Хамелеон

      Тик-так.       Тик-так.       Часы, что висели на стене, нервно отсчитывали секунды и трепетали под напором строгих пружин механизма. Вот уже несколько минут он продолжал исступленно смотреть и прожигать тонкие острые стрелки и витиеватые цифры на циферблате, и, на самом деле, это отвлекало его от правды сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Казалось бы, это самое драгоценное время было на ладони, никуда не убегало, не летело и ютилось в пределах небольшой окружности за плотным стеклом, но тогда почему же его всегда так не хватало? Почему в современности оно стало такой незаменимой валютой, помощником, недругом и лжецом?       Тик-так.       - Вы абсолютно уверены в своем решении, мистер Локсли? - протянула женщина, чьи глаза испускали чистый лед. – Потерять все? Неужели наш мир стал настолько чужд Вам, что захотелось стать другим человеком?..       - Я думал, агенты-библиотекари информировали Вас обо всех подробностях моей жизни, - не отрывая глаз от чернеющих знаков на отливающем перламутром циферблате, пробормотал мужчина без всякой тени насмешки.       Как бы в подтверждение его слов, часы снова испустили тикающий звук, передвигая изящную стрелку.       Чуть поправив бумаги на своем столе в перфекционистской манере, блондинка изобразила на лице каменно-холодную полуусмешку, что едва ли напоминала мужчине ломаную улыбку, и с королевской грацией медленно выпрямилась в спине.       - Мистер Эйнсберри был довольно-таки краток в описании именно этого дела, но… мне, как профессионалу в своей, так скажем… деликатной работе, требуется каждая мелочь, позволяющая сохранять клиента в безопасности, - её ресницы медленно коснулись щек, а затем, взлетев, вновь позволили ему рассматривать пугающе синюю глубину холодных глаз. – То, что мы делаем, не должно иметь ни единого изъяна, ведь жизнь человека – это главная ценность для каждого работника.       - С каких пор федералы заботятся о чем-то, кроме собственной выгоды? - внезапно с пренебрежением пробурчал он, вызывая с её стороны низкий смешок.       - Не всем федералам угодно лишь засаживать за решетки и марать руки в крови, - казалось бы, она была не способна на нормальные человеческие эмоции даже сейчас, когда формальности сделки были временно отодвинуты на второй план, и на мгновение Робин задумался о том, что находится в её груди вместо сердца. Возможно, кусок блестящего льда или снега, что бьется только из уважения к остальным органам, необходимым для жизни. А может, просто остывший металл, что точно в тех самых полузабытых часах вместо багровой крови гоняет по телу лишь липкое масло для шестеренок.       Робин фыркнул.       - Некоторые из нас созданы, чтобы служить людям и защищать от тех, что созданы для борьбы за право, - отчеканила женщина ровным тоном, нетерпеливо складывая руки в замок. – В этом есть некоторая гармония, не находите? Я бы даже сказала, баланс…       - Если бы в мире была гармония, то не нужно было бы никого защищать… - пробормотал мужчина, лениво откидываясь в кресло, и устремил внимательный взгляд на блондинку со стальным выражением лица. – В любом случае… мои мотивы – это далеко не Ваша забота, - он сощурился. – Говорите, что мне нужно делать для участия в программе.       - Вам? Ничего особенного, - протянула женщина, и на мгновение ему показалось, что в её и так бледно-пепельных волосах промелькнула белесая искра, делая все вокруг каким-то совсем бесчеловечным и холодным. – Вся бумажная работа остается нашему агентству, в том числе удостоверения личности, идеальная история, новое имя, место жительства и другая информация, доступ к которой имеется лишь у немногих основателей программы.       Он вздохнул, перекладывая в голове все возможные варианты развития событий сразу же после того, как он покинет это странное место. Возможно, небо над его головой исчезнет за плотной тканью холщового мешка, и его просто напросто увезут куда подальше в неизвестном направлении. А может просто проводят в некое секретное оборудованное подземелье с подробными инструкциями, как это делалось в большинстве старых триллеров, идущих по ящику. Ему было все равно, хоть неизвестность вкупе с искоркой интереса вертелась в голове непрерывно. Точно слаженный механизм. Точно еще не до конца поломанные настенные часы.       - То есть Вы просто предлагаете мне сидеть и ждать, пока Ваши люди в черном заберут меня в закат? – мрачно усмехнулся он, даже не поднимая глаз, пассивно играясь с лежащей на столе шариковой ручкой.       - Вам, мистер Локсли, достается сложная часть – правдоподобность, - сощурилась Колдуотер, нервно складывая руки в замок, однако на ее лице все еще плавала умиротворенная официальная улыбка. – Вам нужно сыграть так, будто это лучший спектакль в Вашей жизни, и воплотить написанную нами роль в реальность на улицах города. Думаете, сможете сделать это?       Её ледяные серые глаза сверкнули вопросом, пока ресницы, точно снежные хлопья, совершенно спокойно летали над опасной голубизной взгляда.       Робин кивнул.       Ха, Робин!       Будет ли это имя настоящим после процедуры в стенах этого кабинета? Будет ли кто-то когда-нибудь произносить его как нечто повседневное, а не точно государственную тайну? Привыкнет ли он к новому прозвищу, с которым готовился провести остаток жизни?       Что ж, прямо сейчас он как раз-таки готовился это узнать.       - Тогда, я думаю, самое время подписать договор, - цокнула блондинка и с глубоким вздохом одним движением руки достала из общей папки несколько бумаг. – Это Ваше подтверждение о согласии проведения процедуры защиты свидетеля в рамках федеральной программы «Хамелеон».       - Звучит устрашающе, - хмыкнул мужчина, с неким скепсисом сверля глазами документы в руках Колдуотер.       - От этого суть документа не меняется, - бросила она, вскидывая подбородок. – Подписью на этих бумагах вы соглашаетесь на обработку старых персональных данных во всех известных нам базах, а также передаете свою жизнь на полное попечительство Министерства Юстиции. Договор теряет силу лишь в случае реальной угрозы безопасности жизни (в этом случае мы вынуждены заново провести процедуру) или же в случае полного добровольного отказа от федеральной защиты.       Слова казались совершенно незнакомыми, и если бы мужчине не приходилось до этого бессчетное количество лет общаться с напыщенным начальством исключительно через официальные термины, сейчас бы ему, несомненно, понадобился переводчик. Было чувство, будто бы ему зачитывали личные права в суде, вот только вместо предложения адвоката и оповещения о праве хранить молчание, он слышал сухие реплики о защите государства и важной роли Министерства в согласии с ФБР. Кажется, агент говорила что-то еще, детально расписывала процесс подбора города для нового федерального объекта, но для него эти слова практически не имели никакого значения. Мужчине было все равно, в какой город его определит система или какую фамилию ему выдаст аппарат. Робин просто хотел, чтобы все это поскорее кончилось. А что будет дальше, это уже забота для будущих дней.       Он протянул руку с совершенно скучающим видом и уже сверлил глазами слова, написанные жирным шрифтом на белоснежной исписанной бумаге, когда женщина внезапно дернулась, отвела руку и сощурилась так, что дрожь пробежала по его спине.       - Помните, мистер Локсли, тот факт, что Эйнсбери умолчал о подробностях этого дела, не делает Вас абсолютно неприкасаемым, - процедила блондинка, сверкая абсолютно синими глазами, в которых айсбергами сиял чистый лед. – Вам следует быть предельно осторожным в своих решениях и больше никогда не попадаться мне на глаза. Один неверный шаг, одно движение, которое может вызвать хоть какие-то подозрения – и я начну копать…       Она подалась ближе, опираясь на локти, и тихим вкрадчивым голосом проговорила практически по слогам:       - А агенты ФБР чертовски хороши в раскапывании правды…       Следом файлы были переданы в его руки после короткого кивка с его стороны. Не читая строчки, мужчина решил не углубляться в подробности, чувствуя, как тошнота от одной мысли уже рождается где-то в животе. Робин слегка поерзал на стуле, а затем, сделав один последний глубокий вздох, лениво поставил небрежную подпись рядом с датой в правом углу листа. Следом по указаниям агента рука черкнула ее еще в четырех местах.       Робин не оторвал взгляд от пристальных глаз агента Колдуотер ни на секунду, когда с горьким томлением в груди передавал ей еще свежие доказательства его былого существования. Его рука не дрогнула даже при повторном прикосновении его пальцев к ледяной коже её руки.       - Будьте уверены, агент, больше вы никогда не услышите мое имя…       В этот момент, когда удовлетворение медом разлилось на её бледных губах, а тонкий палец прочертил линию на его подписи на бумаге, он понял – Робина Локсли больше не существовало.       Так кем же ему суждено являться впредь до конца своих дней?..       Дни летели так быстро, что уже даже не было смысла считать. Прошло, может, пару недель с тех пор, как он нашел ту самую перчатку в безлюдном переулке рядом с мусорными баками, но от этого отнюдь не становилось легче на душе. Та пара капель крови фотоснимком отпечаталась в его голове и беспрестанно появлялась в каждом сне, и, даже когда он просто позволял себе хоть на мгновение прикрыть усталые глаза, он видел мертвый отпечаток на ярко-белом снегу. И раз за разом это заставляло что-то резко ощутимое подскакивать и дрожать в его груди, стеклянным воспоминанием рисуя смольную кровь на поверхности отсыревшего асфальта в том переулке.       Это не меняло абсолютно ничего в и так уже мертвом для него городе. Реджина не выходила на связь, не появлялась в зоне видимости, и в какие-то моменты он действительно начинал волноваться за безопасность женщины, если бы день за днем не видел, как её старенький черный Мерседес как раньше рутинно пропадает с лужайки около дома.       Все становилось слишком сложно, слишком запутанно и грязно к тому времени, когда он действительно был способен все осознать. Вуд и сам не понял, как впутался во все это, но останавливаться на достигнутом было уже слишком поздно. Не тогда, когда он узнал слишком многое, не тогда, когда он, наконец, перестал чувствовать себя беспомощным и маленьким, точно печально известная иголка в стоге сена. И порой, когда из-за задымленных грузных мыслей становилось трудно дышать, точно пробка закупоривала любой доступ к легким, спасало только отчаянное желание быть нужным хоть в чем-то.       Но вдруг собственное сознание просто разыгрывало его, а на самом деле его присутствие в жизни женщины только ставило её под угрозу?       Отступать было некуда и теперь, когда два хамелеона были заперты в одном городе без возможности избежать одной угрозы, происходящее должно было принять намного более серьезный оборот.       Перчатка лежала на видном месте все это время, как бы напоминая о том, сколько нерешенных вопросов еще безнадежно висело в воздухе, и каждый раз, кидая взгляд на несчастный кусок кожи, он слышал тот выстрел, прорезавший тишину безлюдной ночи, точно в первый. Он заставлял мурашки бегать по его коже, и, казалось, каждое такое наваждение было пронизано электричеством, делая его настоящим параноиком в ожидании нового удара.       Он передвигался по городу, как в последний раз, постоянно ожидая и оглядываясь в поисках слежки или ножа, брошенного в спину. Но когда этого не происходило, мужчина просто начинал ощущать, как собственный разум подводит его, ничего не смея с этим поделать.       Он жил, как и раньше, но ничего уже не было прежним. Адреналин рулеткой играл внутри, гадая, является ли тот или иной встречный загадочным убийцей, а может, просто больное воображение как всегда подставило его под перекрестный огонь.       И вот в очередной раз выбравшись из дома в кафе «У бабушки», он уже несколько минут просто так сидел на одном месте с опустевшей чашкой черного кофе и скептически сканировал каждого человека в этом заведении. Он бы назвал это одержимостью, безумием, паранойей, если бы примерно в паре метров от него за барной стойкой не сидела уже знакомая брюнетка.       Робин чувствовал себя кем-то вроде телохранителя, и пускай на случай опасности у него не было с собой существенных мер для защиты, было спокойнее знать, что Реджина находилась в поле его зрения и все еще спокойно дышала, не будучи связанной в каком-нибудь затхлом подвале.       Женщина заказала обычный ланч, и теперь пассивно копалась вилкой в непонятном гарнире, больше напоминающем картошку. Ничего вокруг не предвещало беды. По близости не наблюдалось ни единого человека в странном черном костюме или пушки, так что Робин даже позволил себе снова нормально дышать.       Мужчина огляделся по сторонам еще один раз. У окна в паре столиках от его собственного за чтением еще утренней газеты сидел Морис, владелец местного магазинчика цветов. А прямо позади него Робин увидел, как старый добрый старик Джеремайя, кряхтя, вставал из-за стола и уже готовился продолжить свой рабочий день в продуктовой лавке за углом. Мэри-Маргарет как всегда проводила большую перемену за чтением очередной книжки, а Дэвид, ветеринар городской клиники, вновь кидал в сторону девушки чуть больше, чем простые влюбленные взгляды.       Но было что-то, а точнее кто-то, привлекший его взгляд уже не первый раз за эти несколько вымученных минут. Он никогда не видел его здесь прежде, и за все время, пока Робин жил в этом городке, он ни разу не созерцал в заведении более подозрительного и темного человека. Хотя, может за него снова говорила паранойя…       Мужчина, одетый в обычную кожаную черную куртку, не мог оторвать своих светлых глаз с одной единственной точки вот уже достаточно долгое время, будто бы нечто просто-напросто гипнотизировало его в этом месте. Робин прошёлся глазами по стриженной черноволосой голове, легкой щетине, а затем взгляд упал на его правую руку, пальцы которой лениво стучали по поверхности простенького стола в своем незамысловатом ритме.       И, казалось бы, что в этом человеке могло привлечь внимание, кроме странного неподвижного взгляда и пары колец на пальцах той самой правой руки? Робин усердно проследил за его глазами, и в момент, когда осознание выбило воздух из легких, паника заставила кровь в висках пульсировать в два раза сильнее.       Реджина! Он смотрел на Реджину!       Втянув носом воздух, мужчина не стал медлить на этот раз, зная, что, может, теперь ничего уже не выйдет из-под его контроля. Спешно сглотнув, он медленно поднялся со своего места и как ни в чем не бывало направился в сторону женщины, нацепив искреннее безразличие на лицо.       Чем ближе он подходил, тем ярче чувствовал взгляд чужих глаз на своей спине, но ему было все равно. Ему нужно было сказать ей, нужно было вытащить её отсюда, даже если это будет в итоге стоить ему собственной шкуры. Реджина все еще не замечала его, сидя спиной, но как только мужчина приземлился на соседний барный стул, кидая рукой знак владелице заведения, её как будто ударило током. Делая как можно более безразличное и будничное лицо, он устало выдохнул и лениво обвел место взглядом, будто бы он и вовсе не знал женщину по правую руку.       Следом он поиграл пальцами с салфеткой в его руках, и женщина хотела было воскликнуть и раздраженно пробурчать что-то в ответ на его присутствие, но затем её глаза упали на злосчастную салфетку с выведенными на ней черными буквами.       «Молчи».       Глаза брюнетки распахнулись чуть шире и, кажется, дико забилось сердце в грудной клетке, но она ни на секунду не подала виду, не шевельнулась и не дернулась, будто бы сохранять лицо было её самым ярким талантом. Мужчина же смял салфетку и пассивно оперся на локти, едва слышно бормоча себе под нос:       - За тобой наблюдают…       Чертов конспиратор!       Она уронила глаза и выдохнула, не решаясь даже кивать головой, чтобы не привлекать лишнее внимание. Спина Робина горела, будто считанные мгновения оставались до момента, когда его тело пронзит наточенная стрела. Он почти мог чувствовать, как незнакомец прожигает дыру на его куртке, будто вот-вот в носу появится запах дыма, а опаленную кожу пронзит острая боль.       Он должен был сделать все возможное, чтобы этот брюнет не заподозрил связи между ними, ведь так у брюнетки появится еще одна известная слабость, через которую можно будет добраться до неё. Робин не мог так подставлять Реджину своим присутствием, поэтому он продолжал вести себя как ни в чем не бывало, делая новый заказ у Руби и стараясь просто глубже дышать. Она сглотнула, отвела взгляд в свою тарелку и прижала салфетку ко рту, как бы убирая остатки кетчупа с губ, а затем зашептала сквозь неё:       - Кто? Как он выглядит?       Обзор на Робина у него был скудный, так что это хорошо играло мужчине на руку – он мог шептать и не бояться быть замеченным. Но вот с Реджиной было сложнее: чертов сукин сын выбрал самый лучший угол для наблюдения за своей жертвой!       - Мужчина, брюнет с короткой стрижкой, щетина на лице, светлые глаза…       Её глаза вновь сверлили полупустую тарелку, будто бы она напряженно осмысливала полученную информацию. Идеально спокойное лицо все еще было маской, и на мгновение Робин подумал, откуда же она умеет так прекрасно сохранять спокойствие и отрешенность, когда на спине красуется мишень.       Неужели не в первый раз?..       Реджина поднесла руку ко рту, ладошкой как бы вытирая остатки начисто.       - Еще?       Робин сглотнул и чуть сгорбился, пытаясь стать как можно незаметнее и спрятать голову от любопытных глаз.       - У его есть кольцо… На мизинце правой руки… С рубином кажется… - пробормотал он, и где-то в этот момент Реджину будто дернуло током от этих слов. Чуть прочистив горло, она выдохнула через полуоткрытые губы, а взгляд застекленел, будто эта информация оставила нож в её сердце и напрочь сдавила легкие.       Будто кольцо говорило больше, чем самые отчаянные действия.       Робин думал, кем может быть этот наблюдатель. Кем-то из прошлой жизни? Наемником? Главным боссом? Он думал о том, был ли он Крюком - тем самым загадочным парнем, который намеревался прийти по её душу и наказать за былые грехи. Как такая хрупкая женщина, не имеющая сил даже на то, чтобы починить движок в своей машине, могла так насолить кому-то, чтобы посылать за ней наемного киллера? Как она могла ввязаться в бизнес, который может её убить, и что таилось в этой хорошенькой головке, за которой так отчаянно охотились опасные люди?       Реджина рефлекторно кинула взгляд на дверь, когда очередной посетитель пересек порог за звоном колокольчика над входом, и к счастью успела яростно прошептать, пока как бы невзначай поправляла волосы:       - Уходи через пятнадцать минут после меня, иди на работу и жди, я привезу машину в ремонт в шесть, - а затем она буднично взглянула на время на наручных часах, отодвинула от себя тарелку с остатками ланча и с абсолютно безразличным лицом встала из-за стойки.       Через минуту её здесь уже не было.       Робин вздохнул и прожег взглядом уже новую чашку кофе перед собой, покручивая её в руках. И что задумала эта женщина? Единственное, что он знал, кроме того, что сейчас сердце в бешеном ритме рвалось на части, - уже сегодня вечером он добьется от неё ответов.       Если мужчина, сидящий за его спиной, не доберется до Реджины первым…       Он ждал её так долго, что, кажется, потерял ощущение времени. Все вокруг либо летело с безумной скоростью, либо кралось с успехом черепахи, и в какой-то момент он поймал себя сидящим на одном месте и в упор глядящим на часы, будто с каждым дрожанием стрелки он все ближе становился к пропасти. Сердце стучало все сильнее, волной отдавая во все тело, и с каждой секундой он все чаще ловил себя на мысли, хочет ли знать все необходимые ответы.       Конечно, он сразу понял всю суть конспирации. Теперь они друг другу были чужими едва ли знакомыми людьми в постоянном присутствии того наблюдателя, поэтому он принял правила игры и просто продолжил ждать.       Боже! Он так волновался за неё! Было странно испытывать такой страх за жизнь человека, не имеющего к нему совершенно никакого отношения. Такой трепет, тревога, практически паника, что она совсем одна и беззащитна против действительно опасных людей, что она может не добраться до мастерской вовремя, просто сводила его с ума. И хотелось плюнуть на все, хотелось бежать в её дом и снова увидеть брюнетку в глаза, чтобы понять – она в порядке. Только тогда, только в этом случае он сможет жить дальше.       И опять же… какого черта все это его так волнует?!       Конечно, она была ему небезразлична! Конечно, она была не просто незнакомкой, пусть и пыталась тщательно игнорировать его существование последнюю пару недель. Но он чувствовал связь, чувствовал, что нужен ей ничуть не меньше, чем она нужна ему.       В любом случае, до шести оставались считанные минуты, но от этого становилось ничуть не легче. Секунды били по голове, и лишь когда черный простенький Мерседес показался на дороге прямо перед въездом в мастерскую, он позволил себе в облегчении прикрыть усталые глаза.             Женщина не теряла времени и продолжала держать лицо. С каменным выражением выйдя из машины, Реджина схватила в руку сумочку с переднего сидения и направилась в его сторону.       - Мистер Вуд, - она приветственно кивнула и изобразила презрительную холодность на лице. – С моей машиной, кажется, снова не все в порядке. Вы не могли бы посмотреть?       Робин прочистил горло и вновь принялся входить в роль.       - Безусловно, мисс Шейфер…       Еще полчаса он усердно провозился с абсолютно работающей машиной, хмурясь, когда замечал какую-то пыль или раздумывая над смазанной деталью, но в итоге просто пройдясь тряпкой по чересчур грязным составляющим двигателя.       Просто трата времени!       Это было абсурдом, и он чувствовал себя либо очень плохим актером, либо самым настоящим идиотом, просто пялясь в движок с умным лицом.       Он думал, как Реджина все еще могла вести с ним одну игру и хмуро поддакивать, пока он выставлял себя самым плохим мастером по части авто, которого только видел этот город. Да что там… весь штат…       Вскоре мужчина сдался и с умным видом протянул:       - Ну вот… Теперь осталось только проверить масло и заправить, - затем он как-то буднично похлопал машину по крыше и усмехнулся. – Будет ездить, как новенькая!       - Тогда обсудим плату…       - Пройдемте в мой офис, - она нацепила холодную вежливую улыбку и спешно прошла в кабинет в глубине мастерской. – Я сейчас подойду, только дам ребятам пару указаний.       Она кивнула.       Робин дернулся и как-то особенно быстро подбежал к своему коллеге Джону, хватая того за руку.       - Хэй, можешь проследить за этой машиной? – второй мужчина беспомощно кивнул. – Я имею в виду, действительно проследить… Не спускай с неё глаз и смотри, чтобы к ней никто не подходил и не прикасался.       - Хорошо, босс, сделаем.       Робин боялся, что пока они будут наедине, чертов брюнет из бара может напортачить с тормозами машины или установить жучок, а они не могли так рисковать.       После этого Вуд со спокойной душой удалился в свой кабинет. Он был совсем крохотным и умещал в себе лишь рабочий стол и пару полок с инструментами, но ему хватало. Поэтому когда мужчина зашел внутрь и осторожно закрыл за собой дверь, он нос к носу оказался прямо напротив хмурой женщины.       - Что, черт возьми, здесь происходит? – растерянно шикнул он, стараясь быть как можно тише.       - Ты – просто идиот, Вуд! Вот что происходит! - она ткнула пальчиком в его грудь и ступила чуть ближе, яростным взглядом прожигая мужчину. – Зачем ты дал ему понять, что ты связан со мной?! Ты совсем страх потерял?! Хочешь угробить нас обоих?!       - А лучше было позволить ему преследовать тебя незамеченным? – он бросил ответ, прочищая горло. – Хочешь, чтобы тебя мертвой нашли в безызвестном переулке после работы?! Лично я – нет!       - Ты сошел с ума, раз думаешь, что делаешь только лучше. Я сама могу прекрасно постоять за себя, - брюнетка вздернула нос.       Невыносимая женщина!       - Сомневаюсь…       Её глаза распахнулись, и женщина уже было открыла рот, чтобы рассыпать на Вуда поток самозабвенных проклятий, когда он заткнул её одной единственной фразой, осторожно оглядываясь и прикладывая палец к губам в призыве замолчать.       - Не время для обвинений, Реджина… У нас его и так мало, – он шикнул, и почему-то женщина повиновалась, потупив взгляд. – Кем был этот человек? Он преследует тебя? Это…       Она поджала губы, даже не реагируя на его слова. Казалось, будто она борется с самой собой, раздумывая, стоит ли выкладывать мужчине всю правду, и это так очевидно блестело в её глазах, что он решился задать еще один вопрос:       - Это Крюк?..       Реджина замялась и замолчала, а в ответ Робин лишь прорычал что-то себе под нос и провел рукой по лицу. Эта упертая брюнетка! Она никогда не сдается без боя!       Мужчина все думал, что пройдет не менее, чем вечность, прежде чем Шейфер научится открываться и доверять ему. Будто она еще не поняла, что бесполезно было бежать и пытаться скрывать эмоции: он видел её насквозь. Каждый барьер, каждый страх играл на её лице, когда она просто смотрела в его глаза, а еще Вуд видел, как порой в ней что-то ломалось… Вот только Реджина была слишком далека от него сейчас, чтобы он мог с уверенностью это починить.       Он выдохнул:       - Не время скрытничать, Реджина. Скажи мне, это был…       - Да.       Она как-то горько выдавила это, следом переводя жгучий взгляд на мужчину. Он отрывисто втянул носом воздух и запустил ладонь в волосы на затылке. Робин хотел сказать что-то неправильное и неловкое, но в итоге лишь выдавил из себя нервное:       - Почему он пришел за тобой?       Она упорно отвела взгляд и промолчала.       - Почему… Я имею в виду… Те выстрелы… - он сглотнул и посмотрел на её лицо, скрытое парой темных локонов. – Это было его рук дело?       Молчит.       - Что произошло с тобой на самом деле? Что такого ты могла сделать… или узнать, что за тобой устроили настоящую охоту?.. – после нервного выдоха, Вуд взорвался: - Если ты не скажешь мне, я ничего не смогу сделать! Черт, да я абсолютно ничего о тебе не знаю… неужели я так многого прошу?..       Она начала тяжело дышать и, кажется, зажмурилась. Робин знал, что доводит её до черты, знал, что скоро напряжение просто разорвет её на части, но продолжал в запале испытывать судьбу, пока вокруг накалялся воздух. Вуд понимал, что не стоило кричать, когда за ними был такой хвост, но ничего не мог с собой поделать. Он так жаждал получить ответы и так устал бороться с ней, что просто ослеп от накопившейся на душе тяжести.       Ему нужно было узнать, пока у них было время.       - Ты… Не молчи, Реджина! Может, еще можно от них скрыться и…       - Они убили моего жениха из-за моих знаний! Думаешь, хоть что-то еще может их остановить?!       Его сердце упало. Слезы блестели в уголках её глаз, а ярость рвалась в груди, отчего её практически трясло. Но она стояла на месте и продолжала прожигать его глазами, будто от дыма в воздухе становилось труднее дышать и выдерживать на себе её тяжелый опустошенный взгляд.       Жених?..       - Реджина, я…        - Просто молчи, ладно? – она вскинула руку в воздух прямо перед ним и пару мгновений просто ловила губами воздух, пытаясь успокоиться, прийти в себя и просто не зная, что нужно говорить дальше в такой пустой ситуации. – Я не… не хочу говорить о нем…       Её голос был тяжелым, хриплым почти беззвучным и тихим, посылая тем самым дрожь по его телу, а глаза потеряли жизнь. Он не знал, что это дело было личным, не знал, что делает только хуже своими вопросами и мысленно разрывался от собственной глупости и вины.       - Прости… я…       - Просто знай, что… что бы они ни искали… они думают, что я опасна... – она прикусила губу и крепче схватилась за ручку сумки. – И они не успокоятся, пока я не исчезну. Крюк – это лишь шестерка, а если его устранить, придут другие… И будут приходить, пока обо мне не останется и упоминания, а ты… если будешь лезть в это дело, идти против них, я потяну тебя за собой…       Она обошла его и ухватилась за ручку двери, останавливая мужчину, когда он открыл рот и хотел сказать что-то еще более бесполезное и неправильное.       - Прошу тебя, Робин, перестань это… Перестань пытаться спасти меня, если хочешь действительно мне помочь…       Она ушла через минуту, оставляя одного его в полной тишине.       И только позже, паркуясь на лужайке у собственного дома, она не сразу заметила маленький квадрат белого картона, что осиротело лежал на соседнем пассажирском сидении авто. Деталь сразу бросилась в глаза, и она не тратила времени на раздумья, вчитываясь в несколько рваных выведенных букв.

«Хороший спектакль, милая. Вот только мы оба знаем, что ты далеко не белая и пушистая овечка. Пришла пора срывать маски, и на этот раз твой отважный рыцарь тебя уже не спасет…»