Я все это время думал о тебе, а ты?

От слишком долгого сна разболелась голова, тело покрылось холодным потом, а находится в кровати было проосто невозможно. Ложиться в куртке было, по всей видимости, не лучшим решением. За окном уже давно стемнело, на черном небе красовалась желтая луна, освещавщая лишь небольшой клочок пола. Телефон ежесекундно мигал разными цветами, упоминая о непрочитанном сообщении. Йен лениво разблокировал его и сразу же насторожился: 16:40 Ты нужен нам тут. Приезжай, прошу. Менди, видимо, решила не затруднять себя объяснениями, так что это сообщение было единственным. На часах было уже полпервого ночи. Как ошпаренный, Йен вскочил с кровати, и, снося всё на своём пути, с грохотом и треском спустился вниз. За столом всё ещё сидела Фиона и перебирала ненужный никому хлам, между делом опустошая банку пива. — Ты чего еще не спишь? — спросил Йен, а затем схватил банку и бросил в урну, несмотря на остававшиеся пару глотков. — Эй! Ты что творишь? — Фиона почти завопила от отчаяния и грозно взглянула на Йена. — Я? Да так уснуть пытаюсь, перебираю старые вещи. Йен взглянул на стоящую на столе коробку, которую он прекрасно помнил. Он ведь сам спрятал её на чердак ещё пару месяцев назад. — Вот где ты ее откопала? — на столе валялись старые вещи Лиама, кое-какие документы и резиновая уточка, на которую сразу же уставился Йен. Фиона заметила его хищный взгляд, и сразу же цепко схватила игрушку. — Мы же не будем драться за ёбаную резиновую утку? — Оставь ее мне, — беспомощно молила Фиона, прижимая утенка всё сильнее к груди. — Да, блять… делай, что хочешь, пойду положу вещи обратно, — Йен вцепился пальцами в чёртову коробку и, обиженно надув губы, поднялся на чердак. — Тут ей и место! — прошептал он и вернулся к Фионе, которая теперь мирно спала на диване, всё ещё прижимая желтого утенка. Йен даже ссориться передумал, хотя так сильно хотелось. Когда он видел пьющую Фиону посреди ночи, невозможно было оставаться спокойным, но ее расслабленное тело, улетевшее в страну снов, действовало, как белый флаг. Поэтому Йен всего лишь накрыл её лежавшим рядом пледом и незамедлительно выбежал из дома. Еще не оправившееся ото сна тело покрылось мурашками при первом же лёгком ветерке, отчего захотелось немедленно вернуться домой. Но Йеном Галлагером двигало чувство долга перед лучшей подругой, не позволяя свернуть с намеченного пути. Что случилось? А вдруг он опоздал? Нет-нет, к чертям вопросы, нужно просто попасть в дом Милковичей как можно скорее, и не имеет значения, что и когда случилось. Йен снова вытащил телефон, снова прочел сообщение. Вроде бы ничего нового, но теперь он заметил новые для себя детали. «Ты нужен нам». Кому это — «нам»? Может, Светлана осталась с Мэнди? Тогда зачем там Йен? Ох, блять, Галлагер, заткнись! Просто для начала дойди до дома, а то с этими мыслями разучишься булками шевелить. Пару кварталов, знакомый поворот, одна калитка — это всё, что пришлось преодолеть взволнованному Йену, чтобы попасть к дому. Окна все еще освещал тусклый свет, значит, он не опоздал и не будет выглядеть, как идиот. Дверь резко открылась и оттуда показалась цепкая рука, которая втащила его внутрь, будто бы кто-то хотел обойтись без лишнего шума и свидетелей. — Ты где, блять, был, Йен? — едва сдерживая злость, спросила Мэнди. — Не видел сообщение. Что случилось-то? — с неподдельным интересом спросил Йен, снимая куртку. Мэнди посмотрела ему в глаза, будто пытаясь найти в них обман. Сама того не замечая, она потеряла всякое доверие к людям. — Хочу сказать, что позвала тебя только потому, что мне понадобится и твоя помощь, а не потому что не могу справится с этим сама, — вечное рвение не показывать себя «слабой» раскрывалось в первом же предложении. Мэнди потянула Йена за собой в гостиную, где всё ещё было пусто. — Что за загадки? — недовольно пробормотал он и огляделся по сторонам. — Йен, он здесь, — Мэнди произнесла это так, как произносят весть о чем-то невероятном и сказочном, хотя это, к слову сказать, как нельзя кстати подходило к ситуации. — Легавые знают? — время будто остановилось, и даже для того, чтобы произнести эти пару слов, потребовалось немало усилий. Он здесь, он так близко… — Ты что, издеваешься? Если бы они знали, Микки бы тут не было, — Мэнди пошла в сторону закрытой комнаты, из которой не исходило абсолютно никаких звуков. Казалось, что там будет все та же измятая, но не тронутая кровать, без каких-либо признаков жизни, но теперь, после протяжного скрипа двери, Йен разглядел выглядывавшую из-под одеяла темную макушку. Он медленно вошел в комнату, пару раз обернувшись на Менди, будто боясь, что сейчас всё закончится. На кровати действительно лежал Микки, и не какой-то там, а Милкович. Взъерошенные волосы, надутые во сне губы, такие родные черты лица. Как назло, кровать была слишком большая для него, на ней бы хватило места двоим, но не больше, нет, только двоим. Йен обошел кровать, и, не задумываясь присел рядом. — Ты должен знать кое-что, — тихо прошептала Менди, но затормозив свой взгляд на Йене, который не мог оторвать глаз от Микки, тихо вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Она лишь тяжело вздохнула, представляя в голове предстоящий утренний разговор. Но к черту всё, пусть сейчас он будет счастлив. Йен еще долго сидел, пока не решился прилечь рядом. Он совершенно не хотел спать, не хотел уходить домой, хотел просто быть здесь.