Нежнее шёлка

То была не интрижка — Ты была на ладошке, Как прекрасная книжка В грубоватой обложке. Я влюблен был как мальчик — С тихим трепетом тайным Я листал наш романчик С неприличным названьем. Я надеялся втайне, Что тебя не листали, — Но тебя, как в читальне, Слишком многие брали. Высоцкий Это были самые тяжелые две недели за последнее время. Я подолгу сидел дома или на пару дней пропадал в клубах. Я не мог касаться других девушек, смотреть в чужие глаза, слушать тупые разговоры или вообще слушать голоса, незнакомые мне голоса. Иногда мне становилось очень легко, когда выпивалась вторая бутылка мартини и в ход шла десятая пачка сигарет. С этой легкостью приходил омерзительный холод и пустота. Я чувствовал что-то подобное, когда Мирэ бросила меня и уехала из страны. Но с О было всё по другому, я не мог понять, что происходит между нами. Я заигрался, и понял это лишь сейчас, когда разорвал её сердце не я, а она моё. За время своего забвения я ни разу не показывался в баре. Кай и Чанёль каждый день писали мне смс с грустными цитатами про любовь, но я упорно игнорировал их, и только сегодня утром, когда Чонин прислал мне, что я срочно нужен ему, дело жизни и смерти, а самое важное — Хаён не на смене, я решил прийти. — Как ты вообще зарабатываешь деньги, если бар вечно закрыт? — я усаживаюсь на диван и моё тело медленно погружается в кожаную ткань. — Это сила маркетинга, — выкрикивает Чан, появляясь из-под барной стойки с бутылкой виски и тремя бокалами. — Я не пить вас позвал, а поговорить. Сегодня у меня с Кристал годовщина и вечером здесь будет вечеринка по этому поводу. — Обожа-а-а-а-ю вечеринки, — протянул Пак и плюхнулся рядом со мной на диван. — И я хочу, чтобы вы поддержали меня… — Чанёль у нас может только бокалы поддерживать. — Мне нужно, чтобы вы последили за обстановкой вокруг… — Бесплатная рабочая сила, иными словами. Ты готов, О Сехун? — Да замолчите вы, — выкрикнул Кай, вставая с места, — я хочу сделать ей предложение. Вот. Из кармана его пиджака показалась красная бархатная коробочка. Кольцо было крупным из белого золота, с чёрным топазом квадратной формы. На секунду все замолчали, стало как-то неловко. — Сумасшедший, — вдруг засмеялся Чан. — Сумасшедший, ей Богу, я всё-таки пойду за бутылкой, пока ты меня не заразил. Я переглянулся с Каем и осторожно ему улыбнулся. Мне вдруг стало невыносима в этих четырех стенах и с фактом, что я ненавижу эту девушку. Девушку по имени О Хаён, которой я никогда не смогу сделать такое же предложение, которой никогда не преподнесу красную бархатную коробочку с нежным серебряным кольцом. И она никогда не скажет мне, что как это интересно совпала — мой любимый красный цвет стал теперь её любимым цветом. — Почему ты вдруг решился? Вы меньше года вместе и я помню, как ты ненавидишь браки, с тех пор, как твоя мама второй раз вышла замуж. — Не знаю, — Кай начал быстро ходить по залу, словно загнанный в клетку, переворачивая маленькую коробочку в своих руках. — Знаешь, мы с ней как-то сидели в кино, но фильм смотреть не получалось, хоть убей. Весь просмотр я что-то говорил ей на ухо, но в итоге не выдержал и поцеловал в шею. Она резко смутилась и я остановился. Но вдруг она развернулась ко мне лицом, громко рассмеялась, и поцеловала. Девушки странные, я бы сказал сумасшедшие. Но внутри меня всё сжалось. Все чёртовы 640 мышц сначала были натянуты, как струна, а затем все тело стало невесомым. Я люблю её, Сехун. А что я знаю о любви? Она вкусно пахнет, всегда смешно шутит и умеет делать меня счастливым. Что я знаю о счастье? Оно спрятано в её невероятно красивых глазах. В мире есть неограниченное количество тел, но таких глаз не встретишь дважды, можно даже не пытаться. И единственный логичный выход из ситуация, который я принял этим утром — сделать ей предложение. — До чего же паршиво, наверное, так любить, — произнёс Чанёль поставив шампанское на небольшой столик у дивана. — Но всё равно, поздравляю тебя!

***

На всё оставшееся время, до вечера, я просидел у Кая в кабинете, играясь в приставку. Меня уже тошнило, руки немели от однотипных движений, но это был самый лучший способ убить время и сконцентрироваться. За дверью то и дело, время от времени, копошились Чанель и Кай, они три раза пытались зайти в кабинет и сообщить мне, что пришла Хаён, но громко обсуждая, как мне не понравятся эти новости, они снова уходили и оставляли меня наедине с мыслями. Вечеринка должна была начаться в 9 вечера, и с каждым часом у меня всё сильнее сосало под ложечкой. К началу десятого, в чёрных кожаных штанах и белой футболке, я подошел к барной стойке и начал судорожно оглядываться по сторонам. Сегодня весь женский персонах был одет в чёрные шорты с высокой посадкой, белые рубашки с бабочками на воротниках и большими кроличьими чёрными ушками на голове. — Как тебе наряды девочек? — спросила меня Кристал, появившись из-за спины, она всегда так делала, ей, видимо, нравилось как в этот момент я вздрагиваю от ужаса. — Ты же знаешь, я работаю в театральном агентстве и там таких костюмчиков завались. — Я знаю только то, что ты свела моего друга с ума, а про остальное можно узнать и со временем, — мы одновременно громко засмеялись, она от смущения, а я из-за нервов. В течение получаса я монотонно накалывал оливки на деревянную зубочистку, а потом, всё так же сконцентрировано, снимал их. Хёнвон упорно продолжал рассказывать мне про свою новую девушку — американку. Она была наполовину австралийка, на половину француженка с индейскими корнями. Они познакомились на улице, когда та без стеснения подошла к Вону и поцеловала его в засос. « Я поклялась себе, что как только приеду в Корею, поцелуюсь с каким-нибудь красавчиком на улице у всех на виду!». И теперь, будучи по уши влюбленным, мой бедный друг-бармен, пытается всеми силами убедить Стеллу переехать к нему и получить корейское гражданство. — А вчера я узнал, что во Флоренции, месяц назад, она наколола Сатурн, на внутренней стороне своего бедра. Только представь это! А хотя, стой, не представляй её бедра, я ревную! — Может она ещё на змеином говорит? — за прошедшие 30 минут я всё-таки взглянул на Хёнвона и чуть не засмеялся от его по-детски влюбленного взгляда. — Может и говорит. Может она вообще не отсюда. Мне кажется, что у неё на спине два крыла, одно от ангела, а другое от демона. Ибо с её-то характером… Хёнвон продолжал говорить, только вот я уже не мог различать его голос между ударами своего сердца. К барной стойке подошла Хаён, я мог даже не поворачиваться, чтобы понять, кто стоит рядом. Она, кажется, вовсе меня не заметила или не подала виду. Её тонкие пальцы держали ручку и лист с заказом. — Дайкири и Голубая Лагуна, это последнее на сегодня, — слегка подпрыгнув на месте, О прокрутилась на носочках и ушла. Это было невероятно. Её голос. Снова слышать его и представлять очертание её губ. Я чёртов мазохист. О медленно шла на высоких каблуках вдоль столиков. Закрученные волнами рыжие волосы в такт подпрыгивали её походке, вместе с заячьими ушками. В толпе посетителей, который танцевали посередине зала, я увидел Нану, в красном обтягивающем платье по колена. Кажется, она заметила меня намного раньше и с каждой секундой её улыбка становилась всё шире и шире. Эта девочка даже не подозревает, что я тот самый очкарик О Сехун, с которым она так мило беседовала в кафе. С ней было три каких-то высоких парня, довольно привлекательных, даже с моей точки зрения. Как только О подошла к их компании, брюнетка тут же принялась всех знакомить. Одного Хаён легко чмокнула в щеку, других приобняла. Эти пятеро стояли в середине танцпола и яркий свет софитов падал им на макушки. И в один момент я начал ненавидеть её. Прямо сейчас. Я убедил себя, что ненавижу О Хаён. Потому, что я вспомнил слова Наны: «Каждый новый месяц года, эта девушка встречается с каким-нибудь сладким красавчиком — один краше предыдущего, они так быстро сменяют друг друга, что я даже не успеваю запоминать их лица и имена. И всё это ради Джонни. „ потому, что она использовала меня как и других. Я не был для неё кем-то особенным, просто один из тех, кто мог удачно попасться ей в будущем под руку. Я смотрел на её спину, обтянутую белоснежной рубашкой и моё сердце вот-вот могло лопнуть от переизбытка чувств. Моя рука сама по себе начала бить мою грудь, словно тыкая ножом. Раз, два, три, я мог умерь прямо сейчас, но не захотел. В моей голове возникла идея.

***

Я спрятался за углом, когда Хаён подошла к бару, чтобы отнести заказ. Она быстро прошла к концу зала, сказала что-то на ухо другой официантке и скрылась за дверями, ведущими в служебные комнаты. Я тут же последовал за ней. За дверью был мрачный коридор, длинною в 3-4 метра, по обе стороны которого располагались разные комнаты. Я знал, что комната для персонала находилась в самом конце. Дверь была полуоткрыта и тонкий лучик приглушенно света струился по темному коридору, словно Лунная дорожка. Было тихо, я замер прямо в паре сантиметров от входа, чтобы перевести дыхание. Виски пульсировали от напряжения. Я резко вошел и закрыл дверь, чтобы застать Хаён врасплох. И, видимо, у меня это неплохо получилось, так как О стояла босиком на плитке, возле своего железного шкафчика, в одних шортах и кружевном белье. — Какого чёрта! — крикнула девушка, кинув в меня чем-то из своей одежды. Кусок тряпки тут же полетел на пол с моей помощью. — Убирайся! Пока О закидывала меня своим гардеробом, я медленно подходил к ней с устрашающе-сладкой улыбкой на лице, от которой у меня самого внутри всё переворачивалось. В один момент я резко подошёл к Хаён, вдавливая её прохладное тело в соседний шкафчик и заведя обе руки за спину. Мне было паршиво, я злился на эту девчонку. Я злился, что она имеет контроль над моими эмоциями. Я захотел, чтобы она тоже почувствовала боль. Хаён издаёт какой-то непонятный стон, что я на секунду теряю голову и по-правде превращаюсь в плохого мальчика О Сехуна. Я опускаю свой взгляд с лица к её шее, рассматривая серебряную подвеску и блестящий камешек в ямочке её ключиц. Затем падаю всё ниже и ниже. Чёрный короткий топ, с крупным ажуром в виде цветов и тонкие лямочки, спадающие на плечи, производят на меня слишком большое впечатление и О это отчетливо замечает. — Эй, ты! — тон её голоса слишком бунтарский, словно это она застала меня полуголого в безлюдном месте и собирается спросит: ‚Секс или жизнь? ‘. — Что такое? Тебе страшно? — мне кажется, в этот момент я громко засмеялся. — Да ты рехнулся! Не успел я моргнуть, как О укусила меня в предплечье. Её острые зубы впились в мою хлопковую футболку и кожу. На секунду мне даже понравилось это. Девушка тут же оставила мою руку в покое, как только я ударил её по бедрам. Хлопок был настолько сильным, что раздался громким эхом по всему коридору. — Тебе чертовски идёт быть плохой девочкой. Только будь добра, будь со мной по-нежнее. Я касаюсь мочки её ушей и больно кусаю кожу. Её тело покрывается мурашками и дрожит, и я почти справляюсь с тем, чтобы сам не дать слабину. Затем перехожу на губы, пальцем веду по краюшку рта, словно рисую его заново. Словно её лицо, шея, всё тело вышли из-под моего пера. Хаён смотрит прямо на меня, она ест своими глазами мои глаза. Она полна такой же злости, как и я. И мне больно, и сладко. И я хочу её прямо здесь на холодной плитке или в любой другой позе. Моё дыхание срывается, и наши рты встречаются, щекоча друг друга тяжелым, прерывистым дыханием. Я знаю, что ей больно, что на её губах вот-вот появится кровь от моих укусов, но я чёртов мазохист полюбивший цветочек. Выпустив её руки из своего плена, я даю Хаён свободу. Несколько секунд она пытается ударить меня побольней в область груди, она хватает меня за волосы, бьется спиной об железный шкафчик. Мои руки начинают расстегивать её шорты, трогают бедра и ноги. И в один момент я замираю, у меня кружится голова и темнеет в глазах. Я понимаю, что уже делал это раньше, когда был в клубах, когда мне было плевать с кем и где, главное, что я мог сделать кому-то больно. Но не больнее, чем сделали мне. — Что ты хочешь себе доказать? — спрашивает Хаён, снимая мои руки со своих бёдер. — А ты? Стоит какому-то идиоту сломать твою жизнь, как ты уже ломаешь жизни других. — Послушай, Безымянный, я не поняла, что за чушь ты сейчас сказал, но перемена твоего настроения дико пугает. — И что в тебе такого прекрасного? — Это риторический вопрос или тебе нужен точный ответ? — Тебе плевать на меня и на то, что я делаю? Почему ты так спокойна? — О медленно собирает раскинутые вещи по маленькой, узкой комнате и складывает их в свой рюкзак. Одевает чёрную футболку, застегивает серебряные наручные часы и закрывает шкаф. — Чёрт, у тебя есть хоть что-нибудь, что важно для тебя? — Но это было важно для меня, встретить тебя. И каждый раз, когда она так смотрит на меня, во мне происходит хаос. Я чувствую себя таким живым. Я бы хотел, чтобы она любила меня так же как и я её и, боже, возможно я и отрицаю свои чувства, но в глубине души я знаю, что люблю её, но это так больно. Иногда мне кажется, что я вообразил то, чего между нами не было. Потому, что как можно было полюбить человека за такое короткое время? Хаён подходит ко мне, нос к носу, и целует то место, на плече, где пару минут назад она оставила свой укус. Её губы успели остыть от жара, а волосы пахли карамелью. И как бы близко она не стояла, это казалось недостаточно близко. — Я бы хотела оставить больше, чем просто прикосновение моих губ к хлопковой ткани твоей футболки, — девушка поднимает голову, слегка запрокидывая её назад. — Но мир несправедливо жесток, поэтому сам невольно становишься хищником. Хаён убежала, закинула за плече рюкзак и молнией скрылась за дверью. Я чувствовал, что не всё сказал ей, но еще минуту стоял прямо, смотря на небесно-голубой шкафчик. Когда я выбежал на улицу в поисках О, горячий воздух обдал моё лицо. Возле бара было слишком много народу: одна парочка целовалась прямо сидя на лестнице у входа, какие-то парни играли в камень-ножницы-бумага и проигравший должен был платить за такси. Я увидел красный Мерседес Кая и то, как он садился за руль, закидывая большую кожаную сумку на заднее сидение. Хаён говорила с кем-то по телефону, закрыла багажник и села возле Кима. Машина тронулась с визгом и полетела вниз по улице. Всё так быстро произошло, что я даже не смог спуститься по ступенькам, прежде, чем они уехали. Я подошёл к месту, где только что стоял Мерседес и посмотрел вдаль. — Слушаю, — мой телефон зазвонил, это был Чанёль. — Ты где? — Я на улице, возле бара. Скажи мне, что такого произошло, чтобы Кай и моя девушка уехали вместе в одной машине? — Очень самоуверенно насчет ‚твоей девушке‘. — Так что там? — я затаил дыхание и нервно закусил губу. — Кажется, Альянс устроили перестрелку и Джонни арестовали.