Ты что-то скрываешь? Открой мне свой секрет

      Если Ледибаг была способна на безрассудные поступки, то Маринетт — нет. Разумеется, нет.       Маленькая Божья Коровка была способна игриво подмигивать на камеру, искренне смеяться, рассказывая зрителям то, что накопилось в душе, и так легко-по-детски-наивно бесить Ша Нуара, Черного Кота.       Маринетт почему-то немножко ненавидела этого забавного блондина и оправдать свои эмоции никак не могла (сколько бы не пыталась).       В Париж пришла зима, а Ледибаг мало-помалу начала привыкать к обществу своего врага, сидящего за соседней партой с неизменной доброй и понимающей улыбкой. За несколько месяцев наблюдения за Адрианом Агрестом, — она была обязана, ведь Кот — ее враг! — Маринетт осознала, что он, как кукла, неживой. Если, смотря в объектив камеры, она открывала себя другим людям, пусть и пряча лицо под маской (иначе нельзя), то этот блондин был лживым и прогнившим, как в гражданской жизни, так и в видео.       Эта лживость сквозила в его натянутых улыбках, простых движениях и мимике, нелепых каламбурах, и Маринетт видела ее; она знала — Адриана Агреста нужно спасать.       Но она не собиралась этого делать. Они враги (и это так по нелепости очевидно).       Усталая полуулыбка застыла у нее на губах, когда она буквально упала на стул рядом с Альей.       — Эй, Дюпэн-Чэн, насыщенная ночка выдалась? — Рассмеялся Агрест, отзываясь с соседней парты. Маринетт уже привыкла к его нелепо-детским подколкам и шуткам и перестала обращать на них внимания, прекрасно зная, что и Кот на них горазд.       Алья улыбнулась подруге, отрываясь от конспектов.       — Мне нужно поднимать количество просмотров, — как бы невзначай заметила Дюпэн-Чэн, доставая из небольшого рюкзачка две довольно плотные тетради и, сшитый собственноручно, черный пенал.       — Сними новое видео, — ковыряя ногтем скобу, скрепляющую тетрадные листы вместе, предложила Алья, громко зевая. Ее очки в роговой оправе лежали рядом на столе, и Сезер прикрыла глаза, откидываясь на спинку стула; пучок рыжих волос сбился набок.       — Идей нет, — вздохнула Маринетт и поднялась с места, когда мадам Бюстье вошла в класс. Урок прошел совершенно незаметно, поскольку большинство учеников дремало, прикрываясь учебником по литературе, а учительница словно и не замечала этого.       Прозвенел звонок, и Маринетт распахнула глаза, подрываясь с места, чтобы собрать вещи. Она надеялась, что Макс даст ей переписать конспект по литературе.       — Мисс Дюпэн-Чэн, мистер Агрест, останьтесь на несколько минут, — попросила мадам Бюстье, заботливо улыбаясь. Маринетт опустилась обратно на стул, а Алья на ее удивленный взгляд пожала плечами и поспешила на следующий урок.       — Маринетт, — обратилась рыжеволосая женщина к Дюпэн-Чэн, и та посмотрела на нее. — Понимаешь, Адриан пусть и преуспевает по остальным предметам, но литературу чем-то важным не считает, — на несколько секунд мадам Бюстье грозно нахмурилась, посмотрев на Агреста, казалось, совершенно не обращающего на них внимания. — И я бы хотела тебя попросить объяснить ему, почему этот предмет стоит изучать. Разумеется, после уроков. Я оставлю вам ключ, хорошо?       Маринетт лишь грустно кивнула, понимая, что отвертеться не получится. Адриан устало зевнул, выражая тем свое согласие.       Все оставшиеся уроки пролетели для Дюпэн-Чэн так быстро и незаметно, так что, когда она, предварительно попрощавшись с Альей, уныло побрела в кабинет, надеялась, что и это занятие пройдет как можно быстрее.       Маринетт в очередной раз перевела взгляд на часы, висящие в классном кабинете над доской. Адриан, позевывая, листал новостную ленту в своем телефоне, совершенно не слушая ее слов.       — Просто выучи какой-нибудь стих и расскажи на следующем уроке, и мадам Бюстье отстанет от тебя, — не выдержала Дюпэн-Чэн, следя за безразличием зеленоглазого блондина.       Если бы на ней сейчас была маска, она бы непременно посмеялась над тем, что Нуар, — элементарно! — не может справиться с литературой. Божья Коровка не преминула бы съехидничать, игриво пофлиртовать с Адрианом, но так, чтобы он видел искрящуюся ненависть в ее глазах.       На этом, в принципе, и содержалось их короткое обращение друг к другу в каждом видео. И Маринетт была бы рада возможности высказать все, что она думает об этом блондине открыто.       Но маски здесь не было.       — Хорошо, мисс Маринетт-Я-Самая-Примерная-Правильная-Хорошая-Девочка Дюпэн-Чэн, — хмыкнул Адриан, и Грозная Божья Коровка внутри Маринетт проснулась и в нетерпении оскалилась. Маленькая, но, черт возьми, хищница, требующая отмщения.       Маринетт вздохнула.       Дюпэн-Чэн — не Ледибаг, она не сможет одним предложением высказать людям то, что она о них думает.       Маринетт медленно разжала кулаки и отвернулась от сонного одноклассника к доске, начиная заново объяснять, почему ему необходимо читать классическую литературу, пробовать писать сочинения, искать свой стиль.       — Ты ведь снимаешь видео, — утвердительно произнесла она, глядя на белое пятно мела, размазанное на доске. — Любому блогеру нужно быть начитанным, готовым поддержать любую тему, предложенную зрителями или читателями. Видеоблогер должен уметь поставить себя так, каким хочет видеть себя в глазах подписчиков. Поэтому он должен быть всесторонне развитым, чтобы создавать действительно годный контент.       Маринетт вновь повернулась к Агресту и застала его спящим. Первым, что попалось ей под руку, были «Сонеты Шекспира», которыми она уже удачно замахнулась, но услышала оповещение о приходящем сообщении на черный телефон Адриана, с которым он так и уснул в обнимку.       Опустив бедную книжку на парту, Дюпэн-Чэн тихо подошла к блондину и аккуратно отняла у него гаджет, за несколько секунд разгадывая довольно легкий пароль.       Несколько строк, посланные абонентом, указанным, как «Нино».       — Сегодня мой день, — ухмыльнулась Маринетт, выключая телефон и кладя его обратно в руки владельца.       Схватив свой рюкзак и легкий черный пиджак, она вылетела из класса, на ходу набирая номер телефона Альи.

* * *

      Ранее невзрачное, серое здание, у которого столпилось много людей (в основном, подростков), сейчас буквально сияло. Маринетт уверенно поправила маску на лице и взглянула на часы, дожидаясь своей подруги.       Обтягивающее кремовое платье с черными кружевными рукавами и таким же поясом, черные маска на пол лица и небольшая шляпка, черные кеды с кремовыми шнурками в общем счете смотрелись довольно хорошо.       — Здравствуй, Леди, — хмыкнула Алья и обняла подругу. Ее серое платье ужасно шло ей, и Маринетт мысленно похвалила ее.       Естественно, Сезер тоже надела маску и захватила с собой камеру в черном чехле, что висел у нее на плече. Заметив это, Маринетт вздрогнула.       По своей природе она не способна совершать безрассудные поступки, а выход на улицу в маске, которую легко могут сорвать в любой момент и раскрыть ее секрет, определенно таким является.       Алья уверенно схватила ее за руку и потащила к зданию. На фоне подростков в спортивных костюмах с красящими баллончиками, торчащими из рюкзаков, висящих за спинами, они смотрелись довольно странно и, пожалуй, смешно.       Маринетт в последний раз поправила маску и махнула подруге, чтобы та начала снимать.       От неуверенной школьницы с кучей комплексов не осталось ни следа (еще бы).       — Привет всем, кто смотрит это видео! Думаю, многие из вас уже знакомы со мной, — Дюпэн-Чэн улыбнулась, игриво подмигивая. — Сегодня мы посетим выставку рисунков граффити, находящуюся за городом, и возможно познакомимся с некоторыми художниками.       Среди множества подростков Маринетт, к своему изумлению, заметила молчаливого рыжеволосого художника, сидящего на последней парте. Судя по приподнятым в удивлении бровям, Алья тоже его узнала.       — Привет! Как тебя зовут? — Маринетт игриво подмигнула Натаниэлю и поднесла к его губам небольшой микрофон.       — Я, — ее одноклассник помедлил, словно раздумывая, стоит ли отвечать на вопрос. — Натаниэль.       — Приятно познакомиться, Нат. Можно, я буду тебя так звать? — Поинтересовалась Маринетт.       — Конечно, — отозвался художник и отвернулся от камеры, чтобы продолжить трудиться над своим граффити. — Для знакомых мне людей — все, что угодно.       — Для знакомых? — Маринетт удивленно выгнула бровь.       — Ну, мы ведь учимся в одном классе, так? — Натаниэль белозубо улыбнулся, а спина Дюпэн-Чэн покрылась холодным потом. Брюнетка взглянула на камеру, что держала Алья, и попыталась придать своему голосу уверенности. Нельзя своим поведением доказать Натаниэлю его правоту.       — А давно ты уже рисуешь?       — В граффити — не так давно, — не отрываясь от работы, произнес художник.       На выделенном ему участке уже была отчетливо прорисована черноволосая русалка, чье лицо еще не было готово. Волны на заднем плане выглядели так живо и естественно, что Маринетт показалось, будто они шевелятся. Хвост необыкновенной принцессы водных глубин обвивали зеленые водоросли, а на одной из ладоней была надпись, такая маленькая, что девушка ее не сразу разглядела.       «У каждого из нас есть свой секрет, но не каждый осмелится открыть его другим»       От этих строк у Маринетт перехватило дыхание. Они были о ней.       — Ты очень красиво рисуешь, — восхищенно произнесла она. — Иди и поснимай работы остальных участников, — обратилась Маринетт к Алье. — А я сфотографирую на память эту чудесную работу и ее автора.       Алья кивнула ей и перевела камеру с Маринетт на художницу, рисующую девушку с розовыми волосами и топором за плечом. Ее короткие волосы и лицо были измазаны краской, но, казалось, она даже была рада этому. Маринетт бы тоже была рада подобным мелочам, если бы ее мысли сейчас не занимала одна-единственная надпись.       Она была уверена, Натаниэль имел в виду именно ее. Вернее, Ледибаг, но это не так важно.       Натаниэль понимал ее и, кажется, почти-совсем-немного-догадался, кто скрывается под маской маленькой Божьей Коровки.