"Реки и дороги Бен-Хедерина"

      Бежать было бесполезно. Тилли это понимала нутром, не головой, как все мысли, которые она думала за последнее время. Она не слышала счастливых сказок про спасения из лап Сонмов Ансиили, но дело не только в этом: уже везде — от травы, от деревьев, от воздуха, неба, проклятых звёзд — даже от домов вдалеке слышался топот конских копыт. Даже если хорошо спрятаться в доме и выключить свет — что сейчас местные жители и делали, судя по исчезающим огонькам, служивших для девочек хоть каким-то ориентиром — этот звук опутывал и не оставлял места для других звуков.       Сонмы скакали отовсюду, и спасения не было.       Тилли даже не смотрела на небо: ей было слишком страшно. Да и какой смысл? Так она впадёт в панику, испугается ещё больше… если их вообще видно — сейчас Тилли казалось, что Сонмы Ансиили состоят исключительно из звука. Разумно, что мёртвое воинство на волшебных конях всегда сначала слышно, а не видно…       Что это за завывающие звуки? Это что, их души?       Они не добегут до деревни. Не успеют. Надо что-то придумать. Голова, голова… ленточка — вы же всегда были такими находчивыми! Вы так часто спасали Тилли в страшных ситуациях! Почему сейчас нельзя что-нибудь придумать?!       Надо…       Что надо? Света у них нет — и ниоткуда они его сейчас не достанут. Трав эти твари не боятся. Металла… Тилли не слышала ни разу, чтобы их можно было испугать металлом. Да они забирали и кузнецов — самых защищённых от фей людей! Значит, металла они не боятся! Песней их не отвлечь, разве что себя. Что ещё, что ещё, что ещё… Фейские круги? Танцы? Шутки-обманки? Что, что?!       — Тилли, посмотри!       Кейтилин указывала на небо. Тилли, нервно сглотнув, нарушила своё обещание не смотреть вверх — если Кейтилин показывает, значит, там что-то действительно важное происходит.       Звёзд не видно вообще. Небо завешено плотной снежно-дождливой — на вид — тучей, более чёрной, чем шерсть у волшебных кошек. Не видно ни горизонта, ни места, где бы начиналось небо; зато было видно воронку, спускающуюся в лес за спиной у девочек. По телу Тилли пробежали мурашки: что это означает? Они кого-то нашли? Они спустились на землю, чтобы догнать их? Они… что они делают?!       Неважно. Надо думать, как спастись.       А что тут думать. Есть единственный путь к спасению.       Страх добавил сил в ноги Тилли. Она схватила Кейтилин здоровой рукой и потащила за собой; та, ужаленная ожогами от рук подруги, понеслась самостоятельно. А, может, она тоже поняла, что это единственный шанс выжить…       Которого, возможно, даже и нет.       Топот слышался отовсюду. Вой слышался отовсюду. Тилли не могла никак описать эти звуки: это было… Собаки так не воют. Люди так не воют. Чёрт, волки так не воют! Так не воют даже старые дома, в которых живут призраки. Тилли, к счастью, не доводилось слышать банши или кергерайт — поэтому она всё ещё остаётся жива, но, если когда-нибудь и услышит, то наверняка он будет звучать… так. Как стон на вдохе, как лязг ржавой лебёдки, как ветер сквозь выбитые окна. Как всё это разом.       И никуда от него не деться.       Огни в деревне погасли окончательно, но Тилли инстинктивным чувством знала, куда двигаться. Тьма — хоть глаза выколи, не видно вообще ничего, даже деревьев на пути. Эх, хоть бы они не заплутали! Но, если двигаться только прямо…       — Тилли! Тилли, не туда!       Не туда? И как, чёрт возьми, она это поняла?!       — Тилли! Тилли, нам налево!       Тилли прорычала: не время спорить, не время выяснять дорогу. Они единственные живые на пути у Мёртвого Воинства, Недоброй Клики — как их ещё называют? Неважно. Не время ещё и думать.       Но если Кейтилин права? Если они просто углубляются в лес, а не бегут к домам в деревне?       Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт.       Что же делать, что же делать.       — Пошли!       «Я доверяю Кейтилин. Я доверяю»       «Нет! Куда вы несётесь, вы же умрёте к чертям, обе!»       Лихорадочные мысли, спор с самой собой отнимал силы, нужные для бега. А, может, ноги устали сами по себе, кто их знает. В любом случае сейчас Тилли хотела лечь на землю или просто остановиться; но лучше лечь и не вставать.       Твою же мать. Твою же…       Куда?       — Там нет никакого поля! — заорала Тилли. Кейтилин зажала уши; Тилли не видела, но она в этот момент плакала от страха.       — Мы что, заблудились? — дрогнувшим голосом спросила Кейтилин.       НЕТ!       Нет-нет-нет-нет, только не сейчас, только не заблудиться!       Тилли прорычала и бросилась вперёд — без Кейтилин. Знала, что она её нагонит.       И упала.       По крайней мере, она упала на поле. Всё ещё ничего не видно, но деревья не высились даже плохо различимыми силуэтами. В нос забилась высокая трава, раненое плечо, на которое и пришёлся основной вес тела, нещадно болело, и Тилли потеряла драгоценные секунды, хватая ртом воздух.       Надо встать. Надо продолжить бежать.       …чёрт, в лесу у них были хоть какие-то шансы. А здесь, на поле, они открыты. Им некуда спрятаться.       И домов тоже не видно. Чё-ё-ёрт.       — Тилли! — Теперь уже вопила Кейтилин. Но вопила иначе, не с ужасом в голосе, а… с надеждой? — Посмотри туда, Тилли! Посмотри!!!       Кейтилин резко потянула Тилли за одежду. Та, плача и сглатывая боль, как кусок хлеба, поднялась и посмотрела в ту сторону, куда направлялась рука Кейтилин.       Ни черта не видно.       — Да что там?       — Ты не видишь? Посмотри, это Одуванчик!       — Одуванчик! Какой ещё в…       Тилли не увидела никаких одуванчиков, но среди окружавшей их непроглядной тьмы проступили контуры пятна. Движущегося пятна. Ну… увеличивающегося. Сложно понять движение чёрного контура тёмной ночью, когда на землю ещё спустился мрак Дикой Охоты. Как Кейтилин его вообще разглядела?       — Это Одуванчик, я знаю, я знаю! — вопила Кейтилин, словно не боясь привлечь внимание Сонмов Ансиили. — Побежали скорей, туда! Он нас спасёт!       — Ты совсем тупая?! Сонмы нападают на всех!!!       — Тилли, пожалуйста, пожалуйста, Тилли, послушай меня, я знаю, я правда знаю! Доверься мне, Тилли, ну пожалуйста, побежали скорей, Тилли!       Тилли побежала. Вернее, как, побежала, поплелась на уставших, едва двигающихся усталых ногах, к тому же рассадившихся об холодную ноябрьскую землю.       А вой усиливался. Теперь стало понятно, что это не совсем вой: это была речь, или песня, или что-то другое — с неразборчивыми словами, проваливающимися звуками и угрожающе жутким звучанием. Так могли звучать мольбы о помощи или чей-то плач, но не живого человека, а мертвеца, да к тому же ещё иностранца. Почему мертвеца… ну, Тилли казалось, что для того, чтобы повторить услышанное, нужно было как минимум лишиться челюсти и языка.       Пятно тем временем становилось больше. Оно незначительно выделялось на фоне пейзажа, и без дополнительной помощи Тилли, скорее всего, просто бы не увидела его. Затихший на время топот раздался вновь; звук дезориентировал и заставлял думать, что Мёртвое Воинство скачет со всех сторон сразу — и некуда бежать. Часть Тилли ещё помнила, что, судя по воронке, они должны быть позади, но она терялась среди панических мыслей, исступлённого страха и всё более и более — вместе со звуком — возрастающего чувства безысходности.       Бесполезно. Всё просто бесполезно.       — Тилли! Тилли, ну вставай, Тилли!       Кейтилин могла бы её и не дёргать: ноги Тилли просто отказывались бежать дальше бежать — устали. А, может, и не устали. Может, это Тилли устала — и бежать, и жить, и искать путь к спасению в заведомо безвыходной ситуации.       Они не добегут. Даже если эта чёртова штука — Лютик, что ли — и доберётся до них (зачем?!), они не смогут спастись от Сонмов Ансиили. Никому не удавалось. Они никого не слушают, даже Паучьего Короля: кто такой всесильный, что может им противостоять?       Ноги чудовищно болят, и рука тоже. И сил нет.       А вой всё громче и громче. Теперь стук копыт ощущался через землю — как если бы ехала обыкновенная человеческая конница. Трава дрожала, воздух дрожал; не дрожали только поджилки — какой, если сил никаких нет? Возможно, хорошо, что они выбежали в поле: в лесу бы их уже настигли. И ни за что потом бы не отпустили.       Ну, это у них ещё впереди. Ждать только очень мучительно: вся изведёшься от страха, пока предназначенное произойдёт.       — Тилли! Тилли!!!       А у Кейтилин ещё были силы на то, чтобы сопротивляться, как поразительно. Она продолжала упрямо поднимать обессиленно повисшую подругу, превозмогая боль, которую та дарит, говорит ей что-то, заставляет действовать. А толку-то? Тилли вообще не в состоянии шевелиться. И даже если бы была — ну выиграют они себе время, и что? Разве обгонят они коней, несущихся по воздуху? Разве смогут умчаться от созданий, потерявших всякий вид? Разве не придут они в ужас от тварей, ставших как единое целое? Их просто загонят со всех сторон, как зайцев на охоте — недаром же их называют Великой Охотой.       Конечно, Тилли хочется жить. Но сейчас… сейчас она просто устала.       Когда уже это всё прекратится наконец.       Вероятно, как только звучащие, стучащие, клацающие, воющие, стенающие, орущие, громогласные звуки наконец доберутся до них и перестанут пугать своей неизведанностью. А там уже будет всё равно: порвут ли их на маленькие кусочки, сожрут и растерзают на месте, или же приведут в такой ужас, что сердце вдруг само откажет и отправит тебя к праотцам — худший из вариантов.       Впрочем, возможно, он же и лучший.       — Тилли! Посмотри, Одуванчику совсем немного осталось! Тилли, он уже совсем рядом!       — Да отстань ты!       Тилли дёрнулась, и света стало меньше. В смысле ещё меньше, чем было — в эту безлунную ночь, скрытую тенями Сонмов Ансиили. Тилли подняла голову, готовая уже отдать свою жизнь, да поскорее, но увиденное немного привело её в чувство. А ещё — очень сильно удивило.       Это была большая собака. Ну как собака… холм, покрытый зелёными травами. В виде собаки с длинной шерстью. У него не было ног… лап… чего-то, что можно было бы опознать как ноги. Похоже, это существо вообще не ходило, а как будто ползло, как гусеница, при этом подражая движению настоящих собак. У Тилли бы взорвалась голова, если бы она подумала над тем, как такое вообще возможно. И от этого существа пахло псиной — просто этот запах смешивался с ароматом земли, травы, мокрой древесины и грибов. Почему грибов? Сейчас уже не сезон…       Но самое паршивое, что Тилли не могла с уверенностью сказать, что это за фейское чудо-юдо. Конечно, у фей были собаки, много разных собак — баргест, кон аннон, Модди Ду, капельвейт… Но они все были чёрные и страшные, а эта гигантская, с быка размером, и зелёная…       Стоп. Зелёная лохматая собака, покрытая растениями.       Неужели это…       — Кейтилин, дура, не смей к ней приближаться! — завопила Тилли. Появление новой опасности странным образом встряхнуло её дух, и теперь она уже не была готова валяться на земле в ожидании смерти. Девочка попыталась встать, но опёрлась на больную руку, и возникший спазм на мгновение заслонил все прочие мысли в голове.       Ай!..       — Тилли, я знаю его, это Одуванчик! — Кейтилин, вопреки ситуации, выглядела счастливо, её лицо искрилось надеждой, а всклокоченные волосы делали её облик слегка безумным. — Он пришёл нас спасти!       — Какой одуванчик? Какой спасти, это…       Внезапно существо залаяло, и это звучало как… Это вообще был лай? Скорее кашель земли — если такой звук вообще существует. Но отчего-то он воспринимался как лай, и       Тилли нервно сглотнула.       Они уже на поле. Они подбираются.       Собака же просто орёт на неё и требует взобраться.       Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт.       Прежде, чем Тилли решила что-либо сделать, Кейтилин решительно схватила её и потащила за собой. Её слабые руки, конечно, уронили подругу, но тут ей помогла собака: она разинула пасть, перехватила упавшую на землю Тилли…       И просто понесла её в зубах. Как щенка, только не за шкирку.       Тилли бы заорала, если бы не опешила так сильно — и если бы постоянные удары об землю не отдавались чудовищной болью в плече.       Её несут как котёнка. Посреди тёмной ночи. В окружении Сонмов Ансиили.       Да быть того не может.       — Тилли! Тилли, всё в порядке, Тилли!       Голос Кейтилин тонул в невыносимо усилившимся вое, который уже раздирал уши и заставлял отчаиваться даже храбрых — а Тилли никогда не считала себя храброй. Хотя, вероятно, стоило бы: кто ещё может находиться в пасти собаки и одновременно с тем ещё и думать?       Ох, Кейтилин, блин. Как она вообще умудрилась познакомиться с ку ши?       Как и все волшебные собаки, ку ши был очень опасен — но одновременно с тем был покровителем и защитником пастухов. Странное дело с этими феями: они портят людям жизнь, воруют их детей и мучают скот, однако, если им взбредёт что-то в голову, могут быть самыми лучшими друзьями на свете. С людьми такой непредсказуемости нет. Да они и могут куда меньше…       Ку ши, тварь, поедающая людей. И собака, охраняющая пастушьи стада. Впрочем, чаще у фей, чем у людей.       Разве у Кейтилин есть крестьянское хозяйство? Тилли думала, она городская девочка, а у городских никогда не бывает никакого скота. Так-то и Тилли жила в городе, но на окраине, в их нищем районе, держать корову и коз было нормально. Но у них не было землевладельцев и нормальных лугов для выпаса, поэтому о ку ши они никогда и не слышали. Откуда она его знает?       Неужели та её фея-наставница познакомила?       А-а-а, камень!       Камень стал меньшей из проблем, с которой приходилось столкнуться ку ши.       Перед глазами Тилли проносились травы, бившие её по лицу, глазам и щекам, лужи и корни деревьев; она не могла поднять голову и сказать, что сейчас происходит. Очевидно, что-то очень страшное, поскольку топанье копыт и вой ощущались как то, что находится совсем рядом. Вероятно, они вот-вот их окружат, нападут, уничтожат…       Но собака не останавливалась. Она только негромко заворчала — Тилли бы и не слышала, не болтайся она у неё, как сломанная куколка, в пасти, — и лишь быстрее начала бежать.       Теперь Тилли не видела вообще ничего. Всё слилось у неё в чёрно-серую полосу, лицо горело, избитое бодяком и верещатником, руки и ноги промокли, волосы постоянно цеплялись за стебли… Она кожей чувствовала, что Сонмы Ансиили скакали на них, приближаясь всё ближе и ближе; как они выглядят? Впрочем, какая разница, она всё равно их…       Когда ку ши прыгнул, Тилли сначала не поняла, что произошло: просто земля начала отдаляться от них — всё ниже и ниже, и при этом по дуге куда-то вбок. Её почти полностью накрыли тени — о, что это были за тени! Тилли почти заорала, увидев их — и заорала бы, если бы крик, испугавшийся ничуть не меньше своей хозяйки, не ушёл куда-то в нос, оставив на выходе слабый вздох и еле слышный писк.       Их никак нельзя было назвать чудовищными. Во-первых, они совершенно не походили на чудовищ, во-вторых, страх, который они внушали, был иного рода. С чудовищами всё понятно, они страшные и опасные, и ты их боишься, а эти… существа — они были едва различимы между собой. Они не напоминали призраков, которые всегда сохраняли свой человеческий вид, просто делали его более пустым и едва видимым, они не напоминали восставших из могилы мертвецов, они просто… были. Неразличимая серая масса, сливающаяся в единую картинку — вернее, полное её отсутствие, как будто кто-то провёл по холсту мокрой тряпкой и стёр изображение. Они были на конях, это точно, но и коней никак не различить среди этой пустоты! Вероятно, у них были рты и глаза, ведь чем-то же они издавали тот звук, который девочки слышали, но, похоже, они ничего не воспринимали и не чувствовали. Просто… были.       И гнались за ними.       Ку ши приземлился на землю позади Сонмов, больно ударив Тилли об землю, а затем снова прыгнул. Тилли задалась вопросом, как он мог так высоко прыгать — ведь это же не летающая собака, а кусок земли с шерстью, да ещё к тому же без лап. Тем не менее, он прыгал, маневрируя в воздухе, чтобы не приземлиться на обволакивающих землю своей бесформенностью Сонмов Ансиили. Как ему это удавалось? Как он вообще мог управлять своим полётом?! Он же собака!       Но Тилли молилась всем известным ей феям, чтобы у него всё получилось.       Она теперь не думала о том, чтобы покориться судьбе и сдаться Сонмам; если бы у неё было время подумать над своим поведением, она бы страшно заплевала себя, а ещё запинала ногами, чтобы неповадно быть такой рохлей, нюней, плаксой проклятой. Она же обещала Королю спасти город! Она себе обещала! А в итоге она просто легла и сдалась?! Что за неудачница! Однако времени (и сил; и желания; и…) у неё на это не оставалось; достаточно было того, что ку ши сначала её страшно напугал, а теперь она хочет, чтобы он спас их обеих. В первую очередь, конечно, Кейтилин.       Неужели вырвутся? Неужели спасутся?       Тилли не нашла ответа на этот вопрос. Следующее приземление Ку ши пришлось на лесной холмик; сначала дубовые ветки ободрали девочке кожу и одежду, а потом, от удара об землю, она потеряла сознание.       ***       Кейтилин никогда не чувствовала себя настолько свободной.       Ей было страшно — конечно, ей было страшно. Даже она слышала об Сонмах Ансиили и о том, что они делают с людьми. Но, когда она увидела вдали Одуванчика (вернее, не увидела, почувствовала, как всегда с ней бывало, когда она встречалась с феями), златовласка поняла, что вот оно, спасение. Совсем рядом! Надо только добежать…       Тилли. Что такое происходит с бедной Тилли?       Она задавалась этим вопросом ещё с того самого момента, когда они убежали от Кайлех Варе. Тилли была… очень странной. Кейтилин говорила ей об этом, но с каждым днём она становилась ещё страннее. Возникло такое чувство, что у неё была почти полностью потеряна воля к жизни — то внутреннее упрямство, которое вело девочек через страшный, наполненный феями лес, и которое так понравилось самой Кейтилин. Она стала куда терпимее к феям, спокойнее и как будто бы равнодушнее…       Хм. А разве это так уж плохо?       Да какая разница! Разве об этом надо думать сейчас? Вот Одуванчик прыгает, парит над землёй, как быстроногая волшебная лань, а внизу за ними грозным вооружённым войском следуют Сонмы Ансиили. Сколько их скопилось — и не сосчитать! Все как один чёрные, безликие, с горящими красными глазами, зубастые и опасные… Сверху они смотрятся такими же жуткими, как и на земле, но, по крайней мере, хотя бы далёкими.       Беги, Одуванчик! Беги как можно быстрее и дальше!       Видя, что Одуванчик, добрый, хороший пёсик, успешно убегает от опасности, Кейтилин неожиданным образом развеселилась. Она начала смеяться. Наверное, это смотрелось жутко — девочка в порванной и прожжённой касаниями Тилли куртке, сером шерстяном платье, кожаных, четыре раза обвязанных вокруг похудевшей талии штанах и гигантских ботах во всё горло хохочет, пока земляная собака с шерстью-травой скачет по небу, а золотые волосы девочки развеваются по ветру.       А, да. Ещё у собаки во рту зажата Тилли.       Очень страшно.       …но так весело!       — Попробуйте нас догнать, мерзкие Сонмы, — прокричала Кейтилин, и её звонкий голос с простуженной хрипотцой на мгновение прорвал устрашающие звуки оживших мертвецов. — Давай, Одуванчик, давай! Покажи этим гадам, чего ты стоишь!       Одуванчик сквозь зубы пролаял. Он хоть и устрашающий, но очень славный, а ещё сильный и отважный пёс. И он умел высоко-высоко прыгать!       Но, кажется, Сонмы это поняли. Их лошади, зловещие скелетоподобные твари (почему-то с рыбьими головами, фу!), начали подниматься в воздух, и Кейтилин обеспокоилась. Конечно, Одуванчик бегает быстро, но разве собака обгонит лошадь? Множество лошадей?       Ох, что бы сделать, что бы сделать, как бы помочь?       — Вперёд, Одуванчик, вперёд! — прокричала она. Могла бы и не кричать — пёс сам прекрасно понимал, что делал.       Тилли беспомощно болталась у него во рту: видать, потеряла сознание. Тем лучше: наверное, очень страшно торчать во рту огромной собаки. Тем более Тилли так перепугалась при его виде! Но, вероятно, её, даже такую маленькую и тощую, было тяжело нести во рту, поэтому Одуванчик замедлился. А этого никак нельзя было допустить!       — Давай же, вперёд, родной, миленький…       Пёс от её слов завыл… и это сработало!       Поначалу Кейтилин увидела только свет, и после оглушающей тьмы Сонмов Ансиили он резанул ей глаза. Но после девочка привыкла и увидела — прекрасных юношей и прекрасных девушек, стрелявших в Сонмы Ансиили из тонких и гибких луков. Эти красивые феи были наряжены в охотничьи костюмы невообразимо красных и пронзительно зелёных цветов; у них были старомодные шапочки с перьями фазанов, а ягдташи и колчаны украшены драгоценными камнями и золотыми вышивками. Этого уже нельзя было разглядеть, но Кейтилин просто знала об этом — ведь она далеко не в первый раз видела этих потрясающих людей… в смысле фей.       Сонмы отступали. Они рычали, они стремились вперёд, они почти что кусали Одуванчика за пятки, но теперь, под стрелами прекрасных данов, они прекращали погоню и сдавали наступление.       Ура! Победа!       Одуванчик спустился к деревьям. Один из стрелявших лучников по имени Персивель из Озёр сказал Кейтилин:       — Бегите к четвёртому дубу, там вас встретят. И ничего не бойся, златовласая девочка!       — Я не боюсь! — счастливо прокричала Кейтилин.       Она не боялась. Всё уже было позади.