Хамелеон

      В воздухе пахло порохом и кровью. Солнце мельком проглядывало сквозь плотное полотно потемневших мокрых облаков и неприятно окрашивало своим светом красные пятна на голубой ткани еще утром выглаженной рубашки. Они расплывались слишком быстро, с неким остервенением, будто бы специально назло не давая и шанса. Она оставила отчаянные попытки их остановить еще когда черные капли начали безвольно падать на влажный асфальт. Руки сходили с ума. Руки онемели от шока и просто продолжали животной хваткой прижимать рану на мужской груди. Судьба дразнила ее, ненавидела ее, когда отдала такой жестокий подарок, обвязанный красной лентой.       Смерть грязно играла с ней в прятки и намеревалась во что бы то ни стало победить.       Солнце как будто издевательски смеялось на ее дрожащих пальцах, сквозь которые отвратительным потоком сочилась бордовая кровь. Она не останавливалась до сих пор. Под ногти забилась грязь и земля. В ушах звенело так, что хотелось умереть. Ее тошнило.       Вокруг все кричали, но она больше ничего не замечала. Мир замедлился в тот момент, когда она оглохла и ослепла от резкого выстрела в десятках сантиметров от собственной груди. Она слышала реакцию собственного тела, слышала, как по венам хлестала кровь, стучала в висках и пульсировала, слышала собственное до безумия шумное дыхание и каждый, самый крохотный шаг. Она слышала свои мысли.       Мужчина перед ней смотрел своими чистыми серыми глазами на небо и больше не мог самостоятельно их закрыть. Обмякшее сильное тело покоилось на женских коленях и позволяло грязным темным пятнам яростно расползаться по ткани светлых джинсов. Она дрожала всем телом, безумным стеклянным взглядом оглядывалась по сторонам в поисках помощи, пыталась разбудить мужчину, сделать хоть что-то, но была беспомощна в своем безмолвном крике. В нос забрался резкий металлический запах крови.       Красивое точеное лицо человека, который еще минуту назад так тепло улыбался и беспечно говорил о погоде, губы, которые она целовала еще, казалось, мгновение перед выстрелом, черты, улыбка, глаза - она больше не помнила. Все затмила грязная тупая боль и звон. Этот отвратительный черный звон.       Где-то на фоне, за криками женщин и звоном сирен, ее сердце стучало в последний раз.       Темнота. Глаза закрыты. Тихо.       Когда она открыла их снова, женщина сумела придти в себя достаточно, чтобы по ее голове мгновенно ударило отчаяние. Он мертв. Мертв. Его больше нет.       Дыхание сбилось мгновенно, и горечь накрыла ее с головой.       Внезапно на фоне раздался следующий выстрел. Она, может, даже не заметила бы его, если бы люди вокруг не начали истошно кричать и разбегаться. Взгляд метнулся в сторону и в панике уперся в дуло пистолета, за которым скрывалось совершенно незнакомое ей лицо. То мгновение она, наверно, не забудет никогда. Эти старые серые стены здания, безумные уверенные глаза убийцы, легкий гул вокруг и ветер. Медленно, как ей показалось, она упала всем телом на землю, чтобы услышать, как пуля просвистела над ее головой. Звон. С каждым стуком сердца он усиливался. Этот ужасный звон.       Легкие сходили с ума от такой гонки и она не знала, как, черт побери, ей удалось увернуться от пули в лоб, когда телом овладела апатия. Сознание тонкой нитью забило тревогу. Убить хотели не только Дэниэла. И если она хотела жить, то у нее не оставалось выбора. Лицо исказилось в гримасе, когда она поняла: ей придется оставить его здесь, на земле, одного. Сердце сжалось так сильно, что она могла бы легко потерять сознание. Бросать на земле человека, с которым ты еще несколько минут назад делил жизнь, было слишком невыносимо. В какой-то момент захотелось остаться и умереть здесь вместе с ним.       Но она побежала.       Глаза закрыты. Снова темнота.       В лицо бил холодный воздух и кожу царапал ветер, когда на ватных ногах она потерялась в лабиринте улиц. Легкие горели жидким пламенем. Солнце совсем скрылось из виду, уступая свое место стальной серости дождевых туч. Казалось, небо скорбело вместо нее, ведь у женщины просто не хватало на это сил.       Он близко. Она чувствует дуло его пистолета у своего виска и мысленно вспоминает все возможные молитвы. Она не верит в Бога, но сегодня ей все равно.       Ей вечно придется расплачиваться за грехи Дэниэла, и теперь, когда каждый ее шаг будет окроплен кровью и порохом, женщине просто не куда было бежать. Дэниэл мертв, а она жива, и если так хочет судьба, то она выиграет эту партию шахмат, даже если придется раскрошиться в песок.       Она бежала так быстро, пытаясь слиться со стенами, что перехватило дыхание и закружилась голова. Скользнув в переулок, где пахло грязью и мусором, уже бесчувственная и опустошенная, она врезалась спиной в ближайшую стену и плотно зажмурила глаза. Сырая и холодная опора слегка проясняла голову, но так было только хуже. Грудная клетка поднималась часто и быстро, пока она приходила в себя. Она здесь. А он остался там. По щекам полились бесполезные горячие слезы, ногти царапали грубый камень в попытке ухватиться хоть за что-то. Она не чувствовала, как пальцы стираются в кровь. Её душа болела слишком сильно, чтобы не придавать этому большого значения.       Раздался гром, предвещающий дождь.       Она не слышала.       Звон. Звон. Звон. Его невозможно было забыть. Он стал липким смольным пятном в голове. Ее тело горело, пока на землю вместе с мелким молодым дождем проливались женские слезы. Тишина стояла в переулке лишь пару минут, пока резко не раздался рваный отчаянный крик.       Она открыла глаза слишком резко, отчего слегка закружилась голова. Глубокий вздох.       Реджина стояла на своей собственной кухне и грезила наяву, что, наверно было не самой лучшей идеей, когда в руке в этот самый момент находился внушительный острый нож. На деревянной (почти новой) дощечке покоилась наполовину нарезанная морковь, но она еще несколько минут не могла заставить себя продолжить свою рутину. Рука, крепко сжимающая нож, кажется, задрожала, когда кровь на знакомой голубой рубашке вспышками пронеслась в голове.       Сегодня было ровно полгода, как она начала бежать.       В ее рту был металлический вкус, когда Шейфер сглотнула и сделала еще один глубокий вздох. Она вспомнила Дэниэла, но ее глаза больше не были мокрыми, когда картинкой в голове всплывало его лицо. Она думала о том, как ее жизнь превратилась в такой беспорядок. Когда от того, чтобы писать список покупок, заботится об ужине и ловить быстрый отрывистый поцелуй перед работой, она пришла к жизни, где надо было бежать и скрываться? Это просто однажды случилось. Она все время жаловалась, что работа отнимала у Дэни много времени, обвиняла его в отстраненности, но если бы в тот злосчастный день ей не удалось бы уговорить его выйти с ней на прогулку (ведь им просто необходимо было провести время вместе), может они не пошли бы по той улице, может быть чья то пуля не врезалась бы мужчине в грудь, вылетев из-за угла.       Чья это была вина?       Она не знала, заслуживал ли Дэниэл такой участи, но теперь его темное прошлое охотилось и за ней самой. Она была его невестой. Она была его любовницей. Она знала слишком много, чтобы просто позволить ей жить.       Реджина все чаще думала, какая участь была бы лучше: умереть там, в том переулке, или же быть запертой в этом городе. Отдать душу тогда, или медленно терять рассудок сейчас, когда вот уже полгода она видела лишь бежевые стены, одинаковые улицы, отвратительно ровно выстриженные кусты. И даже здесь, в этом богом забытом месте, погрязнув в рутине, она продолжала куда-то бежать. Женщина ненавидела каждый дюйм этого места, этого города особенно теперь.       Ей здесь не место. Она не должна была задержаться здесь так надолго, но что-то постоянно удерживало ее и мешало совершить задуманное.       Прошла неделя с тех пор, как в городе объявился Крюк. Но не происходило абсолютно ничего, и это тупое колючее ожидание чего-то не покидало брюнетку ни на секунду. Хотелось забыть и не забывать одновременно, хотелось засыпать с ножом, припрятанным под подушкой, просто потому что ожидание напрягало сильнее, чем какие либо угрозы и действия. Она была зла, и хотелось отыскать черта в этом крохотном городке, лишь бы только покончить с этим.       Однако Реджина не была слабой. Никто здесь не знал, на что она была способна. Она подождет и будет готова.       Она сжала зубы и через силу стала вновь резать злосчастную морковь, и каждый раз проходясь лезвием по рыжему овощу, Шейфер будто проходилась по собственной душе. Ей стало тошно.       Женщина даже не знала, зачем готовила, если можно было просто как всегда разогреть полуфабрикат, но ей казалось, что не сделай она этого, то просто закаменеет если не от собственных мыслей, так от банальной скуки и бездействия.       Ей нужно было отвлечься и сбежать. Суп должен был быть готов примерно через час, может чуть больше, и она дорежет эту морковь, бросит ее в кастрюлю на плите, а затем приберет за собой и найдет себе еще одно занятие. А потом еще. Ее жизнь больше напоминала пытку.       Один.       Два.       Три.       На четвертом движении ножа она замерла. Ее взгляд поднялся вверх и холодная глубина темных глаз встретилась с отражающим стеклом кухонного шкафчика перед собой. На красивом лице мгновенно появилось безразличие и тихая ледяная серьезность. Нож взметнулся вверх и гневно воткнулся острием прямо в центр деревянной дощечки. Она не повернулась, а лишь едва заметно вздохнула и оперлась руками о столешницу.       - Поаккуратнее с ножами, милашка. Этот уж точно будет поострее, чем твой язык, - сзади раздался спокойный, даже лукавый мужской голос.       Она не дрогнула ни единым мускулом. На лице застыла поразительная уверенность, а голос был ровным, когда женщина недобро сверкнула глазами и произнесла:       - Крюк…       Робин абсолютно точно мог сказать, что этот день был пустой тратой времени. Опять. С самого утра он знал, что эта суббота ничем не будет отличаться от других, но сегодня особенно остро чувствовал пустоту и апатию. Этим утром он заказал двойную порцию фирменных блинчиков с сиропом в кафе «У бабушки», как всегда перебросившись парой ленивых фраз с Руби, а затем расположился за стойкой на одном из высоких стульев. На этот раз он занял свое привычное место. Изменений в этом городке не было вообще до приезда одной особы по имени Реджина Шейфер, но теперь, когда Крюк залег на дно, а сердце успокоилось, жизнь вернулась в привычный ритм.       Он бы соврал, если бы сказал, что ему нравилось снова жить своей обычной пресной жизнью.       А еще он меньше общался с Реджиной, чтобы не вызывать подозрений. Игра в прикрытие в его автосалоне (которая, видимо, продолжалась до сих пор) теперь казалась сущей глупостью, ведь может, на самом деле никто за ними никогда и не следил. Может, женщина просто преувеличивала опасность этого человека с рубиновым кольцом?       По крайне мере, он очень на это надеялся. Да и какой был смысл скрываться, прятать их отношения, когда таковых, по сути, толком и не было.       И все же каждый раз, когда в голову закрадывалась мысль, что кто-то причинит Реджине боль, становилось тошно. В какой-то момент он пообещал себе, что не позволит этому случиться.       Его мысли повторялись уже в который раз. Он потерял счет моментам, когда прокручивал в голове одно и тоже.       Теперь в придачу все его мысли занимали ее глаза. Он только сейчас начал замечать, что они меняли свой оттенок каждый раз, когда женщина меняла эмоции. Это было не сложно, когда проводишь время с человеком, в чьи глаза просто невозможно не смотреть. Эта глубина делала ее пленительной и близкой. Во взгляде плавился теплый шоколад, когда она была спокойна, искрился уголь, когда она была раздражена или зла, а в моменты страха он, кажется, видел оттенки янтаря.       Стоп.       И какого черта он начал думать о ее глазах?       Он смутился, отбросив опасные мысли в сторону, и угрюмо уткнулся в свою тарелку, все так же лениво ковыряясь вилкой в своем десерте.       Ему не стоило думать в таком ключе. И с чего бы? Это же ничего не значило… Кто они вообще друг другу такие?       Робин нахмурился.       Блинчики на тарелке почти остыли.       Колокольчик над дверью приветливо (а может, и нет) прозвенел над дверью, когда внутрь как всегда с очередной книгой в руке показалась тоненькая фигурка женщины с короткими волосами. Светлые глаза мельком пробежались по всему заведению с искоркой надежды, может, найти среди присутствующих кого-то особенного. Однако взгляд тут же медленно погас, и даже опустились плечи, когда брюнетка стыдливо отвела взгляд. Рука машинально взметнулась, чтобы заправить за ухо выпавшую короткую прядку черных волос.       - Опять не пришел? – сочувствующе протянул Робин, даже не поднимая взгляда из своей тарелки.       Девушка лишь обреченно пожала плечами и тут же подошла поближе к мужчине.       - Он придет, Мэри, - улыбнулся он, поднимая на нее глаза и чуть улыбаясь уголками губ. – Будет последним идиотом, если упустит тебя.       Брюнетка слегка улыбнулась.       - Не знаю, Робин, все это так неправильно, - она сглотнула. – Я не могу так поступить с ним и его женой… Но продолжаю приходить сюда почти каждый день в одно и тоже время, как дура, просто надеясь на что-то. Я выгляжу жалко… - она горько усмехнулась.       - Перестань, - он мотнул головой. – Просто ему нужно время, чтобы разобраться во всем. Он еще не понимает, что чувствует и это сбивает его с толку.       Он не знал, откуда взялись эти слова, но почему-то после них на языке осталась странная горечь. Робин не был семейным консультантом или даже ее близким другом как таковым, но чувствовал, что было правильно сказать это.       Повисла тишина.       Мэри замолчала и, задумавшись, поджала губы, после резко выдавая:       - Уверен, что говоришь о Дэвиде? - на ее лице медленно расцвела легкая понимающая улыбка.       Робин опешил и мгновенно поднял непонимающий взгляд.       - Что ты…       - Возможно, ты сам того не понимая, говоришь о себе.       - Нет, - он рассмеялся, но вышло это скорее нервно, чем непринужденно. – С чего бы мне… Слушай, я правда не в настроении для этого… Мне не нужен психолог.       Он утомленно посмотрел на нее.       - Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на новую соседку, Робин? - хитро улыбнулась она.       Что? Конечно, порой Мэри была единственным человеком в городе, которому на него не было плевать. Он даже не помнил, когда они начали общаться так       хорошо, чтобы рассказывать друг другу такие вещи. Они говорили не так часто, но это хоть немного помогало ему разобраться в себе. Сейчас же брюнетка, кажется просто перегибала палку.       Как он на нее смотрел? Он никак на нее не смотрел.       - Реджина? – он, кажется, искренне удивился. – Нет. Все совершенно не так, как ты… Что за бред?       - Правда? А я вот давно не видела, чтобы ты смотрел на кого-то с такой заботой и теплотой.       Он опустил глаза и начал угрюмо бормотать что-то в отрицание.       - Я знаю тебя с тех самых пор, как ты появился в этом городе и я, если честно, ни разу не видела тебя таким… живым. Знаешь, я, может, и не самый опытный человек в любовных делах, но знаю, какого это, бежать от собственных чувств. Я боролась с ними достаточно долго, чтобы понять: бесполезно пытаться их подавлять, - она вздохнула и подошла чуть ближе, кладя руку на мужское плечо в знак поддержки. – Любовь так не работает.       - Любовь? – он испустил удивленный смешок. – Ты заходишь слишком далеко. Причем тут любовь, Мэри, ты не понимаешь, что говоришь.       - А мне кажется, я попала в самую точку, и ты просто боишься признаться в этом хотя бы самому себе.       Робин не подавал виду. Он думал. Зачем она говорит ему это? Он и Реджина… это кажется таким далеким и странным, но нельзя было отрицать, что он никогда не думал в этом ключе. Он был не каменным, а эта женщина была невероятной даже со всеми своими проблемами и сложным характером. И чем больше времени они проводили вместе, тем больше он убеждался, что, может, не зря они оказались в этом проклятом городе вместе. Может, судьба послала их сюда в то время, когда они были больше всего сломаны, чтобы они помогли друг другу. Может она еще не понимает, что нужна ему не меньше чем он ей. Его тянуло к ней, и каждый раз он списывал это лишь на ее принадлежность к программе. Эта связь не казалась чем-то большим.        Но если копнуть глубже… Они были друг другу никем, и все таки он просто не мог перестать думать о ней каждую свободную минуту. Это было странно. Если дело было не в программе… возможно ли что он действительно…       - Хочешь сказать, что у меня есть чувства к Реджине? – он смятенно вскинул бровь.       Она кивнула. Он усмехнулся и сгримасничал.       - Это невозможно, мы практически не знаем друг друга, она ненавидит меня... Как ты вообще можешь знать, что я чувствую?       - Можешь отрицать это, но рано или поздно тебе придется хорошенько покопаться у себя в голове и признать, что я была права.       Он буркнул что-то в ответ.       - В любом случае, - оживилась она, ухмыляясь, - тебе стоит торопиться с решением и заканчивать свое самокопание. Она красивая женщина и вряд ли надолго останется без внимания. Кроме того, она уже не теряет время даром… - Мэри вскинула бровь.       Робин мгновенно изменился в лице и нахмурился. Сердце забилось быстрее.       - Что ты имеешь в виду?       - А ты не знал? Странно, что она не сказала тебе, я думала вы часто проводите время вместе… Тот мужчина показался мне очень даже обаятельным, хотя образ у него был уж больно мрачный… - Мэри снова начала лепетать.       Грудь мужчины ходила ходуном, а в висках шумно пульсировала кровь. Неприятная резкая волна прошлась по всему телу, и, кажется, у него даже сорвался голос когда, Робин произнес:       - Какой мужчина?       Мрачный, загадочный… Он молился, чтобы это был не тот, о ком он думает.       Кровь внутри стала расплавленным жидким металлом.       - Робин, ревность это нормально…       - Скажи мне!       Мэри опешила, и Робин поспешил провести ладонью по лицу, чтобы хоть немного успокоить нервы. Адреналин проливался в его грудной клетке, и, наверно не существовало средства, чтобы успокоить его сердце.       Только не это.       - Прости, - он тряхнул головой, а на его лице застыла виноватая гримаса. – Скажи мне, пожалуйста… Это очень важно.       - Эмм, - она замешкалась, - все что я помню это черные волосы и темная одежда…       Она замолчала, задумавшись. Секунды для Робина становились часами.       - А еще, кажется… у него было кольцо… такое красное, на мизинце правой руки…       Робин не помнил что было дальше, когда не сказав ни слова, он сорвался с места и выбежал из кафе.       Когда мужчина подходил к уже до боли знакомому дому, всевозможные варианты развития событий уже успели свести его с ума. Он просто надеялся, что Мэри показалось, что, может, это был другой дом или другой мужчина. Мало ли кто в этом городе может носить кольцо на мизинце. Это ведь обычная бижутерия. Ничего особенного.       Может, это всего навсего сантехник или коллега по работе. Может, с ней сейчас абсолютно все в порядке, и когда он взмыленный забежит в ее входную дверь, она просто как всегда накричит на него за такую фамильярность и выгонит. Он был бы рад даже такому исходу. По крайне мере он был бы спокоен за ее жизнь.       Мужчина знал, что Крюк был хорошим разведчиком, он выжидал достаточно долго и прятался слишком искусно, чтобы это доказать. Но чем, черт побери, так отличался этот день от всех других, что именно сегодня он решил заявиться к ней в дом?       Убивать ее на месте было бы глупо. Он мог бы уже давно исполнить свой план и просто заявиться к ней еще неделю назад, если бы это было его целью. Но он был не просто киллером, а охотником. Ему было нужно что-то, он выслеживал каждый шаг, чтобы изучить ее, если Робин понял правильно.       Это просто не имело смысла.       Он не убьет ее – Робин был уверен.       Но это не значит, что смерть в этом случае была худшим наказанием.       Он просто надеялся, что успеет.       И где, чет побери, в этот момент пропадала Эмма? Разве она изначально здесь не для того, чтобы защищать ее от Крюка?       Уже через минуту, запыхавшийся и взвинченный, он нашел ее входную дверь открытой, и по всему телу мгновенно прошелся колючий холодный импульс. Ему на голову будто опрокинули бедро воды и сейчас, промокший до нитки в своих опасениях, он задохнулся и ринулся вперед.       Он был тихим и предельно аккуратным, когда зашел в ее дом, не издавая ни единого звука. Мужчина сглотнул. Страх пропал, стоило ему полностью сконцентрироваться на своих движениях, на дыхании и цели. Робин шел настолько искусно и плавно, что едва ли вспоминал о той панике, что убаюкивала его еще пару минут назад. На лице застыла злая сосредоточенность.       Помимо открытой двери в доме не наблюдалось абсолютно ничего необычного. Мебель была на месте, на диванах и креслах не было следов побоев, зеркала не были побиты, а стены все еще оставались белоснежными. Значит, успел.       На кухне слышались голоса. Не было никакого крика, звуков побитой посуды или грохота все той же мебели. Никто не был ранен. Удивительное спокойствие в тоне голосов дарило удивление, но не облегчало душу, поэтому он просто продолжил идти.       Первым он услышал мужчину:       - Можешь играться и прятаться сколько угодно, но в конце концов все все равно узнают, что ты за змея, - его слова были насквозь пропитаны желчью и ненавистью, и Робин задумался , что же такого могла натворить эта женщина, чтобы с ней так говорили. Все-таки он еще слишком многого не знал, но понимал, что Реджина никогда не откроется ему просто так. Он был настойчивым, но все же не полным дураком, чтобы надеяться на что-то, не давая чего-то взамен.       Следом даже чересчур спокойный голос женщины заполнил пустоту:       - Ты ничего обо мне не знаешь.       Это не было похоже на всхлип или стон, она просто холодно отвечала, и на секунду Робин выдохнул, зная, что она в порядке, и он успел вовремя.       Потом в голову закрались сомнения. С чего бы ей, после всего этого спектакля в автосалоне, после стольких дней пряток, так просто спокойно общаться с Крюком? Он нахмурился. Однако, он не знал всей ситуации. Может, эхо ее кухни попросту не передавало дрожь голоса? Может, он просто плохо расслышал или не вслушивался вовсе?       Больше она не говорила ничего.       Мужчина продолжал, но в этот раз в его тоне нарастала угроза:       - Мне не нужно знать все, чтобы разобрать тебя по кусочкам, - Робин думал, какого сейчас было быть в той комнате, чувствовать колючее напряжение в воздухе, знать, что каждая секунда была пропитана ненавистью и слышать, как изо рта мужчины выходила желчь собственных угроз.       Реджина молчала. Вуд не имел понятия, в каком состоянии она сейчас. Может, привязанная к стулу или того хуже. Ему нужно было увидеть своими глазами, какого черта творилось в этой комнате, пока это окончательно не свело его с ума. Он пошел напрямик, он больше не думал, забыл о собственной безопасности, и черт был с тем, что его жизнь была на кону.       В какой-то момент он понял, что ему просто нечего было терять.       - Я не остановлюсь, пока не отниму у тебя все, как ты сделала это со мной… Пока от тебя не останется одна кожа и ты не начнешь сама умолять меня прикончить тебя!       Робин влетел в комнату с застывшей уверенностью и напряженностью на лице. Быстро оглядев помещение, он понял, что с Реджиной было все в порядке: она стояла, прижавшись бедрами к кухонной тумбе, пока напротив, дыша ненавистью, стоял темноволосый мужчина, держащий пистолет в опущенной руке.       Черт.       Робин втянул носом воздух.       Реджина же не сказала ни слова, и едва Крюк отвлекся на гостя, мгновенно воспользовалась моментом, как-то судорожно схватила большой нож, лежащий на кухонной тумбе и угрожающе выставила вперёд в сторону брюнета.       Едва ли поняв, что произошло, Вуд был благодарен, что хотя бы как-то смог помочь брюнетке своим появлением.       - Робин… - ее гневный голос стал нервным, а глаза наполнились странной опаской и паникой, когда брюнетка мельком смотрела на него, почти не отводя глаз с противника. – Что ты здесь забыл? – она раздраженно прошипела. – Уходи отсюда.       Она тяжело дышала, и Робин мог поклясться, что еще никогда не видел в ее глазах столько плохо скрытого горячего страха.       - И не подумаю.       - А вот и наш долгожданный гость, - Крюк усмехнулся, разводя руками в стороны и позволяя, казалось бы, забытому оружию скользить в воздухе, словно игрушка.       - Не трогай его, - она ступила вперед, угрожающе выставляя нож в сторону Крюка, а затем прошипела. – Ему здесь не место.       На лице брюнета застыла ухмылка, которая теперь слишком сильно въелась в его физиономию. Робин чувствовал себя беспомощным и где-то в этот момент в его голове отчетливо застыли картинки из прошлого.       Он вспомнил тот переулок, наверно, слишком отчетливо, вспомнил девушку, трясущуюся под крики пропахшего сигаретами и смрадом мужчины, вспомнил темноту, мусорный бак, багровую кровь. Его сердце забилось в, разы быстрее, когда вернувшись в реальность, он почувствовал, как тело его больше не слушалось. Картинки полупрозрачными накладывались друг на друга и вводили его в прострацию тогда, когда просто не стоило замирать. Его мутило от такого отвратительного дежавю.       Но это была Реджина. Не просто девушка из переулка, чьего лица он так и не увидел без света грязно желтого фонаря. Ситуация не могла повториться. Не могла. Это было бы слишком грязной игрой со стороны судьбы, что итак его помотала.       Реджина была сильнее. Он знал.       Нож в ее руке поблескивал на свету, и Робин думал так быстро, прокручивал в голове исходы этой встречи, что заболела голова.       - Думаешь, я боюсь тебя, куколка? – оскалился он с усмешкой на губах.       Реджина сглотнула, но на ее лице все еще оставалось отвращение и жестокость.       - А стоило бы, - дерзко огрызнулась она, нетерпеливо делая шаг вперед.       Крюк рассмеялся.       Мужчина чувствовал себя крайне бесполезным. Он хотел помочь, но как всегда, кажется, сделал только хуже. У него, видимо, просто не получалось иначе.       Пускай Шейфер умело скрывала уязвимость за маской ненависти, Вуд практически видел, как слегка подрагивали ее руки. Может, это была просто игра света.       - Можешь смеяться сколько угодно, но этот нож в твоей печени скоро станет хорошей мотивацией для тебя, чтобы убраться из моего дома, - прошипела она.       - Ах, дерзко, - он ухмыльнулся, довольно щуря глаза. – А твой дружок отхватил лакомый кусочек.       Он рассмеялся и кивнул в сторону Робина.       - Наверняка он не успевает с тобой соскучиться.       Гнев кипел в глазах Реджины, когда она сжала челюсти и сильнее обхватила рукоять ножа.       - Робин как всегда оказался не в то время не в том месте. Он ничего тебе не сделал, так что спрячь свои щупальца, - она сощурилась. - Наше с тобой дело его не касается.       - Очень даже касается, - Реджина замолчала, все еще тяжело дыша. – Если он пришел, если ты так боишься за него, может, именно он и есть твоя слабость. По-моему, это идеально, не думаешь?.. – кровожадно шепнул.       - Чушь! – отчеканила Шейфер, не изменяясь в лице. – Твои извращенные фантазии меня совершенно не касаются, а это просто мой сосед.       Она сделала шаг вперед.       - Он дает мне скидку в автомастерской, конечно мне будет не все равно, - подразнила брюнетка. – Или, может, начнешь сводить меня с нашим дворником? Почтальоном?       Крюк лишь улыбался.       - Я даже разочарована в тебе, Крюк. Для профессионала в шпионаже, ты должен был давно понять, что мне глубоко плевать на таких, как он. У меня просто нет слабостей. И какой-то несчастный механик уж тем более не может ею быть, - огромное отвращение и раздражение на ее красивом лице удивило его.       Робин не мог оторвать от нее глаз. Ее слова были острыми и жестокими, ведь после всех месяцев, что он добивался ее доверия, она, видимо, в ответ не чувствовала вообще ничего. Что-то внутри упало с тихим грохотом и замерло, и мужчина почти почувствовал горечь на языке. Он повержено опустил смятенный взгляд.       - Уходи, Вуд, ради твоего же блага, - пробормотала она, но он не двинулся с места.       - Нет, Реджина, я не собираюсь оставлять тебя с ним, - ответил он, хотя слова все еще были горькими на его языке.       Крюк вновь гадко усмехнулся.       - Боишься, что я поцарапаю твоего ручного мальчика?       Реджина напряглась и ее голос почти сорвался, когда ее терпение лопнуло и больше не хотелось много говорить.       - Убирайся отсюда, Крюк или я клянусь, что этот нож будет торчать у тебя в груди, - она тяжело и глубоко дышала, и если бы глаза могли прожигать насквозь, брюнета бы уже не было в этом мире.       - Ты же знаешь, что не избавишься от меня так просто, Реджина, - на его лице расплылась нечеловечески кровожадная улыбка, и блеснули темные глаза. – Я знаю о тебе все. И я обещаю...       - Убирайся! – крикнула Шейфер. Ее голос сорвался. Глаза начали блестеть, и Робина захватила паника, когда напряжение начало нарастать с двойной скоростью. Ее грудь вздымалась так быстро, что, казалось, сердце вырвется из груди, а рука теперь уже до белых костяшек сжимала выставленный вперед нож.       - Обещаю, что отомщу, за все, что ты мне сделала.       - Я сказала, вон!       С этими словами женщина приблизилась к Крюку и отчаянно полоснула ножом воздух, не видя перед собой ничего из-за гнева и тумана в голове. Раздалось шипение, когда брюнет мгновенно отпрянул, нервно прижимая ладонь к ране на другой руке. Из пореза щедро лилась кровь и окрашивала порванную в рукаве черную кожаную куртку в алый цвет. На лице мужчины застыла слепая ярость, когда он резко едва не зарычал, безумными глазами пялясь на тяжело дышащую женщину.       Нож в ее руке был окрашен бордовым цветом, но она и не думала выпускать его из рук.       Черт.       - Маленькая тварь, - прошипел мужчина, мгновенно вскидывая руку с пистолетом в воздух и направляя оружие прямо в сторону Шейфер.       Она втянула воздух.       Робин почувствовал панику у себя в животе.       - Когда я говорил, что не буду сегодня тебя убивать, это не значило, что я не могу с удовольствием тебя покалечить, - рыкнул он, уверенно размещая палец на курке.       - Нет!       Дальше все происходило очень быстро. В голове Робина шумела кровь, когда он ринулся вперед и молился успеть вовремя. В воздухе прозвучал выстрел, как раз в тот момент когда Вуд не раздумывая прыгнул вперед и вовремя отвел руку Крюка в сторону. Пуля со звоном ударила в цветочную вазу на столе. Та со звоном разлетелась на мелкие кусочки по всей кухне.       Женщина вздрогнула, утонув в воспоминаниях, но все же не почувствовала резкой боли или шока от ранения в груди. Она не упала, ноги держали ее, когда она обнаружила, что пуля пролетела мимо. С ее губ слетел тихий рваный всхлип.       Робин и сам не понял, как одним движением смог выбить пистолет из чужих рук. Адреналин играл в животе и переливался разными красками перед глазами, когда Вуд перевел взгляд на опешившую испуганную Реджину, что тяжело дышала и смотрела на него обеспокоенным нервным взглядом.       Она в безопасности. Он спас ее.       Робин на секунду прикрыл глаза. Крюк же усмехнулся и оскалился, тыча в ее сторону указательным пальцем.       - Это еще не конец!       И тогда Реджина сломалась.       Он исчез как раз в тот момент, когда женщина испустила отчаянный крик и со всей силы отчаянно метнула нож в то место, где еще меньше минуты стоял брюнет. Нож метко и изящно со свистом вонзился острием прямо в дверцу одного из кухонных шкафов, прямо в том месте, где могла бы находиться голова мужчины.       Робин замер в ступоре.       Он винил адреналин, но не мог не заметить, с какой математической точностью и мастерством оружие вошло в дерево. Почти невозможно было сделать такое человеку, который случаем прежде пол жизни не провел с оружием в руке. Вуд сглотнул. Что она прятала от него? Могло ли это быть просто случайностью и всплеском эмоций?       Это выглядело почти профессионально. Он смутился.       Но когда его взгляд упал на трясущуюся женщину посреди кухни, он забыл об этом бесполезном ноже. По ее щекам текли тонкие дорожки слез, и Реджина сотрясалась почти всем телом, смотря куда-то в пустоту. Руки, потерявшие вес ножа в ладонях, обхватили собственные плечи.       Робин подбежал к ней в тот же момент. Ему было абсолютно плевать, что он не позволял себе такого раньше, или что они еще не были так близки, но уже через мгновение он прижал ее к себе и позволил похоронить лицо на его груди. Тихо шепча успокаивающие глупости в ее волосы, он слушал ее дыхание, чувствовал тепло, водил руками по спине и слушал звон в голове.       На лице мужчины застыло волнение и сочувствие, но она не видела, пряча красные глаза в его шее, наверно, первый раз позволяя Вуду увидеть все без прикрас. Она не знала, что творила со своей жизнью начиная с этого дня.       Она сидела на диване в собственной гостиной, укутанная мужчиной в один из пледов и смотрела на свои руки. Ее глаза все еще были красными от слез, но дыхание выровнялось и успокоилось, когда мужчина вошел в комнату, неся в руках чушку горячего чая. Реджина поджала ноги под себя и убрала прядь волос за ухо, принимая напиток, согревая об него ладони.       Уже через мгновение Вуд приземлился рядом и оглядел ее взволнованным взглядом.       Она не знала, какого черта она разрешила ему остаться – может, сопротивляться просто не осталось сил. Но в пустом доме ей стало бы намного хуже, даже если находиться рядом с ним было в разы опаснее. Он был здесь, и она не была против, потому что впервые в жизни она просто устала отталкивать от себя людей. Женщина сдалась, ведь он все равно бы не ушел, сколько бы крика не услышали стены этого дома. Поэтому она сидела и остужала горячую жидкость в своих руках, пока его глаза скользили по ее лицу.       Черт, она этого не заслуживала.       - Как ты себя чувствуешь?       - Я в порядке, - ее голос был чуть хриплым, но спокойным.       Они замолчали, и Реджина просто продолжила медленно отпивать из кружки. Робин не имел понятия что сказать.       - Слушай, - она вздохнула, - насчет того, что я сказала про тебя…       - Не бери в голову.       - Нет, я должна сказать, - чуть помедлив, она втянула носом воздух, опустила какой-то виноватый взгляд вниз, а затем посмотрела прямо в его глаза. – Я не имела это в виду, знаешь… Я просто… должна была отвести его подозрения, или бы мы оба стали мишенями… - вздох. – Хотя я сомневаюсь, что он поверил…       - Так значит, я всё-таки что-то значу для тебя?– он улыбнулся, чтобы разрядить ситуацию.       - Я…       Она горько усмехнулась. Было видно, что она борется с демонами в своей голове. Она молчала, но ее сознание кричало – ей было слишком тяжело сказать это вслух.       Брюнетка замялась.       - Я просто… я такого не заслуживаю… то как ты обращаешься со мной. Я знаю, что со мной сложно, но я просто не стою этого. Я только разрушаю все вокруг себя.       - Это не правда, - он покачал головой.       - Ты просто не знаешь, как опасно быть рядом со мной, не понимаешь, и я не знаю, как донести до тебя эту мысль.       - Мне все равно, - просто ответил он. – Будь ты хоть ведьмой, хоть черной вдовой…Я уж точно не боюсь тебя, Реджина.       Женщина замолчала и смятенно посмотрела на него. Его глаза с ноткой уверенности пронзительно впились в ее собственные, и Шейфер поджала губы, просто не представляя что на такое отвечать. Ее глаза блестели и она не могла это объяснить. Говорить не хотелось. Только сейчас она заметила, как же чертовски близко они сидели друг к другу.       Реджина вздохнула.       - Ты же знаешь, что я не могу тебе все рассказать, - она сглотнула. – Тебе не место в моем мире… я не хочу рушить твою жизнь. Чем меньше ты знаешь обо мне, тем лучше.       Она сжала губы.       - Мне не куда идти, Реджина... Это все, что у меня осталось, и я не собираюсь бросать тебя, что бы ты не натворила в прошлом, - он хитро сощурился. – Я тоже не то чтобы святой человек.       Шейфер усмехнулась, опуская глаза.       - К тому же… я очень терпелив, тебе ли это не знать. Я провел более чем три года в этом богом забытом месте и постоянно ждал чего-то. Но это что-то не настало, - он устало улыбнулся, все пытаюсь подобрать правильные слова. - И сейчас я часто думаю... может все это время я ждал тебя.       Странный адреналин заиграл в крови женщины, разливаясь жидкой смелостью по венам, ударяя в голову, точно хмель. Она не понимала, что творилось с ней, но чем дольше Шейфер сохраняла контакт с ледяным взглядом мужчины, тем сильнее кипела кровь и билось сердце. Она смотрела и видела, что хоть кому-то за долгое время действительно было не все равно, и от неверия хотелось сбежать. Что-то хорошее в ее жизни никогда не задерживалось надолго.       Ей не хотелось верить, что с ней это происходило. И в то же время хотелось хвататься за это чувство до стертых пальцев.       Что-то внутри приятно сжалось, и ей было страшно. Она смотрела, но в его глазах не было отвращения, не было жалости или страха, и в этот момент ее жизнь перевернулась с ног на голову окончательно.       Захлебнувшись мыслями, наглотавшись соленой воды противоречий, она вынырнула в поисках воздуха и нашла его, без раздумий врезавшись губами в его губы. Ее руки крепко впились в воротник мужской рубашки, а сердце стучало слишком громко и часто. Этот вкус, тепло, нечеловеческая близость ощущение сперва неуверенных рук на шее, что все смелее касались пальцами кожи – все это напоминало, какого быть живой.       Он не успел ответить, когда потерял ее губы. Она отстранилась, и следом он уперся взглядом в панику темных глаз и успел сделать только один вздох. Испуганные и смятенные, они смотрели друг на друга в упор, и мир в этот момент остановился.