Последняя песня (Last Song)

Оставшийся день превратился в одну сплошную неловкость. Разве что за исключением тех случае, когда Микки чувствовал пульсирующую боль в заднице, пытаясь расступиться с Йеном и побороть смущение, находясь в крошечных «апартаментах» с человеком, которого любил больше жизни. Микки не злился на Йена, да и сам Йен не обижался на Микки, потому что они оба были виноваты. Неудобно, потому что оба не уверены, как справиться с новой херней. Единственное, что они делать в состоянии — поддерживать легенду и притворится парочкой, не целуясь и не трахаясь. Теперь у них не осталось недосказанности, по крайней мере на первый взгляд. Три, четыре часа пути, а они все еще в ловушке в крошечной комнате в автобусе не сказали ничего, кроме фраз «хочешь кофе?», «да» или «еще?» и «можно». Йен сидит на подоконнике, строча что-то в блокноте — скорее всего, работает над новой песней, пытаясь правильно ее обыграть. Микки сидел, подогнув ноги под себя в противоположном углу комнаты, и любое сказанное шепотом слово можно было услышать. На его коленях ноутбук с кучей открытых вкладок с документами; еще один сценарий, с которым следовало ознакомиться. Но Микки не мог никак собраться. Вместо этого его взгляд то и дело останавливается на Йене. Если быть до конца честным, он не понимал, анализировал ли Йен произошедшее. Они занимались сексом, признавались друг другу в любви и все же, Микки отказал, когда Йен предложил снова сойтись. Неправильно — даже если Микки хотел бы поменять решение, но в конечном итоге все правильно. — Извини, — Микки не понимал, к чему относилось данное слово, но оно как-то само вырывалось; Йен оторвал взгляд и заглянул в глаза Микки. Они оба промолчали минуту, и Микки сам не представлял, а что, собственно, ожидал увидеть. Печаль, злость или… понимание во взгляде Йена. Нежность. Молодой мужчина задумчиво наклонил голову в сторону, облизнув нижнюю губу, прежде чем успокаивающе улыбнуться. — Не за что извиняться, Микки, — начал Йен, а голос звучал грубовато, и вместе с тем спокойно и умиротворенно. — Ты прав. Я понимаю, что ты имел в виду, — Микки моргнул раз или два, прежде чем окончательно разорвать зрительный контакт, а после оба возвращаются к своей работе. Ни один из них после ничего не добавил и разговоры уже лишние. Сожаление и неловкость ушли в сторону, на этот раз они оба готовы окончательно перевернуть страницу жизни. И на этот раз навсегда.

***

— Вы должны снова повторить это или вы что-то недопоняли? — спросил у них Тони, лишний раз, убеждаясь, что их образы идеальны, одежда подобрана правильно, а укладка не испортилась. Их пару раз проверили стилисты и визажисты, минуту или две назад, прежде чем отпустить вниз к публике. Микки пришлось признать — несмотря на то, что это всего лишь участие в ток-шоу, обычная обыденная вещь, которая раньше приносила удовольствие, — он нервничал, совсем чуть-чуть. Они с Йеном проходили это за последние пять лет раз сто не меньше, и это не так уж важно. Ну, в сравнении с тем дерьмом, в котором они сейчас увязли. — У нас все прекрасно, — заверил менеджера Йен. Микки кажется, что он все еще накачен алкоголем, и думал, что сумел похоронить все чувства к бывшему этим утром. Они понимали, что в очередной раз оступились, это не спасло их тогда, так и вряд ли сможет помочь сейчас. Последние пару часов, он мысленно воспроизвел тысячу диалогов, раз за разом переживая прошлое, сначала вспоминая моменты, которые приносили боль и радость, хоть последнее было излишним. Это все равно как… если бы их недавний секс был залогом и обещанием чего-то большего. Сказано мало — они не затрагивали этой темы — однако их тела сами все сказали. Йен чуть-чуть зажат и сдержан, и Микки догадался, что так ему проще. Все должно быть хорошо. — Ладно, — пробормотал себе под нос Тони, отступив на пару шагов назад, и еще раз пробегая взглядом от носков ботинок Йена до макушки волос, проверяя, правильно ли смотрится кожаная куртка, так ли хорошо сидели черные джинсы-скини на его ногах. — Ты готов выйти туда? Время на исходе. — Да, мы в полном порядке, — повторил Йен, на секунду посмотрев в голубые глаза Микки, пытаясь показать свою уверенность. Сам же Микки кивнул, подойдя ближе к Йену. — О, совсем необязательно держаться за руки, — сказал Тони, когда они подошли к двери гримёрной. — Слишком романтичный жест, немного очевидный для парочек, — парни понимающе кивнули, поняв, что имел в виду Тони, выходя следом из гримерки и направляясь к сцене, где все как обычно бурлила жизнь, и все готовились к съемкам. Они остановились у входа, бок о бок, ожидая, когда объявят их имена перед выходом. Микки выпал из реальности на секунду или две, вновь начиная думать об утре и том, какого черта они творят со своими жизнями. Рука Йена оказалась рядом с его рукой, слегка задев костяшками, так что сердце Микки учащенно забилось. Может быть, Йен думал о том же самом и поэтому повернул голову в сторону Микки, потому что они оба «на одной волне». Зеленые глаза смотрели на Микки, а его язык быстро скользнул по губам. Йен придвинул руку чуть ближе, мягко скользя средним пальцем по большому и указательному пальцу, пока их головы чуть склоняются друг к другу. Толпа шумно встречает их, так что Йен и Микки ощутили, как адреналин понесся по артериям. Все что Микки мог чувствовать, это прохладное дыхание Йена на своих губах, когда их прервали. — Поприветствуем Йена Галлагера и Микки Милковича! — Йен тяжело вздохнул, не скрывая разочарования, прежде чем отстраниться и выпрямится, оба нацепили радостные голливудские улыбки, выходя и направляясь к ведущей. Микки старался держать спину, пытаясь выглядеть максимально уверенным и расслабленным, будто ему предстояла встреча со старым «другом». На самом деле не так уж притворяться, они легко «включились» в игру, начиная правдоподобно открывать первый акт представления. Они шли рядом друг с другом, и Йен приветствующе обнял женщину, пока приглашенные в студию люди улюлюкали, Микки шел следом, обнял и они встроились, приветствуя зрителей и ведущую улыбками. Над сценой загорелся мягкий фиолетовый свет, правильно освещая красивую укладку ведущей, ее большие полные губы растянулись в радостной улыбке; и им пришлось подождать пару секунд, прежде чем отыграет фоновая музыка и успокоится толпа, и они перейдут к разговору. — Так, — женщина вздохнула, ни на секунду не прекращая улыбаться, она скрестила ноги, с интересом рассматривая своих гостей, — однажды вы уже были здесь. — Да, было такое, — согласился Йен, Микки же улыбнулся, кивнув в знак согласия. Они давали много интервью в последнее время, будь то индивидуальные или как сейчас в паре. Их фразы давно заучены, они точно знали, как вести беседу и отвечать на вопросы. — Как вы… — ведущая замолчала на секунду, а толпа закричала громче. — Чем вы занимаетесь? Надеюсь, мне не следует напоминать, что вы очаровательно смотритесь вместе, впрочем, как и всегда. — Спасибо, ты тоже очень хороша, — Йен ухмыльнулся, откинувшись на спинку дивана и чуть-чуть повернув голову в сторону Микки, и давая понять, что ответ на это вопрос следует взять на себя. Все просто, во время двойных интервью они делили вопросы пополам, а подобные жесты вносили больше ясности, чтобы не возникало пауз. Ведущая предприняла еще пару попыток, добиться от них каких-то более конкретных ответов на ее провокационные вопросы, но они были прекрасно подготовлены, и плевать вместе они или нет в данный момент. — У нас большой проект, — кивнул Микки ведущей, пытаясь подавить старые привычки, почти веря в то, что он и Йен снова вместе и в их любовном гнездышке мир и любовь. — Ты же в курсе, что в последнее время я решил прервать свои съемки в кино и взять небольшой перерыв. Ну, знаешь, чтобы расслабиться и побывать в туре Йена, что-то вроде совместного отдыха. — Тебе потребовалось немного времени для себя, передышка, что ж понимаю. Звучит здорово, — подтвердила ведущая, пока Йен вытянул руку вдоль спинки дивана, положив ее за спиной Микки, чуть приобняв. — Так, Йен. Чем отличаются гастроли с Микки от тех, когда его нет рядом, например, чем ты обычно занимался раньше? — она жестикулировала, добавляя словам некий подтекст, указывая на парней, так что Йену пришлось сдержать смех, и утвердительно кивнуть, пальцами поглаживая плечо Микки; их позы небрежны, хоть они и сидели близко, а бедра соприкасались. — Да, определенные перемены есть, — кивнул Йен. — Да, когда он со мной, я хочу чтобы эти моменты никогда не закачивались, однако подобное не всегда удается, потому что иногда мне приходит вдохновение, и я сочиняю музыку прямо в автобусе. Но, — Йен замолчал на секунду, оборачиваясь и смотря в глубокие прекрасные голубые глаза Микки, прежде чем перевести взгляд обратно на женщину, что сидела перед ними. — Все прекрасно и удачно складывается, по крайней мере, мы стараемся. Если у него есть время, чтобы присоединиться, я хочу, чтобы он был рядом со мной, несмотря ни на что. Микки взглянул на своего «бойфренда» с восхищением и любовью в глазах, так что толпа отреагировала радостных криком «Вау!», так что заставило парней рассмеяться. После стольких лет совместной жизни Йен и Микки хорошо научились манипулировать людьми, вызывая отклик и завоевывая любовь публики. — Очень мило. Все никак не налюбуюсь на вас, — она махнула рукой, заставив Микки и Йена смущенно улыбнуться. — Итак, как долго продлится тур, это окончание или только начало? — спросила ведущая, глядя на кантри-исполнителя. — Ну, если быть честным, мы просто сделали перерыв на денек, — отвечает Йен. — На самом деле впереди еще пара месяцев. Я думаю, нам удастся дать несколько крупных концертов в Чикаго, провести пару ночей в Лос-Анджелесе, так что мы побываем во всех точках страны. Я в полном восторге, ведь это самое большое мое турне. Даже не верится до сих пор. — Здорово, я так рада за тебя, Йен. Я большая поклонница твоих песен и ты знаешь об этом. — Спасибо, — рыжик улыбнулся, благодарно кивая, и ведущая решает переключить внимание на Микки. — Ладно. А что насчет твоего нового фильма, что на днях выйдет в прокат. «Семь ночей», верно? — Микки кивнул, вежливо улыбаясь. — Более романтичный фильм из тех, в которых тебе приходилось сниматься, и там есть драма, судя по трейлеру. Может, ты расскажешь что-то о нем? Микки начал говорить про своего героя, упоминая вскользь пару неловких моментов, возникших на съёмочной площадке и заставляя всех присутствующих людей рассмеяться. Это оказалось легко и заняло последние пятнадцать минут, поэтому интервью прошло гладко. Микки и Йен продолжали сидеть близко друг к другу, а потом Микки удивился, когда ближе к концу интервью их пальцы переплелись, что выглядело наиболее правдоподобно, да и сам он чувствовал будто они… снова вместе. Опять. Микки не должен удивляться, учитывая обстоятельства, однако что-то подсказывало, что это ненормально. Ничего из этого не было нормальным.

***

— Прошло лучше некуда, что думаете? — спросил их Тони, когда Йен и Микки вернулись в гримерку. Микки заткнул рот, проведя большим пальцем по сухой нижней губе, и без слов дал понять Йену, что не готов больше вести беседы. Все слишком страшно, быть рядом и эти контакты с Йеном, жесты и непонимание того, значили ли они больше или все не больше чем игра. Микки не знал, взлет или очередное падение, в какую сторону двигаться. Единственное, чем хочется, чтобы все это закончилась, чтобы все оказалось ложью.

***

Из-за того, что интервью и концерт должны были пройти поздно вечером, Йен не показывается вплоть до следующего утра, чтобы отдохнуть и накопить достаточно энергии, чтобы пройти все заново. И Микки был очень благодарен за это. Работать сутками, двадцать четыре часа напролёт, включая совместные ночевки — в прошлом, они бы назвали это провалом, но Микки не привык оставаться столько времени в роли. Они оба были дерганные и голодные, так что ни один из них не мог сосредоточиться. Поэтому вместо того, чтобы направиться сразу к концертной площадке, они сели в лимузин после интервью и отправились в отель, где им предстояло ночевать две ночи подряд. В очередной раз Тони и Анджела сняли им совместный номер, и хоть Микки не слишком воодушевлен идеей спать на полу, он понимал, что глупо спорить с ними. Никто из них не горел желанием о чем-то говорить, Йен открыл дверь номера и они ввалились внутрь. Как ни странно, но Микки было комфортно молчать; они хорошо изучили друг друга за это время, возможно, так и должно происходить. Они не обязаны говорить, чтобы чувствовать себя уютно. Просто вслушиваясь в дыхание, Микки понял, что оба не готовы. Все неправильно. Микки закрыл за собой дверь, подойдя к кровати и опустив сумку на покрывало, пока Йен отправился в ванную. Он вытащил телефон из кармана, нажав кнопку «домой», заставляя экран телефона загореться и лишний раз убеждаясь, что ничего важного он не упустил, никаких голосовых сообщений и смс, — кстати, кто тот гений, что придумал автоответчик? Микки ни разу за всю жизнь им не воспользовался. Он вообще не любил все эти гаджеты и мессенджеры, считая их глупой забой. Если кто-то ему звонил, Микки всегда перезванивал. Вот нахуя вообще нужен ящик для голосовой почты? Микки отключил внутренний монолог, желая сбежать в ванную; звук воды звучал тяжелее, он хмурится, пытаясь объяснить, но ведь это лишь душ… Микки закинул телефон на дно дорожной сумки. Скрестив руки на груди, подойдя ближе к двери ванной, осторожно заглянув внутрь и обнаруживая внутри огромное джакузи. Он, блядь, догадывался, что в этот раз им достанется самый роскошный номер. Да одна только ванная комната была, чуть меньше его собственного пентхауса. Йен как всегда не смог сдержаться и не воспользоваться огромной, просто роскошной ванной, нежась в воде, и хоть Микки отрицал, но сам любил расслабиться подобным способом. Его взгляд остановился на парне, что стоял рядом с джакузи, спиной к двери, стягивая с себя рубашку и снимая джинсы. Микки в очередной раз запоздало подумал, что следовало бы отвернуться, уйти и лечь на кровать, включить телек или занять себя еще какой-нибудь херней. Но все опять свелось к тому, что тело одеревенело, а сам он пожирал взглядом раздевающегося Йена. Плевать, что он видел его обнаженным по меньшей мере пять миллиардов раз, и не важно, что он постоянно залипал на нем, на каждом волоске, крошечном шраме, бледной коже — природная красота Йена никогда похоже не перестанет его удивлять. — Мик? — голос Йена вернул Микки обратно с небес на землю, а парень испуганно смотрит на Микки. Ладони бывшего как раз взялись за резинку боксеров, а сам он напряженно ожидал реакцию Микки. Или может дело в собственной разыгравшейся фантазии, то тот походу начал дразнить и вел себя при этом совершенно естественно. Как будто в прилюдном раздевании и принятии ванны не было ничего необычного. Будто они не бывшие, а… любовники. — Прости, я был… — начал оправдываться Микки, удивляясь тому, как хрипло звучал голос. — Я не знаю, чувак. Чем собираешься заняться? — очередной тупой вопрос. Он не мог вспомнить дня, когда ему приходилось делить с Йеном гостиничный номер с джакузи, и Йен не воспользовался им. Йен не ответил на вопрос, а вместо этого взялся пальцами за край боксеров, стянув вниз, на пол, и отодвинул в сторону, выпрямляясь и давая возможность Микки, как следует все рассмотреть. Микки даже не пытался скрыть, что его глаза путешествовали по телу Йена, изучая. Он стоял прямо напротив него, во всей красе демонстрируя идеальное тело, огромный наполовину эрегированный член, вид которого всегда вызвал незамедлительную реакцию в теле Микки. — Просто хочу побалдеть в джакузи, не хочешь ко мне присоединиться? — уточнил Йен, наклоняясь и добавляя пузырьков, так что еще немного и вода польется через край. После, он снова вы выпрямился, ожидая ответа Микки. — Не думаю, что это хорошая идея, — невнятно пробормотал Микки, до последнего игнорируя. Йен задумчиво посмотрел на него, ухмыляясь. — Давай же, Мик. Ты знаешь, как я люблю принимать ванны. Это просто джакузи, и потом с последнего нашего занятия секса не прошло еще суток, так что ты видишь тут особенного? — Йен решил сделать все, чтобы Микки присоединился к нему. Правда была в том, у Микки не было шанса, просто уйти, не тогда, когда он увидел это чертово джакузи и голого Галлагера. Микки помедлил, прежде чем выдохнуть. — На хуй! — он преодолел последние пару метров на пути к джакузи, стягивая с себя рубашку, пока Йен со смехом, залез в джакузи, прислонившись спиной к бортику, с таким же интересом, наблюдая за Микки. Его не беспокоило, что раздеваться нужно как-то сексуально и, блядь, кого это вообще волновало? Его футболка валялась рядом с футболкой Йена, а джинсы вместе с боксерами, лежали где-то на полу в углу комнаты. — Залезай сюда, — тихо попросил Йен, не в состоянии прекратить пялиться на голого Микки. Дело не только в эрекции Микки или охуенной заднице — хотя, это определенно самые важные части его тела. Нет, его взгляд цепляется за то, как трогательно смотрятся пальцы Микки, молочно-белая кожа… Глаза казались еще глубже, а губы несмотря на то, что были потрескавшиеся, выглядели наиболее привлекательно для Йена, чем любые другие в целом мире. Йен заметил шрам на ключице Микки в форме собственных зубов — год назад, они сильно перепили в Лас-Вегасе, а Йен загорелся желанием на всю жизнь заклеймить Микки. И видимо в ту ночь, Йен был так сильно увлечен, что в итоге прокусил кожу, о чем много раз просил прощение, но Микки всегда повторял, что любит эту метку и никогда не избавится от нее. Микки напряженно сглотнул, залезая в горячую воду и ощущая, как горит кожа, когда он по привычке неосознанно, откинулся на грудь Йена; так было проще. Йен, не упуская возможности, плотно прижал к себе, обнимая и разводя немного ноги в сторону, давая возможность устроиться поудобнее. Они оба выдохнули, наслаждаясь близостью, и ни один из них не хотел задавать лишних вопросов, потому что ответ лежал на поверхности. Короткий вздох, сорвался с губ Микки, прежде чем он прикрыл глаза. Руки Йена плотно обняли за талию, прижав ближе, и нежно дуя на шею пару секунд спустя, Микки почувствовал нежный, осторожный поцелуй за ушком, и у него не было сил, остановить Йена. Ебать, он сам хотел всего этого. Йена. — Просто джакузи, а? — с трудом спросил Микки, ведь Йен еще не переступал ни к чему такому, просто пару раз поцеловал его шею, плечо… Говорить невозможно, потому что рядом с ним Микки трудно соображал. Все что он думал, как его вообще угораздило, так сильно влюбится. На языке так и вертелся вопрос: — Больше ничего? — внезапно спросил Микки, положив голову на грудь и давая Йену намек, что совершенно не против, когда тот, все еще крепко прижимал к себе, удерживая и покрывая слегка влажную кожу Микки поцелуями. — Не понимаю, о чем ты, — низким сексуальным тембром, протянут Йен. Ебать. Микки накрыл его руки, так чтобы пальцы плотно переплелись. Голова вновь шла кругом, ведь все не должно идти так, но до чего же охуенно просто наслаждаться поцелуями Йена и тем, как тот покусывал слегка шею. Микки не мог остановить себя, когда сам прижался ягодицами, слегка проведя по эрегированному члену Йена, ведь оба хотели одного и того же, особенно сейчас. — Мы не должны… — выдохнул, Микки. — Мы не можем… — попробовал он еще раз, но Йен снова поцеловал. Вместо глупых разговоров, Йен едва оставляет метки на коже Микки со следами от зубов и засосами, подсознательно надеясь, что утром вдоволь налюбуется на свое творение. Горячий язык продолжил рисовать узоры на коже, посасывая, а член терся между идеальных ягодиц Микки. — Это просто… — вновь бессмысленная фраза. — Слишком легко… вернуть… в то, мы оба. да похуй, — окончательно сдался Микки, тая под волшебными прикосновениями Йена, подняв правую руку из воды, и обхватив ей затылок Йена, заставив наклонить голову и поцеловать, так как они привыкли, откровенно прижимаясь друг другу мокрыми. Руки Йена жадно обнимали тело Микки, пока оба растворялись в поцелуе — наслаждаясь минутами единения. Йен выдохнул, прижавшись к кончику носа Микки, чувствуя себя неловко. Микки впился в бледную кожу Йена, оставляя красные полосы на спине, ведь именно так всегда протекали прелюдии, прежде чем они вот-вот займутся любовью. Ощущая потребность и отчаянное желание получить все и сразу. — Трахни меня, — с трудом произнес Микки, прямо в рот Йена. — Сейчас. Пожалуйста, мне нужно почувствовать себя… — Йен рыкнул, с большим напором целуя бывшего, страстно кусая, и шаря руками по телу, прежде чем подхватить Микки за бедра, вставая и поднимаясь вместе с ним, пока Микки хватается за стенку, изгибая спину, а Йен укладывает его на широкий выступ джакузи, наслаждаясь видом немного растянутого ануса, видя как он в предвкушении сжался. — Ебать, — выдохнул Микки, услышав как нажалась какая-то кнопка и появились огромные мощные пузырьки, что приятно ударяли по ноющему члену. Микки начал ныть о том, что Йен слишком долго возится. Ведь потребовалось три минуты, прежде чем сильные руки Йена крепко прижали, а огромный член бывшего парня, оказался уже внутри. Мышцы приятно свело; он готов был любить Йена в любом месте, даже в чертовом джакузи с пузырьками вокруг, пока их тела идеально дополняли друг друга. Микки жаждал снова ощутить член Йена, как он растягивал его. Он обожал это ощущение. Опустив голову, он скользнул чуть ниже, насаживаясь и пытаясь привыкнуть к члену внутри, принимая. Пузырьки продолжали появляться вокруг них, слегка дурманя, так что член Микки уже ломило, и все кричало о том, требовалось больше внимания. — Ты такой… — Йен снова впился пальцами в бледные бедра Микки, задыхаясь от удовольствия и боли. Вода все еще оставалась достаточно теплой, кожа покраснела… — Тугой, — добавил Йен, двигая бедрами и глубже загоняя член в Микки, заставляя парня кричать. Микки впился зубами в нижнюю губу, тела плотно прижаты, а Йен повторял движения бедер, раз за разом, проникая глубоко, более интенсивно, заставляя тело покалывать и приятно пульсировать от кончиков пальцев на ногах, до макушки. Вода плескалась вокруг, выливаясь за борт, а комната наполнилась стонами вперемешку с криками, пока их тела двигались навстречу друг другу. Микки почувствовал, как свело горло, живот скрутило от удовольствия, плавные движение бедер, как же он любил все это. Секс и любое движение хорошо знакомо Йену, так что все движения тела Микки, говорили о том, что он желал ускориться; уточнять вслух не было смысла. Йен сильнее подхватил бедра, насаживая Микки на член, трахая так сильно и быстро, насколько возможно, подавшись немного вперед и находя идеальный угол для проникновения, заставляя мышцы Микки сокращаться, снова и снова, будто они два реактивных самолета, набравших крейсерскую скорость. Звук хлопков кожи, стоны и громкие крики Йена, они полностью растворились в этих ощущениях, сексе и любви, ведь ничто уже больше не имело значения; никакой больше драмы, ни чертовых разборок — ничего. Они полностью отдались процессу, утопая в любви и страсти, будто вновь оказались в самом начале отношений. Микки неосознанно произносил грязные словечки, пока Йен целовал подбородок, между делом цепляя зубами нижнюю губу. Он обнял левой рукой Микки за талию, осторожно скользнув правой рукой под мускулистую спину, заставляя прогнуться и запрокинуть голову назад; он дотронулся до коротких волос Микки, слегка потянул, вызывая еще больший поток брани, а Йен лишь с удвоенной силой продолжал двигать бедрами, вколачивая, как чертов дробовик. Йен сильнее потянул за волосы, заставив шею и спину Микки напрячься, наслаждаясь видом напряженных мышц; он не собирался отпускать, ни на секунду. Они продолжили движения, так что из джакузи уже вовсе плескалась вода; они не слышали шума воды, который терялся на фоне звуков, издаваемых ими и поебать, если кто-то мог услышать их или заглянуть в номер. Йен крепко держал его за волосы, вызывая жалостливые всхлипы у Микки, пока его ладони легли на левую ягодицу, похлопывая, так что тело парня дернулось от неожиданности, Микки выругался громче, пытаясь отстраниться, но Йен еще жестче ебет его и так должна пройти вся ночь; это то, чего они оба хотели, жаждали. Как же блядь, охуенно. — Ебать, черт. Подожди, — замедлился Йен, задыхаясь. — Я хочу поцеловать тебя, — прежде чем Микки понял, какого черта сейчас произошло, он почувствовал, как лопатки уперлись выступающий бортик джакузи, а ноги обнимали торс Йена, чувствуя как все мышцы внутри расслабились, так что Йен продолжил с той же силой трахать его, окончательно отключая мозги; раздался грохот, кажется, они что-то снесли, но вот уже Йен наклонился к нему, соединив губы вместе. Микки застонал, чувствуя, как блядский невинный поцелуй превратился в гонку и попытки захватить контроль, все выглядело грязно, совсем не в их духе, много слюны, стоны и носы, что больно утыкались… Микки провел руками по спине Йена вверх к шее, больно дернув за волосы, вызвав вспышку боли и заставить парня любить его еще жестче; и вот Микки уже вознагражден, Йен всерьез добавил больше силы, максимально вторгаясь внутрь. Еще один укус, не игривый и вовсе не сексуальный, Микки прокусил Йену губу, заставив почувствовать вкус крови и боль… Он понимал, что это подсказка, ему удалось довести любовника до грани, долбя простату, и заставляя парня под ним, полностью растворится в ощущениях, подталкивая к самому краю. Микки облизнул губы Йена, как бы прося прощения за укус, ведь он на секунду потерял контроль. Йен лишь углубил поцелуй, дав понять, что это ничего не меняло, и они вновь ускорились, приближаясь к самой бездне… царапая ногтями, оставляя укусы, крепко хватаясь и так плотно прижимаясь, что завтра их стилисты будут долго материться, пытаясь замазать все эти синяки и отметки любви. Крики стали оглушительны полностью заполнив все пространство комнаты. Йен и Микки на распев пели: — Да, еще, да, да, да… Их языки уже практически начали исследовать глотки, а вода все лилась через край, расплескиваясь и образуя огромное озеро. — Ебааать, — громко закричал Йен, а слово, кажется, звучало еще целую вечность, и Микки вновь потянулся к нему, крепко обняв, заставляя навалиться; вопли, крики и стоны, больше стонов, Йен почувствовал неприятный озноб, а после особую тяжесть в паху и несмотря на горячую задницу, пора было прекращать сдерживать себя. Поцелуй порвался, их губы же напротив все еще плотно прижаты друг к другу, пока по телу Микки пробежала волна наслаждения. За ту секунду, он увидел звезды перед глазами, чувствуя приятную тяжесть влажного горячего тела, оглушающий стук сердец, и легкое першение в горле после громких криков. Они закрыли глаза, пытаясь передохнуть, Йен соскользнул в воду, пытаясь понять и до конца осознать все. Никаких больше слов; вместо этого они просто снова окунулись в воду, подождав и переведя дыхание минут десять, просто обнимая и наблюдая за тем, как вода с пузырьками шумно вылилась за край джакузи. Никому из них не хочется думать о том, что именно обозначал этот очередной перепих. Они не собирались размышлять о каком-то дурацком контракте или то, что будет завтра и чем закончится очередная интрижка. Им просто хочется продлить эту ночь, быть вместе и не думать о насущном. Наконец Йен заставил себя встать и помог Микки выбраться, смешно морщась, когда парень начал возмущаться и стонать, Йен ухмыльнулся, подхватив обессиленного Микки на руки; Микки совсем не ожидал этого и не нуждался в помощи. Вместо того чтобы попросить отпустить, Микки обнял Йена за шею, страстно целуя, глубоко протолкнув язык в рот, и давая понять, что это далеко не конец, с трудом обхватив ногами тело Йена для дополнительной поддержки. Йен выдохнул, тая от очередного поцелуя и чувствуя, как тело вновь расслабилось, пока их рты заново исследовали друг друга, поцелуй постепенно становится нежным и более сладким, чем пару минут назад. — Ты действительно хочешь пойти на второй заход? — спросил Йен у Микки, практически не разрывая поцелуя. Он чувствовал себя обессиленно, сердце дико колотилось, а в горле все пересохло, не говоря об затекших мышцах после дикой ебли, которую они только что пережили. Странно, что Микки хотел повторить еще раз, поэтому Йен не мог отказать и сказать «нет», он знал, что его собственный член никогда бы не простил. Микки застонал в ответ, цепляясь за рыжие волосы на затылке парня, пытаясь углубить поцелуй и вновь почувствовать себя частью его. — Ты пиздец какой охуенный, — протянул сдавленно Микки, жадно целуя. — Нет, блядь. Я хочу тебя. Нуждаюсь в тебе. — Детка, ты прекрасен, — Йен не представлял, насколько его хватит, но переведя дыхание, Йен ответил на поцелуй, включаясь на полную катушку и позволяя Микки жадно исследовать собственный рот. — Нам следует лечь в кровать. Иди сюда, — сказал он, крепче обняв Микки за талию, осторожно вылезая из джакузи, пока бледные ноги парня, подобно щупальцам, обвивали его торс, а губы Микки так близко и кажется ничто не способно разрушить момент, а само время замедлило ход. Больше походило на чудо то, что Йену хватило сил преодолеть путь от ванны до кровати, пока его парень цеплялся, будто чертова коала, так что им даже удалось ни разу не поскользнуться, и не завалится по дороге. Они целовались, оставляя позади теплую душную ванну, и наслаждаясь прохладным воздухом спальни, который вызвал волну мурашек по телу; Йен осторожно уложил Микки на застеленную белым покрывалом кровать, устроившись сверху. Микки так и не убрал руки с затылка Йена, лишь расслабил ноги и раскинулся на матрасе, жадно и пылко отвечая на очередной поцелуй, ведь собственно тело уже мечтало заново почувствовать Йена внутри. Вновь появилась тяжесть в паху; вряд ли кто-то еще мог сравниться с их партнером. Они не помнили, как было с другими, что они чувствовали, сейчас имело значение, что они вместе. Расстались или воссоединились. Они оба поняли, что нуждались друг в друге больше, чем когда-либо прежде. — Держись, — пробормотал Йен, с трудом оторвавшись от губ Микки, вставая. Микки засуетился из-за отсутствия Йена, но парень вернулся, держа тюбик смазки в руках. Микки не хотел останавливаться на этом, и по хорошему должен благодарить, ведь Йен по своему заботился о нем, и на вряд ли смог бы выдержать второй раунд снова практически насухую. Йен выдавил немного на ладонь, хорошенько размазав по члену, прежде чем откинуть пустой тюбик в сторону и не спеша войти в Микки. Их взгляды прикованы друг к другу, Йен встал на колени, схватив Микки под ноги и заставив обнять ими себя за талию, для лучшего контакта. Микки почувствовал, как приятно свело пальцы на ногах, пока Йен начал неспешное движение бедрами, с первого раза отыскав правильный угол и входя внутрь прекрасного Микки. В глазах зажгло и навернулись слезы, Микки с трудом заставил себя смотреть в глаза Йена; больше никакого неприятного жжения, этот момент мог бы длиться вечность, все вокруг померкло, а сердца забились в унисон, а всепоглощающая любовь текла по венам, пока Йен интенсивно работал в среднем темпе, раз за разом вколачивая бывшего в матрас. Микки нахмурился, прикусив нижнюю губу, и чувствуя как усталость по всему телу и покалывание, но до чего же охуенно, чувствовать крепкие руки Йена на бедрах, когда он отвел ногу чуть в сторону стук-стук-стук наполнял комнату, звуки хлопков кожи, того как мошонка ударялась об ягодицы, низкие грудные стоны, Йен схватился за одеяло, рядом с ним, сжав кусок ткани, а в голове наступила приятная тишина, в животе тысячи фейерверков, Йен вновь попытался поменять угол и ускорится. — Ты выглядишь чертовски сексуально, — не смог сдержаться от комментариев Йен, разглядывая красивого парня под ним, который так самоотверженно отдавался и которого, он любил больше жизни. Микки застонал в знак признательности и ощущая тянущую боль в яйцах, говорящую о скором оргазме. Мышцы Йена слегка пульсировали, но он продолжил движения. Он пиздец, как жаждал снова оказаться с Микки, а теперь добровольно не отдаст. Микки вцепился в простынь, сминая, и начав стонать сильнее, изредка выкрикивая «да» или «Йен», заставляя парня двигаться. Член Йена наверное совершил полдюжины толчков за раз, прежде чем Йен отпустил бедро Микки, решив обратить внимание на член Микки. Он вовсе не обязан, но должен завершить начатое до конца, несмотря, на собственное перенапряжение; собственная сперма ударила в Микки, слегка зацепив пальцы Йена. Микки в ту секунду увидел звезды и луну, чувствуя, как по телу прошла волна наслаждения, а перед ним только Йен, его прекрасные глаза, и непревзойденный член внутри, что так плотно заполнял его, кончая внутрь. Когда они оба совершенно, полностью обессилены, Йен навалился на Микки, уткнувшись лицом в шею парня и жадно вдыхая аромат кожи, закрыв глаза. Микки сглотнул, закрывая руками вокруг тела выше человека, держа его крепко, если только на вечер. Они оставались так, их дыхание замедлилось, голова начинает немного болеть от обезвоживания. Йен сглотнул, прижимая мягкий поцелуй в ключицу Микки, прежде чем он поднял голову, глядя в глубокие, красивые голубые глаза, что он держался очень дорого. — Из-за чего мы расстались? — Микки в очередной раз подавился, пытаясь потянуть время и придумать ответ. Еще неделю назад ответ у него был. Все дело в обмане, лжи и соперничестве — ничто из этого не было правильным. Йен относился к Микки как к ничтожеству, в последствии Микки отплатил Йену тем же. Но последнее время, точнее пару дней…. почему он не сопротивлялся? Было же очевидно с самого начала, что Йен хотел воссоединиться, так как не видел причин, мешающих этому, а теперь Микки должен ответить, какого черта они разошлись? Микки необходимо сесть и все обдумать, несомненно, ему придет в голову миллиард причин, почему им следовало расстаться, но сейчас… — Бля, я не знаю, детка, — вздохнул Микки, погладив Йена по волосам, и убрав одну из прядок за ухо, пытаясь справиться со своими эмоциями. На секунду они замолчали, наслаждаясь тишиной. — В чем дело? — спросил Йен, не понимая. Переживая. — Почему мы просто не можем… сойтись, какая разница какая херня будет, Микки, мы со всем разберемся. Я не… — Йен замолчал, вздыхая, и прижавшись лбом ко лбу Микки. — Я не хочу перечеркивать все, потому что когда-то нам вновь будет плохо и я… не ребенок, я не хочу жить без тебя. Не понимаю. Ты единственный для меня, всегда и ты знаешь. Микки попытался проглотить ком, и смахнуть слезу с глаз, но Йен опередил, подушечкой большого пальца, стерев слезинку с правого глаза и напряженно ожидая ответа. — Хорошо, — ответил, наконец, Микки, вздохнув, чувствуя себя чересчур эмоциональным, а зеленые глаза казались еще более прекрасными. — Хорошо? — Я согласен, — подтвердил Микки. — Давай, попробуем все заново.

***

Микки проснулся из-за толчка следующим утром, с трудом разлепляя глаза из-за яркого солнца, что светило прямо на него из огромного окна, вызывая стон. Темные брови недовольно сошлись на переносице, и Микки никак не хотел открывать глаза, но чем больше проходило времени, тем больше он понимал случившееся. Одна из первых вещей, что он осознал, это ощущение знакомой приятной тяжести на груди и тепло, что сразу напомнило о событиях прошлой ночи. Йен зарылся лицом в его шею, размеренно дыша. Все их конечности переплетены друг с другом, они укрыты одним одеялом и кажется овеяны аурой любви. Йен плотно прижимался к нему, так что Микки начал сомневаться, сможет ли он отпустить его, или может намного лучше положить руку на поясницу Йена и как можно крепче прижать к себе. Он чувствовал себя прекрасно — более чем хорошо. Микки давно не испытывал такой окрыленности… Близость с Йеном после стольких недель отрицания. Микки выдохнул, медленно открывая глаза и осматривая номер, прежде чем осторожно наклонить голову вниз, поцеловав Йена в макушку, который, казалось бы, очень крепко спал. Микки понимал, что, несмотря на предстоящее вечером выступление, у них обоих было полно вещей, которые им необходимо было сделать, поэтому лучшим было — растолкать парня — и начать рутинные дела. Микки осторожно толкнул Йена, пытаясь быть максимально вежливым, но не настолько, чтобы не разбудить, он понимал, каким бывает тот противным, если его вовремя не разбудят. Потребовалась несколько минут, но Микки удалось таки выползти из-под Йена, пока тот шумно вздохнув, сжал в руках подушку, крепче прижав к себе, зарываясь в нее. Сглотнув, Микки простоял пару секунд, наблюдая. Почему-то не хотелось отпускать возможность побыть рядом. Даже во сне, Йен оставался самым красивым парнем, ведь Микки никак не мог наглядеться на него; словами трудно выразить всю гамму эмоций, и он очень надеялся, что Йен без слов понимал, насколько сильно он его любил. Короткий вздох, Микки вдруг остановился, чувствуя отвратительный привкус во рту, он провел по зубам, чувствуя шероховатость. Микки пошел за своим дорожным набором, извлекая щетку и зубную пасту, следом отправляясь в ванную и пытаясь осторожно идти по полу, который все еще был мокрым после ночи, а джакузи так и стоял до краев наполненный водой. Свет остался включен, поскольку они оба настолько спешили добраться до спальни, что им было не до таких мелочей. Микки сглотнул, поворачивая кран, и промачивая щетку под водой, перед тем как выдавить немного зубной пасты, приступая к чистке зубов. Он позволил своим мыслям вновь пустить в свободное плаванье, под успокаивающий звук воды. Если быть до конца откровенным, то Микки не уверен, правильно ли было вновь сойтись с Йеном — это определенно тот самый человек, способный осчастливить его, но достаточно ли этого. Правильно ли поступают. Единственное, о чем переживал Микки, как долго продлится новый букетно-конфетный период. Месяц? Год? Еще лет пять? В любом случае, нельзя исключать вероятности, что они окажутся ровно на том же месте, где все закончилось и Микки вряд ли сможет справиться. Опять же, вероятность, что подобное никогда не повторится, тоже была. Последнее их расставание многому научило — они действительно в шаге от того, что могли упустить нечто ценное. Возможно, однажды они окончательно опустят прошлое, но Микки уже чертовски устал бороться, доказывая свою любовь, ревнуя Йена и одновременно не представляя жизни без него. Хотя, глупо в самом начале накручивать себя. — Хэй, — Микки наклонился ближе к кристально-белой раковине, не сразу обернувшись на звук сонного голоса Йена, который встал со спины, проведя руками по спине, обнимая и целуя кожу за ушком. Микки довольно простонал, откинувшись в объятья и внимательно наблюдая за отражением зеркала. — Не могу поверить, что ты вернулся ко мне, малыш, — произнес Йен, повернув голову в сторону и прижавшись носом к носу Микки. — Ты пахнешь домом. — Микки сплюнул зубную пасту, расслабляясь, и позволяя себе насладиться близость со своим парнем; плевать на то, сколько понадобиться сил и времени, прежде чем все окончательно уладится и никаких преград на пути к счастью не останется, Микки готов ждать, потому что осознал, насколько правильно быть рядом с Йеном. Сейчас этого достаточно. Микки сглотнул, поворачиваясь в объятьях Йена, и заглядывая в зеленые глаза. Существует только одна вещь — это невероятного оттенка глаза — самые родные на свете. Просто Йен излучал домашний уют и тепло. И любовь. Йен вздохнул, обведя контур губы Микки, пока они продолжали играть в гляделки. Йен прижался ближе ко рту, обведя языком все ранки, готовый, признаться в безграничной любви к парню. — Я так сильно люблю тебя, — Микки чуть наклонил голову в сторону, радостно улыбаясь. В этот момент он почувствовал себя так непозволительно хорошо, снова услышав самые главные слова из уст Йена. Не бывшего парня или старого друга, коими они приходились друг другу последние пару недель до их расставания. Они снова вместе и счастливы. — Я тоже, Галлагер. Всегда, — на лице Йена появилась довольная улыбка, прежде чем он вновь поцеловал Микки, мягко и лениво, каким и должен быть утренний поцелуй. Микки наклонился, пока его руки обнимали Йена за талию, наслаждаясь, смакуя и углубляя поцелуй, совершенно не думая ни о чем. Пара секунд и Микки готов сломаться, проведя ладонью по груди Йена, слегка оттолкнув, прежде чем прикусить нижнюю губы. — Можешь трахнуть меня этой ночью, Галлагер. А сейчас мы опоздаем, если не начнем собираться. Скоро за нами подъедет лимузин, — Йен в ответ разочарованно выдохнул, надув губы, явно ожидая еще одного поцелуя. Микки с трудом сопротивлялся ему, поэтому подался вперед, пристав на цыпочки, и поцеловал любимого. Затем заставил себя отойти и выйти из ванной, пытаясь успокоить сердце, которое все еще не могло поверить в то, что они снова вместе. — Точно нет времени ускориться? Мы опоздаем, — спросил Йен, наклонившись в сторону водителя, так чтобы тот отчетливо расслышал его из салона. Вокруг дорожный шум, а лимузин, в котором они ехали, стоял на месте, потому что объехать пробку или свернуть в другой проем, не было возможности. — Боюсь, что нет, Мистер Галлагер. Я постараюсь, свернуть на следующем перекрестке, но ничего не обещаю, — ответил водитель. Микки грустно вздохнул, устало развалившись на кожаном сидении, лениво наблюдая за происходящим сквозь тонированное окно авто; не, то чтобы там было нечто особенное, кроме большого количества машин и мотоциклов, которые ожидали возможности сдвинуться с места. Все казалось неплохо; впервые он чувствовал себя слегка смущенным и нетерпеливым в компании Йена. Ох, Йен — самое увлекательное в его жизни. Однако теперь, когда они были вместе, Йен чувствовал себя прекрасно. Будто нашел дорогу домой, зная как себя вести, что следовало говорить, чувствовать и делать. Микки был переполнен любовью. Он чувствовал себя прекрасно, готовый делиться этим теплом. Через минуту или чуть позже, Микки повернул голову назад, встречаясь взглядом с Йеном и после стольких лет совместной жизни, он сразу догадался, что именно означало это выражение лица. На губах дразнящая улыбка, в глазах задорный блеск, а левая рука подкрадывается ближе к бедру Микки. Сглотнув, брюнет попытался выглядеть не так напряженно, но Йен в очередной раз начинает говорить прежде, чем включается мозг. — Не могли бы вы поднять перегородку? — сдержанно попросил Микки у водителя, пока рука Йена плавно скользила вверх по бедру, подбираясь ближе к члену. Сдерживаться те несколько секунд, прежде чем между ним и водителем появится небольшая плотная шторка, была той еще пыткой. Все слишком странно. Микки никогда не думал, что такое произойдет; они собирались заняться сексом в лимузине при свете дня, стоя в пробке. Теперь сдерживать себя и свои чувства еще тяжелее. Как только они оказываются изолированными, Микки начал расстегивать ремень, снимая брюки, Йен повторяет тоже самое, прежде чем позволить Микки усесться себе на колени, слегка покачивая бедрами. К сожалению, это был не один из тех огромных лимузинов с высоким потолком, так что Микки пришлось положить руки Йена на шею, не теряя времени на поиски удобной позы, просто целуя. Томные стоны раздались одновременно, они страстно целовались, языки проникали глубоко, сплетаясь, а зубы слегка покусывают, а руки проникают уже под рубашки; кажется, они собираются всерьез заняться сексом. Левая рука Йена на затылке Микки, направляя и углубляя поцелуй, хотя наверное глубже уже просто чисто физически невозможно. Его руки шарят по ягодицам, слегка приспустив резинку боксеров. Микки застонал, почувствовав, как Йен мнет его ягодицы, а сам он пытался нащупать член Йена. — Привстань, — задыхаясь, произнес Йен и Микки выполнил просьбу, давая возможность Йену как следует стянуть с колен джинсы и приступая к финальной части. Их губы вновь сталкиваются, когда Микки вновь усадился на колени Йена, а их руки вновь жадно обнимаются, а члены интенсивно трутся друг об друга. Микки уперся в грудь Йена, уткнувшись лбом в шею Йена, пока пальцы зарывались в волосах Йена, пока Йен заставлял сильнее прогнуть поясницу, прижимая члены ближе и вызывая мягкие стоны Микки. Они интенсивнее задвигали бедрами, желая большего. — Ебать. Йен, — сорвался Микки, а сам Йен почувствовал гордость, вновь целуя Микки, оттянув нижнюю губу вниз, продолжая мять охуенную задницу, разминая и балдея от упругости мышц. Микки с трудом прервал поцелуй, прижавшись лбом ко лбу Йена. Ебать, чем можно заменить смазку, слюна мало чем поможет, но какого черта ни один из них не додумался взять с собой хоть что-то, и, несмотря на то, что Микки был более чем растянут и его задница готова к повтору. Их стоны становятся громче, Микки опустил руку ниже, между их телами, обхватив стоящий колом, член Йена и сделал пару движений, пытаясь помочь парню расслабиться. Микки продолжил надрачивать, проводя кончиками пальцев по головке. После он вновь обхватил руками шею Йена, пока левая рука парня покоилась на пояснице, а правая приставила головку члена к заднему отверстию Микки. Они одновременно сделали движение, ускорив проникновение; глаза от удовольствия закрылись, а из горла вырвался стон, когда член Йена проникал все глубже и глубже. — Бля, — вздохнул Микки, чувствуя неприятную боль из-за отсутствия смазки, но вскоре он привык к ощущениям, поскольку это ведь Йен, его охуенный член. жадные прикосновения, и собственное желание удовлетворить; мышцы сжались вокруг члена, добавляя сопротивление и разбавляя ощущения. — Охуенно, — простонал Йен, обхватив губы Микки и вовлекая в грязный поцелуй, помогая парню, подниматься, и обратно опускать, двигая задницей и быстро нагоняя темп. Микки поморщился, стараясь расслабиться, пока их языки мастерски исследовали рты друг друга, пока он насаживался на член Йена раз за разом, потягивая за волосы… Йен растерялся, наслаждаясь близостью, будто под наркотой и в очередной раз, удивляясь тому, насколько невероятная задница у Микки, раз их близость всегда заканчивалась феерически. Микки добавил темпу, пока Йен дергал Микки за нижнюю губу, прежде чем протолкнуть язык глубже, опуская бедра Микки вниз, похлопав по заднице, прежде чем переключиться на член брюнета. — Давай, детка. Ебать, — выдохнул Йен, полностью поглощенный процессом, приближаясь к разрядке с каждым движением. — Ебать, — снова выругался Йен, простонав; Микки понял, что тот еще ближе к «звездам». Микки сделал все возможное, чтобы приблизится, чувствуя руки Йена на своей заднице, члене… Надеясь, что последствия этой спонтанной близости еще долго будут напоминать о себе. Едва слышный стук, вдобавок со стонами и скрипами, вполне звучало однозначно, а оба они приблизились к пику наслаждения. Йен плотно зажал член Микки, начав яростно надрачивать, пока собственный член замер внутри, вот-вот готовый излиться, а поцелуи становятся еще глубже. На пару секунд они замерли, чувствуя биение сердец и приглушенно повторяя фразу — «Я люблю тебя». Они теряются, весь мир сужается до чертового салона автомобиля, их тела пульсировали, а губы произносили: — Я люблю тебя.

***

Времени потребовалось больше, но в скором времени Йен и Микки оказались на концертной площадке, а самому исполнителю необходимо было в срочном порядке готовиться к предстоящему выступлению. Микки казалось немного странно, просто держать за руку Йена и не переживать по поводу того, как далеко все могло зайти и по-настоящему ли они вместе, ведь почему-то это перестало волновать. Микки мог делать все, что вздумается. Прекрасно, немного непривычно. Естественно. Возобновление отношений с Йеном, все равно, что вернуться домой. Йен легко провел рукой по спине Микки, когда они вышли из лимузина навстречу толпе фанатов, что столпились перед входом; непонятно только как, им удалось выяснить, что Йен и Микки приедут так рано, иногда парням казалась, что некоторые поклонники — детективы, и отчасти смирились с тем, что в любом уголке страны их поджидала подобная «засада» и ни о какой частной жизни речи не шло. Тридцать, может быть даже сорок человек, еще не такая огромная толпа людей, с которым им приходилось сталкиваться, однако охранники напряженно следовали за ними, стараясь, чтобы все прошло гладко. Микки чувствовал себя в безопасности, чувствуя руку Йена, и капельку спокойнее, в отличие от тех дней, когда между ними оставалась недосказанность. Фанаты кричали и визжали, при их виде и Микки максимум смог разобрать одно или два слова, прежде чем они остановились и сделали пару совместных снимков, счастливо улыбаясь и ни на секунду не притворяясь. — Вы двое, так мило смотритесь вместе! — сказала одна из девчонок, на вид ей было не больше пятнадцати, — Йен обратил на нее внимание, продемонстрировав самую широкую улыбку из своего арсенала. Йен притянул Микки за талию ближе, нежно поцеловав в висок, так что Микки был абсолютно уверен, в том, что его сердце в тот момент застучало сильнее. — Вы можете дать какую-нибудь личную вещь?! — спросила уже другая девушка, слишком отчетливо и громко, да и выглядела она намного старше и серьезнее. Микки и Йен переглянулись; довольно необычная просьба, которую редко услышишь от поклонников, на самом деле у них не так много с собой вещей, которые запросто можно отдать, однако времени не остается, потому что Бен поприветствовал их. Йен никогда не хотел становиться одним из тех, кто просто принимал людскую любовь и никогда не делал ничего ради других людей, и этот день не должен быть исключением. Их самые давние поклонники, конечно в курсе, и Микки и Йен всегда отзывались и с удовольствием участвовали во всякого рода благотворительных акциях, открыто предлагая свою помощь, и оказывая поддержку тем, кто в ней нуждался. — Хорошо, иди сюда, — Микки, первый кто взял Йена за руку и потащил его ближе к девушке, мягко улыбнувшись, прежде чем обнять ее, приветствуя и замечая, как дрожат ее руки. — Ну я, эм… О, Господи… извини, — Йен смущенно улыбнулся, давая ей возможность, чтобы все окружающие сделали как можно больше фото, и делая совместные снимки с другими девушками, и у Микки появилась возможность выслушать одного из своих поклонников. — Ваши отношения — такие невероятные, и мне интересно узнать… у меня недавно возникли некоторые проблемы с парнем. Мы были вместе долгое время, но недавно расстались. Я не знаю, стоит ли мне возвращаться или нет. Я имею в виду, правильно ли это; ну, вы ведь понимаете? Мы так долго были рядом, и мы будем счастливы, рядом с ним я чувствую себя на своем месте, но не знаю, как долго он будет со мной или глупо цепляться за давно изжившие себя отношения, — начала тараторить девушка, пытаясь вкратце рассказать свою историю, нервно кусая губу и ожидая ответа Микки. Сам же Микки молчал, раз за разом, обдумывая сказанное, ведь практически то же самое произошло между ним и Йеном. Он знал, что следовало сказать и тем самым помочь девушке. Неважно, насколько серьезные проблемы в его собственных отношениях — в любом случае, он мог оказать поддержку. Учитывая тот факт, что рядом с ним находился человек, который одним только своим присутствием наполнял жизнь красками, то он мог сказать, что игра стоила свеч, даже если логика говорила об обратном. — Я бы сказал, ты должна для себя понять, — начал Микки, а Йен молча слушал. — Ты кажется слишком доброй и отзывчивой, вот вероятно первостепенная причина, из-за которой вы расстались, верно? — девушка удивленно кивнула, прикусив изнутри щеку, внимательно вслушиваясь. — Ты не можешь по-настоящему вернуться в прошлое, даже если все знакомо… — оборвал себя на середине фразы Микки, прежде чем на самом деле осознал, сказанное. Точнее о ком он говорил, потому что вдруг хватка Йена, обнимавшего за талию стала казаться невероятно тяжелой. Йен все слышал; его большой палец начал вырисовывать плавные дуги, прежде чем убрал руку, а Микки с трудом сглотнул. — Естественно… это может показаться заманчивым… — продолжил Микки, ведь его голос как-то внезапно сел. Сожаление. Он вновь, почувствовал, как свело желудок, а мерзкий голосок внутри смеется, над собственной тупостью. Когда он Йен вместо него, решил, закончить мысль, то Микки показалось, что умер на том же месте. — И в конечном итоге, окажется огромной ошибкой.

***

Остаток дня ничем не отличился от всех предыдущих. Йен вел шоу, пел, танцевал, сменял сценический наряды. Микки же сидел на одном из диванов, пытаясь читать сценарий. Оба не могли в полной мере сосредоточиться на своей работе. Не после случившегося. Их сердца учащенно бились и отнюдь не от радости и предвкушения. Было странно и неприятно, однако притворяться так дальше нельзя. Это плохо сказывалось на их душевном и физическом состоянии. Они не разговаривали, конечно. Ни о своем расставании и ни о чем-то другом. Хотя оба знали, что пора внести ясность. Они давно переросли это. Раз и навсегда, поставили точку и должны были двигаться. Любовь или нет, они больше не могли оставаться рядом; в конце концов, прошлые обиды и ошибки, никогда бы не сделали их счастливыми и ни один из них не готов идти на компромисс, окончательно прощая. Когда Микки начал отвечать на вопросы журналистки, он не заготовил ни одного ответа и не мог с точностью описать свое отношение к Йену, все что он мог это ответить честно, как думал. Микки все еще любил Йена, а Йен любит Микки — больше ничего, это нельзя не вычеркнуть и отрицать. Однако, если они оба хотели двигаться вперед и развиваться, то больше не могли оставаться вместе. Потому что слишком хорошо изучили друг друга. Им было комфортно в отношениях, приятно чествовать поддержку и знать, что тебя любят, но слишком мало. В данном случае — звучало недостаточно для них, одной любви было недостаточно.

***

— Так вот оно что, да? — разъярённо кричал Микки, как только они вошли в автобус тем же вечером, будто в сумраке им было проще выяснять отношения. Йен стоял в паре футов, тяжело вздыхая и опираясь руками на подоконник, что стоял позади и прислоняясь к нему спиной. Внезапно его вид навеял Микки воспоминания.

***

— Это оно, — голос Микки ничего не выдает, разве что его дыхание стало чуть тяжелее, слова же с трудом срываются с губ, и он старается изо всех сил не показывать боли, от которой хочется рухнуть на пол. Голубые глаза находят зеленые в тот момент, когда они почувствовали это. Когда больно от того, что это конец. Нет, это не авария, это была не просто драка. Да, это было на самом деле — оно. Звук получился средним между дрожащим вздохом и икотой, что сорвался с губ Микки, когда его взгляд медленно опустился вниз с другого человека, стоявшего в нескольких футах, на черный деревянный пол. Йен прикусил язык, как делал всегда, чтобы остановить поток слез. Его глаза задержались на лице Микки всего на секунду, прежде чем он опустил их вниз, на пол, повторяя жест. Он тяжело сглотнул, отчаянно пытаясь избавиться от огромного комка в горле, понимая с самого начала, что это совершенно бесполезно. В этот момент ничто не способно унять эту боль. Руки Микки заведены за спину, вцеплены в край белого мраморного кухонного стола, настолько крепко, что костяшки на его пальцах побелели. В течение долгого времени, они оба нехотя осознают, что этот день подошел к концу. Они также понимали, что это, в сущности, неважно, но ничего не могли поделать с этим. Это должно было произойти. Двое из них не смогли бы продолжать вечно убегать, случайно сталкиваясь друг с другом, а потом делать вид, что ничего не было и всячески избегать разговора. Несмотря на всепоглощающую любовь, которая присутствовала в их отношениях, ничего хорошего бы не вышло. Уже нет. Пять лет пиздец, какой большой срок, и три из которых, а может и четыре, были на самом деле очень хорошими. Прекрасными. Йен и Микки были чертовски влюблены друг в друга, горящие глаза, пылающие сердца, все это было. Хрен его знает, как они все это потеряли, но у них получилось.

***

Слезы потекли по щекам одновременно, и в этих прекрасных глазах появилось понимание, Микки догадался, что Йен вспомнил тот же самый момент, его адамово-яблоко пару раз дернулось. Микки вновь прикусил нижнюю губу, стараясь сделать все, чтобы окончательно не разреветься. Слишком сложно. В этот раз было в десятки миллионов раз больнее, чем в первый раз. Поэтому им не стоило быть настолько тупыми, чтобы вновь вернуться в тот момент, в первую очередь, но почему-то они вновь здесь, и снова страдали из-за последствий. — Микки, мы… — Йен старался, хоть голос был грустным. Что-то надломилось, он закатил глаза, стараясь сдержать слезы, а язык напряженно уткнулся в щеку. Микки стоял напротив, на крошечной кухне, сжав руки в кулаки, так что костяшки побелели, а взгляд опущен вниз на носки ботинок и он не мог видеть те метаморфозы, что творились с Йеном. — Мы не можем продолжать фарс. Это… — Его голос вновь дрогнул и Микки не был настолько храбр, чтобы не встретиться взглядом с Йеном, в чьи глаза до сих пор был безнадежно влюблен. Он не мог, не знал, каким обернется на этот раз расставание, он понимал, что в любую секунду мог сорваться и поцеловать, встать на колени и умолять, обещать, что все исправить. Исправить все, склеить трещины, которые появились в их отношениях за годы. — Это не позволяет двигаться тебе — это заставляет топтаться меня на месте. Микки сглотнул, сжав кулаки еще сильнее, мысленно пожелав оказаться в любом месте, но не здесь. Мечтая, чтобы они оба находились где угодно, но не в чертовом автобусе, отчаянно желая, чтобы нашелся компромисс, способный помочь им жить вместе. Но они не могли, это неправильно и ничем хорошим не обернется. Они оба осознали это. — Мы не можем быть вместе, — подтвердил Микки, голос звучал грубо и уверенно, и он сам не мог вспомнить, когда он так звучал. Микки сглотнул, уверенно подняв голову; Йен отвел взгляд, заметив движение головы своего бывшего парня. Слезы текли по щекам Йена, Микки чувствовал, как на душе появлялись новые раны, при их виде. Они просто взглянули друг другу в глаза, смакуя и с каким-то мазохистским наслаждением, наблюдая за стараниями друг друга. Понимая, что на этот раз — ну на этот раз все кончено. Не как в прошлый, казалось бы самое правдоподобное расставание, а сейчас. Больше слез и больше боли. Возможно, так лишь будет в начале, боль утихнет и все зарубцуется, а ты вновь станешь срывать подсохшую кровавую корочку, ковыряться в ранах. Чем больше Микки давил, тем больше понимал, что пора действительно оставить Йена, вычеркнув из жизни и начать заново. — Мы… — Йен сглотнул, прикрыв глаза. — Мы не можем больше делать это… — он помолчал секунду, обводя рукой пространство автобуса. — Этот дурацкий совместный тур в том числе. Мы обязаны найти способ разорвать контракт, пусть даже нам это дорого обойдется… — Микки кивнул, соглашаясь, и парень сразу замолк. Подписание гребанного контракта — ебать, зачем он вообще соглашался колесить по стране в музыкальном туре, ведь все кричало об ошибке. Временная воронка, что держала их обоих и не позволяла двигаться дальше, и то, чем больше Микки оставался здесь, тем больше нахрен путался во всем. Микки знал, что, все не так просто, нельзя порвать бумажку, ведь они оба лишаться стольких возможностей, но иначе им никак не заполучить свою жизнь обратно. Йен сглотнул, пытаясь добиться от Микки какой-то реакции и справиться с комком в горле. — Мы разберемся со всем завтра, чувак. Уже поздно, — Йен согласно кивнул, потерев рукой лицо, и незаметно убирая дорожки от слез, будто так реально станет легче. По крайней мере, однажды так и будет. Все проходило.

***

Потребовалось перебороть себя, много объясняться и изливать душу перед незнакомцами, но все-таки Микки не мог вернуться обратно домой в Нью-Йорк. Он догадывался, что Тони непременно воспользуется моментом; он знал, что между Микки и Йеном была интрижка, поэтому, несмотря на то, что все затянулось, он мог давно подставить и как-то «разыграть карту». Тони оказался прекрасным парнем, и даже если он не всегда стремился выставить напоказ личную жизнь подопечного, очень переживал и заботился о Йене, став им обоим отцом во время этого турне, Микки ценил его поддержку, особенно сейчас. Два дня, именно столько предстояло провести Микки в гастролях, после того вечера, когда они окончательно решили покончить со всем этим, не устраивая скандалов. Они не выясняли отношения друг с другом, не дрались; Микки и Йен просто… не общались. Они всерьез просто не представляли, что еще добавить к уже озвученному ранее. Автобус припаркован на парковке, и за Микки должен приехать автомобиль и забрать его буквально через пару минут, так что у него не так много времени собраться и проверить все ли вещи он взял с собой. Микки находился один в «апартамента», собирая чемодан, что раскрытый лежал на кровати. Йен находился внутри отеля, что находился в паре кварталах на примерке или еще какое-то херне — Микки особо не прислушивался. Он просто радовался, что у него будет пара минут в одиночестве собраться и… ну… попрощаться. С воспоминаниями, болью и обидой. Его глаза слегка влажные, он откашлялся, пока его мысли блуждали где-то за пределами этой комнаты, а руки машинально складывали вещи в чемодан, и все кажется, кричало о конце, ведь большая часть значимых вещей нельзя было взять в новую жизнь. Футболку, которую Йен воровал и периодически надевал, наслаждаясь ароматом Микки. Пару кроссовок, которые Йен приобрел себе пару месяцев назад, после их «воссоединения» и подарил их Микки, говоря какую-то ерунду про перепутанный размер. Бутылку относительно нового шампуня, которую Микки использовал наполовину, потому что Йен утверждал, что он делает его волосы невероятно мягкими. Никакая из вещей не должна напоминать Йена. А после Микки просто чертовски устал. Надоело иметь дело с Йеном — который уже не тот парень, просто сложно находится рядом испытывая такую сильную любовь, горечь, боль и обиду, но так и не в состоянии по-настоящему отпустить. Микки не мог удалиться и уйти, ведь они вновь переступили черту. И двигаться вперед стало пиздец как трудно, чем казалось ранее, и кто скажет, как правильно поступить? Слезы потекли по щекам. Микки Милкович за последние дни слишком много ревел, и хоть он все понимал, но ладони уже терли глаза, а сам он уселся на край кровати, пытаясь выровнять дыхание, зубы вновь до боли прикусывали губу, пытаясь вызвать хоть какие-то чувства. Микки не представлял, что делать со всем этим и как справится со своим состояние. Все что он способен делать — лишь плакать.

***

Микки тяжело вздохнул, глядя на свой чемодан и дорожную сумку в багажнике огромного джипа, на парочку охранников, что стояли в стороне; вокруг не было никаких фанатов. С каждой секундой, звук часов казался Микки оглушающий, а сам он будто выкинут на берег и пытается подползти ближе к Йену, сам себя, презирая за потребность в нем. Его сердце болело, но внутри была капля надежды. Надежды, которая как всегда не оправдалась, но Микки не представлял, как еще объяснить свое состояние. Это было оно. — Мистер Милкович, вы готовы выезжать? — спросил водитель, привлекая внимание Микки и заставляя его вырваться из тяжелых раздумий. Он сглотнул, посмотрев на него и утвердительно кивнул. — Да, просто… нужно закончить еще кое-что, ладно? — ответил Микки, поняв что забыл в автобусе свой мобильный, поэтому отошел назад, надеясь, что сможет забрать его до того, как Йен вернется в спальню; он не был уверен, стоило ли им еще видеться после официального расставания. Они, вероятно, смогут через какое-то время справиться с тяжестью в груди. Лучше бы они никогда больше не встречались. Расстались бы по-тихому и без каких-либо объяснений. Микки ступал по выцветшему асфальту армейскими ботинками, заставляя себя идти дальше и дальше, напоминая каждый раз, что не имел право сломаться. На самом деле, все оказалось намного тяжелее, чем он представлял. Йен же подошел к своей машине и сел в нее, да, вот и официальное завершение их отношений. Навсегда. Хотя наверняка, это займет еще некоторое время, прежде чем весь мир облетит эта новость и правда выйдет наружу. Все их совместных выходы, поцелую, объятья и все приторно сладкие жесты — ложь. Все будет потеряно. Навсегда. Микки сомневался, что они готовы к этому, когда расставались в последний раз, так что поменялось сейчас? Больно, но хуже — осознание того, что ничего не поменять. Настал тот самый момент. Момент, когда они должны были двигаться вперед. Микки положил руку на ручку двери автобуса, приоткрыв немного. Он замер в паре дюймов, оцепенев. Йен уже оказался внутри и пел — трудился над новой песней. Руки Микки расслаблены, а в сердце будто воткнули тысячи игл, когда он напевал слова песни, вероятно больше он никогда не застанет чего-то подобного. Это вероятно одна из самых трогательных и красивых песен, очередной шедевр Йена. Голосовые связки Микки свело, глаза быстро заблестели от слез. Колени же вот-вот подогнуться, пока Йен продолжал петь, не зная, что за дверью его бывший парень подслушивает. Микки удивлен тем, как глубоко звучал голос Йена, а слезы текли по лицу. Музыка, текст, голос Йена — все было будто в новинку, а сам Микки никогда прежде не слышал его голоса. Музыка Йена говорила о многом, — Микки естественно обожал ее. И всегда придавал огромное значение тексту, просто лишний раз убеждаясь, что понял все правильно и предчувствие его не обманывало. Но ни одна из предыдущих песен так точно не описывало собственное состояние. Ему было больно, на этот раз все оказалось еще хуже. Микки чувствовал, что его живот — все его существо — на грани срыва, внутренности будто вывернуты наизнанку. Внутренний монстр разрывал изнутри, проявляя меньше милосердия, чем раньше. Каждое слово, куплет, причиняли боль, чертовски сильную боль, и Микки затошнило. Желудок свело и он не уверен, сможет ли пережить случившееся. Микки сглотнул, обхватив рот рукой, заглушая собственный вскрик, медленно разворачиваясь на маленькой металлической ступеньке автобуса, и ступая вниз, пока голова гудела, а по щекам текли слезы, пока за спиной приглушенно пел Йен. Больше он не в силах оставаться здесь. Слова, оказывается, причиняли намного больше боли, чем поступки.

***

Следующий месяц сменился на второй, второй на третий, а у Микки было ощущение, что он полностью обессилен. Будто зомби или может дело в его окружении. Сегодня, когда расставание с Йеном стало публичным, ни один из них так и не ответил на самые волнующие вопросы и не дал ни одного интервью по этому поводу. Микки слишком тяжело, справится с этим и он лишь догадывался, что Йен чувствовал себя ничуть не лучше, по-своему переживая. Микки читал сценарий, никак не в состоянии сосредоточится. И ждал тех редких пауз в работе. Он пропустил очередное мероприятие, не пошел на запланированное интервью и прослушивание на роль. Анджела бесилась, потому что она уже успела возненавидеть эту апатию и то, что ее любимый подопечный потерял внутренний огонь, но Микки глубоко плевать на все. Он верил, что чем больше проходило времени, тем труднее выйти из этого состояния. Однажды красивое лицо Йена навсегда исчезнет из его мыслей, а раны на сердце зарубцуются. Пусть это очередная ложь. С каждым новым днем, с каждой минутой, Микки чувствовал, как тело становятся тяжелым. Он чувствовал, как дикий зверь внутри таил все больше и больше злости, готовый разорвать все внутренности в клочья, но в то же время Микки не чувствовал ничего. Пустоту. Он с трудом заставлял себя поесть, однако темные мешки под глазами становились больше и заметнее с каждым днем. Анджела всеми силами пыталась помочь ему, как только могла — приносила кофе, пыталась заставить поговорить, организовывала ему прослушивания, понимая, что прежний Микки с радостью бы пошел на них, но бестолку. Микки ничего не делал. И, кажется, не собирался ничего менять. И по большей части это было правдой, слез больше не осталось. Микки держал лицо, естественно, переживая всю боль внутри, не показывая слишком много. Возможно все дело в том, что чувствуя, как текли горячие слезы по щекам, Микки чувствовал себя живым, а происходящее видеться ему более реальным. Так становится еще больнее — если такое вообще возможно. Единственная вещь, которая может заставить его чувствовать себя лучше, все же существовала; но опять же, в мыслях все еще какое-то волнение. Однако окончательно все рушится днем в понедельник, когда Микки направлялся домой с прослушивания. Все прошло не очень гладко — ебать, да он даже не пытался, если быть честным. Он ушел так, что Анджеле придется заткнуться и оставить его в покое хотя бы на пару дней, прежде чем начать новые попытки вытащить его из депрессии. Локоть Микки на подлокотнике машины, а ладонь на коробке передач, он лениво подъехал ближе к пентхаусу, прежде чем остановиться и откинуться на водительское кресло. В последнее время он так чертовски устал — видимо, это особенность эмоционального самоистязания. Веки потяжелели, руки расслаблены. Погода была сегодня хорошей — даже слишком для Нью-Йорка. Небольшое количество насаждений создали тень, а свежая листва была приятного светло-зеленого оттенка, так что Микки казалось, что даже с такого расстояния он мог бы услышать радостное пение птиц. Обычно такая погода поднимала ему настроение; не сегодня. И не в любой другой день этого ужасного месяца. Плевать, что солнце падало на его черную машину, а люди вокруг радостно улыбались — мир Микки окрасился темными, мрачными оттенками. В этом была правда и ни одного момента на лирику, Микки перестал чувствовать себя частью этого мира. Песня, что звучала на радио прекратилась, началось очередное интервью со знаменитостью, и Микки не было никакого дела, пока. Мягкий вздох слетел с губ, когда он потянулся к колесику радио, переключая на другую станцию. Еще какие-то отрывки обсуждений донесли до него, но его не интересовала чья-то жизнь и планы. Еще пара радостных песен, которые совершенно не соответствовали его душевному состоянию. Он продолжил переключать вперед, пока от одного только звука голоса, не пробежались сотни тысяч мурашек. — Это будет последняя песня обо всей херне, что пошла не так. Йен. Прекрасный чистый голос Йена. Вне всяких сомнений. Микки знал, что обязан переключиться на другую радиостанцию, а то и вовсе выключить, но его тело просто парализовало. Указательный палец завис над кнопкой, и не в силах нажать на «стоп». Взгляд Микки остановился на дороге перед собой, рот приоткрылся, а сердце разрывалось от тоски от каждого пропетого слово. Эту песню, Микки никогда прежде не слышал, определенно. Нет, возможно, мотив ему знаком. Последний раз он виделся с Йеном в автобусе. Или вне того чертового автобуса, когда его сердце разбилось на миллионы мелких осколков. — Ты спалил меня, я спалил тебя. Да, это все правда. Я устал от этой ужасной пародии на самого себя. Голос Йена звучал охуенно проникновенно. Прекрасные стихи, душераздирающая мелодия. Микки мог слышать надрыв в голосе своего бывшего бойфренда и знал, что тот переживал, записывая песню. — Это последняя песня, я никогда не буду посвящать песни тебе. Последний раз, когда я пишу, что не могу жить без тебя. Когда начался припев, Микки понял, что эти слова крутились в голове Йена последний их самый трудный месяц — раньше он не знал и ничего не говорил об этом. Слова вновь причиняли боль, заставляя сердце Микки биться в тысячу раз учащённо, пока его пальцы вцепились в руль, так что костяшки побелели. — Давай мелодия, освободи меня, я должен двигаться дальше. Верно, ты ушел, так что это прощальная песня. Пролилась не одна или две слезинки. Нет, поток слез полился из глаз одновременно. Пальцы еще крепче вцепились в руль, пока лирическая песня продолжала звучать и заполнять все пространство автомобиля, все внутри вибрировало от боли и страдания, так что в груди все неприятно тянуло и Микки уверен, что еще чуть-чуть и его хватит удар. Часть его хотела услышать что-то такое; лишнее подтверждение, что это конец. Боль, сожаление и вина за случившееся. Микки пришлось остановиться на обочине, — к счастью его дом находился за городом и это дало ему возможность, сделать это не нарушая никаких правил парковки. Его глаза блестели от слез, лицо исказила гримаса боли, а суставы на пальцах болели из-за перенапряжения. — Пусть это будет последним письмом. Обо всей причиненной боли и ранах. Микки прикусил нижнюю губу, пытаясь подавить рыдание, но безрезультатно. Он рыдал, слушая песню и вспоминая все хорошее и ужасное, что было между ними, связанное с Йеном, будто включился какое-то гребанный бумеранг. Все радостные моменты, его заразительный смех и сладкие поцелуи. Все душераздирающие моменты их любви. — Я снимаю кольцо с безымянного пальца. Я знаю, ты не будешь сражаться. Ты не станешь пытаться, ты не станешь повторять. Начинается снова припев и Микки прокусил до крови губу, чувствуя неприятный металлический привкус крови, а глаза прикрыты, он плакал, даже не пытаясь особо сдерживаться. До чего же больно. Любовь, которую он испытывал к Йену — чувства, которые он вероятно пронесет к Йену до конца своих дней — все слишком серьезно. Мрачно, темно, радостно и скорбно — стремительно — трудно описать то, что Микки испытывал в тот момент. Просто невозможно. Не сейчас. Микки даже не уверен, хочет ли анализировать. — Я должен двигаться дальше. Да, ты ушел, так что это прощальная песня. Йен протянул последнее слово, голос немного надломился, а музыка зазвучала громче, прекрасно реализованный прием. Микки смог с легкостью представить лицо Йена в момент записи песни. Руки сжались в кулаки, а чистые слезы текли по щекам. В каждом слове этой песни спрятано нечто больший смысл, чем во всех остальных. Микки не сомневался и просто знал, что это так. Слезы не останавливались, ногти впились в черный кожаный руль, а пальцы сильнее побелели, а сердце разрывалось с каждым пропетым словом Йена. — Если ты действительно думаешь, будто это то, чего на самом деле хотел, то ты попросту ошибаешься. Но ты продолжаешь говорить всем раз за разом, ты уже ушел. Песня вновь сбавила темп и стало трагичнее, а не вовсе очередной балладой о расставании. Голос Йена задрожал, ломаясь от перенапряжения, и слова казались еще более проникновенным. Будто от всего сердца. Голос полон тоски, хриплый и надломленный, так что у Микки не было никаких сомнений — он плакал. Это значило нечто больше, чем просто песня. — Так вот последняя песня, я никогда не буду петь о тебе. Последний раз, когда я пишу, что не могу жить без тебя. Последние слова песни спеты с большим старанием, будто Йен злился, как если внутри заработал некий двигатель, заставляющий идти дальше, приободряя. Слезы продолжали течь по щекам Микки, тело его тряслось от рыданий и страха, что он вновь что-то сделал не так. Слишком большое потрясение, не унимающаяся боль — слишком тяжело пережить это все. — Давай мелодия, освободи меня, я должен двигаться дальше, да ты ушел… Всхлипы Микки прекратились, он всеми силами постарался упокоиться. Его руки все еще покоились на руле, а грудь с трудом вздымалась вверх и вниз, пока внутренности сводило, а сердце выворачивали наизнанку. Он заставил себя сделать глубокий вдох, слезы продолжали течь вниз по щекам, а взгляд уставился в никуда. Микки приоткрыл рот, мысленно пытаясь найти причину жить. Дышать. Еще один вдох. Выдох. — Так что это прощальная песня.