Wake me up

      Северус Снейп. Я смаковал это имя в своей голове. Сейчас я мог, наконец, рассмотреть этого странного человека. Назвать его красивым или привлекательным язык не поворачивался. Он был немолод, худощав, высок и сутул. Обветренная, бледная зеленоватого оттенка кожа испещрена мириадами тонких морщин. Черные засаленные волосы забраны в небрежный хвост с одной лишь целью — просто чтобы не мешались. Темные, словно пучина океана, ледяные бесстрастные глаза, в которых, как мне кажется, редко можно прочесть что-либо помимо лютой ненависти ко всему человечеству.       Однако совсем недавно этот же человек спас меня. И хочет спасти меня еще раз от неизвестной мне опасности.       «Ты пойдешь со мной?»       Я упорно не понимал, не успевал обрабатывать всю ту информацию, что снежной лавиной свалилась на мою голову. Еще недавно мой мир сгорел дотла, и вот уже какой-то бездомный уверяет меня пойти с ним неизвестно куда, рассказывая истории о какой-то неизвестной опасности для моей жизни.       Казалось, у каждой клеточки моего тела было свое мнение на этот счет. Часть меня твердила, что нужно соглашаться, ведь наверняка он прав и смерть моих родителей вовсе не несчастный случай. Смысл в этом есть и возможно в это действительно стоит верить. Другая же часть уверяла, что это просто неудачная шутка от начала и до конца и этот мужчина просто слетел с катушек.       Но все же по какой-то незримой причине мне очень хотелось верить каждому его слову, потому что, пожалуй, не осталось больше ничего, во что бы я еще мог верить. — Что за опасность грозит мне? — Больно много вопросов задаешь, — фыркнул мужчина, выказывая глубокое нежелание отвечать мне.       Иногда мне кажется, что в моей жизни слишком много ненависти. Ненавижу, когда врут, лицемерят, строят из себя нечто невнятное, считают себя выше других людей и многое, многое другое. Однако особенно меня выводит из себя, когда я не получаю ответы на свои вопросы. — Все, что вы мне сказали — это имя и то, что мне грозит опасность. И после этого я должен идти неизвестно куда и неизвестно зачем? Я вижу вас второй раз в жизни, а первый можно даже не считать, потому что я был мертвецки пьян. Так объясните же уже нормально, а не уходите от ответа! — выдал я на одном дыхании, с трудом сдерживая закипающую злость. — А ты, мальчишка, и в самом деле не промах, — ухмыльнулся он так, будто он — школьный учитель, причем из того рода учителей, которые видят учеников насквозь и ждут, когда же они проявят себя на самом деле, а когда это наконец происходит, лишь лениво кивают головой и говорят, что все так, как и должно быть. — Есть, скажем, люди, которые считают целью всей своей жизни — добраться до другой кучки людей, которая им в свое время очень насолила. И эти самые люди видели главную угрозу в твоем отце, который сделал им немало плохого. Недооценивать их уж точно не стоит. Угрозы такие люди привыкли устранять. Твоих родителей они уже устранили. Стоит ли говорить, что сейчас их главная цель — это ты? — Причем здесь вообще я? — с каждым его словом идея позвонить в ближайшую психбольницу и удостоверится, что у них никто не сбегал казалась вовсе не такой глупой. — В том то и дело, что не причем. Только вот дальше своих принципов они ничего не видят, а убить такого сопляка, как ты для них плевое дело. — Абсурд, наверняка меня просто спутали с кем-то, я же самый обычный студент и вообще… — Повторяю, ты здесь не причем. Поблагодари своего папочку за это, он заварил эту кашу. А сейчас он торжественно умер, и все заботы упали на тебя, — перебил он меня. — Эти люди не станут разбираться кто ты и что ты сделал. Достаточно лишь одной твоей фамилии. — Не смейте так говорить о моем отце! Его убили! — я чувствовал, как горло сдавливает невидимая петля, перекрывающая кислород. — Убили, — он устало выдохнул. — В общем, нянчиться с тобой не доставляет мне никакого удовольствия, поэтому я ухожу, и ты либо идешь со мной, либо нет. Выбор твой. И да, кончай уже курить, воняешь хуже, чем старая пепельница, — он поморщился и вышел с балкона, оставляя меня наедине с самим собой.       Верил ли я в его слова? Внутри я был сломлен, а потому жадно внимал каждому его слову и верил беспрекословно, словно слепой котенок. Но идти с ним? Неизвестно куда, неизвестно зачем? С человеком, который отчего-то знал моих родителей и явно не любил их? Взять и пойти?       А что мне собственно остается? Даже если в конце концов убьют и меня — терять мне уже нечего.       А значит, вопрос решен.       Я вошел в такую приевшуюся мне комнату и быстро собрал самые необходимые мне вещи. Пара комплектов одежды, зубная щетка, телефон, еще какие-то «важные» безделушки, жалкие сбережения, документы, — все в старый рюкзак и на плечо. Рон сидел незаметно, словно тень, и ошалело смотрел на мои сборы. — Ты серьезно уйдешь? С этим странным человеком? Одумайся, — твердил он, пытаясь пробиться сквозь каменные стены моего упрямства. — Гарри, а как же похороны? Должно же остаться какое-то имущество, ты не можешь уйти просто так! Послушай меня! — Рон, — я лишь вздохнул, у меня не осталось сил кричать и спорить, — Так надо. Наверное надо. Я не знаю. Ни в чем уже не уверен, но Рону об этом знать не обязательно       Друг молчал какое-то время, упрямо глядя в ту же точку, в которую недавно смотрел и я., Я уже собрал все необходимое, и стоял, как истукан, на пороге, не в силах безмолвно уйти. Спустя, как мне показалось, вечность друг очнулся и, наконец, заметил, что я уже собрался. Он встал и молча обнял меня по-мужски, без лишних сантиментов шепнув: — До встречи. — Свидимся, — ответил ему я и вышел, закрывая за собой дверь в прошлую жизнь. В университет я уже вряд ли вернусь, родной дом сгорел вместе со всеми хрупкими целями, которые я строил все эти годы. Больше у меня не осталось ничего. Возможно, это и есть начало той самой новой жизни, о которой я мечтал все эти годы. Но пока что я вижу в этом лишь бессмысленно глупый конец.       Он ждал меня около выхода, и я только сейчас заметил его сходство с вороном. Длинный крючковатый нос-клюв, черный плащ старомодного кроя, изможденный, но упрямо горящий уверенностью и ненавистью, взгляд.       Северус Снейп вновь кивнул, показывая тем самым, что именно этого он от меня и ожидал. Мне казалось, что этот человек знает обо мне в тысячу раз больше, чем я о нем. Он предугадывал каждое мое действие и смотрел так пронзительно, что меня невольно пробирала крупная дрожь.       Он кивнул на старый пыльный красный пикап и сел в машину. Я сел следом, не давая себе шанса передумать. Потому что решение есть решение.       Мы уехали в закат, как в старых хороших фильмах. Еще сегодня утром главной проблемой было похмелье, и вот закат я встречаю с разорванным, истерзанным сердцем и душой в непонятном пикапе с неизвестным мне человеком.       Мы ехали молча в пронзительной тишине, что в прочем меня устраивало, как и Снейпа. Я смотрел на пыльную дорогу, на солнце, заходившее за линию горизонта. До чего же бесконечна эта дорога. Сколько миллиардов километров до этого горячего солнца.       Сколько людей еще ходит по этой земле, плачет и смеется, теряет родных и уходит из университетов. Неизмеримое количество.       И ведь никто из них не знает, что есть такой Гарри Поттер, для которого взорвалась планета земля вместе со всеми этими людьми. Что мира больше не существует, как не существует солнца и вселенной. Это больше похоже на сказку. Сказку грустную и глубокую, какую рассказывают более старшим детям в школах. Чтобы знали, как оно может быть. Но можно ли знать, не чувствуя это в глубине своего сердца?       Не знаю, в какой момент я заснул. Просто в один момент я очнулся в лесу. Верхушки деревьев там уходили прямиком в небеса. Лес встал вокруг размытой дождями дороги непроходимой, крепкой стеной. Я стоял на дороге, а мои ноги утопали в грязной каше под ногами. Дождь начался неожиданно, омывая прохладными каплями мое разгоряченное от боли лицо. Бил мягко, чеканил каплями по моей одежде, образовывал лужи на дорогах.       Но он не останавливался. Этот дождь все усиливался и усиливался, словно был вовсе не из этого мира. Я попытался бежать, когда по мне начали бить крупные капли, часто-часто, но я утоп в грязи и сколько не пытался, выбраться никак не мог. Вода все лилась и лилась с неба, заливалась мне в глаза, в рот, пока я пытался кричать. Я безвольно упал на землю лицом к небу, когда очередная попытка бежать не увенчалась успехом. Я кричал, кричал, как только мог, но вода только сильнее заливала мое лицо. Задыхался, бил руками по земле, мотал головой.       Лишь бы только этот ужасный дождь прекратился. — Проснись, черт тебя возьми, проснись! — знакомая пощечина привела меня в чувство, и я почувствовал, как саднило горло, сорванное от крика. Я дрожал, мне казалось, что этот дождь все еще заливает мое лицо, лишает меня дыхания. Я смотрел в лицо Снейпа глазами испуганного зверька и он смотрел на меня с нечитаемым выражением.       Я в реальности. В реальности мои родители мертвы, а мне грозит опасность. Я плакал. Горячие вымученные слезы потекли по моему лицу и я даже не пытался их скрыть. Слышал свои страшные нечеловеческие всхлипы и ничего не мог с этим поделать. — Северус, — повторял я, смотря на его серьезное лицо, просто потому что меня душили все те несказанные слова, и одновременно я понятия не имел, что хочу сказать, — Северус, они и правда мертвы? Мама, папа. Все они. Почему они мертвы. Сгорели. Это же больно наверное. Больно, как мне сейчас? — говорил я надрывно, смотря прямо в черные глаза, мечтая прижаться к человеческому телу, услышать стук сердца, но не в силах сдвинуться с места. — Не молчи, пожалуйста. Умирать больно? — Успокойся, — выдохнул он спокойно, отпустив то раздражение, которое он обычно выказывал ко мне. — Умирать не больно. Жить намного больнее. — Ведь если я умру, никто и не заметит правда? У меня теперь нет ничего, что держит меня здесь. Ведь мир такой бесконечный. И никто и не узнает о том, что я умер. Никому не будет больно. — Не мели чушь, — выплюнул он презрительно. — Северус, — мыслей было слишком много, намного больше, чем в мире существует слов, поэтому мне оставалось только сбивчиво бормотать его имя, пытаясь вложить в это весь тот смысл, который открылся мне в то мгновение.       Мы стояли на обочине, а вокруг уже разлилась ночь. Перед лобовым стеклом начиналось кукурузное поле, а черное покрывало неба было усыпано звездами. Звездами, настолько яркими, что я невольно залюбовался. В городе таких звезд не увидишь. В какой-то миг змея, душащая меня изнутри, отпустила. Слезы прекратились, и я бессознательно вышел из машины прямо на эту обочину перед этим бескрайним полем.       Холодный ветер обдувал мои воспаленные опухшие глаза и горящие щеки, но все это было неважно. Сейчас мою голову занимали лишь те звезды, которые смотрели на меня с неба. Они смотрели на меня сверху, со спины, сбоку — отовсюду. Ни одно мое действие не ускользало от них. И ни один человек во вселенной не ускользал от них. Сумасшедшее чувство бесконечности, неизмеримости мира захлестнуло меня с новой разрушающей силой.       Я расправил руки в таком глупом поэтичном движении, готовой к полету птицы. Мне хотелось улететь к этим звездам. Прийти к ним. Узнать что видят они там — с небес. Какой видится им жизнь на земле. Это поражало воображение и я ничего не мог с собой поделать. Вымученная улыбка дрогнула на моих губах. Я чувствовал вселенную в этот момент.       Все мои проблемы вдруг стали казаться такими нереальными. Я почувствовал себя живым, возможно впервые за все свои двадцать лет. По моим венам течет кровь, а я могу чувствовать. Только сейчас. — Северус, — он стоял сзади и смотрел на меня. Возможно осуждал. Но какой это имело смысл? Я бормотал его имя, потому что это единственное имя, которое сейчас было в моей голове. — Я ведь жив. Живу. Северус, ты слышишь? Ты видишь это? Ты чувствуешь? — Да, — коротко и тихо шепнул он и я был ему благодарен за то, что он выслушивает все это. Может быть он и не вникал в то, что я нес в ту ночь. Ведь для него это ровным счетом ничего не значило. Ведь он вообще был случайным человеком в моей судьбе, случайным в моей жизни. И в данный момент самым важным, потому что он единственный. — Куда мы направляемся? — В Калифорнию. Я отвезу тебя в безопасное место. — Калифорния? Мы что, проедем через всю Америку? — Это не будет приятным путешествием. Слушай, мне параллельно, что ты чувствуешь и что тебе там надо. Пока ты под моим присмотром, ты будешь слушать меня и только меня. Ясно? — Ясно, — я слушал его, но не слышал. — Я сделаю все, чтобы обеспечить тебе безопасность, потому что таков приказ. Не более. Если ты ослушаешься меня и бесславно умрешь — мне до этого не будет никакого дела. — Ясно, — коротко сказал я, все еще чувствуя огромный ком неизвестных мне доселе чувств прямо под сердцем. Мои руки дрожали, а сердце билось так сильно, что становилось страшно. — Теперь иди спать, нам предстоит с утра долгий путь. И без глупостей, — он говорил жестко, словно военный офицер, чеканя каждое слово. Вслед сумасшедшему взрыву чувств и эмоций пришло опустошение. Казалось, во мне не осталось сил даже на жизнь. И я наконец смог провалится в глубокий сон без сновидений.       И завтра все будет не так уж паршиво. Ведь вся моя жизнь впереди, не так ли?