, за то, что он отнял это у него. — Что теперь? — осторожно спросил Питер. — Если ты не хочешь, чтобы я возвращался, я пойму, но мне действительно нравилось сюда приходить. — И мне нравилось твоё общество, — признал Брюс. — Это хорошо отвлекало. — Мы можем просто притвориться, что ничего не было. Можем? — Я не знаю. — Даже простое пребывание рядом с Питером слишком сильно напоминало ему о длинных руках, обвивающих его плечи, притягивающих его к теплому телу и сбившемуся дыханию. От этого Брюс испытывал душевный подъём и, одновременно, горечь, и он не знал, что с собой делать. — Я не знаю, Питер. Я, быть может, не так уж долго тут пробуду. — Что? — Питер выпрямился. — Почему? Куда ты собираешься? — Мои обстоятельства и договоренность с Тони никогда не предполагались как нечто постоянное, — продолжил Брюс. Чувствовать на себе сосредоточенный взгляд больших черных глаз маски Человека-Паука было страшновато, но мужчина радовался, что ему не приходиться быть лицом к лицу с Питером непосредственно. — Он пригласил меня сюда, чтобы я смог воспользоваться его оборудованием для работы, но я уже сделал всё что мог. Ненавижу этот город, — он посмотрел на окно и бьющий в него свет. — Пора отправляться дальше. Питер уставился на него: Брюс почувствовал, как напрягается тело парня, и сам начал беспокоиться. — Ты несешь бред, — выпалил Питер. Он прыжком встал на ноги. — Учёный твоего уровня собирается просто так уйти из лучшей лаборатории в стране? Отказаться от предоставленных бесплатно возможностей Башни Старка? Ты должен для этого сойти с ума. — Ты не понимаешь, — сказал Брюс. — Я понимаю, что до прошлого вечера ты никогда не заикался о том, чтобы покинуть корабль. Если не хочешь, чтобы я приходил, ты можешь об этом просто сказать. Ты, может, и старше меня на двадцать лет, но я же не идиот, окей? Брюс покачал головой. Последнее, чего ему хотелось, это оказаться вовлеченным в ещё один спор, поэтому, прежде чем заговорить, он сделал глубокий вдох, чтобы быть уверенным, что скажет именно то, что имеет в виду. — Я не придумываю отмазки. Я говорю тебе правду. У меня сложная ситуация. — Ситуация, когда ты официально мёртв, ты имеешь в виду? — спросил Питер. Брюс отшатнулся. — Что? — Я наконец-то узнал, — продолжил Питер, хотя его голос звучал не так уверенно, как ему бы хотелось. — Я слышал, что был несчастный случай… все считают тебя мертвым. Брюс вцепился в простынь и ему пришлось сосредоточиться, чтобы каждый совершаемый им вдох был медленным и размеренным. — Кто тебе сказал? — Не имеет значения. — Имеет — есть люди, которые меня разыскивают, — Брюс передвинулся на самый край кровати. — Ты говорил кому-нибудь, что я здесь? Язык тела Питера дал ему ответ прежде, чем тот заговорил. — Никому, о ком тебе стоило бы беспокоиться, — ответил он. — Поверь мне, Брюс, я последний человек, который тебя выдаст. Помнишь? Брюс снова потряс головой. Ему хотелось сбежать. Один раз он уже вышел из себя при Питере и не был уверен, что сможет простить себя, если это случится вновь, пусть даже и из-за такой серьёзной причины, как раскрытие его местонахождения. Брюс закрыл глаза и вспомнил бессмысленную болтовню Тони. Каким-то образом это его подуспокоило. — Я доверяю тебе, — сказал он. — Просто я должен быть осторожен. Ты многого обо мне не знаешь, Питер. — Понимаю. — Питер переступил с ноги на ногу и в конце концов направился к своему отставленному рюкзаку. — И есть ещё одна причина, почему я пришёл поговорить с тобой. Брюса укололо плохое предчувствие. — Что такое? Питер вынул из рюкзака маленький пузырек и перекинул его Брюсу. — Знаешь, что это такое? Мужчина его поймал, но был вынужден взять очки с прикроватного столика, чтобы нормально взглянуть на содержимое — большого красно-синего паука. — Никогда не видел таких прежде, — сказал он. — Но опять же, я не специалист. — Его взгляд перешел от образца к Питеру, и до него дошло. — Это один из оскорпских пауков… из тех, что плетут их шёлк. — Ага, — Питер вновь подошел к нему. — В первый раз, когда я пришел в Оскорп, он вроде как проехал на мне зайцем. Я не крал его. По крайней мере не специально. Брюс собирался было спросить, не таким ли образом парень собирал себе шёлк, но мягкое встряхивание флакончика показало, что паук мертв. — Если я правильно припоминаю, эти пауки были облучены, — сказал он. — Обладать им для тебя небезопасно, даже мёртвым. — Вряд ли он сможет сделать мне что-то ещё, — ответил Питер. Парень сделал глубокий вдох. — Он меня укусил. — Укусил тебя? — И это изменило меня, — продолжил Питер. — По этой самой причине я и могу совершать все эти геройские дела: укус сделал меня сильнее, быстрее, даже каким-то образом гибче. Знаю, это звучит безумно, но он придал мне суперсил. Вот почему я могу делать так. Питер сел на корточки, а затем прыгнул, совершая в воздухе кувырок назад и приземляясь на потолок всеми конечностями. Брюсу уже доводилось несколько раз видеть его трюк с прилипанием, но он всё равно поразился ему и в открытую глазел на то, как Питер ползёт по потолку, а затем повисает на одних ступнях в доказательство своих слов. Это ошеломляло, и на мгновение Брюс забыл все раздоры, которые и привели их к этому моменту. Он даже не попытался придумать какое-либо объяснение самостоятельно и просто спросил: — Как ты это делаешь? — Честно сказать, не знаю. — Питер отлепился и приземлился на кончики пальцев. Стоя на них, он практически идеально удерживал равновесие. Когда парень вновь поднялся на ноги, то со всей серьезностью посмотрел на Брюса. — Я надеялся, что ты поможешь мне прояснить этот момент. — Я? — Брюс ещё раз взглянул на паука в своих руках и облизал губы. — Я не знаю… — Ты сказал, что твоя сфера — мутация генов, — настоял Питер, делая шаг вперед. — Мутация, спровоцированная радиацией. Вот что ты имел в виду, когда говорил, что вы с доктором Коннорсом работали в схожих сферах, так ведь? Это значит, ты мог бы, ну, знаешь, изучить меня. Рассказать мне, как это произошло и останутся ли изменения насовсем. — Не торопись, — сказал Брюс. Пульс уже участился сильнее, чем ему бы хотелось, и учёный не желал поддаться эмоциям из-за настойчивости Питера. — Ты на самом деле утверждаешь, что яд облученного паука дал тебе способность ползать по стенам? — Знаю, знаю. Но это правда. — Питер стянул перчатки и отшвырнул их в направлении рюкзака. — Вот… дай мне руки. Во рту Брюса пересохло. Он поставил пузырек на стол позади себя и повернулся обратно, не зная, чего ожидать. Подняв свои руки, мужчина вдруг понял, что ещё ни разу не видел кисти Питера открытыми — как и любые другие части его тела кроме нижней половины лица. Это странно пугало, но он всё равно опустил свои ладони на питеровы. Сначала Брюс ничего не почувствовал и собирался было спросить, чего ему ожидать, но затем его огрубевшие мозоли что-то защекотало. Когда он попытался убрать руки, ладони Питера дёрнулись следом не отстранившись, хотя пальцы парня оставались ровно вытянутыми. — Щекотно, — сказал Брюс, изгибая ладони, так что у него получилось почувствовать, как кожа Питера мягко его тянет. Может, это была и не самая тактичная реакция, но, восхитившись, он не смог сдержать улыбку. — И ты можешь делать это через спандекс? Полагаю, пористость материала помогает, — он притянул руки Питера ближе. — Невероятно. Яд паука действительно переписал части твоей ДНК, дав тебе щетинки? Это только на ладонях и стопах, или везде? — Эм, только руки и стопы, настолько мне известно, — сказал Питер. — Ничего другого я не пробовал. Это, по большей части, ненамеренно. — Это… экстраординарно, — учёный легонько встряхнул руками и Питер его освободил. Подхватив руки парня, Брюс, эксперимента ради, потер большими пальцами по середине ладоней, посмотреть, получится ли почувствовать эти крохотные волоски. — Хотелось бы мне иметь под рукой микроскоп. Брюс поднял голову, и хотя маска всё так же прятала Питера, он ощутил в парне изменение: Питер был напряжен и почти не дышал. Это быстро отрезвило Брюса. Ему пришлось напомнить себе, что сейчас он имеет дело с бо́льшим, чем просто каким-то научным экспериментом. — Что тебе требуется от меня? — Не знаю, — сказал Питер. Его пальцы неуверенно сжали руки Брюса. — Но я хочу понять, что со мной происходит, а ты единственный, к кому я могу обратиться. — Он выдохнул, фыркнув, как бы пытаясь приуменьшить значение слов, но Брюс слышал скрываемую за этим подавленность. — И речь не только о паучьих делах. Брюс сглотнул. Он понимал, что Питер чувствует, и это заново вызывало внутри чувство вины. Пусть далеко не каждому довелось пережить страх и горечь из-за скрывающегося под кожей яростного монстра, но каково быть неуклюжим подростком, колеблющимся с самоопределением, он помнил даже слишком хорошо. Брюс отодвинул подальше свои эгоистичные тревоги и согнул запястья, чтобы нормально взять руки Питера. — Это был твой первый раз? — мягко спросил он, попытавшись при этом не слишком подробно всё вспоминать, своего же сердца ради. — Быть… касаться другого мужчины? Питер неловко помялся. — Первый раз вообще дальше второй базы, — ответил он. — Я понятия не имел, какого чёрта я творю. Даже удивился, что ты не послал меня на полпути. Брюс посмеялся и понимал, что покраснел, изо всех сил стараясь не погружаться в воспоминания. — Ты нормально справился, — сказал он. — Более чем. — Да? Напор нетерпения в его голосе был странно заразителен. — Да, — ответил Брюс. Он не был уверен, правильно ли поощрять Питера, но и лишать парня смелости Брюс не собирался. — Я определенно не заметил неопытности. — Хорошо. — Питер засмеялся. — Потому как только этого мне ещё сверх всего и не хватало — оказаться плохим в постели. Брюс посмеялся вместе с ним, хотя в его груди всё сжималось. — Да уж, лучше притвориться, что вообще ничего не было. Руки Питера сжали его. — Это… — он пожал плечами. — Что, настолько плохо? Брюс вздохнул. — Питер. — Я не хочу начинать ещё одну ссору, — быстро сказал он. — Но честно признаться, сейчас, когда карты уже на столе, так сказать, имеет ли это особое значение? — Он отпустил руки Брюса и дотронулся до его груди. — Я подросток — я не токсичен. — Вообще-то, ты потенциально радиоактивный, — поправил Брюс. Практически не думая, он положил руки на пояс Питера — Но, полагаю, ты тут такой не один. — О? — Питер потянул за халат Брюса. — Так ты там внутри светишься? Мужчина снова покраснел, но прежде чем смог отстраниться, Питер наклонился ближе.  — Серьёзно, Брюс, — сказал он. — Почему это имеет значение? Брюс хотел ответить. На верхней строке его поспешно созданного списка причин стояло «потому что потому», но он не успел добраться даже до этого пункта. Питер был тёплым и находился прямо у него в руках; может, все те причины вовсе и не имели настолько большого значения, как ему думалось. Брюс потряс головой, стараясь оставаться рациональным, но потом Питер чуть наклонился, и устоять было решительно невозможно. Мужчина не стал отстраняться и позволил Питеру себя поцеловать. Это было странно, через маску-то. Брюс чувствовал губами мягкую текстуру резины, и хотя ему бы не пришло в голову назвать себя особым любителем кинков, пришлось признать, что такой поцелуй его взволновал. Когда ладони Питера прижались к его груди, Брюс представил, каково это было бы, прилипни они к его коже. От этой мысли у него побежали мурашки, и он поцеловал Питера в ответ, даже набравшись смелости, чтобы провести кончиком языка по рёбрышкам узора. Питер потянулся к маске. Он успел поднять её только лишь над ртом, когда Брюс остановил его. — Оставь её, — сказал он. Это было эгоистично и глупо, но мужчина не был уверен, что сможет смириться со всем происходящим, если увидит лицо Питера и полностью осознает пропасть между ними. — Ты обещал. Парень на выдохе рассмеялся и подался к нему. На Брюса накатило какое-то бунтарское чувство. Вот прямо сейчас у него что-то было, и внезапно он не смог придумать достаточно хорошей причины это что-то отпустить — ни Питера, ни Тони с его башней, ни тот прогресс, которого он достиг. Одна глупая ссора ничего не значила, и Брюс всё так же в силах себя контролировать. То, из-за чего он сейчас живёт здесь, имеет для него большее значение, чем то нарушение социальной нормы, которым была влюбленность в упрямого подростка. — Ладно, — сказал Брюс. Он поощрительно погладил спину Питера. — Я помогу тебе чем смогу. В ближайшее время я никуда не уеду. — Хорошо. — Питер облизал губы. — Это значит, что мы?.. — Не всё сразу, — Брюс легонько его отпихнул. Часть мужчины была бы счастлива повторить прошлую ночь, но сосредоточиться было важнее. — Я возьму у тебя образец крови для анализа, — сказал он, проводя Питера в соседнюю комнату, где находились его личные инструменты и оборудование. — И пока что придержу твоего паука, если не возражаешь. Хотя не уверен, сколько получится извлечь из его изучения, учитывая, что он мертв уже какое-то время. Питер смотрел, как Брюс достаёт из сумки шприц. — Что, если бы у тебя был живой? — спросил он. — Это бы сильно помогло. — Брюс поставил рядом два стула и показал Питеру садиться, пока сам подготавливал иглу. — С живым бы я смог определить количество радиации, которой их облучили, возможно даже получить образец яда. Может статься, это единственный способ узнать наверняка, каковы его способности к мутации. Питер сел и закатал рукав. Он молчал, пока Брюс смазывал внутреннюю поверхность предплечья спиртом. Брюсу потребовалось некоторое время, чтобы смысл до него дошёл. — Даже не думай, — предостерёг он. — Существует лишь один способ получить живого, — сказал Питер. — Нет. — Брюс серьёзно посмотрел ему в глаза — ну, насколько это получилось через маску. — Я понимаю, что ты чувствуешь, но оно не стоит такого риска. Мы будем работать с тем, что у нас есть. Хорошо? Питер нахмурился, но кивнул. — Хорошо. Брюс взял его кровь и сразу же начал подготавливать оборудование. — Возможно, мне придется сходить вниз, чтобы сделать нормальный анализ, — сказал он себе под нос. — Без того, чтобы вся лаборатория узнала, откуда оно взялось. Ты же не возражаешь, если я подключу Тони? — Конечно, нет, — Питер потыкал в пластырь на руке, после чего натянул рукав обратно. — Мне бы всё ещё хотелось как-нибудь с ним встретиться. Если только… — он поёрзал. — Он знает? О… нас? Брюс поморщился. — Я не вдавался в подробности, но уверен, что в итоге он всё поймёт. Я это переживу. — Он сочувственно улыбнулся Питеру. — Давай пока что сосредоточимся на тебе, хорошо? — Ага. — Питер опустил маску. — Думаю, мне пора идти. Брюс проводил парня обратно в спальню и открыл окно. — Я приступлю к работе прямо сейчас, — сказал он. — Ну, после того, как немного приберусь. Теперь у меня есть твой номер, так что я смогу позвонить, когда что-нибудь узнаю. — Хорошо, здорово, — Питер надел рюкзак. — Позаботься о моей паучихе, ладно? Понимаю, что она уже мертвая и всё такое, но… ты знаешь, — он пожал плечами. — Сентиментальная ценность. — Понимаю, — сказал Брюс. — Позабочусь. — Он взял руку Питера и слегка её сжал. — Веришь или нет, но я знаю, через что ты проходишь. И вместе мы во всём разберемся, обещаю. Питер подхватил руку Брюса в обе свои. — Спасибо. Парень отправился в путь, а Брюс взял паука со стола. — Паучий яд, — пробормотал он под нос, вертя пузырёк. Каким бы нелепым это ни казалось, но учёный был благодарен, что у него появилась такая необычная задачка, чтобы занять голову.