Хамелеон

      Оглушительный гул разносился по маленькой квартирке в центре города, заполняя, казалось, каждый уголок своей порывистостью, азартом, полной преданностью болельщиков к происходящему. Сегодня был очередной повтор баскетбольного матча между неколебимыми командами и вечными противниками «Golden State Warriors» и «Cleveland Cavaliers» , что в очередной огненной игре вновь показывали свои лучшие трюки. Мяч ударился о площадку уже несчетное количество раз, болельщики снова взревели название своей любимой команды, в порыве подпрыгнув на собственных местах, но вот мужчине, тихо сидящем на простеньком домашнем диване, было совершенно не до чьей-то триумфальной победы. Точно загипнотизированный картинкой, он лишь пялился в экран, даже не следя за бегущей картинкой, и просто молчал. И это сводило с ума даже его самого, такого мрачного, отстраненного и полностью погруженного в собственные мысли, не говоря уже о его жене, уже битый час искоса наблюдающей за ним из кухни. Не сказать, что это совсем не настораживало, но, как минимум, жутко раздражало женщину.       О, как же ей все это надоело! Неужели она не достаточно терпела все это безразличие и отстраненность за столько лет совместной жизни? Неужели она не заслужила счастья, всю жизнь тратя лишь на попытку зажечь его охладевшее сердце? Она так мечтала о свободе, о радости в семейном счастье, а стала лишь куклой, предметом мебели в собственном доме.       Именно поэтому, решительно встав со стула, женщина с нахмуренным видом подошла к мужу и раздраженно посмотрела на него сверху вниз.       - Робин!       Мужчина молчал и продолжал смотреть в одну точку, будто бы и вовсе не замечая Мэрион.       - Робин! Ты слышишь меня?! – раздраженно кинула женщина, упирая руки в бедра. – Хотя бы раз в жизни ты можешь оторваться и послушать свою жену?!       - А? Да, прости меня, я… я просто… задумался… - тихо пробормотал он и поднял затуманенный взгляд на разъяренную женщину, стоящую прямо перед его носом.       - Ты все время просто задумываешься, но ты знаешь… я… я устала так жить! Устала выслушивать оправдания, устала жить, как приложение в твоей жизни!       - Мэрион, перестань, ты же понимаешь, что я всегда в работе, каждый день я трачу только на то, чтобы вы ни в чем не нуждались. Не надо делать поспешных выводов, - выдохнул мужчина и, прикрыв глаза, тихо качнул головой.       - Но это не значит, что у тебя есть право забывать про собственную семью! – в отчаянии она повысила голос и часто тяжело задышала, скорчив неестественную гневную гримасу.       - Я делаю все, что в моих силах! – отрезал мужчина и, рыкнув, провел рукой по усталому лицу. – Ты просто не понимаешь… всего…       - А мне и не нужно… - прошипела брюнетка и, высокомерно вздернув голову, собралась с духом для тех самых слов, что носила в себе вот уже многие месяцы и отчаянно подкрепляла напускной уверенностью в этом. – Я…       Он поднял на неё голову с поникшим, усталым взглядом, в котором не читалось ничего кроме отстраненной пустоты и отсутствия души в этом теле. Он абсолютно точно знал, что скажет его жена, знал, что ему придется сказать то же самое в ответ, и он ждал. Ждал… наверно, какого-то разрушения, точно тебя разбирают по кирпичикам, обнажая истинную суть вещей за этими обветшалыми стенами. А теперь… когда «Хамелеон» уже стучался в его дверь, нужно было предпринять решительные меры…       - Я… не люблю тебя… - на одном дыхании выдала она и понурила плечи, будто опустошаясь этими четырьмя роковыми словами.       С губ Локсли сорвался легкий выдох, после чего он уронил голову, упираясь взглядом в пол, и горько усмехнулся. Глаза прикрылись, и грубая морщина пролегла между бровями, когда он, точно рыба, выброшенная на берег, тщетно открывал и закрывал рот, пытаясь выдавить хоть что-то. Пускай в голове волчком вертелись те же самые мысли.       - Ну конечно же… - пробормотал он, пока жена буквально тряслась от ожидания настоящей реакция на эти меткие слова.       Эйфория и дикое внутренне облегчение накрывало её с головой, заставляло задыхаться, не слыша ничего кроме стука собственной крови в висках. А он вновь лишь молчал и не двигался, будто это на самом деле ничего и не значило.       - Я…       - И я считаю, что мы больше не можем жить вместе… Мне нужно… нужен отдых от всего этого… - она тяжело сглотнула и сложила руки на груди в защитном жесте, будто это могло спасти женщину от осуждающего, но, в каком-то роде, освободившегося от ноши взгляда Робина.       - Что же, тогда мы солидарны в этом, - выдохнул он, сжимая губы в одну тонкую линию.       Опешившее лицо женщины вытянулось, а взгляд в момент потерял былую уверенность, едва она поняла смысл сказанных им слов.       - Ты… что…       - Мне нужно уехать, - обрубил он, вставая с дивана, и твердым взглядом уперся в растерянную женщину.        - Куда? На сколько? – шепнула она чуть охрипшим голосом. – Зачем?       - Я не знаю… - мужчина потупил взгляд. – Надолго…       - Ты просто снова бросишь нас ради своей работы? – возмущенно пробормотала она. – Или, может, любовницы…       - Нет у меня никакой любовницы! Это… это другое… - слова давались трудно, мысли едва ли складывались в предложения, ведь нельзя же было просто так признаться жене, что убил человека…       Убил, и теперь разрушаешь жизнь ради спасения своей же шкуры.       Хотя, какая там жизнь…       - Тебе напомнить, Мэрион, что еще минуту назад ты сама готова была просто уйти, даже не подумав о сыне! Я хотя бы признаю свои ошибки… - рыкнул Локсли, заставив жену вздрогнуть.       Она поняла.       - Я не бросаю собственного ребенка! – выплюнула брюнетка, с нескрываемой ненавистью во взгляде пробегаясь по него скорченной физиономии. – Что может быть настолько срочным и важным, чтобы сломя голову бросаться в это, не думая о последствиях?       - Можно подумать ты думала о последствиях, когда в одиночку принимала это решение!       - Ты… ты просто невыносим! – практически вскрикнула женщина, багровея лицом. – Именно поэтому мы просто не способны жить вместе. Не способны, слышишь?! И мне сложно далось это, ты прекрасно понимаешь! Но тот факт, что ты готов просто так бросить Роланда ради «важных» дел превращает тебя в обычного глупого труса!       На её глаза накатывались слезы, он хладнокровно терпел этот жгучий взгляд. Будто его и вовсе не существовало. Будто он совсем не чувствует того же, что и она. Точно его сердце – лишь кусок расколотого на части грубого стекла.       - Прости… - шепнул он и вновь присел на диван, одним словом обрывая всю мощную тираду, которую женщина собиралась в отчаянии выплюнуть прямо в его лицо.       А потом она ушла. И не осталось больше ничего. Ничего не соединяло его с прошлым, настоящим и будущим, в которое ему не суждено будет вступить, как Робин Локсли. Не теперь. Весь этот трудный путь, нажитый и собранный по частицам, точно высокая башня, все мосты и пересеченные дороги – они были выжжены, истреблены, уничтожены. И это все лишь для того, чтобы заставить его имя гореть.       А большего и не требовалось.       Сегодняшний день, вроде бы совершенно не отличающийся от других для мужчины, для всего остального города был настоящим праздником освобождения, мира, тепла. Наступала поздняя осень, засыпая и без того отсыревшую землю городка жухлыми почерневшими листьями, но даже этот пейзаж не мог отбить у жителей яркого атмосферного настроя. В город пришел День благодарения.       Осень неумолимо брала свое, погода мрачнела на глазах, беспощадно отбирая у деревьев золотистую одежду, заставляя землю под ногами покрываться пленкой скользящего холода, а ветки дрожать под гнетом грубых порывов ветра. А самое странное - во всем городе просто не было снега, несмотря на все намеки времени года в виде тонких покрывал теплых снежинок. Они таяли незамедлительно, просто не позволяя Зиме закрепиться на своем троне, а может, просто не отпускали прошлое, что камнем висело на кое-чьей шее.       И где-то в центре этого хауса, покрывалом окутывающего всю землю, спряталась крохотная частица тепла и уюта, вместе с запахом запеченной индейки распространяющаяся через весь Сторибрук. Прожив в этом затерянном месте почти три года, Робин с уверенностью мог сказать, что это был единственный праздник в городе, который каждый житель ждал и любил больше всего на свете. Кроме, может, только рождества. День, когда каждый начальник становился добрее и радушнее, день, когда каждый продавец, пекарь, мастер широко улыбался своим посетителям. День, когда даже на промерзлых улицах среди ветра, продирающего до самых костей, чувствовалось трепещущее ощущение уюта. Да, можно сказать, Робин тоже любил этот праздник.       К сожалению, весь пир заключался в очередной бутылке дешевого вина и разогретом в микроволновке тыквенном пироге из ближайшего супермаркета, а за праздничным столом сидел только он и пульт от телевизора – вечного спутника его теперешней жизни. Иногда после такого ужина он выходил из дома, плотнее закутавшись в простенькую куртку, и просто шатался по улицам, ощущая некое присутствие других людей. Порой это было просто способом скоротать время, порой это практически превращалось в пытку, стоило только представить и вспомнить почти забытые лица любимых людей. Хотя, кого он обманывал, у него уже давно их не было, а они о нем даже не вспоминали.       В этот раз ничего не говорило об изменениях. Заранее он уже прошелся по магазинам и купил-таки этот чертов тыквенный пирог, вкус которого вот уже месяц вертелся на языке. Но голову не оставляли глупые мысли о том, что с появлением новой соседки, ему захотелось что-то поменять в своей жизни. Прямо как она, когда решила сделать этот, по сути, глупый шаг, и переехать в этот городок. Но все же, ему не хотелось меняться в одиночку.       Было решено начать хотя бы с того самого глупого ужина, который большинство жителей считали чуть ли не священным обычаем, о чем забывать, конечно, было никак нельзя. Забежав с утра в единственный в городе супермаркет на Девятой улице, Робин уже на втором прилавке с овощами понял, что это было не самой лучшей идеей. Прожив столько лет и питаясь лишь дешевым фастфудом или бабушкиными обедами, он просто не знал, как и с чего стоит начать. Поэтому он лишь сделал задумчивое лицо, и, нахмурившись, тщательно начал высматривать что-то похожее на нормальные ингредиенты для ужина. Бесполезно взятая корзинка в руке уже начала надоедать, и Вуд уже несколько раз за пару минут пожалел, что взял её с собой.       Внезапно до боли знакомый голос нагло отвлек его от минутного созерцания чрезвычайно интересных вилков капусты. А повернув голову, Робин понял, что его опасения или даже надежды оправдались, и знакомая брюнетка во всей красе предстала его внимательному взгляду. Женщина что-то упорно пыталась втолковать уставшей блондинке рядом, упоминая рецепты, приправу и прочую кулинарную культуру, крепко сжимая в руке наполненную до верха небольшую корзину продуктов. Ну а он бы просто не был собой, если бы не решился в очередной раз напомнить женщинам о своем присутствии.       - Мисс Шейфер! – воскликнул он, устремляясь навстречу женщинам. – И мисс…       - Просто Эмма, - добродушно отозвалась та, растягивая широкую, но немного скомканную улыбку. – Я отношусь к этому проще.       - Что ж, отлично, - пробормотал мужчина. – Не могу не сказать, что рад встрече. Закупаетесь к празднику?       - Я бы так не сказала… - протянула блондинка, кивая на корзинку в руках подруги. – Просто посидим, так сказать. В больших городах так сильно не афишируют этот праздник, как здесь. Так что…       - Да, людям из мегаполиса трудно привыкнуть, - хмыкнул Вуд. – Но Вам, мисс Шейфер, - он переключил свое внимание на брюнетку, улавливая её чуть зажатый и нахмуренный взгляд, - придется привыкнуть, раз Вы теперь часть этого города.       На самом деле ему было абсолютно плевать на этот праздник и эти глупые разговоры о его важности в здешних местах, он лишь искал повод перебросится с ней хоть парой слов, ведь с последней встречи, еще больше запутавшей мужчину, он так и не получил шанс во всем разобраться.       - Я не фанатка семейных праздников, - кинула она, будто пытаясь поскорее отвязаться от этого бессмысленного разговора.       - Это точно, - усмехнулся он, с каким-то удовлетворением наблюдая, как в секунду глаза соседки загорелись недобрым огнем. Порой уж лучше ярый блеск, чем холодное безразличие и напускное добродушие. Хотя бы так он видел в ней каплю правды настоящего обличия.       - В любом случае… - перебила их Эмма, чувствуя, что этот разговор явно не задался с самого начала, - ничего особенного мы не планируем, но обед все-таки приготовить нужно, так что… я думаю нам пора идти…       Блондинка тихо толкнула спутницу, отрывая её от тщательного перебирания собственных мыслей, и практически увела её из-под носа мужчины, кивая на ближайшую очередь к кассе. И что-то щелкнуло в его голове в этот момент, будто не желая оставлять брошенное на полпути, будто держась за последнюю нить по дороге к тем самым заоблачным изменениям.       - Подождите! – крикнул он и махнул рукой женщинам, начав стремительно приближаться к подругам.       Какого черта он творит?! Да и когда с тех пор, как эта женщина поселилась в доме напротив, он стал искать логичное объяснение своим поступкам?       - Я тут подумал… - он замялся, даже не представляя как бы лучше преобразовать эту глупую мысль в складное предложение. – Я подумал, что раз уж вы все равно не будете праздновать у себя дома, я бы мог… пригласить вас обоих ко мне на... кхм… ужин…       Обе женщины замерли в ступоре от такого заявления Вуда, не смея, казалось, даже моргнуть или вздохнуть лишний раз. Реджина непонимающе нахмурилась, приоткрывая губы в недоумении, но из её рта не вырвалось не единого слова. Было ощущение, что если она двинет хотя бы пальцем или произнесет одно единственное слово, барьер между ними с треском разобьется и мелкими осколками упадет к их ногам. Ей не хотелось говорить. Ни сейчас, ни потом. А еще она просто ненавидела этого человека за приглашение, которое она изо всех сил не хотела принимать по собственным причинам, но эта виноватая скомканная улыбка, просто не могла оставить её равнодушной.       Дьявол.       - Это… довольно интересное предложение… - выдавила блондинка, косо поглядывая на Шейфер в поисках помощи. – Я… даже не знаю, что сказать…       - Мы не можем, – сухо отозвалась Реджина, отводя взгляд.       Сегодня явно был не её день.       - Реджина! – шикнула Эмма. – Могла бы быть более… деликатной…       - Я достаточно деликатна! – прошипела она в ответ, сверкая темными глазами в сторону блондинки. – Я говорю то, что думаю!       - Ты вообще не умеешь общаться с людьми, не так ли?!       - Ну прости, что я не федеральный м…       Робин дернулся.       Резкий толчок в плечо грубо оборвал гневное высказывание Реджины, ставящее под угрозу практически всю суть её визита, что было тут же прикрыто очередной вежливой извиняющейся улыбкой. Что ж, нужно признать, что блондинка была просто мастером в этом. А еще в прикрытии кое-чьей задницы, раз за разом просто нарывающейся на очередные проблемы. И это он еще молчал о загадочном Крюке, якобы висевшем у нее на хвосте.       - Ты простишь нас? – мельком улыбнувшись кивнувшему мужчине, Эмма практически утащила Шейфер чуть подальше от кассы и нахмурилась.       - Ты ведешь себя как ребенок!       - Чушь! Я просто забочусь о своей безопасности и не хочу, чтобы какой-то ужин раскрыл меня окончательно! – прошипела она, метая молнии темными разгневанными глазами. – Что если он один из них?!       - Реджина, ты прекрасно знаешь, что мы пробивали практически каждого жителя этого города по базе. Иначе ты бы не жила здесь уже, по меньшей мере, полтора месяца. Это ведь просто твой сосед.       - Но почему-то ты упорно продолжаешь защищать его в моих глазах, - фыркнула женщина и мельком закатила глаза, а затем, замолчав на секунду, почти подпрыгнула на месте от резкого осознания. – И только не говори, что ты и правда хочешь пойти на этот глупый ужин?       - Ну я…       - Да ты верно шутишь надо мной?! – шикнула брюнетка и резко выдохнула, не веря собственным ушам. – Ты же чертов федеральный работник! Для тебя каждый шорох должен априори вызывать подозрение!       - Мир не делится на черное и белое, Реджина, - вздохнула блондинка. – Порой преобладают и серые цвета. И ты просто не поймешь, что делать дальше, как их разделить, пока не узнаешь поближе, - вот что-что, а читать нотации у неё получалось лучше всего. - Плюс, я просто не хочу провести вечер за просмотром очередных мелодрам. Праздник все-таки!       - Ты ненавидишь День благодарения! – хмыкнула Шейфер, возмущенно складывая руки на груди.       - Ну, что поделать…       Блондинка вновь направилась в сторону чуть потерянного мужчины, нервно перебирающего в руках пустую корзину для продуктов, и, уже оказываясь достаточно близко, вновь вежливо улыбнулась. Вуд заметно напрягся, ожидая приговора, и мысленно уже, наверно, не меньше тысячи раз проклял свою порывистость и несдержанность в отношении спонтанных решений. И теперь, когда их лимит за последнее время был окончательно превышен, он понял, что еще больше глупостей совершить было просто невозможно.       Будь, что будет.       - Эмм… Знаешь, мы тут подумали, и решили, что было бы здорово отвлечься от этой суеты хотя бы на один вечер, - начала блондинка, а затем подтолкнула локтем нахмурившуюся подругу, чье лицо отображало что-то между гневом и усталостью.       - Отлично, - воодушевленно выдохнул Вуд и даже расправил плечи в довершение своей маленькой победы. – Тогда я жду вас… скажем, в 6... Вас устроит?       - Прекрасно, - выдавила брюнетка, одним своим словом выплевывая неприязнь и нежелание идти куда-либо, и тем более уж на ужин к этому сомнительному человеку. Она хотела поставить его на место той интонацией, с которой она старательно произнесла это, казалось бы, обычное слово. Но невозмутимый Робин лишь мило улыбнулся обеим женщинам и, простившись, отправился непосредственно за покупками к ужину.       Вот теперь-то точно придется постараться!       И все же, с раздражением подбирая практически непонятные ему продукты к самому идеальному ужину его жизни, мужчина продолжал улыбаться.       Вымученный рецепт практически начал отскакивать от его зубов, когда злополучная индейка, от души приправленная всевозможными душистыми специями и обыгранная запеченным картофелем, наконец, отправилась в разогретую духовку. На разделочном столе стояла одинокая бутылка неплохого красного вина, откопанного где-то в секретных запасах на крайний случай. Ему показалось, что Реджина предпочтет именно красное, точно в цвет её губ, поэтому уже через мгновение напиток ярким пятном красовался рядом с начищенными практически до блеска прозрачными бокалами.       Спасибо, интернет!       От такой безупречности и идеальности уже свербело в глазах, но все же на столе оставался просто огромный беспорядок после готовки. Но, черт возьми, это того стоило. Вся эта морока стоила того, чтобы утереть нос придирчивой «королеве», что должна была появиться здесь в ближайшее время вместе с подругой.       Его забавляла такая ситуация, когда Шейфер практически убегала от него, едва была затронута какая-либо личная для неё тема, точно обжигаясь об эти слова, и тут же ветром уносилась заживлять раны в своем одиночестве. Вновь и вновь она тщательно сторонилась разжигаемого костра, но каждый раз попадалась в эту ловушку, точно сама судьба этого хотела, точно ей суждено было опалять свои темные крылья об это пламя.       А еще в ней оставалась тайна. Конечно, наверно, в каждой женщине должна быть тайна, но в ней она разрослась особенно сильно, точно заслоняя пеленой все возможное пространство над головой. Вуд не мог не заметить, как сильно менялось её лицо, как по крупицам исчезала напускная уверенность, уступая раздражению и волнению, насколько частым становилось её дыхание, стоило только снять эту маску и вспомнить о чем-то, преследующим её по пятам. И это нечто упорно отказывалось покидать его мысли, тенью врезаясь в каждый её шаг, застилая прошлое чернотой. Впервые за эти дни он решился глубже вырыть эту яму, и он знал, что чего бы то не стоило, он получит ответы на свои вопросы.       Эмма была маршалом, теперь даже не нужно было приглядываться к деталям, чтобы понять это. Мужчина слишком хорошо знал их повадки, их действия и принципы, чтобы что-то спутать в данном случае. Логическая задача, головоломка, практически складное уравнение без корней, которыми и являлся финальный результат. Доводы говорили сами за себя, точно цветы, распуская перед Вудом свои изящные лепестки, но что-то упорно заставляло его сомневаться.       Реджина была такой же, как он сам. Она была жертвой, нуждающейся в особой защите, надевающей маску хищника. У Шейфер было прошлое, само закапывающее её в землю, привязывающее балласт к шее, заставляющее сердце биться чаще. Прошлое, способное убивать. Она жила одним мгновением, полагаясь лишь на здравый рассудок и банальную удачу. Она знала о последствиях и пошла на это, приняла с достоинством все обязанности, которыми её наградила новая жизнь, в обмен на сведения, коими владела. Она воистину была смелой. Она была хамелеоном.       Оставалось лишь одно – заставить Реджину самой открыть ему этот секрет. Все же, хамелеоны должны держаться вместе.       Приятный пленительный запах, плавно растекающийся по всему дому, уже забрался в каждый уголок, незаметно переходя точку невозврата, когда температура накалилась до предела. Тонкая нотка гари с кухни пронзила палитру ароматов и змейкой пронеслась мимо Вуда. Забывшись в мыслях, он нахмурился, пробегаясь по своим же аргументам, а затем едва ли не подпрыгнул. Так быстро до кухни он, пожалуй, не несся никогда. Молниеносным чуть неуклюжим движением схватив прихватку, он распахнул духовку, забавно морщась от облака дыма, хлынувшего прямо в лицо. Даже сквозь ткань творение казалось безумно горячим, обжигая пальцы, поэтому тихо выругавшись себе под нос, Робин, неловко кряхтя, попытался переместить блюдо на спасительный стол.       Пронзительный звонок, прокатившийся по дому, заставил Вуда пошатнуться и практически выронить бедную вымученную индейку. Одинокая картошина отчаянно сорвалась и плюхнулась на пол, что заставило мужчину вновь выругаться и рыкнуть что-то невнятное в пустоту дома.       Они здесь.       Когда поднос все же с успехом был поставлен на стол, а лицу возвращено былое спокойствие, мужчина с той же скоростью метнулся к порогу и с улыбкой на лице распахнул эту чертову дверь.       Блондинка и брюнетка, как день и ночь, стояли на крыльце дома, держа в руках, по-видимому, дополнение к сегодняшнему ужину. Лицо Шейфер как бы с привычным ехидством в голосе говорило о том, что он не способен сам приготовить нормальную трапезу, и именно поэтому она обязана была вновь проявить превосходство и выразить его беспомощность в этом самом съедобном презенте.       С какой-то монотонной официальностью и раздражением улыбнувшись Робину, брюнетка скользнула по нему оценивающим взглядом, и шире распахнула глаза. Тягуче медленно на её лице появилась высмеивающая ухмылка.       - Милый аксессуар, - усмехнулась она, вскидывая тонкую бровь.       Проследив за её взглядом, Вуд заметил довольно миленькую желтую прихватку, гордо красующуюся на своей руке.       - Черт… - шепнул он под нос, и тут же спрятал её за спину, поднимая ответный недрогнувший взгляд. – Это я так по-домашнему гостей встречаю…       - Оно и видно… - хмыкнула женщина и протянула ему в руки свой «подарок» так заботливо накрытый блестящей фольгой. – С Днем благодарения…       Контакт глаз не прервался ни на мгновение с её последней фразы, пускай прошло уже не меньше минуты, а затем мужчина сощурился и, растянув на лице улыбку, произнес, не отрывая от неё обжигающего взгляда:       - Добро пожаловать в мою скромную обитель, миледи…