Нежнее шёлка

Мне кажется, я почти что кричал от восторга, когда услышал фразу, что Джонни арестовали. Но оказалось, что счастливым был только я. В баре было всё так же шумно, как и пять минут назад, я подошёл к кабинету Кая и облакатлися об дверной косяк. На диване, в форме эмбриона, скрутилась Кристал, она спала и лицо её было заплаканным от слёз. Чанёль сидел на полу рядом с ней и смотрел в телефон, кажется, что-то читая. Он перевёл на меня взгляд, перелистывая пальцем очередную страницу, и громко выдохнул. — Что с ней? Они поссорились? — я сажусь рядом с Паком и вытягиваю ноги вдоль пола. — Это из-за сестры, — Чанёль отключил телефон и уставился в стенку. — Джессика и Кристал брали участие в гонках вместе с Хаён когда-то. Я помню как Джонни позвал меня посмотреть на соревнования и Чонин решил подвести меня. Мы не успели выйти из машины, как в нас кто-то врезался. Это была Кристал, на чёрном байке с белоснежными длинными волосами. Ты бы видел тогда Кая. Он встал, как ударенный чем-то по голове и слово связать не мог. — Он и сейчас такой. — Потом к нам подошла Джессика, я сразу захотел приударить за ней, но она оказалась слишком дерзкой. Ты же знаешь, мне по душе милашки, — на этой фразе он повернулся ко мне и улыбнулся во все 32. Я вдруг подумал, интересно успел ли Ким сделать предложение Кристал? — И что дальше? — Дело в том, что потом одна из сестёр перешла в Альянс. Кажется, сегодня случилось что-то серьезное и Кристал переживает за Джесс, поэтому Чонин и Хаён поехали узнавать новости. — И как они собираются это делать? Я думаю, Хаён с ума сойдет от горя, если увидит Джонни за решёткой. — Чонин, кажется, думает по другому, — я встаю с пола и тяну за собой Чанёля. Мне хочется поехать за ними следом, чтобы ничего не пропустить. Пока Пак достает из небольшого шкафчика махровый плед и укрывает Кристал, я натыкаюсь взглядом на небольшой розовый дневник около дивана, на полу. Он оказался толстым, с блестящей серебряной поверхностью, без каких-либо подписей снаружи. Я подхватил его с собой и через пару минут мы сели в белый джип Пак Чанёля.

***

Дорога была пустая, ветер горячий и моё сердце колотилось всё сильнее от ожидания. Я посмотрел на свои ладони, на них отпечатались блестки с дневника, и если подставить руки к свету, можно подумать, что это звёзды. Чан пару раз глянул на предмет в моих руках, но так ничего и не спросил. — Эй, Сехун, просыпайся! Мы приехали, — ткнул меня пальцем в бок парень, от чего я подпрыгнул на месте. Было темно, здание полицейского участка казалось огромным, в каждом окне горел свет, словно, что внутри вспыхнул пожар. У входа толпилось несколько служебных машин, от чего мы не могли подъехать поближе, и припарковались почти в самом конце небольшой стоянки. Я вышел из машины, не закрывая дверцу, и стал рядом. Пахло жасмином и растворимым кофе из автомата. Чонин и Хаён стояли на ступеньках у главного входа и о чём-то говорили. Парень пил пиво, а Хаён банановое молоко. Они были почти одного роста с яркими улыбками на пол лица, и я представил, как бы смотрели эти двое вместе, будь они парой. Мне стало как-то не по себе. Неожиданно Киму позвонили и он поднял трубку. — Да, мы здесь, — сказал Чанёль, и я понял, что это он звонит Каю. Я быстро залез в машину, выхватил телефон из рук парня, включил громкую связь и отдал обратно. — Я даже не удивлен. Что касается Джессики, то она в порядке, её не было на гонках сегодня. В 10 вечера какие-то болельщики устроили перестрелку, потому что сильно напились, а местный патруль услышал выстрелы и быстренько забрал всех в участок. Джонни в том числе. В трубке послышался смех, но не Чонина. Я высунулся в окно, где сидел Чанёль и посмотрел на О. Девушка закинула голову вверх, держа между зубов трубочку от молока, и смеялась. Это не было нервным смехом, скорее таким, когда ты освобождаешься от чего-то. Она выглядела спокойной и довольной. — Если бы не Хаён, я бы точно не справился с Альянсом. Умница, девочка! — Кай ласково потрепал О за щёку и попрощался с Чанёлем. Ветер был сегодня по-особенному приятным, я высунулся в окном и смотрел на мелькающие в глазах улицы. Кто придумал небоскрёбы? Почему люди пытаются сбежать повыше к небу, к звёздам и подальше от людей? Есть, наверное, особое наслаждение наблюдать за людьми с высока, видеть как они стайками переходят дороги или идут по улицам то медленно, то фантастически быстро; куда-то спешат, во что-то верят. Мне казалось, я окончательно запутался в себя и О Хаён. Ещё пару часов назад я мог уверить себя, что знаю её не всю, но хотя бы на треть, и даже это оказалось неправдой. Чанёль на протяжении пяти последних минут никак не мог остановиться на понравившейся ему мелодии. Он яростно переключал плейлист на панели машины и мой левый глаз уже начал нервно подергиваться от его движений. — Ты хочешь знать правду? — спросил меня Пак, говоря слишком утвердительно для вопроса, когда я резко повернул голову в его сторону и хотел попросить прекратить насилие над машиной. Наконец-то в салоне заиграла lp — lost on you и моё настроение резко переключилось на меланхолично-депрессивное. — Не знаю, — тихо ответил я и снова отвернулся к окну. — Может проще напиться и забыть обо всём? — Ты никогда не забудешь её, — мне казалось в этот момент на его лице застыла довольная улыбка. — О Хаён. — И в чём тогда правда? Моя, твоя, её… — Вся правда в том, что не всё происходит по какой-то причине. Иногда люди принимают неправильные решения, и они вынуждены жить с ними до конца своей жизни. Они не могут вернуть время обратно и поменять всё. Они совершают ошибки, и потом долго расплачиваются за них. Они могут даже самостоятельно наказать себя: ограничить, поставить рамки, убить всё живое внутри, калечить свои сердца и головы. Это я говорю тебе о том, как ты делал два года назад, пока в твою бесцельную жизнь не пришла Хаён. Забавно, конечно, говорить это, я не писатель и, не дай Бог, не философ. Но она пришла очень тихо, и не дотрагивалась до тебя даже на ментальном уровне, не то что физическом, но всё равно помогла. Я видел как менялось твоё лицо, когда ты читал её колонку в газете, словно из твоих глаз сыпались звёзды. Наверное, ты единственный, кому были интересны западные музеи культуры или та лепета про стилевые окраски барокко. — Это очень полезная лепета, — ответил я и уставился в своё отражение на боковом зеркале. — Допустим. Но ты не можешь отрицать, что сразу заметил её, когда мы ходили на баскетбольный матч весной первого курса. Мне, кажется, тогда все заметили её. Серьёзно, ей так шла красная форма для группы поддержки и та белая бейсболка, а ещё иногда она смотрела в нашу сторону. Ты помнишь, это я показал тебе её, когда она прыгала с серебряными помпонами и посылала всем поцелуйчики. — Хочу тебя огорчить, но я пригляделся к ней намного раньше. На секунду Чанёль замолчал и повернулся в мою сторону, я ответил тем же и громко рассмеялся. Его лицо было таким печальным и презрительным одновременно, что мне стало стыдно, когда я не рассказал ему про тот случай с осенью, дубом и красным шарфом Хаён. — В любом случае, я бы не смог приударить за ней. Помнишь, я встречался с той длинноногой третьекурсницей, кстати, как там её звали? — Как это отвратительно, почему ты вечно забываешь имена своих бывших? — Напомнить какие отвратительные вещи ты делал в выпускном классе и ещё на протяжение года, м? Мне вдруг стало очень сладко на душе от воспоминаний и от смеха Пака, и от того, что я на секунду подумал, что может всё ещё впереди. Я и Хаён, и даже то, что я совершил сегодня в раздевалке, и то, как она смотрела на меня, как сказала, что это было важно для неё встретить меня, казалось, я могу с этим справиться. Но что же мне делать со своей игрой?

***

На следующий день я пошёл в университет, чтобы встретиться с девушкой и не знаю, то ли рассказать обо всем своём обмане, то ли молча обнять её. Начать поиски я решил с кабинета №144. В клубе я не был пару недель и каждый раз, приходя сюда, убеждался, что полюбил его всем сердцем. Внутри по-прежнему сыро, прохладно и кристально тихо. На подоконнике сидит Юна, свесив обе ноги к полу, в платье из белого легкого хлопка. Её волосы подросли и были ниже плеч. Она не повернулась, когда дверь громко открылась и вошёл я. Мне кажется, она жила здесь, в этих отштукатуренных стенах, между фиалок и китайских фонариков. Девушка внимательно смотрела в окно, на полу рядом с ней лежали раскинутые листы из журналов, фотографии зданий, людей и разноцветные ручки с ножницами и клеем. Мне стало неудобно прерывать её от раздумий, поэтому я сел на первый попавшийся стол и начал монотонно стучать по столу указательным пальцем. — Это бесит меня ещё больше, чем если бы ты говорил, — я тут же встал и подошёл к ней. — День не задался? — поправив оправу очков, я сел на подоконник напротив. — Зачем ты пришёл, всё равно от тебя толку никакого. Воздух гоняешь и кислород мой жрешь. — Хорошо, я уйду, только скажи мне, где Хаён. — Она уехала. — Куда? — На Чеджу. — Если ты хочешь испортить и мне настроение, то давай. Только скажи сначала, где О, — Юна медленно повернулась в мою сторону, осмотрела с ног до головы и ухмыльнулась. — Значит, не такие вы уж друзья, раз она не сказала про стажировку. — По подробней. — Каждый год зимой она летит на остров и работает временно на компанию «Times», стажируясь там, как журналист. Несмотря на то, что её специальность экономика. Не знаю почему, она решила поехать так рано. Обычно летом мы накапливали материал на будущий семестр, чтобы её колонка не пустовала зимой, а теперь… — Она приедет зимой и будет писать в обычном режиме, — добавил я, переваривая в голове слова девушки. Вот почему я никогда не видел О зимой, она просто была по ту сторону океана. Я посмотрел в окно, парковая территория университета пустовала, рабочая практика закончилась неделю назад, университет погрузился в сон до наступления осени. — Я не думаю, что она вернётся, — я уставился на Юну и кивком головы попросил её продолжить. — Может ты не замечал, но Хаён всегда носила с собой блокноты, я думаю, их у неё миллионы. Я читала каждый, с первой по последнюю страницу. Про колониальные империи, про великих поэтов, где искать короля светлячков, её рассуждения обо всём на свете. Но один дневник мне запрещалось открывать. Она не говорила мне, что это личное, что там написаны все её секреты, она сказала мне « Ты можешь разочароваться во мне. Твоё мнение может измениться. Люди знают обо мне лишь то, что я хочу, чтобы они знали обо мне. » Я никогда не просила ни о чём, мне нужна была только доза её искренней улыбки по утрам и счастливые глаза. Но знаешь что, вчера она подошла ко мне и сказала « Если тот розовый дневник попадет тебе в руки — открой его. Теперь это подходящее время. » На меня давил солнечный свет, тихий шум ветра за окном, пара глаз напротив и слова, которые я не мог переварить в своей голове. Мне хотелось бежать, спрятаться, мне было больно. Хаён заставила меня почувствовать, что нуждается во мне, а потом ушла, как-будто ничего и не было. Я медленно опустил ноги на пол, я хотел что-то сказать Юне, но забыл буквально всё за считанные секунды. Девушка проводила меня понимающим взглядом, который меня почему-то разозлил, она улыбнулась и снова уставилась в окно. Я пришёл домой в состояние душевной комы и направился в комнату. Вечером, когда я вернулся, то лениво бросил дневник на кухонный стол, выпил воды и лёг спать. Я стоял на балконе, в самую жару, сняв очки и футболку. Солнце обжигало моё тело, я смотрел вперёд, в никуда, и говорил сам себе, что читать чужие дневники надо ночью, под одеялом с фонариком, или вовсе никогда не читать их. Я мог поклясться, что мои ноги сами толкнули меня обратно в комнату, затем на кухню. Дневник лежал посередине небольшого круглого стола, поблескивая на свету. Я представил как подхожу к нему, открываю одну за другой страницу и в секунду оттуда вылезает огромное чудовище, съедающее меня. Это не правильно стоять вот так, в ожидание, что этот приторно розовый предмет исчезнет из моей квартиры. Я был в сантиметрах от тайны, которая мучала меня больше двух месяцев, даже больше двух лет. Я сажусь на стул, откидываюсь на длинную деревянную спинку и открываю блокнот где-то посередине. Страницы шуршат словно выгоревший пергамент, но они оказались неестественно белыми с надписями из чёрной гелиевой ручки. 20 июня. Полная Луна. Я видела Джонни на старте. Это было забавно, словно кукловод, который отпустил погулять свою куклу, зная на перёд её будущие действия. Я говорила Чонину, что мне будет больно смотреть, как он одевает шлем, переключает газ-тормоз, но состояние, которое в тот момент посетило меня было ещё ужаснее. Это был восторг от победы над самым страшным кошмаров моей жизни. Я ощущала, как сладкое, томящаяся удовольствие льётся по моим венам, обвивает моё тело, как на кончиках пальцев проступает ток. Он никогда не видел во мне трех личностей: соперника, девушку и любовь своей жизни. И я была точно уверена, что на финишной черте, он наконец-то увидел во мне одну из трех. Было забавно наблюдать за реакцией Сехуна. Я слышала отрывки их разговор с Наной, хотя Чонгук всё время кричал мне на ухо, как он любит вечернее небо и мои потрясающе пахнувшие волосы. Мне было интересно, что скажет Нана. Что-то, что может его спугнуть или наоборот заставить его бороться за меня. Я уверена, она никогда не признается даже мне, что сама подсылала всех этих сладких мальчиков, чтобы я отцепилась от Джонни или тот сам отрекся от меня. У неё была тоже безответная любовь, и слезы по ночам, и когда она увидела меня первый раз с Джо, я сразу заметила этот взгляд. Его невозможно описать или понять кому-то постороннему. Там таилось столько боли, столько сожженных роз в одном взмахе ресниц. Мне уже тогда было жаль её больше, чем саму себя. Звучит как оправдание, но я была рада, что хоть кто-то может подтолкнуть Сехуна на действия, потому как я совсем не знала, что делать с кашей в моей голове. Выходит Нана тоже любила или любит Джонни? И Хаён знала об этом. И то, что Хаён использовала парней, чтобы вызвать чью-то ревность это ложь. Я громко выдохнул, что-то тяжелое в моей груди исчезло и стало легче. Усевшись поудобней, я перелистнул страницу назад. 2 мая. Растущая Луна. Я сидела у окна и следила за плавными движениями листьев. Этот дуб успокаивал меня, его кроны были такими огромными, а ствол мощным и надежным, что иногда мне казалось, самое безопасное место в мире был вовсе не дом. Живя в пригороде до 12 лет, я мучалась вопросом, что будет дальше. Быть серой мышкой меня вполне устраивало, но вечно это не могло продолжаться. Хорошо, что маме дали работу в Сеуле и мы переехали в город. Всё стало таким интересным и невероятным, и я была так рада найти первого друга на новом месте, а потом благополучно влюбиться в него, как полагалось среднестатистичной девочке. Джонни открыл меня заново, но это не значит, что он создал меня, как мне тогда казалось. Я думала, быть с ним это мой подарок, но оказалось это было моё проклятие. Когда я раньше думала о доме, то всегда вспоминала Джонни, но теперь я вижу совсем другого человека. Это было на вечеринке в честь двадцатилетия Кристал. Было весело, я помню мне порвали дорогущее платье и я подвернула лодыжку, когда свалилась в бассейн. Лежа на шезлонге, укатанная в полотенец, я смотрела на далёкие звёзды и думала о чём-то прекрасном. Ко мне подбежала именниница, ткнула в лицо своим телефоном, крича что-то вроде «Это мой парен, посмотри, какой красавчик! Правда?», « Парень? Разве ты не зарекалась остаться девственницей на всю жизнь, боясь стать грешницей перед Богом? », « Бог простит меня, когда посмотрит какого красавчика мне принесла судьба!» Я посмотрела на парня в чёрном деловом костюме и с яркой улыбкой, как у Роберта Патинсона. Рядом с ним стоял ещё кто-то, у меня на секунду кольнула в груди. Его волосы были короткие, с высоко поднятой чёлкой и скулами, которыми можно резать вены на запястьях. Он был в похожем костюме, ярко красного цвета и мне на секунду показалось, что ещё не одному парню так не шёл красный, как этому. Я подумала, это, наверное, его любимый цвет. С Каем я познакомилась через год, хотя знала о нём буквально всё. Когда Кристал перестала ходить со мной на гонки, я друг поняла, какой длинной может быть ночь и что мне совершенно нечем заняться в это время (спать я совершенно не любила, разве что днём). Приятной новостью оказалось, что Кай открыл свой собственный бар и ему нужна была официантка на вечернюю смену. Он предложил мне двойной оклад и я почти что полюбила его с первой секунды, после этого предложения. Работать было весело, я быстро подружилась с коллективом, почему-то все называли меня Индийской принцессой, а иногда просто «Индеечка, подойди сюда на минутку», это было очень забавно. Как-то ожидая заказ на кухне, я посмотрела в стеклянное окошко на двери, где обычно наблюдают за посетителями в баре. Было не так много людей и я с любопытством следила за каждым. У барной стойки работал Хёнвон и разговаривал с каким-то посетителем. Я на секунду прищурила взгляд и резко выпрямила спину. Это был тот парень с фотографии Кристал. Он был таким красивым, похожим на английского лорда или хотя бы имел титул королевской семьи. Мне вручили заказ, я быстро отнесла его на нужный столик и мои ноги понесли меня к бару. Я не знала, что буду говорить, я шла под предлогом увидеть Хенвона. Это была наша первая встреча в баре. 3 мая. Растущая Луна. Пару недель назад Юна рассказала мне страшный секрет, о котором я не могла проболтаться ни одной живой душонке. Она бесповоротно, окончательно влюблена в Пак Чанёля и, кровь из носу, просила меня узнать о нём что-то интересное. В институте я могла только видеть как эта алая макушка перемещается со скоростью света, раскидывая своими двухметровыми тощими ногами по всему коридору медио-комуникативного корпуса. Рядом с ним шёл всегда кто-то ещё. Один раз я остановилась и присмотрелась на того второго парня, мне даже почудился тот незнакомец с фото, их осанка и тип фигуры были очень похожи. Но после встрече в баре, я откинула эти мысли. Погода была очень хорошая, в меру прохладная, лицо укрывал весенний ветерок. Я смотрела на дуб в ярко солнечном свете и увидела как о его ствол облокотился какой-то юноша. На его переносицу ниспадали очки с тонкой оправы, а одежда была такой нелепой, но невероятно гармоничной. Я где-то уже видела его и сразу вспомнила про Чанёля. Парень сидел с закрытыми глазами и о чем-то мечтал. Я стояла возле него и с минуты смотрела как его веки подергивались от ветра, а брови иногда образовывали глубокую морщину на лбу. Он злился? После того, как я позвала его и он открыл глаза, я забыла, что хотела узнать. Я вдруг понял, что не ошиблась, что это был он, парень с фотографии, друг Кая. Мне казалось, что меня насквозь прошибло острым предметов прямо в живот от его взгляда. Через пол часа я пригласила его в клуб журналистики, мне кажется, это его заинтересовало. Я сказала Юне, что пригласила его, чтобы узнать что-то про Пак Чанёля, но на самом деле, я просто хотела видеть этого безымянного мальчика чаще. Это был наш первый разговор. 10 мая. Солнцестояние. Иногда бывает такое время, когда хочется бросить всё и улететь на Марс. Я работала уже третью смену подряд и изрядно устала, мне впервые так сильно хотелось спать. Хенвон сказал, что у меня температура, но я пропустила это мимо ушей и работала дальше. В баре сидел Сехун, я узнала его имя через девочек из группы поддержки, оказывается нас называли «парочкой О», почему я была так рада этому? Сехун сидел за столиком в компании Джессики, последний раз я видела её год назад на гонках. Она сменила пепильный цвет волос, на чёрный, ей, кажется, нравилось менять себя снаружи, но ни как изнутри. Я притворилась, что не знаю её, когда подходила к столику (из меня получилась бы хорошая актриса). Последние часы работы благополучно стерлись из моей памяти под действием температуры и я довольная проснулась рядом с Сехуном в кабинете начальника Кима. Сначала я хохотала как полоумная и тыкала пальцем в его широкие плечи, чтобы проверить настоящий ли он. Потом достала из кармана юбки алую помаду и нарисовала небольшое сердечко на руке парня. «Это будет изюминкой наших отношений» — подумалось мне. Правда ли, что те, кто спят рядом друг с другом видят один и то же сон? Я посмотрела на часы у дивана и вспомнила, что через пару минут должен приехать Джонни. Что-то кольнуло ниже моего живота и мне пришли в голову сцены из фильмов, где герои смотрят на своих спящих возлюбленных. Я последний раз дотронулась указательным пальцем его мягкой щеки и вышла. Это был наш первый совместный сон. 1 июня. Полнолуние. Да, я глупая. Я знаю, что во мне что-то не так, потому что я никогда не могу дать ему столько, сколько он заслуживает. Столько, сколько я чувствую. Не нужно искать причины, потому что они на поверхности — я боюсь. Я боюсь говорить, как сильно влюбилась в цвет его глаз. Это не просто карие глаза, это даже больше, чем обычный мир. Потому что теперь это мой мир: его складки у самого конца века и длинные ресницы, его веснушки, его шрам на лице. Моргнул — и я его. Я боюсь говорить о том, как сильно люблю каждое его движение. Движение руки, когда он поправляет свои очки или как мечутся его зрачки, задавая мне вопрос « Ты меня разгадала? Ты правда не знаешь кто я такой?» Я умираю. Снова. Каждый раз я пытаюсь совладать с собой, чтобы перестать смотреть на него так часто. Мне казалось это аморальным, пять лет любить одного человека, а потом понять, что это вовсе и не любовь была. Просто интрижка между мной и моими догадками о любви. Когда, лежа в его постели, и рассматривая самый идеальный потолок в мире, я сказала фразу « Ты — не он», Сехун сразу подумал о Джонни. И, о Господи, я хотела видеть эту боль в его глазах, потому что это было важно узнать, как глубоко он утонул во мне. Так вот, он сто раз уже достигал дна, и рыл песок ещё глубже, ещё усерднее. Мой первый поцелуй, в мои дьявольско-прекрасные двадцать лет, был с ним. И это дало мне почву, чтобы понять, почему я выбрала его. Он был прекрасен, но в мире столько прекрасных существ и любить всех, это как резать своё сердце при каждом вздохе. Сехун давал мне легкость и возможность показать себя с разных сторон. Иногда мне хотелось играть в бандитку, иногда позволять носить себя на руках. Это была моя натура, это была настоящая я. И он был похож на меня. Я не знаю почему в его двухметровом теле было сто килограмов боли и почему его сердце билось так тяжело и настороженно, но я никогда не винила его за ту игру, что он вёл со мной. Потому как я делала что-то похожее. Это была ещё одна причина, чтобы любить его. Я заметил, что на улице уже потемнело, за семь часов я прочитал сто страниц чужой жизни, начиная с её первой встречи со мной в баре. Впереди оставалась ещё одна, последняя дата. 25 июня. Луна умерла. Сейчас я сижу в нашей небольшой каморке, в подвале, и пью холодное пиво в одиночку. Дожила. Чонгук и Техён поехали выбирать новый мотоцикл, а Нана кажется до сих пор фанатеет от игровых автоматов. Я снова пролезла через окно, словно какой-то спец агент, и порезала шипами роз все ноги и руки. Когда-нибудь Джонни уберет охрану из этого дома, или додумается, что у таких друзей как его, всегда есть секретный вход. Я вспомнила тот вечер, как мы словно Шерлоки пробирались сюда с Сехуном. Его бешено-напуганные глаза разглядывали каждый уголок этого места, и я уверена он хотя бы раз подумал, что я сумасшедшая. Мне кажется, я боюсь оставаться в Сеуле и понимать с каждым днём, что стены, которые я ставила, рушатся на моих глазах. Мы не виделись две недели, которые были чёртовым кругом ада для меня. С Джо я виделась каждый день, мы неожиданно встречались в разных уголках города, он кажется вовсе не стыдился, что обманул меня по поводу Альянса и не разу не спросил, что я делала в ту ночь на гонках и зачем участвовала в них. Между нами была пропасть, я держалась за него, потому что я думала, что это любовь, но это была благодарность за новый мир, который он подарил мне. И в скором времени я хочу отплатить ему сполна. Люди меняются, никто не обещает любить друг друга до гроба, никто не собирается держать своё слово, когда вы становитесь незнакомцами. Поэтому я хотела дать Сехуну шанс — сбежать от меня. Через неделю, месяц, пол года, этот дневник будет покоятся в мусорном ведре, станет моей болью, будет сожжен или окажется в руках у того, кому он нужен именно в то, будущее время. Так вот, я надеюсь, что ты окажешься тем самым читателем, О Сехун!

(В нижнем углу, на правой стороне, она оставила небольшое алое сердечко и еле слышный запах клубники)