Король Ночной жизни

Первое, что видит Чонгук, так это рыжая макушка у него на груди. Свет ярко режет глаза, заставляя неприятно морщиться и снова прикрыть веки. Из-за груза на груди дышать немного трудно, но так тепло, что мурашки бегают по телу. Медленно рассматривая помещение и спящего на груди Чимина, Чонгук думает, будто он только что проснулся от обычного сна. Будто одна ночь прошла, и вот должно утро наступить, только часы показывают почему-то 17:00, и это вообще не утро. Кое-как очнувшись, Чонгук медленно потянулся рукой к рыжей макушке и легко приложил руку, медленно поглаживая. Он только сейчас понимает, как сильно скучал по своему омеге и как сильно он его любит. Чимин сквозь сон чувствует, как его гладят по голове, и во сне мило улыбается, причмокивая губками. Ему снится, как они с Чоном гуляют по ночному городу, держась за руки, едя мороженое, а Чонгук невольно треплет рукой его волосы и смеётся так прекрасно, что бабочки в животе порхают. И это чувство заставляет омегу проснуться. Чимин не сразу понял, что Чонгук проснулся, поэтому медленно встав с альфы, начал протягиваться ото сна и зевать смешно в ладошку до тех пор, пока его не перебили. — Я скучал, Минни. Чимина как будто ледяной водой окатили с головы до ног. Этот хриплый и дрожащий голос... мороз по коже. Омега медленно разворачивается и смотрит Чонгуку прямо в глаза, так и застыв с открытым ртом. Чонгук издает смешок, прищуриваясь с ошеломлённого Чимина, а сам Пак хватает ртом воздух, как рыба на суше, и пытается сделать хоть малейшее движение, но не получается ни черта. Тело будто онемело, ноги пригвоздили к земле, а в глазах стоит мутная пелена слёз. — Ну ты чего? Даже не обнимешь меня? — Чонгук так же улыбается и чуть хмурится, заставляя омегу вздрогнуть. Слёзы новой волной стекают по пухлым щекам, губы дрожат в немом крике, а ноги становятся ватными и таки отрываются от земли, переплетаясь тащат к кровати обратно. Чим с громкими всхлипами кидается к альфе в объятия, крепко прижимаясь к родному человеку. Только, когда альфа шикает от боли, тогда Чим отстраняется и целует каждый миллиметр лица Чона. Чонгук заливисто смеётся и прижимает омегу к себе сам настолько, насколько позволяет боль. А Чимин вообще реветь начинает и бормочет что-то неразборчиво. — Ну, Минни, не плачь. Ты такой некрасивый, когда плачешь. Вон, личико уже опухло, и носик раскраснелся... — Чонгук целует омегу в нос и получает маленьким кулачком слегка по груди. — Йа, дурак. Зачем ты так пугаешь меня? Ты знаешь, как я переживал? Почему так долго спаааал? — Чим жмётся ближе к Чонгуку, даже залезает на кровать, умещаясь рядышком под боком, и даже не спешит звать врачей, за что потом обязательно получит. — Прости, что заставляю волноваться. Обещаю, впредь такого больше не повториться, — Чонгук треплет старшего по макушке и вдыхает поглубже истинный запах омеги. — Боже, как я скучал по моей малинке. Чимин ещё краснеет в придачу и вообще хихикает по детски, жмясь ближе. — Чонгук~и? — Мм? — Я очень сильно тебя люблю, и я тоже очень скучал по тебе, — омега прижимается неожиданно своими губами к губам альфы и дарит трепетный нежный поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь и ласку. Чонгук теряется на секунду, но потом тут же улыбается, охотно отвечая. Чон безумно скучал по Чимину: по пухлым губам омеги; по нежным и маленьким, шаловливым ручкам; по тёплым, сверкающим заботой глазам; по томному и спокойному сопению возле шеи; по нежным и крепким объятиям; по сладкому запаху омеги; по звонкому и родному голосу... ну вообще, по всему Чимину. Ему снился каждый день омега, а он так и не просыпался, просто продолжал смотреть сны, в которых он с Чимином гуляет, держась за руки. Чонгуку казалось: это бесконечно. Он вроде хотел его поцеловать, обнять, но не мог. Они только мило болтали, улыбались друг другу как всегда и просто гуляли. Но и этому Чонгук был несказанно рад, ведь он чувствовал режущую боль в спине сквозь сон, а при виде омеги боль понемногу утихала. И так по кругу. Но однажды организм альфы не выдержал и заставил Чона проснуться в холодном поту. И теперь рядом лежащий и жмущийся чем поближе Чимин — не сон, а реальность. И от этого плясать хочется, что он ещё может видеть своего омегу, что он ещё может прикоснуться к нему и что ещё не всё потеряно. Парни пролежали так ещё где-то час, пока доктор не зашёл в палату на плановый осмотр и не наорал на Пака: "почему не позвал врачей, когда пациент проснулся?". Чимин виновато опустил голову и нервно кусал губу, стоя возле окна, ожидая пока закончиться осмотр. — Как вы себя чувствуете? — спрашивает доктор, всё ещё осматривая альфу. — Болит что-то? — Нет. Всё нормально, но... почему я не чувствую ног? — Чонгук пытается пошевелить ногами, но такое чувство, будто их вообще нет. Чимин смотрит удивленно и с опаской, ведь такого быть не может; доктор говорил что анализы в порядке, так что такое? — Как не чувствуете? Вообще или местами? — доктор тоже такому заявлению удивился и испугался, ведь он тоже такого не ожидал. Анализы ведь... — Да какими местами, блять? У меня чувство, будто отрезали их или родился без них. Что вообще происходит, чёрт возьми? — Чонгук срывается на крик, отдёргивает одеяло и нервно смотрит на лежащие бревном ноги. Чимин снова всхлипывать начинает и тянется к Чону чтоб успокоить, но в ту же секунду дёргается. — Не подходи. Выйди, пожалуйста, оставь меня с доктором наедине, — Чонгук холодно смотрит на омегу, хмурым взглядом прожигает в нем дыру. Чимин шарахается от злого Чонгука и хочет что-то сказать, но противный ком застрял прочно в горле, не давая и слова сказать. Омега весь в слезах выбегает из палаты, оседая на пол, ещё громче рыдает, слыша за дверью палаты громкие крики альфы. Чонгук кричит, глотку надрывает и пытается стянуть обездвиженное наполовину тело на пол, но мерзкое падение снова заставляет захлебнуться слезами, а горло надрывно кричать. Кое-как уколов альфе успокоительного, доктор смог снова взять анализы из спинного мозга и отправить обратно на проверку, а Чимин лишь сидит тихо возле кровати и смотрит на влажные щёки Чона. — Чонгук~и... — Замолчи. Не говори ничего и оставь меня, — Чон холодно обрывает слова омеги и всеми силами пытается сдержаться, чтоб снова не сорваться и не кричать о своей беспомощности. — Не говори так. Я не оставлю тебя ни за что, и я помогу тебе вылечиться... — Зачем? Я не хочу чтоб ты видел, как я мучаюсь с коляской, не хочу чтоб ты жил с таким грузом, поэтому прошу тебя уйти, что не понятно? — Чонгук снова кричит и бьёт руками по немых ногах. — Зачем тебе альфа без ног? Что я могу сделать без них? Как дальше жить с этим? Чонгук кричит, Чимин кричит и рыдает от страха. Омега весь трясётся и снова выбегает из палаты, в кого-то врезаясь. Подняв голову вверх, он встречается взглядом с Хосоком, а сзади видит Юнги. У Чимина нервы сдают, и он снова начинает рыдать уже в плечо Хосока, а Мин стоит и кулаки сжимает до побеления костяшек, скрипя зубами, ибо "Чёртов Чон Чонгук! Не успел выздороветь, уже дел натворил?" Хосок увозит Чимина домой к себе на квартиру, а Мина просит мелкому мозги вправить и на место поставить. И всё бы ничего, если бы Мин не был таким раздражённым и злым, но одновременно рад, что тот хоть очнулся, а дальше уже как пойдет. Юнги понимает Чонгука и сочувствует ему, но это не повод так издеваться над Паком, который сидел тут, как лох, все дни, пока тот спал, не ел нихрена, не спал нормально и ещё и ухаживал за ним. Да Чонгук вообще благодарен должен быть Чимину за такую поддержку, за любовь, да вообще за то, что он просто рядом. И сказать, что Мин Юнги в бешенстве — ничего не сказать. — Йа, придурка кусок, если ты сейчас же не успокоишься, я тебя усыплю к чёртовой матери, — Юнги кинулся к мечущемуся на кровати Чону и крепко обнимает, сдерживая сильные порывы мелкого вырваться. Но не слишком сильные — тело ещё слабо. — Оставьте меня все в покое. Что вам от меня нужно? Я теперь инвалид в коляске и никому не нужен. Бросьте меня, — Чонгук таки вываливает эмоции наружу и плачет, утыкаясь Мину в шею, в ответ уже легко обнимая. Сил больше нет. Иссякли. — Что ты несёшь? Как не нужен? Как бросить, блять? Из ума выжил? Весь мозг проспал? Заткнись и не говори больше так. Пока я рядом, ты будешь жить, ты будешь ходить; я обещаю тебе. Просто успокойся, тебе нужно время, чтоб принять всё и думать что делать дальше. Ты должен ходить. Тебе семью с Чимином создать нужно и детей полно нарожать, а ты тут сопли пораспускал. Разве я тебя этому учил? — Юнги качает в стороны в объятиях Чона, успокаивая и гладя по голове, как маленького малыша. Для Юнги Чонгук ещё ребёнок, и он всячески старается заменить ему отца, а теперь, когда его малыш в беде, он корит себя за то, что не был рядом тогда, и обещает ту "суку" из-под земли достать. Но в первую очередь, главная цель теперь — поставить мелкого на ноги, и в этом ему помогут его друзья, и Чимин тоже поможет. Непременно.