Последняя песня (Last Song)

Утром, Микки чувствовал себя опустошенным, после ночи без сна, то и дело ворочаясь и переживая о том, к чему они в конечном итоге придут. Он погружен в себя и неразговорчив, просто наблюдал за пейзажем за окном, сидя на пассажирском сидении в машине Анджелы, пока та везла его к звездному автобусу Йена. И пусть Микки не волновал сам тур или пресса. Он не переживал о том, что могло произойти на концертах Йена или что их продюсеры могли еще подумать. Нет, Микки совсем это не беспокоит. Единственное чего он боится — это самой поездки в автобусе. Им придется ехать несколько часов без остановок, и пусть внутри есть пара отдельных комнат, но Йен и Микки все равно будут находится непозволительно близко друг к другу. Микки не против если они подерутся, нет, между ними могло произойти нечто похуже. То, что, несомненно, могло заставить их снова добиваться друг друга; вновь вспыхнет искра. Увы, но Микки никак бы не смог это предотвратить. Контракт подписан, а автобус выдвигается через час. Независимо от того, сколько бы Микки не жалел о том, что пошел на уговоры и не смог сдержать свой длинный язык, он уже увяз в этом по самые гланды. Он не был уверен, что именно сподвигло его согласится. И если быть предельно откровенным с собой, то он сказал бы «да» в любом случае. Микки понял, что все как-то завязано с зелеными омутами глаз Йена и его собственными чувствами, как бы он не старался их отрицать. Они оба не хотели ничего подобного, никаких контактов. Даже Йен оказался не готов. И Йен как раз тот самый человек, который многое мог поменять, но бездействовал — не потому что слаб или стеснялся, а потому что он ненавидит конфликты. Шумно выдохнув, Микки поджал губы, прижавшись лбом к прохладному тонированному стеклу авто, наблюдая за городским пейзажем. Если бы Микки был хоть немного честен, то люди сталкивались с херней посерьезнее, и тогда, возможно он не вел себя как пиздюк, жалуясь. Однако понимая все, Микки не мог побороться с этим чувством, ведь похоже единственный способ — вырвать сердце, — и тогда мысли о Йене исчезнут сами собой. В этом есть смысл. Пять лет — слишком долгий срок.

***

После того, как Йен снял презерватив, он выдохнул и прижался к своему парню, крепко обнимая. Несмотря на липкий пот на их коже, ни один из них не в состоянии пошевелиться. Микки просто спустился чуть ниже, уткнувшись носом в изгиб шеи Йена, шумно выдыхая запах его кожи, успокаиваясь и в очередной раз, удивляясь, как он мог прожить столько времени без этого — без своего Йена. Микки почувствовал, как Йен пододвинул голову, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы поцеловать Микки в темную макушку волос, изо всех сил стараясь сжать сильнее, и готовясь защитить от всего. Глаза уже слипались, Микки чувствовал, что вот-вот провалиться в сон, но в животе по-прежнему легкая тяжесть и тысячи бабочек раскрыли свои крылья, как бывало всегда, когда он оказывался рядом с Йеном — или когда просто думал о нем. Или когда кто-то говорил о Йене. На самом деле, Микки даже сомневался в том, а исчезают ли куда-нибудь бабочки с того момента, как пять месяцев назад, он встретил этого парня. Не то, чтобы Микки хотелось этого, но такие сильные чувства немного пугали. — Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось, — едва слышно произнес Йен, проводя по мокрым волосам Микки; и на секунду, Микки всерьез задумывается о том, а не умеет ли этот парень читать его мысли? Быстро сглотнув, Микки чуть приподнял голову, чтобы взглянуть в глаза парня, в очередной раз падая, и теряясь в этой зелени. — Ты и я? — Йен быстро кивнул, оплетая правой рукой все тело Микки, прежде чем дотронутся ладонью до его лица. Микки снова сглотнул, закрыв глаза и наслаждаясь его прикосновениями. — Ты и я. Навсегда, — произносит Йен, в очередной раз, удивляясь тому, насколько Микки охуенно прекрасен. Лицо брюнета покраснело, на шее остались следы от его губ, а сам соблазнительный рот парня приоткрыт; невольно вырывается легкий вздох, прежде чем Микки открыл глаза и снова взглянул на Йена. — Навсегда, — повторяет Микки.

***

Микки незаметно стер слезу, прежде чем Анджела затащила его в автобус. Хоть она и не собиралась отправляться вместе с ними на гастроли, но оказалась достаточно любезна, предложив лично отвезти к месту Микки. Однако сам Микки еще не простил ее, и поэтому особой благодарности не испытывал. Проблема в том, что он пошел на уступки из-за Анджелы, разрываясь между злостью и понимаем причин ее поступков, тоже самое касалось Тони и Йена, все что они могли — это тяжело вздыхать и ощущать, учитывая все обстоятельства, — что они не готовы к этому шагу. — Ты же будешь хорошо вести себя, там? — спросила Анджела, держа левую руку на руле, а правой просматривая сообщения на телефоне. Микки лишь буркнул что-то невнятное, прежде чем выйти и громко хлопнуть дверцей; вышло все не так, а опять немного жалко. Со вздохом, потирая лицо, Микки подошел к багажнику, открыл его и достал свой чемодан. Лишь когда Анджела услышала звук хлопнувшей дверцы багажника, то сразу газанула и уехала, похоже, та спешит на какую-то супер важную встречу. Микки заставил себя повторить комплекс дыхательной гимнастики, пытаясь найти в себе равновесие. Он реально не представлял, чем этот шаг мог закончится. Через год, где окажется он и где будет Йен? Станут ли они ненавидеть друг друга сильнее? Будут ли снова вместе? Любой из возможных вариантов равновероятен, но ни один из них не пойдет на пользу, ведь сейчас им следовало держаться подальше друг от друга — то, что в нынешней ситуации просто невозможно. Они не смогут продержаться весь гастрольный тур, даже если они обязаны притворяться парочкой. — Спасибо, — сказал Микки какому-то парню, что подхватил его чемодан и направился вместе с ним в огромный автобус, чтобы разместить внутри. Микки пришлось в очередной раз сделать глубокий вдох, а после, подняться по ступенькам внутрь автобуса, изо всех сил стараясь сдерживать себя и не сорваться. — Хэй, — поздоровался с ним Йен, слишком неловко даже на взгляд Микки. У него был отдельный от других людей блок и вход, — здесь нет ни Тони, ни помощников, ни техников, никого. Это все равно, что иметь небольшую полностью комфортабельную квартирку на колесах. Здесь имелась небольшая кухня, столовая. В соседней комнате стоит кровать и парочка диванов. Микки никогда не ездил подолгу на этом автобусе, но много раз бывал внутри. Просто… все иначе сейчас. Он никогда не был таким печальным или неуверенным в себе, не представляя как вести себя с бывшим парнем, особенно когда отправлялся с ним в годовой гастрольный тур. Микки закрыл за собой дверь, ограждая их обоих от яркого утреннего солнца. Йен стоял у плиты в серых спортивных штанах и белой майке — скорее всего, прошлой ночью он ночевал в этом автобусе и Микки совсем не должен тешить себя мыслью, что он тоже переживал. Что-то скворчит в сковородке, и пахло так изумительно, как если бы Йен жарил яичницу с беконом. — Привет, — запоздало ответил Микки. Он хорошо знал, что первые недели будет вести себя немного неадекватно, и это не повод срывать всех собак на Йене. Правда, вины Йена нет ни в чем, просто влиятельные люди сочли, что им выгоднее быть вместе. Микки же просто нужно на кого-то злиться, срывать свою боль на ком-то еще, чем пытаться сдержать все внутри. — Ты… — начал Йен, перемещая свой взгляд на сковороду. — Ты еще не завтракал? — Нет, — честно ответил Микки, снимая кожанку и оставляя ее на спинке одного из стульев, оставшись в своей любимой черной хенли. — Пахнет прекрасно, — добавил он, немедленно сожалея о подобранных словах.

***

Микки застонал, чувствуя приятную тяжесть в мышцах, потягиваясь и удивляясь тому, насколько хорошо выспался. Он не знал, что автобус был несколько часов в пути и они были на подъезде к очередному городу, где вечером должен был состояться концерт Йена. Микки глубоко вздохнул, заставляя себя сесть, спустить ступни на прохладный пол, прежде чем потереть правой рукой глаза, окончательно просыпаясь. Микки нахмурился; дверь в спальню наполовину открыта и даже отсюда он мог услышать небольшой треск, будто кто-то что-то варит в кастрюле на большой температуре. Он чувствует, что не может не улыбаться, вставая и направляясь прямиком на кухню. Йен стоял у плиты и переворачивал что-то на тарелки похожее на яичные блинчики. Ничего, кроме небольшой пары боксеров не прикрывали его совершенного тело, а рыжие волосы все еще смешно взлохмачены после сна. Микки облизнулся при виде подобной картины, прежде чем подойти ближе, обернув руки вокруг талии невозмутимого Йена, прижавшись ближе. Они оба издали глубокий грудной стон, прежде чем Йен перевернулся, и закрыл глаза, медленно и нежно целуя Микки в плечо. — Прекрасно пахнет, — выдохнул Микки.

***

Тень грусти всего на секунду появилась на лице Йена, и Микки мог предположить, что те же воспоминания ему навеяла та фраза, а мозг в очередной раз напомнил о том, какими счастливыми они были. Оба заставили себя запрятать эти образы куда подальше, и Микки был благодарен, тому что они больше к этой теме не возвращались. — Хорошо. Я всегда хорошо справлялся с готовкой, — говорит Йен, помешивая лопаточкой, прежде чем переложить на тарелку два яйца вместе с несколькими хрустящими полосками бекона. — У меня есть кофе, если хочешь, — предложил Йен, протягивая тарелку бывшему парню. — Спасибо, — Микки кивнул, с благодарностью принимая тарелку. Ни один из них больше не заговорил; ближайшие пять или десять минут, они в полной тишине налили себе кофе в кружку, сели напротив друг друга за небольшим обеденным столиком, или может это был длинный подоконник-стойка, поскольку они сидели рядом с окном, а их ноги то и дело соприкасались, пока завтракали. В тишине, они ощутили, что вновь нечто между ними поменялось. Как ни странно, но несмотря на напряжение повисшее в воздухе между ними, с того момента, как Микки вошел в автобус; тишина перестала уже казаться неловкой, ведь иногда лучше помолчать. Также Микки чувствовал себя… ну, не то чтобы спокойно, конечно, — но чуть более уверенно. Микки сделал глоток кофе до того, как поднял голову, встречаясь взглядом с Йеном. Да. Как ни странно, но это произошло впервые за, казалось бы, целую вечность, все действительно шло прекрасно.

***

Автобус выехал в путь, и день начал набирать обороты. Йен и Микки все еще не могли найти нейтральной темы для разговора. Дело даже не в том, что Микки все еще злился, как раз напротив, потому что он давно отпустил обиду, ведь согласись Йен на этот фарс или нет, но его решение ничего бы не изменило, ведь сама идея исходила сверху. И теперь оба оказались в одной лодке, так что если Микки и собирался обижаться на Йена, то можно было точно также обидеться на самого себя. Вдобавок подобное отнимало много энергии. И он бы предпочел использовать ее где-то в другом месте. После завтрака, Микки предпочитал часок другой почитать сценарий, пока автобус приближался все ближе и ближе к Вирджинии. Микки наклонил голову, читая очередной присланный сценарий на лэптопе, поджав ноги под себя и устроившись в спальне на кресле, листая страницу за страницей и медленно вчитываясь в каждую строчку, пытаясь постепенно проникнуть в образ своего нового персонажа, которого ему придется играть на протяжении нескольких месяцев. Погружаясь в работу, Микки в очередной раз словил себя на мысли, что именно профессия позволила ему пережить самые трудные и нелегкие времена, и Йен был точно таким же. Вероятно по той же причине, Микки слышал безмолвный голос гитары, что проникала сквозь неплотно закрытую дверь. Раздалася мелодичный голос Йена; Микки услышал, как тот тихо напевал слова песни «Люблю». Голубые глаза остановились на экране лэптопа, тяжело сглатывая, а сам Микки мысленно пожелал оказаться в другой комнате. «Любовь» — была не самой лиричной композицией, которую Йен посвятил их отношениям, и Микки благодарен за то, что тот не стал исполнять «Танец под дождем» или еще какую-нибудь песню, которая смогла бы пробить его на слезы. Кроме того, у него выпала возможность, послушать, как Йен поет. Невероятно, однако, его песни всегда завораживали. Едва слышно напевая, песня проникла через дверь, достигнув ушей Микки. — Сколько раз сердце может разбиться из-за любви? Любовь, сколько может стоит душа? Глаза Микки по-прежнему смотрят невидящим взглядом на экран компьютера, а его мысли находятся в далеком месте. Он вслушивался в каждое слово, каждую строчку, удивляясь тому, как мог переливаться разными оттенками голос Йена. — Любовь, я не знаю, куда ты убежала… — Микки почувствовал, как неприятно защипало в глазах, а в горле пересохло. В этом не было ничего удивительного, Микки хотелось верить в то, что это далеко не конец. Оплакивать их отношения — были они уже мертвы или еще живы, — придется довольно долго, даже после того, как они окончательно расстались. Микки не в восторге от собственной эмоциональности и ранимости, когда дело касалось личной жизни, и ему следовало бы сосредоточиться на работе. Однако он также должен был признать, что в подобной ситуации у него не оставалось особого выбора. Независимо от того, сколько раз он будет говорить себе, что все слезы давно выплаканы, и неважно сколько раз придется уверять себя, что ему станет хорошо без Йена, Микки не мог заставить себя перестать чувствовать, даже если эта любовь приносила лишь боль. Все равно, что сквозное ножевое ранение, точно такое же, когда Игги случайно проткнул его плечо ножом, когда они были еще маленькими детьми. Оставалось еще так много неясных моментов, ведь они до конца не разобрались с тем, что будет для них приемлемым. «Мы были несчастны», им придется, притворяться и врать ради своих фанатов, когда те узнают, что они больше не вместе. Общественность объявит что-то вроде «Микки злоупотреблял доверием Йена» или «Йен изменял Микки». Что-то — какая разница что — лишь бы вышел хороший и кричащий заголовок. В этот день, Микки все еще не понял, как относится к разрыву. Часть его все еще была в восторге и радовалась успехам Йена. Действительно счастлив, ведь ему больше не приходилось тратить время на то, чтобы убедиться, что доволен ли Йен и как поживает его душевное равновесие. Наконец, Микки просто мог бы… стать самим собой и уютно жить в одиночестве. Микки знал, что Йен сам точно также любил личное пространство. И даже есть хоть какая-то возможность, что они вновь могут сойтись — и такая вероятность не исключена. Конечно, блядь, она и иначе и быть не могло, поэтому каждый раз мерзкий голосок внутри будет спрашивать: «А что если?» — они оба знали, что просто не могли и не имели права идти на поводу у чувств. Микки решил открыть дверь и войти на кухню; он сразу заметил Йена сидящего на подоконнике, держа на коленях гитару. Что будет дальше? Микки точно знал, что произошло бы, если он появился в комнате намного раньше. Они бы уже самозабвенно целовались, срывая друг с друга маски, шепотом, рассказывая друг другу, как им чертовски жаль и уверяя, что никогда не переставали любить. Они бы стали яростно трахаться, как в последний раз, смеясь и плача, вот только уже от радости. Они наверняка сошлись бы, и какое-то время были бы счастливы. Микки знал, что это желание рано или поздно придет, поэтому он дает себе двадцать секунд на выбор. И конечно, может быть, им будет хорошо вместе еще лет пять, но в конечном итоге — как и все в этом мире, — вернется на круги своя. Они оба должны были двигаться дальше. Именно по этой причине Микки не позволил себе приблизиться и поцеловать Йена здесь и сейчас. Ибо, когда они снова расстанутся, Микки не в состоянии будет заново собраться и двигаться дальше. Все равно что застрять во временной петле. Поэтому лучшим вариантом для него было держаться как можно дальше от соблазна. Игнорировать присутствие парня. Мысленно это, конечно, возможно, но не физически.

***

Они проторчали весь день в автобусе; Микки так и просидел в кресле, изучая новые сценарии, что прислали на днях, пока Йен продолжал работать над музыкой. Иногда тот бренчал что-то на гитаре, напевая слова песни, а иногда просто сидел рядом с Микки, держа в руках ручку и бумагу, трудясь над новым будущим хитом, пытаясь связать лиричные стихи с музыкой. Проблема лишь в том, что их жизнь в автобусе не слишком отличалась от той, когда они еще были вместе и также коротали время, когда Микки на пару недель присоединялся к нему во время турне. На самом деле, Микки поймал себя на мысли, что их отношения вообще не слишком-то отличались, что были в посление месяцы. — Мик? — Да? — ответил Микки, откликаясь на слова бывшего парня, стараясь не думать ни о чем лишнем; на свете оставалось еще тысяча необъяснимых поступков, которые могли совершить они в тот момент, простых и мелкий бытовых моментов, привычек, всего того, что еще долго будет жить в их памяти. Йен молчал в течении десяти бесконечно долгих секунд или чуть больше, так что Микки даже успел дочитать последний абзац сценария, прежде чем встал и поставил ноутбук на кровать, что стояла рядом с входом на кухню. Йен все также сидел на подоконнике, а стопы твердо стояли на полу. Гитара как обычно прижата к животу, а одна рука на шее, пока он между делом пытался что-то записать на бумаге; на лице никаких особых эмоций. Микки, после стольких лет жизни бок о бок с ним мог интерпретировать такое поведение как — что написание песни складывалось не совсем удачно. — Ты хочешь, чтобы я послушал кое-что, верно? — легко спросил Микки. Они были наедине в автобусе и это хорошо, ведь никаких лишних ушей, этот блок полностью изолирован от водителя и его напарника. Нет ничего удивительного в том, что они решили вернуться к старым привычкам. Все эти жесты, полу намеки и слова, Микки с легкостью мог разгадать подлинный смысл. Ни один из них, Микки не упускал из виду. Пока они, конечно, не доходили до поцелуев — или любого другого вида интимных прикосновений, то Микки мог даже сказать, что между ними все более чем хорошо. Глупо отрицать, но потребуется много сил, чтобы попытаться держаться подальше, находясь в этих крошечных звездных «апартаментах». И Микки бы предпочел остаться дома и потратить все те же усилия в благое дело. — Э-м…да, — пробормотал Йен, пробежав взглядом по бумаге, прежде чем согласился; а после поднял голову. — Я… это несколько отличается от моего обычного стиля, так что я не представляю, как правильно наложить музыку на слова. — Микки пожал плечами, стараясь поудобнее устроится на стуле, сидя в центре узкой комнаты, без слов давая понять Йену, что он может начать играть. Йен всегда чувствовал необъяснимый трепет, когда исполнял новые песни перед Микки, и тот знал об этом. И не имеет значение вместе они или нет, так всегда будет, и Йен каждый раз услышит от него честный отзыв и критику. Естественно, после пяти лет и более ста написанных песен, некоторые из которых, выставляли Микки в плохом свете, сам Микки никогда не давал повода подозревать себя в предвзятости. Йен пытался таким способом выразить себя, и он прекрасно подбирал музыку. Он никогда сильно не расстраивался из-за песен, или пытался себя убедить в этом, ведь только так Микки мог слышать его мысли и узнать о переживаниях парня. — Ладно, — Йен несмело кивнул, сглатывая, прежде чем вернуться к листку и добавить что-то в конце, а после отложил в сторону ручку и положил руки на гриф гитары, готовясь начать. Микки чуть наклонил голову, ожидая, пока Йен подготовится и исполнит новую только что придуманную песню. Как только тот начал петь, Микки поражен до глубины души. Больше, чем обычно. Йен забыл упомянуть, что он не собирался играть подобную песню. Вдобавок в руках у него была акустическая гитара, плюс легкий южный акцент, который с легкостью применил Йен, во время исполнения, что Микки засомневался в том, что тот реально родился в Америке. Но Микки уже влюбился в песню; она звучала действительно замечательно. Йен наклонил голову немного назад, прикрыв глаза, и продолжив петь. — Я бы взял обет молчания, не сказав больше ни единого слово, — пропел прекрасный рот Йена. — Пока не услышал. — Он промолчал в течение пары секунды, после окончания куплета, не произнося больше ни звука, лишь звучала гитара, наполняя комнату своей печальной мелодией. — Я бы побежал за тобой тысячу миль. Не останавливаясь, пока не упаду. Не остановился, чтобы передохнуть, пока не приблизился бы достаточно близко. Микки внимательно вникал в каждое слово, голова его все также задумчиво наклонена в сторону, пока он по-новому смотрел на бывшего парня, который исполнял свою новую песню, ведь, скорее всего у него не хватит мужества напрямую заговорить. Его рот слегка приоткрыт; он был поражен до глубины души, насколько восхитительной вышла песня. Обычно, когда Йен пробовал другой стиль, его попытки выходили не очень удачными, но это… это оказалась охуенной. Возможно, это лучшая из песен, которые сочинил за последнее время Йен. — Но я ни о чем не жалею. Нет, — закончил Йен, Микки зачарованно следит за движением адамового яблока; их взгляды встретились, зеленые глаза с голубыми, и молодой человек, и в который раз задумался, о чем думал Микки. Сам же Микки сглотнул, его четко очерченные выразительные брови слегка приподнялись насмешливо, а взгляд его упал на губы. Йен всегда знал, что это был хороший знак. Ему понравилось. Все равно, что Микки сказал: «Какого черта ты заставляешь меня слушать эту лирическую чушь? Это удивительно, как ты можешь сомневаешься в себе, и на кой-тебе вообще сдались мои похвалы?». — Это… охуенно, чувак. Мне нравится, — уверенно сказал Микки, заставив Йена слабо улыбнуться, продолжив сидеть напротив. За одну десятую секунды, они будто смогли вернуться в прошлое, отмотать два года назад; эта мысль одновременно появилась в их головах.Он вновь станет чувствовать себя воодушевленно и появится дурацкое желание расцеловать его. Их руки бы в последний раз нашли друг друга… — Ребята, — прервал Тони, который ворвался через небольшую дверь в апартаменты Йена, отделяющей от остальной части автобуса. Черная бейсболка на голове, козырек слегка повернут в сторону на уличную манеру, а волосы идеально уложены. — Пять минут, хорошо? Йену нужно выйти. Осталось два часа до начала шоу, — говорил тот, придерживаясь стандартной манере и заставляя Йена прислушаться; это, правда, больше напоминало общение двух братьев, а не взаимоотношение в связке менеджер — артист. — Ты можешь забирать его, — легко говорит Микки, разглядывая происходящее на улице через большое окно, что находилось позади Йена. Они весь день просидели в своем мирке, совсем не заметив, как автобус прибыл в место назначение и остановился, приблизительно пятнадцать минут назад. Теперь они стояли за пределами концертной арены, и Йену следовало придерживаться расписания; приглушённо раздавались вопли фанатов, стоявших по другую сторону огороженной площадки, так что Микки при желании мог разобрать каждую их фразу. — Популярный. Да — здесь собрались несколько сотен поклонников, некоторые с камерами каким-то образом просочились через запасной выход, поэтому постарайтесь вести себя, как парочка, идет? — Тони замолчал, указав на парней, и Йен сразу кивнул, выразив свое согласие. Когда менеджер ушел, Йен нехотя положил свою гитару обратно в чехол, последовав за Тони, а Микки встал, готовясь к небольшому представлению перед поклонниками.

***

Там оказалось не больше двадцати или около тридцати фанатов, которые рассредоточились, не покидая запасной вход на арену, так что Йен вынужден был сделать пару селфи и подписать диски. Двое телохранителей не спеша следовали за Йеном, а Микки и Тони шли следом, и пока Йен расписался на последнем плакате, второй рукой он крепко демонстративно держал за руку Микки. Их пальцы переплетены, и Микки в очередной раз пришлось напомнить себе, что все это не всерьёз. Это ничем не отличалось от его привычной работы.

***

Следующий час, все носятся вокруг Йена. Быстрая смена костюмов, репетиция песен, короткие интервью местным телеканалам с рассказом о том, чего следовало ожидать на вечернем шоу. Микки решил держать подальше от всего этого, впрочем, все как обычно. Он просто не чувствовал себя частью представления. Он просто сидел на одном из диванов в углу, дочитывая сценарий, который по хорошему следовало растянуть бы на пару дней, а люди постоянно пробегали мимо него, однако его совершенно не интересовало происходящее вокруг.

***

Вечер подходит к концу, в то время как Йен полностью выкладывался на концерте, общаясь с фанатами, и занимался бог знает чем, пока Микки все убивал время, сидя на диване. Одной из причин его бездействия было то, что ему действительно следовало ознакомиться со сценарием, ответить на парочку очень важных писем, и при таких аргументах, трудно делать вид, что он и Йен все еще вместе. Если бы всего этого можно было избежать, то он с превеликой радостью бы сделал это. Как правило, после концертов, Йен направлялся на афтепати или праздничный ужин, устроенный одним из спонсоров. Иногда Тони составлял особую программу с местами, которые Йену обязательно следовало посетить перед отъездом. К счастью, поскольку это первый концерт в их туре, то считалось, что лучше Йену потратить время на отдых, так что у них была возможность остановиться в гостинице до утра, поэтому он и Йен отправились сразу в отель, собираясь потрать пару часов на отдых, прежде чем рано утром отправится в следующий город. Иногда им придется ночевать в автобусе или снимать номера в отелях по пути. Все зависело от того, чего хотел Йен, и сколько прошло времени с начала тура. Микки хочется закатить глаза, при виде огромного номера с двухспальной кроватью, ведь для правдоподобности им следовало ночевать вместе, однако желания спорить и жаловаться не было. Он и Йен уже долгое время на ногах, и все что им хотелось — спать. — Если хочешь… возьми постель? Я могу поспать на полу, — предложил Йен, опустив дорожную сумку на бежевый мягкий ковер, что лежал в центре огромной комнаты-спальне, пока Микки осторожно закрывал за ними дверь в номер. Номер оказался не слишком большим при внимательном осмотре, — конечно, снимать его стоит тысячи и тысячи долларов, но Микки и Йен останавливались ночевать в гостиничных номерах покрупнее, но в то же время, несмотря на относительно небольшое количество мест, на которые можно было бы отдохнуть, все выглядело неплохо. В наличии была огромная ванная, громадный телевизор и королевского размера двуспальная кровать. Последнее дало повод фантазии Микки напомнить о себе, прежде чем тот вновь вернулся в реальность. — Нет, чувак, — Микки отрицательно покачал головой, положив свою сумку прямо у порога. — Я переночую на полу, тебе ведь завтра придется снова выступать. Лучше она будет твоей, — заверил он своего бывшего, слегка похлопав по шее, очередная глупая привычка. — Хорошо. Спасибо, — говорит тот. — Я собираюсь принять душ, если ты не против. Микки лишь кивнул, наблюдая за тем, как Йен исчез за дверьми ванной комнаты. Как только дверь закрылась, Микки подошел к кровати и взял одну из подушек вместе с покрывалом, устраивая себе в нескольких метрах некое подобие спального места, и это Микки не в новинку, ведь раньше когда они ссорились, он предпочитал спать отдельно на полу. Микки наспех переоделся, избавляясь от джинс и складывая их в небольшую сумку, которую прихватил из автобуса. После он лег на пол, положив руки на плоский живот, и принялся разглядывать потолок. Правда, в том, что, несмотря на фиктивные отношения, он чувствовал, себя на удивление легко. Может быть последний год они только и делали, что неосознанно притворялись в том, что между ними все прекрасно. Единственная лишь разница заключалась в том, что он мог свернуться калачиком рядом с Йеном на кровати, продолжая делать вид, что между ними ничего не поменялось. Вот только все это было далеко не так. Пять минут — много или мало, но дверь ванной снова открылась, и Микки закрыл глаза; было легче притвориться спящим, чем заводить задушевный откровенный разговор. По крайней мере, сейчас. Он слышал, как Йен забрался в кровать и выключил небольшую прикроватную лампу, которую сам же включил, когда только вошел в номер, погрузив комнату во мрак и заставив обоих вслушиваться в тишину, пытаясь различить шорохи. Микки сглотнул, снова медленно открыв глаза — не то, чтобы он не успел привыкнуть к темноте, что окружала его. Он знал, что не должен разговаривать — это вновь могло создать ложную иллюзию, того что они вновь сблизились, и навряд ли все хорошо могло закончится. До сих пор, они молча лежали в темноте гостиничного номера. Если он и должен задать этот вопрос, то обязан сделать это сейчас. — Йен? — Хм? — Ты думаешь, если бы все сложилась иначе, если бы не из… — Микки закрыл глаза, пытаясь избавится от комка в горле, и сдержать поток слез, одна из которых уже начала свое путешествие по виску вниз, падая на подушку с характерным звуком, и благо, что этот звук мог услышать только Микки. — Если бы я не… — фраза так и остается недосказанной. Продолжение можно додумать самостоятельно. Если бы я не изменил, если бы я не предал тебя. Если бы ты не обманывал, если бы ты не оставил меня. — Конечно, — подтвердил Йен, и Микки смог заметить, как голос парня чуть дрогнул. — Мы оба виноваты, Мик. Ни один из них больше ничего не добавил после. Вместо этого они закрыли глаза, проведя весь остаток ночи в борьбе с самим собой и желанием подойти к другому парню и заставить остаться; вот только не сегодня.

***

В конце концов, Микки удалось поспать пару часов, потому что когда он проснулся, солнце во всю светило, проникая через огромные окна гостиничного номера, говоря о том, что сейчас уже поздно спать. Громко вздыхая, он схватил со столика телефон, нажав кнопку «домой», чтобы экран загорелся. Еще не слишком поздно, часы показывали только восьмой час. Обычно в это время они уже выезжали из гостиницы, после ночи, поэтому Микки хватает двадцати минут, чтобы привести себя в порядок и пятнадцати, чтобы собраться и спустится. Когда он сел, только тогда заметил, что кровать пуста, а значит Йен, скорее всего, спустился и приступил к сборам. Или иногда он мог встать раньше, чтобы пойти в автобус и продолжить спать там. Микки потер лицо правой рукой, стараясь, избавится от сна и заставить себя подняться. Он схватил свой дорожный набор, щетку и зубную пасту, отправляясь в ванную, чтобы набрать немного воды. После он убирает подушку и одеяло обратно на кровати, иначе кто-то из сотрудников отеля мог понять, что кто-то из них ночевал на полу и уже днем, все заголовки газет будут кричать об этом. Что-то вроде «Гром в раю». Люди немного ебнутые, ей Богу. После того, как зубы почищены, джинсы уже на ногах, Микки провел рукой по волосам, стараясь убрать беспорядок на голове, прежде чем взять мобильный и набрать номер охранника, чтобы тот проводил до автобуса. По мнению Микки, подобное слишком жалко, — он Милкович и в состоянии постоять за себя. Тем не менее, он также был в курсе, что Тони и Анджела отчитают еще раз, если он откажется от охранника, одна неприятная ситуация уже происходила пару лет назад, и вряд ли ему бы удалось справиться в одиночку. Микки бы не выиграл в том противостоянии. Снаружи перед отелем до сих пор торчало несколько поклонников, — не больше пятидесяти и они не производили так много шума, как обычно, и не смотря на протесты охранника, Микки все же остановился, чтобы сделать пару совместных фото с ними. Это то, что Йену приходилось постоянно делать последние пять лет, ведь он слишком добр, и, конечно, его поведение немного отразилось на самом Микки. Поклонники не могли смолчать, когда он продолжил свой путь к автобусу, потому что возможности попасть на парковку у них уже не было. — Здесь вы можете дойти сами, — сказал телохранитель, указывая на дверь автобуса. — Спасибо, — промямлил Микки, прощаясь и поднимаясь по ступеням небольшой лестницы и открывая дверь в крошечные «апартаменты». Его разум не сразу заметил нечто странное. Он сделал три или четыре шага, закрыв за собой дверь и бросив небольшую сумку на небольшой столик. В его голове крутятся тысячи сценариев, пытаясь придумать несколько интересных дел на предстоящей неделе, пока не услышал странные знакомые звуки; Микки редко прислушивался, особенно когда была только середина дня. Тем не менее, он дает себе слово не заходить слишком далеко, Микки хмурится, вслушиваясь в мягкие стоны, которые доносятся из спальни. Это не просто стоны безымянного парня — этот звук был самой лучшей песнью на протяжении этих пяти лет. Йен стонал — чистые гортанные звуки, судя по которым Микки сразу сделал вывод, что бывший в самом разгаре и чертовски возбужден. Микки пытается справиться с комком в горле. Даже если он и Йен не вместе, это не значит, что ему придется мириться с возможностью случайно застукать бывшего за мастурбацией в автобусе, даже если ему не придется торчать в той комнате постоянно. Они же вроде как дали слово уважать личное пространство. Блядь, еще один парень прямо на глазах Микки перестает держать слово. Так ли это? Однако, время шло — Микки стоял столбом на месте, так и застыв посередине автобуса и слушая стоны Йена. Либо Рыжий лобок кончит, либо плевать на любые правила во всем мире и он… Микки сглотнул, прежде чем понял, что делает, двигаясь маленькими, легкими шажками в сторону спальни. Дверь не была полностью прикрыта и учитывая небольшое пространство, Микки прекрасно мог разглядеть кровать, оставаясь незамеченным. Он не имеет права наблюдать, как бывший дрочит, ведь это странно делать, особенно исподтишка. Он знал, как нечто в нем заставляет остаться, и, похоже, этого следовало ожидать. Во всем что касалось Йена, Микки просто не мог вовремя остановиться. В этом небольшом проеме между стеной и дверью, Микки жадно разглядывал обнаженное тело Йена. Тот лежал абсолютно голый на кровати, его член призывно стоял, пока он работал рукой, двигая вверх и вниз, лаская красную головку, и доводя себя до пика наслаждения. Каждый дюйм его кожи блестел от пота, рыжие волосы спутались и весь этот образ Йена, был в тысячи раз сексуальнее любого парня в гей-порно. Микки хотелось присоединиться, и он отчетливо осознавал, что пора прекращать пытку. Он чувствовал, как собственный член вполне призывно отзывается, и вся кровь устремляется вниз, а собственная эрекция ничуть не уступает эрекции Йена. Стоны Йена стали громче, а рука работать интенсивнее, пока Микки завороженно наблюдал за ним. Микки знал, что это просто маньячество, и он не должен находится здесь, однако уйти нельзя. Йен слишком красив, слишком сексуален. Слишком идеален. Ноги лежат как раз напротив двери, бедра плавно поднимались вверх, имитируя акт, а рука крепче обхватывала член. — Микки, — грубо выдохнул Йен, прикрыв глаза. — Мой прекрасный малыш… Микки должен был удивиться, но тайно наблюдая за Йеном и слишком концентрируя внимание на движениях парня, до него не сразу доходит сказанное. Они оба находились в странном месте и не менее странной ситуации сейчас. Микки не спешит сбежать, и не слишком ошарашен тем, что Йен стонал его имя, напротив это добавило ему немного мужества, чтобы войти внутрь. Микки отдавал себе отчет, что не имел права этого делать — их больше ничего не связывает. Если они дали друг другу возможность двигаться дальше, подобные «русские горки» были самой ужасной затеей. Тем более, что им придется почти каждый день на протяжении всего года встречаться и здесь, в чертовом автобусе, и Микки будет идиотом, если решит, что после они смогут просто перестать трахаться, как по щелчку пальцев, когда настанет момент разъезжаться. Однако Йен еще не заметил, что Микки вошел в комнату. Он по-прежнему лежал на кровати, а его член призывно смотрит на Микки, пока его обладатель шепчет губами его имя. Какие другие варианты возможны, когда вот-вот одна из фетиш-фантазий Микки вот-вот станет реальностью? Только не сегодня. Всего один раз. Просто одна попытка. Еще одна возможность почувствовать приятную тяжесть тела Йена, когда он навалится на него сверху, ему необходимо почувствовать его совершенный, огромный член внутри, как тот растягивал его… Он пиздец, как нуждался во всем этом и желал повторить все. Микки чуть приоткрыл рот, пока его взгляд прикован к бывшему, пока он на автомате расстегивает рубашку, снимая и позволяя ей упасть на пол, чтобы присоединиться. Йен все еще витал где-то в своих фантазиях, все так же не давая никаких признаков того, что он заметил присутствие Микки; его стоны становились громче, с каждым рывком руки. В который раз, Микки напомнил себе, что это плохая затея — это ни к чему хорошему не придет. Но сейчас, ему глубоко наплевать на все. Он нуждался в близости и просто хотел удовлетворить похоть. Поэтому вместо того, чтобы усложнять все излишними переживаниями, он целенаправленно отключил разум, со свистом сглатывая, снимая с себя ботинки и расстегивая джинсы, стягивая их вместе с боксерами, полностью обнажаясь. Микки не сдержал стон, чувствуя облегчение, когда собственная ставшей болезненной эрекция, наконец, обрела свободу, но он не решился сделать что-то еще, способного помешать громкому стону Йена, пока тот продолжал интенсивно дрочить. Несмотря на то, что на Микки не осталось одежды, он задержался еще на мгновение, слегка приоткрыв рот завороженно наблюдая за невероятно красивым мужчиной, что лежал перед ним. С большей силой Йен продолжил движение рукой вверх-вниз, дроча, а глаза все также плотно закрыты, как молитву повторяя имя Микки, что срывалась с его губ. В этот момент Микки предположил, что нечто внутри сломалось. Он не собирался жалеть о том, что не воспользовался шансом, когда выпала возможность, тем более кто знает, что ожидало их впереди. Вдобавок, Микки решил не думать вообще. Не сейчас. Особенно не в эту секунду. Поэтому он шумно вдохнул, облизывая губы, прежде чем неуверенно сделать шаг вперед, залезая на большую кровать и нависнув над Йеном. Это, конечно, заставило Йена испуганно выдохнул, осознав, что больше не один в комнате. Его зрачки расширились при виде обнаженного Микки, который завис над ним и голодным взглядом смотрел на него. — Мик, я… — начал он, выпустив из руки свой огромный член и по привычке сжав ягодицу Микки. Его сердце билось учащенно, так будто оно в любую секунду было готово вырваться наружу. Ебать, это было именно тем, чего он жаждал, и хоть дрочить с мыслями о Микки было не правильно, но он не собирался делать это в другом месте. — Заткнись, — выругался Микки, и Йен сразу узнал Микки. «Я так чертовски возбужден сейчас, так что скажу сразу, чтобы не происходило, мы нажмем на паузу, потому что мне нужно, чтобы ты выебал меня так сильно и так яростно, как только сможешь», — вот что именно значило «заткнись» из уст Микки на самом деле. После пяти лет совместной жизни, он более чем научился разбираться во всех этих полу оттенках и словах. Поэтому все, что мог делать, это лишь повиноваться, пока Микки отвлекся, потянувшись к прикроватной тумбочке, куда обычно Йен клал все принадлежности для секса. Обслюнявил пальцы, прежде чем выдавить немного холодной смазки на пальцы и кинуть бутылек в сторону, не переживая о том, куда он приземлится. Обе ладони Йена легли на ягодицы Микки, немного приподнимая, так чтобы у него был доступ как следует подготовить себя. Честно говоря, в последнее время Микки не позволял себе расслабится. А сейчас чувствовал себя чертовски, непозволительно хорошо, растягивая себя пальцем. Он знал, что Йен любуется им, и эти зеленые глаза… Микки сам просрал все, растягивая и убеждая в том, что достаточно подготовился, чтобы принять внутрь большой член Йена. Его шея и грудь покраснела, а мышцы напряглись, когда он исхитрился добавить второй палец, и будто ножницы, раздвинул их, увеличив интенсивность движений. Микки почувствовал, как в горле пересохло, он начал двигать бедрами, растягивал себя двумя пальцами, свободной рукой упершись в крепкую развитую грудь Йена. Он чувствовал, как мышцы приятно сжимали пальцы, когда он дотронулся до заветной точки. В голове Микки настал момент приятной пустоты. Его голова больше не кружилась от всех этих мудреных мыслей и невероятных теорий, связанных с тем мог ли Йен ощущать все так же или в его случае все не так. Нет, на этот раз в его мыслях настал штиль. Предвкушая секс и хороший отдых, пожалуй, это то, чего Микки давно не хватало. Процесс не занял много времени, так что Микки совсем скоро высунул пальцы и лениво вытер излишки смазки об крышку, что валялась рядом с покрывалом. В горле совсем пересохло, когда он позволил себе взглянуть в зеленые глаза партнера. — Здесь, — с трудом выдохнул Микки, взяв Йена за руки, приподнимая и заводя за голову, прижав к подушке. Ему необходимо иметь хоть какой-то контроль над ситуацией, не позволять Йену дотронутся до него, как тому хочется, потому что все быстро превратится в занятие любовью из ничего не значащей ебли, и он не мог позволить случится подобной херне. Подобное было бы в тысячу раз хуже, все равно как если бы кто-то вернул предыдущий слайд презентации и заново прочитал его. Сначала Йен выглядел растеряно, тяжело дыша и пытаясь понять настрой, но после, когда Микки опустил задницу приставив член Йена, дюйм за дюймом принимая в себя, волна удовольствия окончательно отключила сознание, так что веки произвольно прикрылись. Оба парня приоткрыли рот, напряженно дыша и вслушиваясь в чертовы хлопки, будто кто-то открывал пачку конфет или еще какую-то херню. Микки нахмурился, больно впившись зубами в нижнюю губу, стараясь не ловить такой кайф от совершенного члена Йена, который кажется, проник в его мозги. Черт, как же он скучал по этому. Сколько, блядь, прошло времени с их последнего раза. Член Йена был толстым и достаточно длинным, так что Микки никогда не мог понять, как его тело приноровилось принимать внутрь такой болт. Йен мог дотянуться до каждой чувствительно точки, превосходно растягивая узкие стенки и заставляя мышцы сокращаться. — Мик. Ты даже не представляешь как чертовски… — Ш-ш. Я разве позволял тебе пиздеть, — осек бывшего парня Микки, продолжая держать глаза закрытыми, приподнимая бедра, так чтобы головка члена Йена оставалась внутри; он подождал минуту или две, прежде чем, включиться в привычный для них режим, в котором они нуждались. Микки откинул голову назад, наклонив корпус вперед, так чтобы продолжить прижимать запястья Йена к подушке. Потребовалась пара попыток, прежде чем Микки удалось подобрать правильный темп, двигая бедрами вверх и вниз, насаживаясь на горячий, пульсирующий член Йена внутри, и растворяясь в прекрасной неге, что распространилась по всему телу. Словами трудно описать то, насколько он соскучился по этим ощущениям. Громкие стоны и вздохи заполнили пространство небольшой комнаты, и Микки удалось в очередной раз довести до пика наслаждения идеального мужчину, что лежал под ним, охуевая от каждого движения — секс между ними был искусством. Покрываясь тонким слоем пота, Микки почувствовал легкое жжение в области ягодиц, как бывало вовремя интенсивной работы, практически седлая член, будто, бля, рожден для подобного. Ему плевать на тянущую боль мышц, продолжая трахать член Йена. Микки чувствовал себя пиздец как хорошо, и боль была крошечной ценой, которую тот готов был заплатить. Небольшой стук добавился, стоило только Микки ускорится меняя амплитуду, «объезжая» Йена, и заставляя кончик члена долбить прямо в его простату. Микки чертовски скучал по этому, и хотел снова ощутить тот ураган чувств. — Микки, ты — охуенный, я … — посыпался поток откровений из уст Йена, и не открыв глаз, Микки крепче сжал его запястья, стараясь пригвоздить его к подушке, используя собственный вес и отпусти правую руку. Микки обхватил его подбородок, обведя контур губ Йена большим пальцем, и заставляя молча лежать, продолжая, езду на его члене, как если бы это была чертова коррида, а Йен быком, которого нужно было срочно усмирить или что-то подобное. Ему хотелось растянуть удовольствие и продемонстрировать высший пилотаж. Их сердца учащенно стучали, бросая их в жар, удовольствие вперемешку с болью распространялось по телу, пронизывало каждый дюйм кожи, подобно разряду. От макушки до пят. Микки сглотнул, старясь сделать все возможное, чтобы еще немного ускорится, скользя вверх-вниз по члену Йена, обожая все эти ощущения внутри, снова и снова, чувствуя как несколько толчков, это лучший подарок, Микки не помнит, когда в последний раз отдавался на столько жадно и яростно. Йен громко застонал в ладонь Микки, прикусывая и грубо кусая. Микки хорошо знал, что тот делал это неосознанно, такое просто случалось и не требовало никаких пояснений. Ни один из них не отдавал полного отчета своим действиям, их тела вели самостоятельную игру, будто были сотканы из страсти и огня. Они все также держали глаза сомкнутыми, плавясь от удовольствия, но даже интуитивно Микки знал, что Йен чуть наклонил голову назад, как его зубы крепче впились в ладонь, сдавленные крики вот-вот станут громче, а движения Микки замедляться, потому что, блядь, они, настигнут пика, выжав себя по максимуму. Зубы Йена сжались крепче, и теперь Микки уже уверен, что еще немного и тот прокусит ее в любой момент. Не, этой херне не бывать. Боль была движущим фактором, заставившей не сбавлять темпов, ускоряясь и делая все возможное, чтобы ощущения Йена переключились и сделать это стало сложнее. В эту секунду, они двигаются молниеносно, ебя друг друга до полного забвения. Прежде чем Микки понял, что точно произойдет, он перевернулся на спину, отпуская Йена и позволяя тому навалится сверху, продолжив движение бедер и загоняя в Микки член, быстро нагоняя темп и каждый раз задевая простату. Ладони Йена крепко держали бедра Микки. Микки хотелось кричать от удовольствия, выть и говорить бессмысленные грязные словечки, но не мог. Ведь язык Йена уверенно обосновался в его рту, страстно целуя. В голове Микки промелькнула мысль, что он не должен позволять подобного, это должен быть обычный быстрый секс, и оба понимали, что поцелуи лишь все усложнят, но в данный момент все слишком знакомо. Также чертовски хорошо. Все равно что оказать… дома, в милом дорогом сердцу доме. Поэтому вместо того, чтобы сбросить с себя Йена, Мики лишь крепче обнял ногами корпус Йена, плотно обхватывая руками шею, и сильнее впиваясь в губы, так чтобы зубы стучали, губы кусали друг друга, пока они продолжали синхронные движение, как если были бы частью одного целого, единым организмом. Микки не мог противостоять, лишь просто лежать на кровати, пока Йен продолжал засаживать член в его заднице раз за разом, задевая нужное место, да, блядь, бессмысленно сопротивляться всему этому. — Я люблю тебя, — Йен чуть отстранился, выдыхая и касаясь губами щеки Микки. Микки почувствовал, как что-то мокрое упало на щеку, и ему потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что это слезы Йена. Не его собственные. разве мог Йен чувствовать все это — умопомрачительную любовь, — эмоции переполняли изнутри. Они обязаны были что-то с этим делать. Они будто сраные алкоголики или наркоманы, что находились в полной зависимости друг от друга, и это было чем-то нездоровым, возможно даже безумным. Только потребовалось больше времени для осознания факта. Что-то никогда не сможет поменять, не для них. — Я люблю тебя. Ебать, детка. Мне так жаль, — продолжал Йен шептать Микки. Йен все еще продолжал двигаться, и, блядь, Микки не нравилось, что его движения стали замедляться, и вот-вот тот начнет свою очередную любовную исповедь, заливаясь слезами. Оба парня рассматривали друг друга, пока их руки жадно шарили по телу. Правой рукой, Йен подхватил подбородок, продолжая нежно, большим пальцем, ласкать его подбородок. — Ты любовь всей моей жизни, Микки. Только ты. Я так, блядь, люблю тебя. Мне чертовски жаль, что мы все похерли, — Йен продолжал изливать душу, вдыхая в рот Микки, позволяя слезам стекать по щекам, пока их языки сражались друг с другом, а сами они потихоньку приближались к оргазму, ведь Йен ни на секунду не сбавлял темпа и не переставал втрахивать Микки в матрас. — Ебать, Йен, я люблю тебя, — наконец, выдавил из себя Микки, обнимая шею Йена, и плотно прижимая сухие губы к губам Йена, вовлекая в нежный поцелуй. Все это было слишком, начиная с гребанных поцелуев и дурацкой фразы «я люблю тебя». Язык Йена идеально чувствовал себя во рту Микки, пока стройные ноги крепко прижимали его ближе, пока тот двигался, продолжая углублять поцелуй, пока они не приблизились к своему рекорду. Каждое прикосновение, движение, вздох и стон — все говорило об одном. Йен мог яростно трахать бывшего, заставляя обоих увидеть звезды, но это не меняло того факта, что они все же занимались любовью. Они чертовски яростно любили друг друга, и сколько бы они не пытались игнорировать этот факт, ничего изменить не удастся. Микки крепко вцепился в Йена, пока сам Йен проводил пальцем по щеке, гладкой груди, усиленно двигая бедрами, каждый раз дотрагиваясь до простаты Микки. После пяти лет отношений, они без слов знали, как стать ближе, и большего им не нужно. Вместо этого Микки обхватил ногами тело Йена, пытаясь, заставить Йена притормозить, но тот продолжил в том же темпе, не сбавляя скорости. Они оба знали, что следовало делать. Йен опустил левую руку чуть с бедра Микки, дотрагиваясь до члена, и делая несколько хороших толчков, ударяясь яйцами об задницу раз за разом, повторяя. Тогда оба мужчины резко замерли, Йен проник максимально глубоко в Микки, наполняя изнутри белой липкой спермой. Поцелуи не прекращались, мужчины пытались заглушить стоны друг друга и собственные громкие крики, пока Микки пытался прийти в себя, позволяя их пальцам переплестись, как в самом сопливом фильме. Их тела переплелись, сплетаясь в объятиях, поджав губы и зажмурив глаза от удовольствия, когда они оба дрожа, кончили, чувствуя пульсацию по всему телу, прежде чем достигли пика, увидев звезды и свет в конце тоннеля; Йен рухнул на Микки, они оба целиком и полностью поглощены моментом, мышцы все еще немного сокращались, кончая. Может быть, не последнюю роль играло физическое истощение, возможно эмоциональное, а то и вовсе то и другое вместе взятое. Они оба не были уверены, да имело ли это какое-то значение для них. В какой-то момент их ебанная сессия перешла в интенсивную стадию, а автобус вновь продолжил движение. Микки отключился, стараясь держать глаза открытыми три минуты, после того, как они упали в пропасть. Он пялится в окно на крыше, разглядывая облака, что пронеслись мимо, и он понял, что вот они снова сошлись. Он почувствовал, как часть спермы вытекла из Микки, и тот ощутил себя грязным. Йен все еще лежал на нем, тяжело дыша на грудь и шею. Может быть все это ложь; небольшой утешительный подарок, ведь Микки сам хотел вновь почувствовать все это, тонуть в этих стонах, пока Йен не уснет, ведь после хорошего секса, тот засыпал и это будет самый сладкий сон, за последние несколько недель. Но Микки обязан напомнить себе, что оставаться будет неправильно. Нерационально. Он и Йен больше не вместе. Их любовь мертва или еще нет, в любом случае они должны двигаться дальше порознь, но сейчас то они здесь и должны вновь все разрушить. Блядь. Будь проклят Галлагер, его ебанные идеальный член и сладкие речи. — Двигайся, — Микки, наконец, удалось заставить себя говорить. Хоть голос его звучал, довольно сдержанно. Грубо и обессиленно. Спутанно. Конечно, ведь он вновь сделал что-то не то. Все равно, что попытать отмотать слайд назад и попытаться найти другой выход. Конечно, подобные переплетения событий уже случались в прошлом. Они были вынуждены на людях вести себя как парочка. Но до этого они знали это лишь игра. Они не целовались, не трахались и не пересекались. Но теперь они находились в спальне. Голые, потные, лежащие в одной постели после оглушительного оргазма. Подобные отношения вносят еще больше хаоса в их взаимоотношения, и Микки не знал что будет дальше. Громкий вздох слетел с губ Йена, когда перевернулся, слезая с тела Микки. Микки облизал нервно нижнюю губу, садясь и подцепляя с пола боксеры. Он пристал на секунду, натянув кусок одежды на задницу, прежде чем найти свою футболку. — Хэй, — грубо произносит Йен, убирая с лица волосы и поглаживая ягодицы Микки, позволяя на секунду прикрыть глаза, и вызывая вздох Микки, когда тот вновь потянул его на кровать. Он слишком хорошо успел изучить Йена. Тот уже решил, что они снова вместе, и последнее что хотел Микки, это рушить его надежды. Снова. Но ему пришлось. Они не могли больше быть вместе. — Это оно? — спросил Йен, когда Микки повернулся, на живот. Йен зарывается лицом в подушку, улыбаясь, а зеленые глаза излучали любовь и доброту. — Ты и я? Снова? — это прозвучало так, будто никаких сомнений для него не осталось и ему лишь хотелось в этом лишний раз убедиться. И почему-то отказаться от этого стало сложнее. — Йен, мы не можем, — Микки покачал головой, тяжело глотая и наблюдая, как на лбу Йена появилась складка и ему, так и хотелось ее разгладить, но откинувшись. Он также разглядывал спутанные рыжие волосы, и пытался побороть желание запустить в них пальцы, проведя и понимая, что сделав это, найдет еще один повод остаться. И принимая все во внимание, Микки сомневался, что подобное будет логичным, но он не мог просто переключиться, и если он и Йен еще когда-нибудь смогут сойтись, то этот момент повторить, и в конечно моменте они вернуться в то место, где все это началось. Они проходили тысячи и миллионы раз — расставаясь и снова сходясь. Не совсем в этом смысле, конечно, но в их отношениях было достаточно переломных моментов. Иногда все затягивалось и отношения приближались к разрыву, намного реалистичнее, чем предыдущая попытка, но после самого правдоподобного из всех расставаний, Микки стал намного тверже. Они расстались, и из этого уже не найти выхода. — Что значит «мы не можем»? — уточнил Йен, немного отстраняясь, и крепче обхватывая шею Микки, дергая на себя. Микки облизнул нижнюю губу, закрыв глаза, пока их лбы уперлись друг в друга. — Детка, пожалуйста, не сопротивляйся этому, — с придыханием, произнес Йен, умоляя. — Мы бы могли стать вновь чертовски счастливыми вместе, я знаю, что мог бы, — его горячее дыхание опаляло губы Микки, и он постарался собрать все силы, наклоняясь и целуя парня. Вместо этого, Микки сумел на дюйм отстраниться; пытаясь, убрать руку Йена со своей шеи. Они одновременно открыли глаза, замечая боль и грусть в глазах друг другу, Йен лишь ждал, когда Микки даст ему шанс. — Сколько еще? Эти слова прозвучали душераздирающе, Микки поднялся, и Йен отпустил его, наблюдая за тем, как тот поднял свою одежду с пола, покидая спальню. Йен не смог остановить его. Он не стал, ведь знал, что Микки как обычно был прав.