Хамелеон

      Огромные стеклянные двери распахнулись перед ним, точно он был как минимум премьер-министром для этих загадочных людей. Двое портье в странной темно-бордовой форме раскрыли перед ним ворота в мир чего-то неизведанного, и впервые в своей жизни он понял, что действительно боится того, что ждет его впереди. Его взгляду предстал элегантный первый этаж, что далеко не кишил множеством мельтешащих сотрудников или надоедливых телефонных звонков. Все было до невозможности просто, строго, но настолько роскошно, что, казалось, одним своим взглядом он мог повредить дорогую мебель или поцарапать начищенные до блеска местные полы.       Ничего лишнего здесь не было. Минималистический стиль строгими угловатыми линиями и черно-белыми цветами не мозолил глаза помпезностью, как он сперва ожидал, а холодный оттенок стен, что светодиоды ламп бросали на все помещение этажа, придавали зданию какой-то больничной стерильности и чистоты. Пара кресел, что, кажется, были сделаны из самой дорогой кожи, располагались чуть поодаль, скорее всего, предлагая для ожидающих клиентов свои услуги. Несколько стеклянных столиков, что шли в комплекте, аккуратными изящными статуэтками, радовали глаз, а вполне обычная стойка ресепшена завершала картину канонической офисной рутины в его голове.       Робин сглотнул, оглядев место, куда его привели двое в черном, и уже мысленно потерялся где-то в этих мертвенно-белых коридорах, сливаясь цветом лица со стенами и теряясь в ошеломляющей атмосфере дороговизны и тревоги.       Прошло меньше минуты, как перед ним, точно по расписанию, появилась высокая блондинка в темно-синем платье, цокая каблуками по полу, что отзывался звоном при каждом её шаге. Длинные волосы были туго затянуты в хвост, а на лице уже сияла дежурная вежливая улыбка, создавая ощущение, будто он и правда отправляется в последний путь. Липкая тревога нарочито медленно расползлась по всему телу, заставляя его сознание биться в неопределенности, точно раненую птицу, а секунды капали в замедленном действии, поступательно сливаясь со временем.       Временем, которого у него, увы, было слишком мало.       Девушка как бы невзначай прогулялась по нему взглядом, после заглядывая в планшет для бумаг, что беспечно держала в руках, и каким-то уж чересчур раболепным и учтивым голосом произнесла:       - Мистер Локсли, так? Мистер Эйнсберри говорил, что Вы нас посетите…       - Кто? – звук её голоса на мгновение вывел его из туманной прострации лишь затем, чтобы он мог услышать одно единственное имя.       - Элиот Эйнсберри, - нахмурилась она, приходя в замешательство от его вопроса. – Разве Вы…       - Да, да, извините меня, - пробормотал он. – Я просто… немного не в себе…       - Это просто волнение. Оно в порядке вещей, Вам не о чем беспокоиться, - певчим голосом пролепетала девушка. – Многие здесь проходили через это, поверьте, Вы не один такой. Менять жизнь это всегда немного страшно… - казалось, её улыбка стала еще шире, если такое было возможно. – Порой безопасность это все, чего просят клиенты. Из-за всей этой кутерьмы другие заботы со временем забываются…       - Да… - шепнул он себе под нос и просверлил глазами пол, мечтая убраться куда подальше от этих глупых ободряющих речей и совершенно ненужных историй.       - В любом случае… Мое имя Катрин, и я здесь, чтобы проводить Вас к мисс Колдуотер, - заключила она и, плавно развернувшись, застучала каблучками в сторону лифта. – Вам повезло застать её здесь. Обычно она не задерживается дольше, чем на два дня в одном городе…       Приходя в легкое замешательство, Робин не нашел ничего лучше, чем последовать за ней, тактично промолчав. И лишь когда аккуратный пальчик девушки коснулся на панели кнопки с числом пять, мужчина понял - задатки паники начинают разрастаться в его груди так, что даже кровь начала покидать обмякшие конечности. В глазах все начинало плыть, отчего он почти не видел, как цифры на небольшом экране сменяются одна за другой, отчитывая секунды до его финальной битвы со временем.       Больше Катрин не говорила ничего, но, как он думал, это было даже к лучшему. Ему не хотелось забивать себе голову пустой болтовней про лучшую жизнь, потому что мужчина точно знал, что ничего уже никогда не будет хорошо. Точно крыса, он бежал с тонущего корабля первым и знал, что будет всю жизнь ненавидеть себя за этот поступок, не имея возможности что-либо изменить. Запирая себя в клетке, мужчина своей же рукой подписывал приговор на пассивную смерть от одиночества и ненависти к собственной сути.       Лифт плавно распахнулся, являя Робину очередной коридор, один из огромного множества одинаковых скучных этажей, в котором он готовился оставить все. Катрин невозмутимо прошагала мимо него и направилась к дальней двери, каждая из которых (он был почти уверен) была копией другой. Оказалось узкий коридор как бы невзначай вывел его к довольно приличному участку здания, что обстановкой и стилем до жути напоминал тот самый первый этаж. Глубокое чувство дежавю кольнуло, отрывая от молчаливого безразличия, в котором он так предусмотрительно спрятался еще по дороге сюда.       Первым, что предстало его глазам, была подсвечивающаяся панель, что гордо занимала большую часть стены, и броско гласила «DOJ Corp»*. Это было странно, учитывая, что внизу отсутствовала такая пикантная часть интерьера. Но Робин решил, что раз уж ему все равно придется потерять свою жизнь, это было не так уж важно.       За очередной информационной стойкой колдовала теперь уже темноволосая шатенка, чьи глаза неотрывно следили за текстом на экране компьютера, а руки шустро бегали по клавиатуре, создавая специфический звук. Коротко кивнув коллеге, она вернулась к своему занятию, видимо передав знак, что начальница готова принять гостя. Блондинка не стала медлить и, резво постучав в дверь, открыла её, вежливо впуская мужчину внутрь.       За массивным дубовым столом сидела женщина, чьи светлые блондинистые волосы пепельного оттенка были так же стянуты в тугой пучок на затылке. Она была довольно молодой, но еще с порога мужчина заметил, как от тяжелой работы крохотная морщинка промелькнула на её переносице. Может, в их мире это был некий признак профессионализма? Да и откуда ему знать. На носу покоились неброские прямоугольные очки, что так упорно прятали за собой сосредоточенную голубизну светлых глаз.       Когда дверь распахнулась, она даже не удосужилась поднять свой взгляд, проводя шариковой ручкой по листку бумаги в каких-то расчетах или заметках. На самом деле, ему было все равно. Такая холодность и безразличие ко всему миру, что вертелся вокруг неё, не смея забрать с собой в этот водоворот, тут же заставили мужчину понять, почему же её зовут лучшей в своем деле.       Она распределяла и ценила время, не отдавая ни секунды в бессмысленную пустоту даже сейчас, когда судьба человека находилась в её уверенных руках.       Дверь за ним захлопнулась немедленно, как только блондинистая голова шустро испарилась из этого кабинета.       Здесь было ужасно холодно, позволяя сквозняку господствовать и делить с ней свой неколебимый трон. Лед пробрался под его кожу, подчиняя своим потокам, расходуя его тепло как что-то абсолютно ничтожное и не такое уж необходимое. И пока дрожь скользяще кралась по его телу, женщина продолжала что-то упорно писать, будто его не было здесь и вовсе.       Может, в какой-то момент он действительно стал невидимым?       Его взгляд продолжал путешествовать по полупустым шкафам, что были наполнены лишь парочкой серых папок, кристально чистым окнам, а еще по этому злосчастному дубовому столу. Тишина добивала его, оставляя тревогу тлеть внутри без всякой на то причины, и он бы действительно отдал все, чтобы впредь избежать этого гадкого чувства.       Нагнетающая обстановка давила на плечи, а вкупе со всем правящим здесь холодом казалось, что на него упала целая шапка жгучего снега, хороня в своих белоснежных могилах. А еще кружилась голова.       Только спустя какое-то время Робин заметил, что все окна в кабинете были герметично закрыты.       Он шумно сглотнул.       Резкий стук железной ручки о поверхность стола заставил его дрогнуть, когда уже через мгновение на него обратился взгляд ледяных синих глаз. Женщина обжигала его неестественным холодом, едва ли прогуливаясь по нему взглядом, но ему казалось, будто он предстал не менее чем перед Верховным судом.       Плавным движением блондинка сняла с себя очки, что опустились совсем рядом с покинутой ручкой, и выскользнула из-за стола, уверенным шагом подходя ближе к мужчине. Встав чуть поодаль, она, сперва сложив руки в замок перед собой, произнесла:       - Добрый вечер, мистер Локсли! – а затем легким профессиональным движением протянула ему ладонь. – Меня зовут агент Колдуотер, а Вы находитесь здесь исключительно по доброте мистера Эйнсберри…       Он промолчал, чувствуя покалывание в ладони от прикосновения к ней, будто она, сама того не подозревая, пустила иней гулять по его нервным окончаниям, замораживая все на своем пути. Мужчина незаметно для неё сжал и разжал кулак, возвращая пальцы в чувство, и поднял недоуменный взгляд.       Она усмехнулась.       - Мистер Локсли, скажите, Вы когда-нибудь слышали о «Хамелеоне»?..       Гудящую тишину разрезал глухой и резкий звук, на секунду останавливая его сердце. Он невозмутимо пробил завесу пустоты, запуская некий новый механизм, заглохший двигатель и в конец заржавевшие шестеренки. Липкая тревога спешно закралась в сердце и поселилась где-то под сердцем, заставляя его сходить с ума, тлеть в неизвестности и понимать, что горькие предчувствия никогда не бывают просто так.       Мужчина немедленно вскочил со своего места, кидая настороженный взгляд, полный волнения и необъяснимого страха, на блондинку. Эмма, не позволив мужчине даже мельком увидеть её мысли и эмоции, рванула в коридор, буквально срывая с вешалки кожаную куртку.       - Эмма! Стой! – крикнул он вслед. – Я пойду с тобой! Что если это…       - Оставайся здесь! – нахмурилась она и, повышая тон, резким беспорядочным движением указала на ближайший стул.       - Но, Эмма, я… - растерянно пробормотал мужчина, делая рывок вперед. – Что если с ней что-то… случилось… я…       - Ты ничем не сможешь помочь прямо сейчас, Робин, - нервно выдохнула блондинка с каким-то нетерпеливым отчаянием в голосе и схватилась за ручку двери. – Поверь, тебе лучше остаться дома, я со всем разберусь…       - Но…       Серо-зеленые глаза просверлили его тревогой и уверенностью, а челюсть сжалась, пока женщина тяжело дышала под пронзительностью и требовательностью взгляда. Не выдержав, Эмма, ворчливо выдохнула что-то невнятное и упрямо отвела усталые глаза, нажимая на дверную ручку.       - Если ты действительно знаешь то… что знаешь… - хрипло произнесла она, вкрадчиво подбирая нужные слова. – То ты должен понимать, кто я, и в чем именно заключается моя работа здесь…       Она слегка улыбнулась, показывая всю горечь ситуации, что поджидала по ту сторону двери, но упорно следуя правилам, искренне попыталась не потерять надежду.       - Я справлюсь… Правда… Доверься мне и… пожалуйста, останься здесь…       Когда дверь за ней плотно закрылась, мужчина окончательно потерял покой, понимая, что в звенящей тишине пустого дома остался только он один. Громкий хлопок до сих пор отзывался стуком в голове, заставляя каждую мышцу пульсировать, а кровь отчаянно носиться по всему телу. Он просто не мог придти в себя, остекленев, смотря в какую-то пустоту вокруг. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Снова и снова, точно на сломанном проигрывателе или испорченной картинке старого военного кино, он вздрагивал точно в первый, с каждым разом все крепче сжимая челюсть.       Он чувствовал, что с ней что-то произошло. Он точно это знал. Некоторые называют это шестым чувством, кто-то – просто плохим предчувствием, но это определенно было оно. Мужчина был зол на самого себя, что отпустил её одну в темноту ночи, зная, что за ней непременно будут охотиться и, в конце концов, найдут. Программа была безжалостна по отношению к беззащитной женщине, просто напросто не способной защитить себя от грядущего, не прижившиеся к бессрочной роли невидимки, не вросшей в обыденный пейзаж местной жизни. Реджина была легкой мишенью, и он, отпустив её, своими же руками нарисовал на ней огромный красный крест, вновь запустив вечный механизм города-призрака.       Слишком опрометчиво было верить, что Эмма просто так приехала в город. Слишком просто было жить в нарисованной картинке далеко за плотной глухой стеной.       Мужчина долго не мог уснуть, исступленно пялясь в чуть обшарпанный белый потолок над кроватью, и думал о том, почему же, черт побери, его так волнует чужая судьба.        Все ведь было так просто еще несколько недель назад, когда старая добрая рутина была всем в его обыденной жизни. Сейчас же все вокруг буквально сходило с ума, выкидывая в его сторону все новые и новые открытия о себе и своем окружении, стоило ему только захотеть вновь почувствовать адреналин - приторный мед, пропитывающий кровь.        Его организм, казалось, заржавел за все это время, не чувствуя ничего кроме глухой пустоты и истощенности внутри, а теперь, возвращаясь в чувство, больше не мог работать как раньше. До головокружения переживая каждую эмоцию точно в первый раз, он понимал, что больше не хотел оглядываться в недавнее пыльное прошлое. Реджина загнала его в тупик, заставляя отяжелевшее сердце биться чаще. Он думал о том, жива ли она, приводя себя в исступление, заставляя бессонные глаза болеть в резком желании сна.       Он просто не мог позволить ей умереть! Не мог представить, что потеряет единственного человека, который понимает, впервые в жизни чувствует то же, что и он, как бы цинично это не звучало. Каждая секунда так тяжело отзывалась в нем, что в напряжении мужчина готов был сорваться с места и рвануть к ней, несмотря ни на какие обстоятельства.       В душе он понимал, что его самообладание, в конце концов, безнадежно порвется.       Тяжелое дыхание разрывало тишину, царившую в ореоле её безмолвного дома. Кровь стучала в висках, превращая собственное тело в минное поле, разрывающее перепонки глухими выстрелами. Исступленно утыкаясь взглядом в обыкновенную белую дверь, он просто не мог взять себя в руки и, наконец, нажать на кнопку звонка.       Казалось, даже ветер, игриво вырисовывающий фигуры за его спиной, замедлил свой ход и предательски замер в ожидании.       Решительно сжав челюсть, он сделал твердый шаг вперед и нажал на злосчастную кнопку, расслышав лишь, как отдаленная мелодия звонка раздается за толстыми стенами. Ожидание давило на уши, пока он хмурился и грузно дышал.       Мужчина не знал, что ждало его дальше, не знал, откроется ли вообще эта дверь, оставляя его таять в неизвестности по эту сторону. Может, Реджина тяжело ранена, утопая сейчас в полотенцах, пропитанных спиртом и собственной горячей кровью где-то на втором этаже этого дома, или…       Нет, он не хотел знать больше.       И сейчас он был намерен выяснить хоть что-то.       Когда дверная ручка повернулась, издавая щелчок, его бросило в дрожь и пот одновременно, побуждая выпрямиться и прочистить горло. На пороге, кутаясь в домашний шелковый халат, перед ним стояла слегка растрепанная Реджина, в смущении и легком негодовании поправляя собственную прическу. Сжав бесцветные губы в тонкую линию, она хмуро посмотрела на мужчину, вновь заправив выбившуюся смольную прядь за ухо.       - Мистер Вуд?.. – хрипло шепнула она в приветствии, невзначай вкладывая вопрос.       - Реджина... – в нехватке воздуха выдохнул мужчина и, подлетев к растерянной брюнетке, пристально оглядел её на предмет повреждений и ран.       Его сердце билось так, словно отчет шел на секунды, имея в своей власти лишь ничтожные крупицы времени. Что-то внутри тяжелым камнем упало вниз, разрушаясь, а губ слетел облегченный выдох. Как бы он не отрицал, между ними была связь, нечто, нитью прошлого объединяющая их в некое подобие хлипкой команды, ведь иначе такое нечеловеческое волнение было просто не объяснить.       - Что Вы… - возмутилась женщина и отступила назад, - …позволяете себе?..       - Я думал, мы уже прошли через это, - устало вздохнул Вуд и, не желая более тратить время на глупые выяснения статусов, вернулся к насущной теме. – Ты в порядке? Вчера я… слышал… и…       - Все просто отлично, - фыркнула она, неуверенно складывая руки на груди. – С чего ты вообще взял, что что-то случилось?       Мужчина буквально чувствовал её прозрачное волнение, что витало в воздухе. Казалось, каждая клеточка выдавала её, отзывалась нервным холодом в теле, что своим языком само вело его в нужном направлении. Каждый раз, когда она поднимала на него свои глаза, осмелев на мгновение, её взгляд вновь терялся, не желая сдаваться.        - Вчера ты ушла от меня ночью, а буквально через полчаса я услышал выстрелы, - захлебываясь словами, непонимающе выпалил он с горчащей ноткой осуждения. – Что еще я должен был подумать?       Тяжело сглотнув, женщина тревожно оглянулась по сторонам, судорожно выдохнула и впилась пальцами в куртку мужчины, затаскивая внутрь. Дверь за ним захлопнулась, оставляя ветер простодушно гулять по ту сторону и только гадать о том, что сейчас происходило по другую.       В смятении мужчина даже не оторвал глаз от миниатюрной женщины, что чуть дрожащими руками закрыла дверь и гневно развернулась, впиваясь в его глаза терпким бархатом карих глаз.       - Я бы могла сказать, что не слышала никаких выстрелов, но ты все равно не отстанешь, ведь так? – пылко шепнула она, тыкая аккуратным пальчиком в его сторону.       - Ты слишком хорошо меня знаешь... - выдох.       - И это сейчас моя самая большая проблема, - чуть отрешенно пробормотала брюнетка, проводя нетвердой рукой по утомленному лицу. – Тебя не должно быть здесь… Ты ведь понимаешь, что, в конце концов, он убьет нас обоих, если ты не прекратишь лезть в мою жизнь со своими глупыми советами… - При всем уважении, Реджина, - процедил он, - это моя жизнь, а не твоя… Я впервые пытаюсь сделать хоть что-то в этой жизни правильно, и ты не сможешь меня остановить… Она отвела стеклянный взгляд, маленькими глотками незаметно хватая необходимый воздух, и сильнее обняла себя руками, как будто это вообще было возможно. Под пристальным взглядом она чувствовала себя неуютно, неловко, беззащитно, что еще больше усугубляло ситуацию. Им было страшно утонуть, ведь взгляд обоих пар глаз, обжигающих друг друга чистым льдом и дымящимся пламенем, нес в себе смертельную дозу осуждения.       - Скажи мне… - пробормотал Вуд и замер, казалось, даже не дыша. – Как ты выбралась оттуда?..       Устремив стеклянный взгляд вверх, она втянула воздух пересохшими губами, и нетерпеливо прочистила горло перед тем, как начать.       - Было темно… Я плохо помню… - еле слышно шепнула женщина. – Там… там были двое… с пистолетами и полностью одетые в черное… Они вынырнули на черной машине из ниоткуда, и когда авто начало тормозить… я поняла, что… бежать уже было слишком поздно…       Она рвано вздохнула, приоткрывая сухие губы, и, не удосужившись даже поднять взгляд, вкрадчиво продолжила рассказ, пока Вуд, сам того не осознавая, подходил ближе.       - Кажется, они направили их на меня… - отрывисто втянув оставшийся воздух, брюнетка сглотнула, качнула головой и часто заморгала. – В тот момент я подумала… Наверно, я даже смирилась с судьбой, но потом… потом был выстрел… Мужчина нахмурился, услышав последнюю фразу, будто просто не существовало другой реакции на это разрушительное слово. Приготовившись к кульминации, он попытался представить себе полную картину, вот только сознание упрямо отказывалось признавать в жертве Реджину, отторгая даже возможность увидеть напуганное лицо и мокрые глаза, бьющиеся в тревоге.       - Мне было так страшно… - от низкого рваного шепота её голос безнадежно сорвался, но женщина все же продолжила через силу говорить. – Но каким-то чудом мне, кажется, удалось пригнуться в последний момент… Я сама не поняла, как это вышло… - в перенапряжении она испустила нервный смешок, отчего, кажется, подкосились колени. – Видимо, они не решились и дальше нарушать спокойствие города, чтобы не нагонять панику, но… Дальше страх взял надо мной верх, и… и я просто побежала, не оглядываясь назад…       Легче не становилось никому. Если бы он мог сделать хоть что-то, чтобы ей не было так тяжело вытягивать из себя фразы и напрасно глотать слова. Мелкими, почти незаметными шагами он подбирался к ней, пока женщина была просто не способна этого заметить. Оказавшись до невозможности близко, как ему казалось на первый взгляд, Вуд неуверенным движением положил ладонь на её плечо, будто это могло приободрить.       - Потом я оказалась дома. Не помню ничего… ни до, ни после этого… - когда напряжение спало и осталось только пепелище, покрытое серым осадком и горьким привкусом, она решилась тихо продолжить, не замечая ничего и никого вокруг. – И я просто не представляю… зачем сейчас все это тебе рассказываю… Пожалуйста, прошу тебя в последний раз, не лезь в это дело. Оно убьет тебя…       - Ты знаешь, что я уже по уши погряз в этом, - хрипло пробормотал он, чуть сжимая руку на её плече, отчего женщина, наконец, очнулась от сна и глубоко вздохнула. – Назад пути нет…       - Путь есть всегда…       Она прочистила горло и тактично отстранилась, выскользнув из ореола его влияния.       - Я и так сказала слишком много. Неужели тебе не достаточно?.. – какое-то тихое отчаяние прокралось в её голосе, будто её действительно заботила его судьба.       Замерев на секунду, Робин задумался насчет своих следующих слов. Столько всего крутилось в голове от просьб до претензий, но никак не укладывалось во что-то связное, поэтому он просто решил говорить то, что действительно шло от сердца. - Знаешь, Реджина, ты все время твердишь, что это опасно для меня, но не думаешь о своей жизни, которая имеет не меньшую цену, - он произносил это с таким спокойствием и какой-то горечью в голосе, что от этого становилось не по себе. – Может, ты просто думаешь, что все уже обречено, но иногда просто нужно поверить, что другие люди умеют не только подводить, но и делать что-то хорошее. Я могу быть хоть трижды хамелеоном, но я устал прятаться тогда, когда нужен!..       Она сглотнула, не отрывая глаз, но не посмела произнести ни звука в ответ на его тираду, просто позволив ему говорить. - Людям нужны люди!.. И сколько бы раз ты не выставляла меня за дверь, я все равно докопаюсь до правды, - выпалил мужчина, подходя к двери и рваным движением дергая ручку.       - Зачем ты делаешь это?.. - когда он распахнул дверь, она вновь обняла себя руками и устало тихо пробормотала ему вслед.       - Я не позволю тебе умереть…       Дверь хлопнула прежде, чем брюнетка успела ответить, оставляя её так и стоять у порога с открытым ртом и отчаянно кутаться в коротенький халат, пока мужчина стремительно уходил прочь от её дома.       Он продолжал брести по крохотным улочкам города, блуждая по всевозможным закоулкам и кварталам, в надежде найти то самое место. Каждая улица, казалось, была сделала по образу и подобию другой, ведь различались они, разве что, длиной и цветом машин на крохотных передних двориках. Сложив руки в карманы, он оперся взглядом в мелкие камни на дороге, пленкой припорошенные слоем редкого снега. Мужчина выдыхал небольшие облака плотного белесого пара, сполна вкушая холода ранней зимы, и думал, какого же черта его занесло именно в этот город, где он увидел именно её. Легкий мороз брал свое, и все, о чем только мог думать Гуд, составляло из себя теплый плед, брошенный где-то на диване дома, и чашку горячего ароматного чая. Да, точно, это определенно то, что нужно.       Черное пятнышко на земле в нескольких метрах от него отвлекло рассеянное внимание мужчины, что уже был готов, плюнув на все, повернуть в сторону дома. С интересом и настороженностью он зашел вглубь улицы и нахмурился, когда в полном ступоре нашел на заснеженной земле свою же черную перчатку.       Что-то в его голове щелкнуло, подсказывая, что он нашел именно то, что искал.       Вуд неуверенно подхватил заледеневшую вещь, сжимая в руке, и огляделся по сторонам в поисках дополнительных улик, но улица была чиста и неприметна, как, впрочем, и каждая в этом городке. Он повернул голову правее, туда, где сквозь кружево раннего снега еще вырисовывались следы от шин, и с тревожным интересом заприметил еще что-то на земле.       У него сперло дыхание и пересохло во рту, заставляя напряжение и адреналин беспечно гулять в животе и вызывать новые приступы головокружения.       На молодом снегу, пропитывая беспечные снежинки, аккуратными кружками вырисовывались крупные капли побагровевшей крови.