Давай устроим этому миру протест

Как оказалось, поездка была запланирована на ноябрь, что должно было произойти не так уж и скоро. На два с половиной месяца я забыл о существовании Джоша, нашей компании и алкоголя. Я больше не приходил вечером на лавочку к друзьям и пытался как можно меньше пересекаться с Даном в школе. Кстати, Джош постоянно пытался поймать меня, чтобы поговорить о чём-то, но я не хотел снова быть под контролем своих чувств, и, не дай бог, отсосать ему в школьном туалете. Как-то раз он устраивал вечеринку в честь хэллоуина, но и там я не появился. Я честно боялся снова напиться и переспать с ним, а утром услышать что-то вроде «забудем это» самым холодным тоном. Единственная, с кем я продолжал общаться, была Холзи. Мы много времени проводили вместе, убивая его за просмотром фильмов, прогулками и беседами в скайпе. И мне было невероятно уютно с такими отношениями, мы были вроде как лучшими друзьями, которые иногда целовались и держались за руки. Также я смог подтянуть учёбу и накопить на эту проклятую поездку. Кажется, была ночь восемнадцатого ноября, когда мы с Холзи в очередной раз допоздна болтали в скайпе. — Хэй, ну всё, меня рубит, я хочу спать, Холз, — тянул я, накручивая на пальцы свои волосы. — Ещё только два часа, Тай, что-то ты сегодня сливаешь очень быстро, — девушка на экране зевнула, а я не мог не умилиться. — Ты такая милая, но так захотелось засунуть тебе в рот палец, пока ты зевала, — хихикнул я. — Ой, отвали, Джозеф. Вот только попробуй в следующий раз заснуть при мне, — надулась синеволосая. — Всё, я иду спать, люблю тебя, детка, — я улыбнулся и уронил голову на руки. — Люблю тебя тоже, спокойной ночи, — она отправила мне воздушный поцелуй и отключилась. Я выключил ноутбук и блаженно растянулся на кровати, предвкушая хоть и не долгий, но расслабляющий сон. Едва я уснул, как почувствовал, что кто-то трясет меня за плечо. — Тайл, ТАЙЛ, — громко шипел кто-то с голосом Брендона. СТОП. Брендон? Я резко сел на кровати, часто моргая и пытаясь разглядеть, кто это был. — Неужели нахуй, — всё так же шипел Ури, размахивая руками. — Какого хрена блять? Я был до усрачки напуган, потому что это Брендон, а я живу на втором этаже девятиэтажки, и вряд ли его сюда выпустила мама. — Ты как, сука, попал сюда? — я растерянно смотрел на друга, который катался на моём стуле и накручивал на палец жевательную резинку. — Твой балкон был открыт. — Это второй этаж, Ури. — Я у мамки скалолаз, — он пожал плечами. — Долбаёб ты конченный. Даже человеком-пауком язык не поворачивается назвать. — А кто тогда? — Человек-сороконожка. Пугаешь до просера, и так и хочется тебя тапком по ебалу треснуть. Брюнет рассмеялся, но потом замер, как-будто что-то вспомнив. — Так. Вставай и одевайся, у нас мало времени. — Зачем? — Гулять, блять, пойдём, — вспылил Ури. — Если ты забыл, то сейчас ноябрь. Мне понадобилась ещё пара минут, чтобы понять причём тут ноябрь. — Твою мать, заранее предупредить нельзя было? — Давай живее, если тебя взбодрит это, то за Холзи пошёл Джош. — Что? Вы совсем ахуели? Он, блять, неадекватный, вдруг он ударит её? Сука, я вас всех скоро нахуй убью. Я вскочил и первым делом вставил пирсинг в септум, его приходилось снимать на ночь, чтобы не узнали родители. Быстро одевшись, я взял рюкзак, в котором лежало всё для поездки, и максимально тихо, мы покинули квартиру. — А где остальные? — спросил я, увидев пустое такси. — Все встречаемся на вокзале. Учитывая, что было около трёх часов ночи, дороги были пустыми и мы быстро добрались до вокзала. Как только мы зашли в здание, я уже слышал крики Патрика «НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО ЭТОГО ДЕЛАТЬ, МЫ ВЕРИМ НА СЛОВО». Наверное, Пит опять начал делать что-то со словами «смотрите, как могу». В зале ожидания сидели все, Патрик, который буквально держал Пита, чтобы тот не начал чудить, Даллон, клюющий носом, Холзи, которая тут же пошла ко мне с лёгкой улыбкой и милой заспанной мордашкой, и Джош, который стоял поодаль ото всех, прислонившись спиной к стене. Он был почти в таком же анораке, что и я, с капюшоном, закрывающим половину лица, но всё равно было заметно, что его левая щека краснее правой, интересно, это Холзи ударила его? Я отдал Брендону паспорт с деньгами, чтобы он купил билеты и заключил синеволосую в объятья. — Джош ничего тебе не сделал? — тихо спросил я. — Нет, мы поговорили, очень серьёзно. Скоро всё поменяется, Тай. И я нечаянно влепила ему пощечину, теперь он немного обиделся. — Ничего, скоро перестанет, — я погладил её по спине и крепче обнял. Только через час объявили наш поезд и мы побежали на перрон. Моё место было рядом с Джошем и я проклинал судьбу за это. Меньше всего мне хотелось сейчас быть с ним. Но вопреки всему, Дан был тихим и почти не смотрел в мою сторону, ничего не говорил и не хулиганил. Я даже смог расслабиться, отчего я, кажется, уснул, а разбудили меня, когда уже было светло. Солнце высоко над горизонтом, на небе ни единого облака, а на весь вагон только и слышно, как орет Брендон на пару с Питом. Мы успели чем-то перекусить, прежде, чем выйти на нужной станции, которая почему-то была посреди леса. Я обнимал Холзи за талию, стоя у края платформы, провожая взглядом поезд. Вот и всё. Я сбежал из дома. Я далеко, и ничего не изменить. Пока Брендон разбирался куда нам идти, мы с Холзи всё так же в обнимку стояли в тени дерева и постоянно шептали друг другу непристойности на ухо. Совершенно плевать на то, что сейчас родители в бешенстве, плевать, что с учёбой всё будет довольно плохо. Я чувствую себя таким свободным сейчас. — ВПЕРЕД, КРАКОЗЯБРИКИ! — внезапно заорал Ури и зашагал в сторону леса. Мы шли около часа и все были вымотаны, потому что Пит и Джош то и дело куда-то забирались, хотели съесть какие-то ягоды и попросту терялись. — Вот. Пришли. Это заброшенный детский лагерь. Охраны тут нет, и тут можно ночевать, — Брендон развернулся ко всем лицом, уперев руки в боки и победно улыбнувшись. Все вдруг разом замолчали, и я услышал отголоски музыки где-то неподалёку. Ощущение было, что там огромная арена. Немного повалявшись на траве, все разбрелись и начали формировать места для костра и сна, чтобы после первого дня фестиваля прийти и отрубиться, а не возиться с расстиланием спальных мешков. Часам к пяти мы были готовы и отправились к арене. Солнце всё ещё грело, из-за нескончаемого количества людей стоял неперебиваемый гул, а из-за музыки, доносящейся со сцены, хотелось танцевать. Схватив друг друга за руки мы всей толпой ломанулись к сцене. Брендон был бы не Брендоном, если бы не нашёл алкоголь. Размахивая перед нашими носами бутылками с мохито, Ури что-то выплясывал и кричал. — ЭТО ДИСКОТЕКА ВЕКА, РЕБЯТКИ. КАКОЕ ЭТО ВРЕМЯ? ВРЕМЯ БЫТЬ В ГОВНО, — кажется, его было слышно даже диджеям на сцене. Передавая по кругу, мы осушили одну бутылку, после чего стало значительно веселее. Все эти тупые треки почему-то стали вдруг такими классненькими и заводными, хотелось танцевать и подпевать. Диджеи менялись так быстро, что мы не успевали даже замечать, пока последний из них не сказал, что это последний трек на сегодня. Вокруг нас образовалось некоторое пространство, потому что шаловливые ручонки Брендона постоянно оказывались на заднице какой-нибудь девчонки, и все попросту отходили от нас. Мы все обнялись и, покачиваясь из стороны в сторону, кайфовали. Ведь мы обычные подростки, которых родители не пустили бы сюда. Нас заставляют учится, нас сажают под домашний арест, нам не разрешено пить алкоголь и курить. Но мы сбежали. Мы смогли устроить бунт. Мы хотим своей свободной жизни. И если нам не дают её родители, мы сделаем её сами. У нас будет много проблем потом, но не думаю, что это действительно кого-то волнует. — Так, дети, пора домой, — как мамочка воскликнул Патрик и начал высматривать, все ли на месте. — А где Даллон? — Он с какой-то девчонкой ушёл, — ответила Холзи. — Понятно нахуй, — рявкнул Ури и быстро пошёл в сторону лагеря. — Чего это он? — спросил я у синеволосой, которая лениво тянула меня за руку в сторону леса. — У них был роман. Кажется, чувства Брендона ещё не утихли. — Но Райан же… — Всё сложно, — усмехнулась она. Честно, я думал, что весь движ позади, надеялся, что приду и упаду спать. Но не тут то было. — ВЕЧЕРИНКА, — громко крикнул брюнет, прыснув розжигом в костёр, отчего тот заполыхал в два метра высотой. Рядом зазвенели бутылки, из маленьких колонок доносилась музыка, и Джош с Питом уже выплясывали около костра. Алкоголь был разлит по стаканам, все сидели вокруг костра и предвкушали жаркую ночь, но перед тем, как чокнуться, Брендон вдруг вскочил, сказав, что у него есть тост. — Это довольно трогательный момент, господа и дамы. И… Мы смогли это сделать. Мы сбежали. Вероятнее всего нам пиздец, когда мы вернёмся, но, чуваки, мы живём лишь раз, так какого хрена? Но прежде, чем мы нажремся, я хочу взять с вас слово, что мы, чёрт возьми, никогда не распадёмся. Вы блять самые лучшие, чуваки. Я любому за вас пасть порву, — он вытянул руку вверх и с широкой улыбкой сказал: — За нас, бандиты. — За нас, — хором повторили мы и осушили наши стаканчики. Тут то все и началось. Стакан за стаканом. Бутылка за бутылкой. Литр за литром. Я вообще не думал, что люди могут СТОЛЬКО пить. Как обычно, оставаясь самым трезвым, я уложил Холзи спать и решил найти пропавшего Джоша, потому что Даллон пропал уже давно, а Брендон мешал трахаться Патрику с Питом, что было нормальным явлением, учитывая, что пару часов назад Ури всем пытался доказать, что он тюлень. Джош. Как же хочется снова почувствовать эту вишневую смазку и его член внутри. Голова как в вакууме, а внизу живота что-то скручивается в узел. Надеюсь, я не буду блевать, я не так уж и много выпил. Кудрявый нашёлся на огромном камне за корпусами. Дан сидел, уставившись в землю, и изредка делал по глотку из стаканчика. — Джош? А я тебя ищу тут, — зачем-то хихикнул я и встал рядом с ним, оперевшись рукой о его колено. — Зачем? — Ну все там где-то, а ты где-то не там. Вдруг что-то случилось. Что я несу? Как включить мозг и начать формировать предложения? Чувствую себя влюбленной школьницей, у которой нет темы для разговора со своим крашем. — Джош, ты так меня бесишь. Ты так заебал меня. Серьёзно. Ходишь постоянно, весь такой милый с этими кудряшками. Штаны у тебя частенько сползают, хочется подойти и подтянуть, только чтобы не встал посреди перемены и не пришлось дрочить в туалете. Все эти твои мышцы, которые видны после тренировки по баскетболу, потому что твоя майка мокрая насквозь. И, о, да, как же меня бесит то, что я не могу почувствовать твой член в моей заднице. Ты такая сука, Джош. И прямо сейчас, я понял, что озвучил все свои мысли и мысленно стукнул себя ладонью о лоб. Почему я такой долбаеб, когда пьян? — А я вот, оказывается, влюблен в тебя, Тай, — он грустно ухмыльнулся. — Мы разговаривали с Холзи, — я напрягся. — Она сказала, что не претендует на тебя, что ты постоянно сравниваешь кого-то со мной. Но мне так не хочется разбивать сердце тебе, да и себе. — Тебе не плевать на то, что было до меня? Тебе вообще просто не насрать на то, что будет когда-то там? Мы сейчас тут живём, Джош. Завтра мы можем сдохнуть, но кому какая разница, если сейчас мы можем делать всё, что захотим. Лучше попробовать, чем потом жалеть об упущенном шансе. — Мы такие пьяные. Завтра стыдно будет, — он улыбнулся и подвинулся, чтобы я мог сесть рядом. — Ты рассуждаешь как одинокий сорокалетний мужик. — Так и будет, если ты не перестанешь ломаться. — Мы можем попробовать, Тай, но как только что-то будет не так, мы разойдемся по-хорошему, хорошо? — Согласен, — я улыбнулся и почувствовал, как щеки заливаются румянцем. — Но как сказать Холзи? — Мы её отп, как только ты ей скажешь, она будет орать от счастья. Хотя она сказала, что ты очень милый в отношениях, — я улыбнулся. — Что она ещё говорила? — Что ты действительно очень заботливый, но она чувствовала себя не комфортно, будто чувствовала, что не она должна была быть на этом месте. — Боже, да мы ещё не все совершеннолетние, а говорим об этом так, будто повидали за свою жизнь. Какая вообще любовь в семнадцать? — Искренняя, — коротко ответил Джош и допил всё, что было в его стакане. — Думаю, пора спать, — он повернулся ко мне, я видел фейерверки в его глазах и лёгкую улыбку, а потом, его сладкие губы, с привкусом колы, на своих. Проспав до середины следующего дня, все были опухшие, не выспавшиеся, но почему-то до жути довольные. Когда мы с Холзи пошли умываться, она первая подняла тему по поводу наших отношений, и она действительно начала орать от восторга, когда узнала, что мы с Джошем типа вместе. Видимо, я никогда не смогу понять эту девчонку. Вскоре вернулся Даллон и рассказывал о ночных приключениях с какими-то девушками, за что получал злые взгляды со стороны Ури. Все были так вымотаны, что решили не идти к арене, а ещё поспать, вечером может быть сходить на часок потусить или продолжить пить. Джош избегал меня, робко улыбаясь, когда наши взгляды сталкивались. Он всё ещё сомневается или ему стыдно? В общем-то и дневной сон не особо кому помог прийти в себя. Оживать мы начали лишь когда сели в круг и опрокинули по стакану чего-то с высоким содержанием алкоголя. Начинало темнеть и Брендон развел костёр. Мы продолжали пить и смеяться над всякими глупыми шутками про члены, которых Пит знал нескончаемое количество. Мы сражались на длинных палках, как на мечах, играли в футбол шишками, дрались в шутку и на спор пили смешанные друг с другом алкогольные напитки. Мы грелись у костра, после того, как пытались выяснить, кто дольше простоит без движения и Даллон стоял на том, что он двинулся из-за толчка Пита. — Я хочу танцевать, — шепнул мне на ухо Джош, сидящий рядом. Он мило хлопал пьяными глазами и ерошил кудряшки. — Хочешь к арене? — Да, — он хихикнул и поднялся на ноги. Вдвоём мы побежали на фестиваль, где было много света, яркие прожекторы освещали всё на километры, но даже они не были ярче улыбки Джоша, которая могла бы осветить всю вселенную. Не знаю, сколько мы там пробыли и как так получилось, что я сорвал голос, но то, как мы медленно кружились в прыгающей толпе, я запомню на долго. А ещё его губы на моей шее, от поцелуев которых меня бросало то в жар, то в холод. Кудрявый взял меня за руку и вывел из толпы, как я понял, мы направлялись в лагерь. Быстро пройдя лес, мы вышли на дорогу, идущую мимо корпусов. Наверное, это Брендон перепил, иначе, как объяснить, что каждая мусорка в лагере полыхала огнём. Джош резко остановился из-за чего я впечатался в него. — Что? — потирая ушибленный нос, спросил я. — Ничего. Просто пылающие урны это так романтично, — он улыбнулся и вновь оставил засос на моей шее. Мы шли на дым костра, держась за руки и постоянно хихикая. На нашем месте царил хаос. Все спальники были в одной куче, друзья соревновались в прыжках через костёр, а все бутылки были пусты. Все были такими счастливыми и беззаботными. Я так хотел остаться тут подольше. Но у нас ни еды, ни сигарет, ничего, да и родители с ума сходят. Этой ночью я засыпал с самой счастливой улыбкой на лице, и с самым любимым человеком, футболка которого приятно пахла костром.