Путь смирения

Pov Автор

Ангела сидела у окна палаты и внимательно изучала взглядом жизненные показатели. Уже в течение трёх дней она буквально раз по десять заходила к Гэндзи Шимада, который так и не пришёл в себя. Это был её первый опыт в кибернизации практически 95% тела человека. И хотя она была уверена в своём успехе, мысли о неудаче коробили душу Гения медицины. Ангеле было искренне жаль младшего Шимада. Хандзо обезобразил Гэндзи и оставил жизнь брата на суд судьбы. Все эти три дня Циглер не смогла сомкнуть глаз. Ей постоянно казалось, что должно произойти нечто плохое, и это предчувствие до сих пор не покинуло её. Погружение в работу с головой не помогало отвлечься, и изнеможение достигло высшего пика. И она просто уснула на кушетке с кипой бумаг в руках.

Pov Гэндзи.

Невесть уже сколько я где-то лежал и слышал тихое эхо голосов. Было странное ощущение тяжести. Я не чувствовал своё тело. Нет, не так. Я чувствовал его, да, но что-то было не так. Будто я — не я. Как будто я не в своём теле. Ощущение, как у шпрот в банке. Как бы я не старался, я не мог открыть глаз. Веки словно налились свинцом. Порядком мне поднадоело лежать на месте. Я уже жаждал взглянуть братцу в глаза и отплатить той же монетой. До последнего не верил, что Хандзо на такое способен. Живёшь с человеком, живёшь, а потом оказывается, что ты его совсем не знаешь. Предательство и жажда мести вызывали бурю в моём сердце, желая расплаты. Но было одно но: я не мог подняться. Мышцы будто погрузили в цемент, и те намертво затвердели, лишая возможности двигаться. — Да не пролежу же я так вечность в конце концов! Стоп. Я сказал это в слух? Голос был отчётливо слышен, в отличие от немого монолога. Сразу же отдалённо послышалась какая-то то возня, и спустя мгновение я широко распахнул глаза, соскочив с кровати. Мой рассредоточенный взгляд пытался хоть что-то разглядеть, но всё скакало и вертелось, отчего мне вскружило голову, и я снова оказался в постели. — Господи, ты меня чертовски напугал, — женский голос коснулся моих ушей. — Больше не вставай так резко, тебе ещё нужно привыкнуть, — что же это за незнакомка? И вообще, где это я, собственно? Особо я в тот момент ничего рассмотреть не успел. Всё выглядело как одно большое белое пятно. Наверно, последствия от долгого пролёживания, или же братец любимый наградил... Немного помедлив, я таки задал волнующие меня вопросы: — Кто ты? И где я, собственно, нахожусь? — немного некомфортно говорить и не видеть лицо своего собеседника. — Не беспокойся, ты в центре медицинских разработок, а я её глава — Ангела Циглер. Это я спасла тебя. Поблагодаришь потом, сейчас лежи и отдыхай, а мне пора. Я зайду завтра утром, — я даже не успел возразить, как дверь уже захлопнулась. Она вся такая важная, вся в работе. Хм, как её там зовут? Ангела? Ангела... красивое имя. Звучит как ангел, а ведь она спасла меня... Значит, она теперь мой ангел-хранитель?

***

Мои попытки встать так и не увенчались успехом. Всё вокруг мелькало, вызывая ощущение, будто я катаюсь на аттракционах, и меня уже порядком подташнивало. Смиряясь со своими неудачами, я провалился в сон. А сон был довольно странный. Маленькие я и брат лениво уплетали ужин в столовой. Между нами сидели отец и мать, медленно прожёвывая кусок за куском. Почему-то не было того ощущения семейного уюта, как у любящих семей, а, напротив, в воздухе витала напряжённая атмосфера. Я обратил свой взор на Хандзо. Опустив глаза в тарелку, он без особого энтузиазма перекатывал палочками горошек от одного края тарелки до другого, нетрудно было заметить, насколько это раздражало отца, пытавшегося не обращать внимания и сохранять спокойствие. Но побелевшие костяшки и треснувшие в руках палочки давали ясно понять, что у него получалось это паршиво. — Хандзо, сынок, почему ты ничего не ешь? — мать вовремя решила вмешаться в накал страстей. — Не хочу, я устал, — таким же ленивым тоном ответил он. — Тогда иди в свою комнату и отдохни, — ласковый голос матери так грел сердце. Хандзо встал из-за стола, но остался стоять на месте. — Думаю, ты не совсем правильно меня поняла. Я устал от тренировок, от этих доставучих занятий «1000 и 1 совет как управлять кланом». А как же я ненавижу все эти правила, запреты, только потому что я старший и должен быть главой, — глаза брата сверкнули на меня. — Почему он ходит, куда хочет, делает, что хочет, прогуливает тренировки? Почему я — не он?! Звук разбитого стекла зазвенел в ушах, противно ударяясь о барабанные перепонки. На полу оказался так и нетронутый ужин Хандзо. — Я не буду возглавлять клан, плевать я хотел на него. Вот теперь уж точно терпение нашего отца лопнуло, как мыльный пузырь. И ещё одна злополучная тарелка оказалась разбита, а ни в чём неповинный горошек был безжалостно раздавлен. Отец встал рядом с сыном и с остервенением смотрел на него. Комната была пронизана гробовым молчанием, которое всё-таки нарушилось: — А ну повтори, что ты сказал! — рявкнул глава семьи. Ни единый мускул не дрогнул на лице Хандзо. С полной невозмутимостью, смотря в глаза, он процедил: — Мне плевать на клан, пусть он катится к чёрту. Секунда. Хлопок. Всхлип. Красный отпечаток пылал на щеке и неимоверно жёг. Хандзо дотронулся до места, куда пару секунд назад замахнулась ладонь отца. Мать прикрыла рот рукой и побежала к сыну, встав на колени и обняв его, будто заслоняя его собой. — Щенок неблагодарный, — даже не посмотрев на сына, отец вышел из столовой, направляясь наверх. Я просто встал и пошёл за ним, а мать продолжала рыдать. — Предатель, — вдогонку услышал я тихий шёпот брата. Тяжело задышав, я проснулся. Приснится же такое... — О, ты уже проснулся, — потерев глаза, я наконец-то увидел перед собой того самого Ангела... голубые озёра с интересом смотрели на меня. — Как ты себя чувствуешь? Уже привык? — Чувствую прекрасно, но привык к чему? — я пребывал в недоумении. Циглер не сказала ни слова, подвела меня к зеркалу. Сказать, что я был удивлён — ничего не сказать... Всё, что я сумел вымолвить: — Спасибо тебе, брат...