Путь смирения

Похоже, всплески моего ребячества заставили некогда спящий вулкан под названием «Джек Моррисон» начать своё извержение. — Как ты можешь так говорить? — Он сделал шаг вперёд и, поравнявшись со мной, продолжил говорить пламенную речь прямо мне в лицо, а я же в свою очередь стал сверлить его взглядом. — Мы нашли тебя умирающим в луже собственной крови, доставили тебя прямиком к доктору Циглер, и, она склоняясь практически двое суток над твоим искалеченным телом, буквально дала тебе вторую жизнь! Как же все любят выставить меня неблагодарной скотиной. А я всё продолжал пялиться на Джека. Как же сильно он напоминал мне Хандзо... Старшего брата нет рядом, но всё равно есть кому его заменить. Хотя не думаю, что Хандзо теперь есть до меня какое-то дело: жив я или мёртв — ему плевать. — Ты... ты вообще меня слушаешь?! — Мужчина ближе сдвинул брови к переносице. Я лишь усмехнулся ему в лицо, потому что его слова ни чуть не тронули моё сердце, если таковое ещё у меня есть. — Я не просил меня спасать! — начал я, тяжело вздохнув. — Вы только и пытаетесь выставить себя в лучшем свете, в свете спасителей, но на самом деле вы не дали мне умереть лишь только потому, чтобы в дальнейшем использовать в своих целях, на что я должен был с радостью согласиться из благодарности к вам, не так ли, Джек? По-моему моя речь была более проникновенна и сумела ошеломить моего «собеседника». Моррисон встряхнул головой и хотел было что-то сказать, но я бесцеремонно прервал его: — Не пытайтесь оправдаться, ведь вы и сами прекрасно знаете: всё, сказанное мной — правда. Джек натянул ухмылку, которая была явно не свойственна ему, чтобы хоть как-то восстановить своё «шаткое» положение, в которое я его поставил. — У нас к тебе весьма заманчивое предложение, оно явно тебя... — Меня это ни капли не интересует. Извините, но я не тот из братьев, что со всем соглашается, а как раз-таки наоборот, — слащавым голосом ответил я. Как же мне уже осточертело здесь находится, эти бежевые стены выводили меня из себя с тех пор, как я открыл глаза, ей Богу, лучше бы не открывал. Сейчас я чувствовал себя подростком, жаждущим покончить с жизнью из-за несчастной любви, но в моём случае из-за ненависти. Я пылал ненавистью, я дышал ею. Я ненавидел абсолютно всё и вся: Хандзо за убийство моего человеческого тела, Овервотч за то, что нашли меня и довезли до Циглер, ненавижу Циглер потому что спасла меня, превратив в омника, а самое главное — я ненавидел то, кем стал. Видеть своё отражение в зеркале — настоящая адская пытка для меня. А ощущать, что внутри тебя сплошные провода и механизмы заставляет желать себе скоропостижной смерти. Но я должен был понять: что сильней я ненавидел или кого... След Моррисона давно простыл. Палата была пуста. Я догадывался какое предложение хотел сделать мне Джек, не руки и сердца, разумеется, но такое предложение, думаю, я напрасно так быстро отверг. Сейчас Моррисона искать не было смысла за окном уже стемнело.

***

Сон совсем не шёл. И как говорят: я лежал и «плевал» в потолок. Эти чёртовы четыре бежевые стены давили на меня всей своей массой. Казалось, если я пробуду здесь ещё хотя бы пару часов, то просто сойду с ума, как заключённый в камере-одиночке. Нет, я не могу так просто лежать...

Pov Автор.

И как всегда ночью в этом здании свет горел лишь в одном единственном окне. Ангела вперемешку с историями больных рассматривала концепты новых медицинских изобретений. Весь день она старалась контролировать свои мысли, чтобы ни единая мысль, не касающаяся работы, не смогла проникнуть в её голову. Глаза девушки уже начали самопроизвольно прикрываться. Как же много Циглер брала на себя и как сильно выматывала. Всё ради людей. Каждая спасённая ею жизнь, придавала Ангеле сил и веру в то, что она поможет всем, кто будет нуждаться в её помощи. Время давно перевалило за полночь, но охрана вовсе не пыталась отправить Циглер домой, ведь знали — это абсолютно бесполезно. Отсортировав папки, девушка сложив их в ящик стола, выключила свет в кабинете и закрыла дверь на ключ. В коридоре стоял полумрак. Приглушённый свет исходил лишь от одиночно висевших на стенах бра. Ангела продолжала идти размеренным шагом, но в один момент некогда еле освещённый коридор залился светом. — Руки убрали! — А тебе не говорили, что по ночам нужно спать? — голоса звучали совсем близко, зайдя за угол Циглер обнаружила весьма занятную картину: трое охранников скрутили Гэндзи и тот лежал на полу, не в силах подняться. — Что здесь происходит? — возмутилась Ангела. Гэндзи лишь пробурчал себе под нос что-то вроде: «Её тут только не хватало». Мужчины переглянулись. И самый высокий из них решил прояснить ситуацию: — Мисс Циглер, он вломился в приёмную и попытался взломать базу данных. — Немедленно отпустите его, я сама с ним разберусь, никому не смейте об этом докладывать, — лицо Гения медицины излучало уверенность и твёрдость. — А теперь попрошу нас оставить. — Мужчины освободили Шимада от своего захвата и помогли встать, а после удалились, повинуясь приказу Циглер. — Ну зачем? Зачем ты совершил эту глупость? Если это дойдёт до Моррисона или Райса, то ты даже не представляешь во что твоё ночное приключение может выльется. — Ангела всматривалась в глаза младшего Шимада, но не смогла увидеть их из-за шлема. Похоже Гэндзи всё больше забавляла эта ситуация. — А что, если я скажу, что мне просто стало скучно? Такой ответ Ангеле оказался явно не по душе. — Так, ни слова больше, немедленно отправляйся в свою палату! — Почему-то именно на этих словах её голос дрогнул. Шимада улыбнулся одним краешком губ. — Спокойной ночи, мисс Циглер, — нарочно приторно сказал он, направляясь в сторону своей палаты. — Спокойная ли она, — прошептала Ангела уже в пустоту.