"Реки и дороги Бен-Хедерина"

      Впервые Тилли проснулась без тяжести, без долгого желания подремать ещё чуть-чуть. Она просто открыла глаза и ощутила, что в них совсем не осталось сна. Никакой усталости, никакой помятости, никакой гудящей головы и раздираемого в зевке рта; всё произошло так легко, само собой, что вообще не ощущалось как пробуждение.       Но если это не сон, то где она? Что это за прекрасная зелёная (осенью, на изломе к зиме!) роща? Что за золотые светящиеся паутинки окутывают крону пышно цветущих боярышника, ольховника и ясеней?       Ей ТОЧНО это не снится?       Тилли моргнула. Ещё раз. А затем себя ущипнула. Больно, но ни о чём не говорит: она и во сне себя больно щипала, что тут такого. Ну нет, наверняка это всё не по-настоящему — почему тогда оба её глаза, волшебный и не волшебный, видят всё одинаково, даже не в изменённом цвете? Тут явно что-то не так.       Спит она или не спит, но, в любом случае, надо встать.       Тилли поднялась с места и тут же упала назад.       Нет. Быть не может.       Уши, до того сонные, распознали дивную музыку, играемую на неведомых для Тилли инструментах; глаза увидели большое скопление фей — прекрасных, удивительных, невероятных. Кто-то был ростом ниже человека, а кто-то — намного выше; у некоторых были крылья, у иных глаза необыкновенных цветов и цветы в волосах…       Так, нет, она точно спит. И чем меньше смотришь на происходящее вокруг, тем больше сохраняешь его красоту. Тилли была убеждена: сейчас она присмотрится своим волшебным глазом и наверняка распознает за всем творящимся великолепием прелые листья, человеческие кости и страшных тварей.       Нужно оставаться начеку. Нужно…       — О, ты проснулась! — Над Тилли склонились девушки, настолько прекрасные, что Тилли, не будучи мальчишкой, покраснела и засмущалась. У одной из красавиц было круглое лицо, золотые пряди свободно лежащих курчавых волос и зелёное платье с мухоморами, а у другой — изящная причёска из рыжих волн, пронзительно фиолетовые глаза и дорогое платье королевского пурпура. — Как славно! Посиди тут, мы сообщим Госпоже: она будет рада узнать об этом.       — Госпоже? — неуверенно спросила Тилли, но спрашивать было уже некого: девушки со стройным и гибким станом молодых берёзок успели испариться — причём Тилли не была уверена в том, что не в самом прямом смысле этого слова.       Они были феи, это несомненно. И все вокруг — они тоже феи, даже не скрывающие своего великолепного облика.       И куда подевалась Кейтилин?       Тилли резко встала. Проклятье, она совсем забыла о подруге! Они ехали на этой собаке, Тилли была в зубах… Может быть, они умерли? Если так, то такой загробный мир куда лучше вечного служения Паучьему Королю! Но тогда мама, и сестра, и город остаются в опасности…       И так неловко сейчас подниматься и смотреть на всех этих красивых фей! Может, закрыть глаза, и они все исчезнут?       Тилли решила это сделать и — нет, ничего не исчезло.       Она лежала на изящной полянке между двумя толстыми корнями. Полог леса спускался почти до земли, создавая иллюзию балдахина; если до того все деревья стояли почти лысыми под стеной почти непрекращающегося дождя, то здесь они были с густыми тёмно-зелёными кронами, как самым жарким летним вечером. Среди листьев играли светящиеся феи: это были похожие на спрайтов крошки — с крыльями, красивыми простыми платьицами и тонкими звонкими голосами. Других фей среди них девочка не видела. Тилли попробовала встать; какой-то пожилой мужчина в красно-зелёном камзоле и богато украшенных вышивкой кожаных штанах подал девочке руку. Тилли окончательно смутилась, пробормотала неуверенно слова благодарности и всё-таки поднялась с земли. На неё смотрели все, кто стоял на полянке; не пялились, конечно, это не благородно для таких высоких особ, но Тилли чувствовала направленное к ней внимание — и была готова провалиться сквозь землю. Какого чёрта им от неё нужно, почему они не отвернутся? Что им до голодранки, каким-то чудом попавшей на их тайный вечер?       Хотя, если это сон, то всё логично. Тилли просто боится, что на неё станут смотреть, вот и всё. И фей таких давно уже не осталось.       Кстати, рука! Почему у неё не болит рука? И плечо?       Тилли посмотрела на свою руку и чуть не упала на землю. Что случилось? Где её старая овечья кофта? Почему на ней платье? Да ещё и такое странное, каких Тилли не видела никогда в жизни? Чёрное, длинное, блестящее, в пол, с прозрачными рукавами и маленькими белыми клочками, похожими на необработанный хлопок, которые покрывали всю пышную юбку платья… Кто так вообще делает?       Феи. Феи делают, вот кто.       Тилли вдруг страшно захотела на себя посмотреть, но, сколько бы она не оборачивалась, она нигде не видела зеркал — ни обычным глазом, ни волшебным. Зато, коснувшись своей головы, Тилли поняла, что её обычно растрёпанные густые волосы собраны в причёску — наверняка красивую, пусть даже Тилли и не могла толком себя рассмотреть. На некоторое время она забыла о Кейтилин, трогая себя за руки, за одежду и за волосы, и поражаясь тому, как она, должно быть, выглядела сейчас. Наверняка как принцесса! Нет, даже лучше! Вряд ли даже самая богатая принцесса может похвастаться таким красивым платьем!       И когда Тилли наконец вспомнила о подруге и встревожилась, музыка стала играть медленней, тише. Феи, окружавшие Тилли, расступились в поклоне: девочка захотела присоединиться хоть к какой-нибудь стороне, но поняла, что стоит в центре просторного круга, а к ней шла самая настоящая волшебная красавица.       У Тилли перехватило дыхание. Она даже представить не могла, что на свете существуют настолько красивые женщины; такого не может быть, эта красота явно не человеческая. Как может человек, вылезший из грязной и мокрой утробы, стать таким? Медно-золотые тяжёлые волосы спускались вниз изящным водопадом, покрывавшим полные белоснежные плечи и спину торжественного платья с кисейной пелериной, лёгкой золотистой паутинкой, опутавшей белую юбку с оборками из листьев, а на груди, прямо над украшенным рюшами лифом, висел золотой миртовый листок — почти прозрачный, но кажущийся дорогим и изящным — куда больше, чем даже самые сверкающие драгоценные камни. Красавица держала в одной руке зелёный листовой веер из папоротника, а рядом с ней…       Чёрт возьми, это была Кейтилин!       Теперь, рядом с женщиной, чью красоту было сложно пересказать, потому что любые слова опошляли её тонкость, изысканность и благородство, Кейтилин не казалась такой уж необыкновенной девочкой, но она была всё ещё очень красивой. Её цвет волос стал ещё более ярким, ещё более золотым, чем прежде, а сама она была наряжена в скромное, но в то же время элегантное и очень идущее ей платье — из голубой парчи, с закрытыми плечами, стёганым белым волотничком и изящной, начинавшейся высоко юбкой без всяких дополнительных украшений. На ногах у неё сверкали туфельки — те самые, которые они выкинули в лесу, а в волосах запутались веточки, листья и маленькие цветы. Но они не казались грязью, портящей красоту Кейтилин — напротив, каким-то странным образом они делали её ещё прекраснее — хотя и не такой восхитительной, как её спутница. Тилли глядела на них во все глаза, как бродяжка на королевскую семью, и её кольнуло осознание, что она не самая красивая девочка в этом месте.       Ну и ладно. Подумаешь. Будто бы в первый раз.       А вот то, что ей деваться некуда, уже куда серьёзнее проблема! Как встать, как встать… Куда деть руки?       — Леди! — закричала Кейтилин. При виде Тилли её лицо сделалось счастливее. — Вот она, Тилли!       — Я знаю, крошка, — голосом нежным, как обволакивающий язык мёд, произнесла прекрасная дама, и Тилли ударилась в пунцовую краску. Её вид, её голос, её манеры — это было так… так…       Прекрасно.       Дама в сопровождении нескольких молодых дану, которые несли шлейф её платья, подошла к Тилли. Когда она приблизилась, нюх Тилли уловил липовый мёд, цветущий боярышник, прохладу поля и морской ветер — хотя Тилли в жизни не бывала на море и не имела ни малейшего понятия, как оно пахнет. Заворожённая этим ароматом и голубовато-зелёным взглядом сверкающих глаз, Тилли не стала сопротивляться, когда это небесное создание аккуратно взяло её за лицо и уставилась в самую суть её разных глаз.       — Тилли, — произнесла женщина так, как мурлычет кошка, как набегают волны на берег, как облака ползут по небу. — Бедная маленькая девочка. Сколько же тебе пришлось вытерпеть.       Тилли стояла как вкопанная, боясь пошевелиться, двинуться, случайно задеть невероятную даму, ногу ей отдавить… Ох, да она бы в жизни себе такое не простила! И что сейчас делать? Просто стоять и по возможности не дышать, чтобы не спугнуть прекрасное видение?       Дама тем временем приняла у стоящего рядом кавалера ножницы, которые выглядели как серебро с золотыми ручками, но Тилли чётко увидела своим волшебным глазом, что на самом деле они сделаны из грубо обработанного дерева. Её это ничуть не смутило; ну и пусть, что деревянные. Естественно, такая фея, как эта женщина, не может касаться металла; а сейчас они с Тилли находятся в волшебной стране, и вещи в ней работают не так, как в нормальном мире.       Дама осторожно подняла руку девочки. Вокруг неё вилась красная ленточка.       — Похоже, это тебе больше не понадобится, — бархатно произнесла она и разрезала её напополам.       Ленточка зашипела, из разреза полились пар и искры, а сама она упала в ноги, и стало ясно, что это никакая не ленточка, а тоненькая красная змея, которая рассыпалась в воздухе и испарилась.       — Я, к сожалению, не могу тебя лишить всех проклятий, — произнесла дама, отдавая ножницы обратно. — Я не смогу снять с тебя обет перед Паучьим Королём. Не могу вернуть волшебный глаз. И даже не смогу избавить от опасности, которую навлекла на тебя эта красная ленточка.       — А что она делает? — глупо спросила Тилли. Глупо — это точно; кто тебя вообще за язык тянул, чумазая?       — Она превращает людей в фей, — просто и без всякой возвышенной интонации пояснила дама. — Те, кто дал тебе эту ленточку, очень хотели завести детей, и ты понемногу превращаешься в неё. Я не могу это остановить, но ты сама сможешь справиться с такой бедой: просто держись обеими руками за свою человечность — и ни за что, ни за что её не отпускай.       — Ага, — бросила Тилли и тут же себя ущипнула: дурында, куда ты полезла?! Она наверное ж ещё не договорила!       — Ты ведь знаешь, кто я, маленькая Тилли?       — Ага, — так же глупо ответила Тилли. — Миртовая фея.       — Правильно. — В мягкой улыбке Миртовой феи скрылось мерцание звёзд, щебет птиц, цветение деревьев и капельки на листьях и лесных паутинках. — Я — наставница Кейтилин, и я безмерно счастлива, что она нашла себе такую хорошую подругу. Кейтилин, — обратилась она к златовласке, — ты можешь рассказать Тилли правду. Она заслужила твоего доверия.       «Уже давно», — отметила Тилли и ещё раз ущипнула себя.       — Не бойся, девочка, я разрешаю тебе.       Кейтилин светилась от счастья и безмерного удовольствия. Вероятно, держать тайну при себе было очень сложно. Она посмотрела на Миртовую фею, на ночное, усыпанное звёздами небо (и почему Тилли только сейчас его заметила?), на огни на деревьях, затем перевела взгляд на подругу и наконец произнесла:       — Тилли, я принцесса. Я иду в столицу, чтобы вернуть себе трон.       — Ага.       Вот сейчас Тилли даже не стыдилась своей робости и неуклюжести в разговоре. Единственной её мыслью в этот момент было короткое: «Чего?» — и полная пустота.       — Как скромно, — засмеялась Миртовая фея и поправила накидку на полных белоснежных плечах. — Но это так, маленькая Тилли. Принцесса, которая сейчас занимает трон, фейский подменыш. Кейтилин должны были уничтожить, но я повелела её спасти. И так она и жила в Гант-Дорвене: выросла, окрепла… стала настоящей красавицей. Но теперь пора вернуть то, что принадлежит ей по праву.       — Ага.       Тилли вообще не понимала, что сейчас происходит, о чём говорит Миртовая фея и куда деваться от всех этих взглядов. Единственное, что она осознала относительно чётко, это то, что, кажется, происходящее не сон — уж слишком мало в нём действия.       — Малышка Тилли, — голубо-зелёные глаза Миртовой феи вновь взяли Тилли в плен, и теперь она никак не могла пошевелиться. — Ты проделала невероятный путь. И я хотела бы тебе кое-что подарить.       Фея взмахнула рукой, и четверо маленьких её пажей тут же выстроились в ряд. Самый первый из них, полнощёкий рыжий мальчуган в красной шапочке, встал на одно колено и протянул госпоже шкатулку в виде гигантского жёлудя. Миртовая фея с нечеловеческой изяществом приняла её; пажи гуськом удалились, а фея достала из жёлудя прекрасную подвеску. Она висела на простом кожаном шнурке, но выглядела лучше иных драгоценных ожерелий: серебряные листья дуба опоясывали синий камень с мириадами блёсток-звёздочек… Это было небо! Да, кусочек того самого неба, которое светило над головами девочек!       Миртовая фея подошла к Тилли и ласково повелела:       — Наклонись, дитя. Извини, я не могу касаться этой подвески, иначе я рассыплюсь в пыль.       Тилли, чуть помедлив, исполнила приказание дамы. Честно говоря, она б послушала её даже если бы та вдруг решила приказать ей съесть младенца живьём.       Никогда бы Тилли не подумала, что она так легко сможет подчиняться красивым людям. Она же их наоборот, никогда не любила; например, единственную симпатичную девчонку на фабрике она исподтишка подставляла, обижала её, обливала грязью её семью… А теперь что? Сначала ганконер, теперь эта… эта…       Да как её вообще можно сравнивать с ганконером?       Миртовая фея завязала на шее Тилли изящный узелок и нежно произнесла:       — Теперь он твой. Всё равно мы, феи, не можем его использовать.       — Что это? — тихо спросила Тилли, глядя, как под самым её носом болтается прекрасная подвеска.       — Красивая вещь. Тебе не нравится?       — Нет, вообще-то нравится, — встрепенулась Тилли, а Миртовая фея засмеялась:       — Не пугайся так, дитя, я ведь всего лишь шучу. Это Небо Дубрав: оно спасёт тебя от дурных снов и будет тебя хранить от кошмаров ночи.       — Ой! — Тилли испугалась: честно говоря, она вообще не ждала никаких подарков от Миртовой феи. Особенно ценных. — Не надо, правда!       — Ну, должна же я тебя отблагодарить за то, что ты так много раз спасла мою девочку, — Миртовая фея коснулась лба Кейтилин, и Тилли укольнула злая зависть: вот у неё никогда не было фей-хранительниц! Да что уж там, она и в их существование никогда не верила… — А теперь самое время отдохнуть. Вам предстоит непростая дорога и очень тяжёлое приключение. Поэтому — веселитесь! Отдыхайте! Да будет праздник!       Даны подняли кубки в воздух и прокричали… Тилли не поняла, что именно они кричали. Вероятно, это было «ура», только на их собственном, непонятном для человека языке. Во всяком случае, они звучали счастливо и торжественно, и Кейтилин подхватила их клич с радостью и лихостью мальчишки. Тилли смотрела на подругу округлившимися от шока глазами: она и не думала, что Кейтилин, покладистая воспитанная Кейтилин может так орать.       Кейтилин схватила Тилли за одежду и потащила к столам, переполненным вкусной едой:       — Пойдём, там так вкусно! Ты просто не представляешь себе!       Тилли неуверенно последовала за подругой. Она-то видела, что эта еда не настоящая: это её сущность, тогда как ставшая безвкусной оболочка, очевидно, осталась у людей. Да, скорее всего, это и было вкусно… но настоящего насыщения такая еда не давала.       Тем более ни в коем случае нельзя есть еду фей. Даже таких добрых.       Добрых?       Тилли остановилась.       Ну да, добрых. А что, злых, что ли?       Но Тилли никогда не верила в добрых фей. Мама говорила, что феи никогда не бывают абсолютно бескорыстными: даже те, что жили раньше, нечаянно, но вредили человеку, задерживая его на сотни лет в своей стране. И что тогда делать?       Уходить отсюда скорей, вот что надо. И оттащить Кейтилин за уши от их еды.       Внезапно внимание Тилли приковалось к пожилому мужчине, сидящему, как заправский хулиган, на траве. У него были маленькие очки на длинном носу, острая борода, лиловый камзол, бархатные брюки винного цвета и чёрно-красные полосатые чулки: он был красив и выглядел слишком старомодно. Он сидел над костяной доской, разбитой на чёрно-белые шашечки и двигал молочного цвета фигурки — тоже костяные. Там были башенки, были какие-то человечки, кажется, животные…       Странный мужчина и странное занятие его привлекло внимание Тилли. Она подошла к нему (Кейтилин уже безвозвратно потеряна и танцует с прекрасными девицами в жёлтых и зелёных платьях) и принялась бесцеремонно разглядывать его занятие.       — А что вы делаете? — не утерпела от вопроса Тилли. Побег побегом, но не поинтересоваться было ни в коем случае нельзя. Тилли бы разорвало от любопытства.       — Возможно, жду тебя, — ответил мужчина красивым, струящимся, как большая река, голосом.       Тилли села напротив него, где стояли ещё фигурки — почти такие же, как у мужчины, только чёрные.       — И что нужно делать? — спросила она.       — Надо победить противника, — просто пояснил старый дан. — Просто двигаешь фигурки по доске и убиваешь солдат противника одного за другим.       — Ага. — Понятно. То есть не очень понятно, но суть Тилли, кажется, уловила. — А как надо двигаться?       — У каждой фигуры есть своё поведение, — пустился в объяснения фея. — Вот смотри.       Он подвинул маленькую башенку к середине поля.       — Она может двинуться на поле вперёд. На два — если ходит в первый раз. Ты умеешь считать?       — До двух? Смеётесь! — фыркнула Тилли. Конечно, она не заблуждалась о своих талантах и способностях, но сейчас было очень обидно.       Они принялись поочерёдно двигать фигуры. Тилли слушала объяснения старого дана, а сама думала о том, что, наверное, она очень большая дура, если позволила себе сесть за игру вместе с феей. Так она с ним может и тысячу лет провести, какая разница? Всё равно на зачарованной полянке времени нет, и здесь проходит один большой каждодневный праздник. И небо не теряет своих звёзд, и напитки не кончаются, и сущность еды… О, что это? Маленькие пажата разносят крапивные листы, выдающие себя за сладкое… чем бы оно ни было? Тилли не поняла, чем должен быть этот белоснежный крем с ягодами, но выглядел он очень сладко.       — Ты хорошо играешь, — удовлетворённо отметил дан, убирая с поля маленькую башенку Тилли.       — Да я просто за вами повторяю, — ответила девочка, убирая башенку побольше.       Игра не казалась сложной: у неё были странноватые правила, это да, Тилли никогда ничего подобного не видела, но она не была… ну, сложной. Фигурки приятно держались в руке, обдавая кожу своей прохладой, а когда они касались поля, издавали еле слышимый приятный стук, как цокот лошадки. Цок, цок, цок, цок…       — Меня зовут Элиодор из Лотиана, — представился фея, обороняя, как он его сам назвал, «короля». — Я тот, кто создал эту игру. И от нас она пришла к вам.       — Ого, — присвистнула Тилли. — Даже не знала о ней никогда! — Люди назначили ей цену, и она пропала для нищих и обездоленных. Люди всегда       назначают цены вещам, которые должны предназначаться всем. Еда, молоко, игры, оружие… Всё в итоге превращается в товар.       Тилли никогда не слышала о фее, которая бы звала себя Элиодор из Лотиана, но ход его мыслей ей очень нравился.       — Смотри-ка, ты победила, — цокнул языком дан, когда последняя фигурка удалилась с поля.       — Да вы мне просто подыгрывали, — фыркнула Тилли.       — Не без этого, — подмигнул старый дан. Он не стал врать, и это одновременно и расстроило Тилли, и её успокоило: ну хоть к ней не как к маленькой девочке относятся. — Я просто хочу сделать тебе подарок, а мне нужен был повод. К тому же люди так непредсказуемо играют!       — Опять подарок? — Вот это уже подозрительно походит на сон, всё слишком хорошо складывается. — И что же?       — Ты можешь отправить кого-нибудь сюда, на Поляну Фей, и защитить их от лап Паучьего Короля.       — Как маму или Жоанну? — у Тилли перехватило дыхание. — А можно обеих?       — Увы, у нас тут не слишком много пространства. Но, если ты так того пожелаешь…       — А как надолго?       — На целую вечность.       — Целую вечность? — Тилли открыла рот от удивления. Нет, плохая идея отправлять сюда маму с Жоанной! Хотя… чем плоха вечность среди прекрасных фей и пусть заколдованной, но еды? Дома-то их вообще ничего не ждёт, разве что Паучий Король со своими жвалами…       Но целая вечность.       Но Паучий Король.       Но вечность.       Но она же хочет, чтобы её семья осталась в безопасности, и Паучий Король не мог дотянуться до неё своими лапами.       Но мама столько раз рассказывала про людей, застрявших в Волшебной стране, и как они там несчастны… Точно ли это лучший из выборов? К тому же девочка подумала о том, что её сердце будет разбито, если она больше не увидит своих родных…       Да она и так их не увидит, в лучшем случае Паучий Король заберёт её себе же.       Но что же тогда делать?       В голове Тилли появилась странная идея, к которой она относилась с сомнением. Это, конечно, тоже выход, но…       — Можно я вам на ухо скажу? — застенчиво запинаясь, произнесла девочка.       — Конечно, можешь, я никому не выдам.       Тилли неаккуратно перегнулась через стол и зашептала в ухо Элиодора из Лотиана.       Ох, ну и тупая же мысль пришла ей в голову. Лучше бы маму спасла, в самом деле.