Эхо "забытого" прошлого

ПРОЛОГ Она всегда хотела изменить этот мир, но понимала, что человек бессилен это сделать. И все же, когда она была ребенком, ей почему-то казалось, что мир для неё слишком тесен. Ей в нем неуютно. Ей намного уютнее в стенах своего дома, потому что эти стены и были для неё целым миром, раздвинуть пределы которого ей было по-настоящему страшно. Этот мир научил её ничего не бояться, рисковать, повиноваться инстинктам и даже мечтам. А ведь совсем недавно она жила в состоянии вечного страха и катастрофической беспомощности. Она стала сильной с того момента, как узнала, что на этом свете бывает любовь. Любовь дала ей непонятную и пугающую её свободу, она совершенно не понимала, что ей делать с этим непонятным для неё чувством. Любовь иногда ведет к безумию, она смогла почти распрощаться со своим прошлым, полюбить дневной свет и попытаться начать другую жизнь, хотя в ней всегда присутствовала тень старой. Вдруг у ей выпал шанс познать жизнь с другой стороны, заново прожить те годы, которые у неё отняли, поставить преграду между прошлым и будущим, и это у неё почти получилось. Почти. Она привыкла быть одинокой и независимой, она наслаждается этим. По ночам она часто представляла своих настоящих родителей. Однажды ночью она видела свою маму. Она была очень красивой, яркой и какой-то необыкновенной, мать тянула к ней руки и постоянно просила прощение за то, что не успела её вырастить, не смогла быть с ней в этой чертовски паскудной жизни рядом. Она закрывала глаза и видела, как по ночной и пустынной трассе несется машина, в которой сидят её родители, они едут домой, они спешат и оба нервно смотрят на часы. Громко ругаются, стараются что-то друг другу доказать, о чем-то спорят. А она… Помнит себя на руках у няни, которая безуспешно пытается её успокоить, но она продолжает плакать. Потом мать дает отцу увесистую пощечину и кричит, что она больше не хочет с ним жить. Отец на какой-то миг теряет контроль за дорогой, машина теряет управление и врезается в дерево. Удар, крики и темнота… Мать, отец, няня… Никто из них не подает признаков жизни. Это была страшная смерть, кровь… Много крови и отчаянный детский плач. Иногда она просыпалась в холодном поту, и думала о том человеке, который её удочерил. Она никогда не испытывала к нему «дочерней» любви и, как только она стала жить с с ним под одной крышей, в ней начала жить и развиваться к нему стойкая антипатия. Наверно, новый родитель был бы желанен для ребенка, потерявшего своих близких, но только не для неё. Удочерение казалось ей большой ошибкой и крайней несправедливостью. Но судьбу не изменишь. Так сложились обстоятельства, а против них не пойдешь. Вечерами она смотрела на зажженный камин и думала, сколько лет она жила изгоем и не знала, что такое страсть. Она спрашивала о ней у своего "приемного брата" Дениса, а он смотрел на неё немигающим взглядом и говорил о любви. Он рассказывал, что по его мнению любви не бывает без страсти, что два этих чувства, ощущения должны сплестись воедино. Она всегда смотрела на него как на врага, а он… Смотрел на неё глазами, в которых читались страх и любовь. Он бледнел, тяжело дышал, когда смотрел в её сторону. — Денис, а что такое любовь? — спросила Карина у «приемного» брата. — Ну, любовь это… Что? — Слияние душ, — слегка растерянно ответил он и побледнел. — А души могут сливаться? — Могут. И не только души. Бывает еще и слияние сердец. Я смотрела на еще больше растерявшегося парня и чувствовала какую-то необъяснимую потребность причинять ему боль. Она не могла отдать ему ни свое сердце, ни свою душу. Она вообще ничего не могла ему дать, хотя он был такой красивый, интересный, загадочный. Про таких говорят, что у них так много женщин, как вещей в ящике. Тем не менее когда он видел её, его глаза блестели как-то по-особенному, совсем не так, когда он смотрел на других женщин. С ней он был полностью беззащитен. Ему никогда не добраться до тайн её души, потому что в ней слишком много черных пятен, которые по большому счету непонятны до конца и ей самой. Всякий раз, когда она смотрела ему в глаза, она думала о том, что БУДЕТ МСТИТЬ. Мстить за несчастную жизнь, за свои слезы, страхи, сознательное затворничество и за то, что её сердце никогда не сможет полностью открыться для чувств, за то, что вряд ли кто-то сможет найти к её сердцу нужный ключ. Он словно прочитав её мысли, взял её руку в свою, поднял ее и поднес к своим губам. — Я сделаю все возможное, сделаю так, чтобы больше никто и никогда не причинил тебе боль. На какой-то миг она ощутила себя снова маленькой девочкой, в сердце которой еще живет добро и которая нуждается в заботе, понимании и ласке. — Все плохое позади, — сказал он уверенным голосом и поцеловал её руку. — Где ты был раньше, Денис? Где был? — Ты была всегда в моих мыслях, потому что очень сильно тебя любил. — Ты правда любил меня все эти годы? она посмотрела на него глазами, полными слез. — И продолжаю любить. Ей стоило огромных усилий сдержать слезы, улыбнуться и подумать о том, что еще не пришло то время, чтобы сжигать все мосты. ГЛАВА 1 Она сидела в кресле и немигающим взглядом смотрела на упрямо звонивший телефон. Говорить ей ни с кем не хотелось. В конце концов она не выдержала и сняла трубку. — Да — кратко сказала она. — Карин, здравствуй. Это Денис. Я хочу выразить тебе соболезнования по случаю смерти отца. Звонил "приемный" брат. — Принимаю, — сказала она и сделала глубокий вдох. — Прости, что не смог приехать на похороны. Шеф не отпустил меня с работы, ты же в курсе, как я сильно занят. Любой простой — большая потеря денег. — оправдывался он, стараясь «обелить» свое долгое молчание. Но она резко прервала оправдательный монолог бра¬та: — Не стоит продолжать. Прощаю. — Ты не переживай так. Я понимаю, что отец был для тебя всем, он растил и любил тебя как родную дочь. Думаю он любил тебя, намного больше, чем меня… Постарайся взять себя в руки. Так вот, я завтра прилетаю. Ты смогла бы встретить меня в аэропорту? Запиши номер моего рейса. У неё задрожали руки, голова закружилась, но она записала все, что ей сказал брат. — И еще одно, я прилечу не один  — Как не один? — Я приеду со своей девушкой У тебя есть девушка? — Ну, да я на ней собираюсь жениться, — радостно сообщил он и, словно пытаясь убедить в необходимости этого шага самого себя, произнес: — Мне уже почти тридцать лет. Пора остепениться. — Ну и когда планируется сие событие? — Думаю через пару месяцев. Я подал вчера заявление. Семнадцатого октября должно состояться мое бракосочетание. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Ладно. Остальные вопросы обговорим при нашей встрече. Как только брат повесил трубку, девушка швырнула трубку телефона на пол, налила себе мартини, плюхнулась в огромное черное кожаное кресло и закурила. Интересно, о чем он собирался разговаривать при встрече, думала она. Об этом огромном доме, который больше похож на замок или скорее дворец, о её так называемом отце или о гребанном завещании, которое он оставил? Через пару месяцев мой дорогой брат женится, а это значит, что появится еще один претендент на наследство. Пара месяцев… Всего два месяца на то, чтобы единственным претендентом на отцово наследство осталась она… Она вполне заслужила этот огромный дом, с его дорогой обстановкой… Она выстрадала все это и имеет на это полное право. Она направилась в каминный зал и остановилась перед фотографией отца, которая висела над камином. Потом сняла фото, и стала пристально в него смотреть, в это до боли знакомое лицо. Она стояла перед камином, в нем все еще горел огонь, потом она медленно стала отрывать маленькие кусочки от фотографии и кидать их в огонь. Когда фото полностью сгорело, её губы тронула презрительная усмешка, она зажгла свечи и с подсвечником в руках стала ходить по огромному дому. Обычный человек лишился бы рассудка, попав в этот дом с его огромными, погруженными в темноту комнатами. Наверно, потому, что она сова она не переносит света — в солнечные дни она чувствует себя уязвимой и незащищенной. На окнах дома рольставни, она практически их не открывает. Практически не пользуется выключателями: не переносит яркие люстры, которые так любил её отец, и который вешал их по несколько штук в каждой комнате. Она предпочитает перемещаться по дому с подсвечником и любит запах догорающих свечей. Почти каждый месяц её отец уезжал в командировки, и тогда весь дом погружался в темноту… Когда он возвращался, в доме снова открывались жалюзи, включали свет, работал телевизор, играла музыка… В дни, когда отец был дома, она становилась мрачной, чувствовала себя подавленной, несчастной. Когда отец уезжал снова, она снова брала подсвечник и снова погружалась в свой мир, понятный только ей одной. Тишину дома снова разорвал телефонный звонок, от неожиданности она вздрогнула. Подумала опять брат. Да какой к черту, брат. Так, человек, с которым прошло её унылое, несчастное детство. Она сняла трубку и сделала глубокий вдох/потом выдох. — Карина, здравствуй. Тебя беспокоит дядя Игорь. — Здравствуйте, — ответила она и напряглась внутри как струна. Дядя Игорь был одним из многочисленных знакомых её отца. Ей никогда не нравились его знакомые… Наверное, это оттого, что отношения с отцом были довольно сложные. — Карина примерно часа через два к тебе подъедет один из моих доверенных людей. Дело в том, что твой отец должен был передать мне очень важные для меня документы… Я передал за них твоему отцу большие деньги, но так и смог их получить… — Он скоропостижно умер… — В этом то и проблема. Короче, к тебе приедет мой человек, ты передашь ему документы. Ведь в курсе я принял активное участие в организации похорон, внес так сказать свой посильный вклад. — Но я понятия не имею, какие именно бумаги Вам нужны. Я не заходила в кабинет после его смерти, там, наверное много документов. — Мне нужны бумаги по делу Ветрова, они должны лежать в такой тонкой серой папки. У тебя есть еще целых два часа времени. Пойди в кабинет, поищи, если не сможешь найти сама, тебе поможет мой человек. — Ладно, — вздохнула она и слегка прикусила губу. Взяв подсвечник, она поднялась по старой дубовой лестнице на второй этаж, направила свет от подсвечника на висящую, на каменной стене картину, она была её Автором. На ней был изображен её отец, о том, что это именно он, знала только она. Черное, мрачное, трехголовое чудовище со звериным оскалом, в этой картине отразилась вся полнота её ненависти, которая накопилась в ней за многие годы. Она подарила картину отцу в день его рождения и сказала, что написала ее от души., он пришел в дикий восторг и повесил картину над центральной лестницей, ему и в голову не пришло, что на картине изображен он. Он считал, что это мерзкое чудовище — плод её воображения, фантазии, её нездорового сознания. После смерти отца она уничтожила все его фотографии. Сегодня уничтожила последнюю. Оставила только этот портрет. — Здравствуй, отец — сказала она чудовищу на картине и провела ладонью по холсту. Чудовище представляло собой самое настоящее исчадие ада и смотрело на неё ледяным взглядом. Насмотревшись на свою картину, она вошла в кабинет отца. Он не любил, когда она отвлекала его от работы, и никогда не впускал её в кабинет. Его кабинет, где он пропадал сутками, много курил, думал, делал важные звонки, и её мастерская, заставленная мольбертами, банками с краской и множеством странных картин, находились совсем рядом. В мастерской прошло её детство, юность, это был мир, понятный только ей, она проводила там большую часть времени, проецировала на картины свое видение реальности, мира. Она аккуратно толкнула дверь кабинета, та легко открылась, старинный письменный стол был завален документами. Она начала искать среди них тонкую серую папку, перебрав множество разных папок, фотографий, каких-то заметок она поняла, что документов о Ветрове нет… Она подошла к шкафам. Господи, сколько барахла. Когда она станет полноправной хозяйкой, она обязательно избавиться от этого хлама, вынесет его на улицу и сожжет. И на душе у неё станет хорошо. Отец долгие годы собирал все эти документы, аккуратно подшивал их в папки, не разрешал их трогать. А тут раз и их больше нет. Она потеряла счет времени, которое она провела в кабинете, её поиски прервал настойчивый звонок в дверь. Открыв дверь, она сщурила глаза от дневного света и смахнула выступившие слезы. Проклятая светобоязнь. Она дошла до добротного каменного забора, посмотрела в глазок и увидела молодого мужчину. Он был приятным на вид, аккуратно выбрит, в общем создавал впечатление успешного человека. Услышав, что кто-то подошел к глазку, он представился: — Я доверенное лицо Игоря Николаевича. Мне необходимо забрать папку с документами по делу Ветрова. Она открыла железную калитку, постаралась придать своему лицу доброжелательное выражение: — Я просмотрела все папки, серой с фамилией Ветров там нет. — Я должен сам во всем убедиться, увидеть так сказать своими глазами. Вы не будете против, если я пройду в дом? — Нет, конечно. Она закрыла калитку и последовала за мужчиной. Когда он дошел до входной двери, он резко остановился и посмотрел на Карину растерянным взглядом: — Там абсолютная темнота… — Не стоит так нервничать. У меня есть свечи. — В доме проблемы с проводкой? — Да, нет. Я просто плохо переношу дневной свет. Закрыв входную дверь, она направилась к лестнице. — Вы живете без света, в полной темноте? — Да. Я полная противоположность своему отцу. Он любил дневной свет, а я его не переношу. — А телевизор? — Его вполне можно смотреть в темноте… — Вы странная. — Возможно. — Вы работали с отцом? — Нет. Я художник. Рисую картины при медленно догорающих свечах. Поднявшись по лестнице, мужчина остановился у портрета её отца, достал носовой платок и смахнул выступивший на лбу пот. — Это Вы Автор картины? — Почему Вы так решили? — Такую картину мог написать только человек с больным сознанием. — Оно у меня и в самом деле нездоровое. Я не вижу в этом своей вины. — Как Вам пришел образ этого чудовища? — доверенное лицо посмотрело на меня заинтересованным взглядом. — Да все просто. Образ этого чудовища преследовал меня всю мою жизнь. Это мой отец. Глаза мужчины расширились от удивления, он закашлялся. — Вы считали своего отца чудовищем? — Я его слишком хорошо знала. — Ну надо же, а мне он казался приятным человеком. — Вы были знакомы с отцом лично? — Да. Он довольно часто приезжал к Игорю Николаевичу. — У меня пропало всякое желание говорить о моем отце, — довольно резко сказала Карина и убрала подсвечник от «портрета отца». В кабинете она показала гостю на выключатель: — Можете зажечь свет. — Спасибо. А что Вы искали документы, не включая свет? — Я довольно хорошо ориентируюсь в темноте. Гость зажег в кабинете свет. Она снова сощурила глаза и махнула рукой на соседнюю дверь. — Если я Вам буду нужна, я в своей мастерской. Дверь кабинета отца осталась открытой, и в мастерской девушка намеренно неплотно закрыла дверь, оставила маленькую щель. Через несколько секунд в кабинете раздался голос гостя: — Алло, Игорь Николаевич, это Павел, Вас беспокоит, я сейчас нахожусь в доме адвоката. Нет документы я пока не нашел, сейчас начну поиски. Я представления не имел, что у него «нездоровая» на голову дочь. Я тут подумал, а есть ли у него еще дети? Если она у него единственная дочь, то ей место в лечебном учреждении. Тут такой огромный дом. Вполне реально неплохо заработать. Её отец нажил большое состояние. Ладно, поговорим при встрече. Как только его голос умолк, Карина появилась у входа в кабинет. Увидев её, гость улыбнулся и потер руки: — Как Вы видите, принимаюсь за поиски. Тут столько папок с документами… — У адвоката есть сын, — сказала она твердым голосом. — Он также является полноправным наследником состояния отца. Так, что ищите нужные Вам документы и уходите прочь. Доверенное лицо пришло в полное замешательство. От яркого света огромной старинной люстры у девушки на глазах выступили слезы. Вероятнее всего, мужчина подумал, что это от того, что она услышала. Он достал сигарету и закурил. — Простите. Я не хотел, чтобы Вы расстроились… — Не надо извинений. У меня просто светобоязнь, — резко перебила его она и взяла в руки носовой платок. Гость сел на стул и нервно забарабанил пальцами по столу. Затем внимательно посмотрел на девушку и тихо сказал: — Ты даже себе представить не можешь, как ты привлекательна. Я первый раз встречаю девушку, которая так красива. Ни грамма косметики, ни грамма загара, очень белая кожа, … Огромные черные глаза, правильные, восхитительные линии тела… И при всем при этом ты безумна. Сделала не дом, какой-то наводящий ужас склеп, сидишь в этой абсолютной темноте, рисуешь странные картины. — У меня с психикой все нормально, — отрезала она. — Если нормально, то я, пожалуй, приглашу тебя вечером в ресторан поужинать. — Мне не нравятся рестораны. Была там всего пару раз с отцом. Мне было не комфортно. Гость почесал голову: — Мы всегда думали, что твой отец прячет тебя потому, что ты психически нездорова… — Повторяю еще раз я нормальная, я ни от кого не прячусь, я так живу, — ледяным голосом ответила Карина. — Постарайтесь побыстрее найти злосчастную папку и уйти. Мне не нравится, когда в мой дом приходят посторонние люди. Мужчина кивнул и подошел к огромному старинному дубовому шкафу. Он с трудом открыл тяжелую дверь, затем вскрикнул и отскочил от шкафа в сторону. Из недр шкафа выпал огромный «рулон», обернутый в плотную клеенку и заклеенный плотным скотчем. Карина судорожно схватилась пальцами за дверной косяк, у неё перехватило дыхание. — Твою мать, что это? Какой-то «рулон»? — Понятия не имею. — Похоже, что твой отец здесь что-то спрятал. Гость достал из кармана перочинный ножик и стал резать плотно намотанный скотч, когда ему удалось добраться до того, что находилось внутри «рулона», им лицо ударил тяжелый неприятный запах. В клеенке лежал высохший труп мужчины. Твою мать, как он сюда черт возьми, попал —тихо прошептала девушка. — По-моему, он лежит здесь давно. Странно как-то… Он не разложился, а высох… Похож на мумию. Ты его знала? — Кого знала? — Этого человека… Он когда-нибудь бывал в вашем доме? — Да, нет я его первый раз вижу, — еле слышно ответила Карина. — Твой отец был не таким простым человеком, каким он хотел казаться окружающим, — сказал гость и нервно закурил. — Как я понимаю, это он сделал? — Ну, точно не я. — Короче, это меня не касается. Мне надо найти папку с фамилией Ветров остальное меня не касается. — Как это не касается? — возмутилась она. — А что, я по твоему мнению что-то должен делать? — Ты труп достал, развернул клеенку, в которую он был, завернут, открыл тело, и после этого всего намереваешься просто уйти? Ты обнаружил тело, ты его из дома и выноси. — Если ты не заметила, я пришел к тебе в дом за документами… — Но вместо документов ты ухитрился найти труп. Будь ты человеком, помоги мне от него избавиться… — А такая простая действие, как вызвать наряд полиции, тебе не подходит? — Нет, конечно, он все равно уже не оживет, а лишние проблемы мне ни к чему. На кой-черт мне ворох лишних вопросов и полный дом любопытного народа? Я с трудом переношу присутствие в доме посторонних людей. — Ну, к твоему отцу приходило очень много людей, может быть одного из них он убил, а тело непонятно правда зачем, спрятал в этот шкаф. Может причина случившегося с ним инсульта в этом? — Это только твои предположения, — сказала Карина и с отвращением посмотрела на тело. — Может, отец непричастен к этому трупу, — тихо сказала она. — Но если не отец это сделала, тогда кто? Вопрос, вопросов. Мужчина тяжело вздохнул и тихо сказал: — Я этот «рулон» раскрыл, я его и заклею. У тебя есть скотч? — Скотч? — Ты не имеешь представления, что такое скотч? — раздраженно спросил он и снова закурил. — Я вовсе не дура, я прекрасно знаю, что такое скотч, даже догадываюсь, для чего он тебе понадобился. Ты собираешься снова заклеить этот чертов «рулон» и поместить его в обратно в шкаф, откуда ты имел неосторожность его вытащить. А у тебя в голове не возникала мысль, как я буду жить в доме, вместе с телом, которое лежит в шкафу, в кабинете отца? — А это обстоятельство должно меня беспокоить? — ответил гость. Её охватил ужас. — Если ты окажешь мне помощь в щекотливом мероприятии, под названием избавление от тела, то никакой папки с фамилией Ветров ты не получишь. — Если я не получу эти документы сейчас, мой шеф (Игорь Николаевич) больше не будет обращаться к тебе с подобной просьбой, он будет вынужден действовать другими методами. — Как это? — Ну, более жестко, цинично. Он платил твоему отцу большие деньги на протяжении многих лет… — Мой отец отрабатывал все эти деньги по полной программе, забывая про отдых и болезни, он никому и ничего не должен. Поняв, что резкость в данный момент не к месту, Карина смягчила тон разговора: — Прошу тебя, помоги мне избавиться от тела, твои усилия будут хорошо оплачены. — Ладно, только деньги мне не нужны. Я окажу тебе эту услугу при одном условии. — При каком? — Мы избавляемся от тела, и ты ужинаешь со мной в ресторане. Устраивает? она кивнула в знак согласия. ГЛАВА 2 Спустя некоторое время гость вынес тело из кабинета и положил его рядом с входной дверью. Он потерял некоторое количество сил, а потому сел на пол, смахнул пот со лба и устало сказал: — Включи, пожалуйста, свет, а то в этой темноте можно тихо тронуться. Сидим тут как кроты … — А как же подсвечник? Ты, что, ничего вокруг не видишь? — спросила она, но свет все-таки включила. — Теперь другое дело, а то меня не покидало ощущение, что я попал в чертов, склеп. Темнота, свечи, трупы… Наверное, настало время познакомиться. Меня зовут Павел. — Карина. Девушка чуточку улыбнулась и протянула мужчине руку. —Тело надо как следует упаковать, чтобы соседи ничего не заподозрили, принеси мне большую сумку или большой плотный черный мешок для мусора, хорошо бы с завязками. Девушка пошла в кладовую и взяла первый, попавшийся ей на глаза мешок. Павел не без труда положил в него труп, мешок для мусора он стянул имеющимися на мешке завязками. — Собирайся. Поедим скрывать возможное преступление твоего отца. — Я готова. Как мы избавимся от тела? — Ну, может быть скинем его в реку, подбросим так сказать рыбам дополнительный корм. — Но ты так и не нашел папку. — Ну, у меня будет лишний повод для того, чтобы вернуться в твой дом. Для начала мы избавимся от тела, затем обещанный ресторан, и я отвожу тебя домой. Потом я забираю документы и уезжаю по своим делам. — Не знаю, как тебя благодарить, — тихо произнесла девушка. — Твоя благодарность будет выражаться в том, что ты со мной поужинаешь. Надеюсь, ресторан, куда я тебя отвезу, тебе придется по вкусу. — Твою мать, я совсем забыла про ресторан… Я сейчас, быстро переоденусь. Она зашла в свою комнату, открыла шкаф и бросила взгляд на свой достаточно богатый гардероб. Это воистину сумасшедшее количество костюмов приобрел для неё покойный отец, он привозил их ей из своих заграничных командировок, постоянно пытаясь её чем-нибудь удивить. Хватит. В данный момент ей меньше всего хотелось забивать свою голову мыслями про отца, он и так изрядно испортил ей жизнь, так еще не оставляет её в покое даже после смерти. Убил человека и не позаботился о том, чтобы убрать труп из дома… Через энное количество времени ей, наконец, удалось подобрать себе платье, она посмотрела на себя в зеркало, вроде бы неплохо. Хотя мысль о том, что ей придется идти ресторан, была для неё мало приятной, но с другой стороны в её доме больше не будет находиться труп, это обстоятельство давало ей повод закрыть глаза на предстоящие неудобства. Когда она вернулась назад в прихожую, то поймала на себе восхищенный взгляд Павла, она решила не придавать этому значения. Они положили мешок с телом в багажник новенького «Infiniti JX» и отъехали от дома, всю дорогу Павел нервно курил. Глаза девушки почти привыкли к дневному свету и перестали слезиться. Они подъехали к реке, вышли из машины и огляделись по сторонам. — Нам нужна лодка, — сказал Павел. — Тело лучше утопить, как можно дальше от берега. — Не все ли равно, в каком месте избавляться от тела? Мы не имеем к этому никакого отношения… — Проблема в том, что разница как раз есть. Если бы мы вызвали милицию, то на самом деле не имели бы к этому никакого отношения, но мы ввязались в это дело, черт бы тебя побрал! Я вообще первый раз в жизни избавляюсь от трупа человека. Короче, стой на шухере и внимательно смотри по сторонам, если вдруг мимо проедет машина или кто-то пройдет, сделай вид, что ты любуешься природой, дышишь свежим воздухом, главное делай это убедительно. Хотя после склепа, который ты сама себе сделала, тебе и в самом деле не мешало бы хорошенько продышаться. — А ты? — она испуганным взглядом посмотрела на Павла и подошла к нему по ближе. — А я поищу какую-нибудь лодку. В общем, стой и жди моего возвращения. Как только Павел скрылся за деревьями, Карина облокотилась на капот машины и стала смотреть на воду, перед глазами в очередной раз возник образ отца. Мать твою, как же его угораздило убить этого мужчину. Она попыталась восстановить в памяти последний день жизни своего отца перед инсультом. Утром он сказал, что у него в кабинете должна состояться деловая встреча с одним очень важным для него человеком, точно, он сказал именно так. Почти весь день она не выходила из своей мастерской. Наверное, этот кто-то и лежит сейчас в мешке… Вечером отец позвал её ужинать, он сильно нервничал, был бледен, много пил… А потом наступила ночь. Её охватил озноб, у неё потемнело в глазах… Кто-то стукнул её по плечу, она резко обернулась, затем вздохнула с облегчением, и тут же успокоилась: рядом с ней стоял Павел. — Я нашел лодку. Волноваться не надо, тут вокруг ни одной живой души. Сейчас мы отнесем мешок лодочнику, и можно считать, что дело сделано. Лодочник отплывет на приличное расстояние и уничтожит следы преступления. — Ты договорился с лодочником? — удивилась она. — Я заплатил ему достаточно денег, он при понятиях. Не первый раз такие поручения выполняет. Я мог бы привести лодочника к машине и заставить его тащить мешок с телом, но это довольно рискованно, было бы верхом глупости дать ему возможность увидеть машину и срисовать её номер. Осторожность, прежде всего. Если хочешь, можешь вообще никуда не ходить, можешь остаться здесь, а я отнесу мешок с телом. — Я лучше с тобой. Мне не комфортно тут стоять одной. Вдруг кто-то появится, откуда-нибудь, и нападет на меня. — Хочешь сказать, что тебе страшно? — Естественно, я же все-таки живой человек. — Когда я увидел твой дом, и прочувствовал на себе атмосферу, которую ты там создала, я решил, что чувство страха не твое чувство, что ты не знаешь, что это такое. — Зря ты так решил. Дом не склеп, он мой мир. Павел достал из багажника мешок, закинул его на плечо и пошел по тропинке, Карина в быстром темпе следовала за ним, всячески стараясь скрыть охватившей её страх. — Ну и отец у тебя… Мутный тип. На убийство решился, а от трупа избавиться кишка тонка оказалась. За каким чертом, он прятал тело в доме — говорил Павел, периодически посматривая в сторону Карины. У берега реки покачивалась довольно старая, но добротная лодка. Вдруг как бы из неоткуда нарисовался лодочник, с довольно неприятной физиономией. Его лицо расплылось в «неприятной» улыбке, к тому же от него исходил стойкий запах перегара. — День добрый, — пробормотал он и взял у Павла мешок. — Ничего доброго я в этом гребанном дне не вижу, — вымученно сказал Павел и потер руки. — Короче, сделай все по уму, я проколы не прощаю. Если тебя вдруг о чем-нибудь спросят, ты нас никогда не видел и ничего не знаешь. Имей в виду, я ведь и в правду могу сделать так, что ты больше ничего не будешь ни видеть, ни слышать. — Не дергайся, сделаю все в лучшем виде. Не ты первый, не ты последний ко мне с такой просьбой обращаешься, у меня на такие дела рука набита, я чуть ли не каждую неделю выполняю такие поручения. На лице Павла появилась кривая усмешка, он сплюнул и тихо сказал: — И еще одно. Хочу, чтобы ты уяснил для себя одну вещь. Я к тебе ни с какой просьбой не обращался, я тебе заплатил. Понимаешь разницу? Я просить не умею, я или плачу, или получаю желаемое так сказать с помощью «силового» варианта. Павел взял Карину за руку и, одарив лодочника ледяным взглядом, направился к машине. Как только они отошли на приличное расстояние, Карина задала парню вопрос: -А если этот алкаш обратится в милицию? — Не обратится. Это его дополнительный доход. Многие лодочники, таким образом, подрабатывают. Неожиданно она остановилась и произнесла: — В какую сумму ты оцениваешь свою помощь? — Ты о чем? — Сколько конкретно денег я тебе должна за эту услугу? Чего тут неясного? — Как договаривались ранее, посещение ресторана. — И это все? — Пока да. А у тебя, что есть желание подарить мне еще и ночь? Карина«ошалелым» взглядом смотрела на Павла. — Мы так не договаривались. Я дам тебе денег. — Ну, у меня с деньгами пока проблем нет. — А с чем есть проблемы? С женщинами, что ли? — язвительно спросила девушка — С женщинами у меня все нормально, не сомневайся. Когда они сели в машину, Павел положил руку девушке на плечо и тихо сказал: — Прости. Я не хотел тебя обидеть. Это была просто глупая и неуместная шутка. Ты обещала мне ресторан. Едем? — Едем, — кивнула она и убрала руку Павла со своего плеча. Перед тем как выйти из машины и зайти в ресторан, Карина посмотрела на свое отражение в зеркало заднего вида, отражение в целом ей понравилось, она облегченно вздохнула. — Не переживай. Ты выглядишь превосходно. — Думаешь? — Это была первая мысль, пришедшая мне в голову, с того времени как я тебя увидел. Через несколько минут они уже сидели за столиком в шикарном зале, отделанном под старину. Карина посмотрела по сторонам и решила, что здесь не так уж и плохо. Приличная публика, официанты в белоснежных перчатках и красных камзолах… Отец водил её в такие же дорогие рестораны, но в то время она чувствовала себя там неуютно. Вероятно, оттого, что тогда она была там с отцом, а сейчас с приятным молодым мужчиной. Карина сделала несколько глотков шампанского, девушке хотелось немного расслабиться, уйти от дурных мыслей, но история, разыгравшаяся несколько часов назад в кабинете её отца, никак не выходила из её головы. Отец — убийца, это обстоятельство никак не хотело укладываться в сознании. Привести в дом человека, жестоко его убить и спрятать труп в собственном шкафу… Это напоминало наваждение, хотя от её отца можно было ожидать чего угодно. Он казался милым, приветливым, добрым пожилым человеком, который покорял окружающих феноменальным умом и любовью к большим деньгам. А внутри у него сидел червь, который ел сам себя и распространял ростки зла. — Карин, ты вообще умеешь расслабляться? — донесся до девушки обиженный голос Павла. Она растерянно пожала плечами: — Наверное, моя проблема в том, что я действительно не умею это делать. Иногда это у меня получается в моей мастерской, когда, выпив бокал мартини, я рисую очередную картину. — Так можно сойти с ума… — Но именно так ты и меня и воспринял. —Прости. — Я очень мало бываю на людях, вернее, почти совсем не бываю. — Но у тебя есть друзья, подруги? — Нет. — В чем причина? — Не чувствую в этом потребности. Я достаточно замкнутый человек. У меня есть сводный брат, он живет в другом городе. Завтра он прилетает со своей будущей женой. — Он прилетает к тебе на постоянное место жительство? От этого вопроса её слегка затрясло, снова все поплыло перед глазами. Этого вопроса она боялась больше всего на свете. Она задавала себе этот вопрос каждую ночь, и находила один единственный на него ответ: она никогда не сможет жить в одном доме со своим братом. — Нет. Думаю, он здесь долго не задержится. — Допив бокал шампанского, Карина почувствовала приятный дурман и легкость во всем теле. Наверно это было связано с тем, что в последнее время она ужасно вымоталась. Она вообще ведет нездоровой образ жизни: слишком много пьет, рисует, практически не спит ночами, постоянно думает… Павел вновь наполнил бокалы, произнес какой-то дежурный, заезженный тост и посмотрел ей в глаза. Карина слегка смутилась и улыбнулась: — Хорошо, что тебе понадобилась папка с фамилией Ветров. Если бы она тебе не понадобилась, я бы не узнала, что в кабинете отца лежит труп. Можешь себе представить, я решаю разобрать бумаги отца, открываю дверь злосчастного шкафа и нахожу там тело? Я бы сошла с ума от страха…. — Не знаю. Мне кажется, что ты «сошла с ума» тогда, когда практически заживо похоронила себя в этом доме. Все — таки, почему у тебя нет друзей? Почему ты никуда не ходишь? Ты всегда предпочитала вести уединенный образ жизни или изменилась после смерти отца? — У меня нет желания обсуждать эту тему, — холодно прервала его монолог Карина. — А у тебя есть мужчина? — продолжал он. — Нет, и не будет. — Мужененавистница? — Нет, просто у меня свое представление о мужчинах, и оно, к сожалению, не самое радужное. — Тебя кто-то очень сильно обидел? — Возможно, — ответила тихим голосом Карина. Выйдя из ресторана, они обнаружили, что у машины спущено колесо. Павел сел на корточки: — Невезение какое-то. Возиться с запаской однозначно не входило в мои планы. — Может, вызовем техпомощь?.. — Для чего? Это всего-навсего колесо. — Как знаешь. Отец предпочитал всегда вызывать техпомощь. — Разница в том, что твой отец имел возможность не считать деньги, а в отличие от него считать их умею. — Я могу оплатить. — Зачем ты мне постоянно говоришь о деньгах? Я человек не бедный, просто деньги мне с неба не падают. Только и всего. Ты мне своими деньгами все уши прожужжала. У тебя их так много? — Да, нет. Просто я чувствую себя обязанной… Не успела Карина договорить последнюю фразу, как рядом с автомобилем Павла остановилось BWB последней модели, из него выскочили трое мужчин в черных масках. В считанные доли секунды они скрутили Павлу руки, засунули в рот кляп и кинули его на заднее сиденье машины. — Девку тоже возьмем? — услышала она. — На какой ляд она нам нужна. У девушки от страха пропал дар речи. Один из бандитов взял её за подбородок и четко произнес: — Ты хочешь поехать с нами? — Нет, — замотала она головой, почти теряя сознание от охватившего её ужаса. — Тогда советую забыть, что ты видела. Иначе я сделаю так, что у тебя напрочь отшибет память. Поняла меня? — Да, — кивнула головой девушка. BMB резко развернулась и мгновенно исчезла из поля зрения. Карина смогла запомнить только две цифры его номера — 4 и 5. Она стояла у брошенной машины со спущенным колесом и понятия не имела, что ей мать твою делать.