Подумаешь, опоздала на свадьбу...

"Смерть не различает между грешниками и святыми. Она только берёт, берёт и берёт, но мы всё равно продолжаем жить: взлетаем и падаем, ломаемся и совершаем ошибки. И если причина, почему я жив, когда все, кто меня любили, погибли, я готов подождать." Гамильтон

Воск, медленно капающий с фитилька янтарной свечи, наполнял приятным и теплым ароматом маленькую комнату. Джуди, наконец, пробудившись от долгого сна, внимательно рассматривала висящее над кроватью распятье. Было тихо, но все-таки тревожно на душе. Джек сидел у окна, погруженный в глубокие размышления, он сильно похудел за эти несколько дней, стал очень нервным и мнительным. Он определенно винил себя во многом, что сейчас происходило с ним и Джуди, но поделать, казалось, уже ничего не мог – сам стал жертвой ловушки, приготовленной Нику. Где же ваша хваленная железная выдержка, Мистер Сэверж? Взгляд Джуди все же сфокусировался на белоснежных бинтах, обвивающих простреленное колено кролика. - Как лапа? Не болит? – Равнодушно спросила Хоппс, ей, в общем-то, не было до него теперь никакого дела. Джек резко обернулся к своей возлюбленной, окидывая её счастливым, полным надежды взглядом. Крольчиха, молча лежа под капельницей, казалось, ожидала ответа, но её потухшие фиолетовые глаза выражали немой укор – «Ну что, доволен?». Джек стыдливо ответил, сглатывая подступивший к горлу ком: - Уже намного лучше. Кролик не рискнул спросить Джуди о её самочувствии. Послышались тяжелые неспешные шаги – Бурый медведь в одеянии Священника вошел в комнату, чтобы заменить угасающую свечу. Джек смотрел на него настороженно, выгибая спину, словно пружину, готовясь в любой момент сорваться с места и бежать, куда глаза глядят. Джуди – напротив – совершенно его не боялась, один факт, что она лежит в теплой чистой кровати, а не на полу подвала заброшенной школы радовал её душу. Отец Генри вовсе не обращал на кроликов никакого внимания, находясь где-то в своем мире, он ни слова не сказал никому кроме Майка. - Сходи-ка, принеси воды из колодца. – Спокойно, но вместе с тем повелительно сказал медведь Джеку. Тот, никогда в жизни не делав этого, бездумно кивнул и с опаской прошел мимо Священника, в надежде узнать, что такое «колодец». Джуди лишь обреченно вздохнула. - А я вас, кажется, знаю, - Едва слышно произнесла она, дожидаясь того, что медведь обернется в её сторону, - Вы ведь… «Барни»? Мне Майкл о Вас рассказывал. Священник промолчал, не подтверждая и не опровергая слова Джуди, затем так же спокойно заключил: - Вам нужно поесть, Мисс Хоппс - вам нужны силы. - Для чего? – С легкой усмешкой спросила Джуди. Как же она устала за это время, просыпаться не хотелось вовсе, а надежда на то, что все вокруг – один сплошной ночной кошмар, умирала с первыми лучами солнца. Затем Джуди резко стало стыдно за собственную слабость, она, напрягая все мышцы организма, привстала на локти, изучая взглядом священника. Как же там Ник сейчас, жив ли он? Боже! А как же мама с папой, они наверняка сходят с ума, дожидаясь её звонка. - Вы знаете, что он хочет сделать с Ником? – Дрожащим голосом спросила Джуди. - Нет… - Вы знаете! Медведь вновь перевел печальный взгляд на лежащую под капельницей крольчиху. - Священникам не принято обманывать. Майкл попросил помощи – и я помог, большего не знаю. - Помогите мне! – Вскрикнула Джуди, - Пожалуйста, помогите! Вы ведь не такой как Майкл! Не такой как другие бандиты! Ник в большой опасности, а я лишь наживка в ловушке для него. Я не знаю, где именно Ник перешел Вашему другу дорогу, не знаю! Но… я знаю Ника! Он хороший друг и предавать бы никого не стал. Отец Генри молчал. Джуди вытерла подступившие к горлу слезы. - Пожалуйста… Тасманский Дьявол Макс весело расхаживал по окраине Центрального района, допивая уже вторую бутылку виски. На душе у него вдруг стало весело и спокойно, хотелось дышать полной грудью, гулять по городу и даже петь. Уже была выбрана и песня по душе – такая старая и звучная, каких сейчас не пишут, а если и пишут, то напрасно. Вот только первая строчка никак не вспоминалась! Макс даже остановился, отыскивая в затаенных уголках памяти несколько до боли знакомых слов – безрезультатно! И спросить то не у кого, будьте уверены - Макс набрался бы наглости пристать к кому-то из прохожих с этим вопросом, но вокруг никого. Тасманский дьявол грустно вздохнул, наклоняясь к бутылке, как вдруг… - Мистер Адамс, ни с места! – Прозвучал необычайно грозный мужской голос. Макс от неожиданности выронил бутылку из лап, и дабы не захлебнуться дешевым виски, выплюнул её содержимое на брюки патрульного офицера. Затем он, кашляя, поднял испуганные глаза наверх, вглядываясь в морду того, кто лишил его чудесного вечера. Шеф Буйволсон был просто шокирован подобной выходкой, и, буквально потеряв дар речи, смотрел на Тасманского Дьявола, не зная чего еще можно от него ожидать. Макса напугал даже не фирменный голос Капитана, а скорее собственная фамилия – «Адамс» его называли только в тюрьме. - Нет, ну Е-мае… - Печально протянул Тасманский дьявол, окидывая взглядом осколки бутылки. Шеф, наконец, придя в себя, не на шутку разозлился – никто из граждан Звероплиса, включая самого мэра, не смеет плевать ему на брюки! - Мистер Адамс, вы задержаны по подозрению в соучастии к преступлению! - Опять? Что-то рано сегодня… - Вы имеете право хранить молчание! Все, что вы скажете, может быть использовано против Вас! – Проревел Буйволсон, надевая наручника Максу на лапы. - Точно! Спасибо, дружище! Вспомнил! «Против тебя я не в силах бороться, твоя любовь словно со-о-о…….» - Шеф, не давая Тасманскому дьяволу допеть, закрыл перед его носом железную решетку патрульной машины. – Эй! Что за произвол?! Я свои права знаю! Я… Макс сглотнул. Что за вечер? Уже во второй раз к его голове приставляют пистолет. - Филд на свободе – я знаю! – Угрожающе произнес буйвол. – У него один из моих лучших офицеров. Скажешь, ты к этому не причастен, Адамс? Макс даже улыбнулся – в коим-то веке он тут не при чем. - Отвечай! - А как же право «хранить молчание»? - Адамс! - Буйволнон, но ты, же знаешь, мы с Майком в контрах… - Медленно протянул Тасманский дьявол, не сводя взгляда с оружия у виска. - Знаю, поэтому и спрашиваю ни кого-нибудь, а именно тебя, ублюдок! Шеф Буйволсон знает Макса Адамса не понаслышке, уже на протяжении долгих лет, этот парень портит ему статистику своими пьяными выходками. Более того, Капитан даже приложил копыто к тюремному сроку Тасманского дьявола, но тот, казалось, и не был в обиде, даже подтрунивал над быком при любом удобном случае. - Я понятия не имею, где теперь Майк, но могу предположить, где Крольчиха. Буйволсон взревел, резко вжимая Тасманского дьявола в стену. - Так ты знаешь, что Хоппс в плену! - Это мои личные связи, не больше, офицер! – Грубо оттолкнул Макс копыто Шефа Полиции. – Её нет в городе, поэтому и найти не можете! Буйволсон тоже думал об этом, но Полковник Клыкстер запретил высовываться в пригород. - Что, Адамс? – Съязвил буйвол, освобождая Тасманского дьявола из своей хватки, - Время идет – бандитские законы забываются? - Чего-о? Да никогда! – Запротестовал Макс, навострив порванные уши, - Я не стукач для копов! Просто девчонок в мужские разборки не втягивают! Буйволсной, ни чуть не растроганный данной репликой, лишь скептически ухмыльнулся. Тасманский Дьявол, почесав затылок, неожиданно предложил: - Помоги мне добраться до Пригорода, хочу навестить одного старого друга. - Совсем озверел? – Вновь вышел из себя Буйволсон, - Это тебе не такси! - Хорош мычать, Капитан! – Отрезал Макс, - Если я все правильно рассчитал, и мои пропитые мозги меня не обманули, то мы оба найдем то, что ищем. Макс Адамс сильно изменился со времени их с Майком последнего разговора, и его «мокрого» фиаско. Он с детства был главным авторитетом «Стаи», главным добытчиком и посредником между беспризорниками и бандами города. Макс даже был удостоен чести ходить « в сынках» у нескольких криминальных лидеров того времени – его просто нельзя было не уважать, а тем более не бояться. С годами Тасманский дьявол все дальше уходил от «подвального» образа жизни, утаивал большую часть краденых денег от своих «благодетелей», оставляя больше себе и «Стае», что намного улучшило их повседневную жизнь. В восемнадцать лет в Максе нельзя было узнать того озлобленного на весь мир, вечно голодного мальчишку. Красавец! Высокий и хорошо сложенный для Тасманского дьявола, молодой зверь сводил с ума блеском своих задорных голубых глаз многих девушек города. Он часто по ночам, нарядившись в дорогущий костюм, пробирался на закрытые вечеринки в самых пафосных клубах Зверополиса. Там, сидя за барной стойкой, он скорее напоминал уставшего от жизни Мажора, сынка какого-нибудь небедного зверя, чем бездомного преступника. Макс, казалось, вообще никогда не грустил в жизни – он либо злился, либо веселился до упада. А грусть? Грусть не для него! Своим задором он задавал ритм любой вечеринке, попутно разбивая своей харизмой несколько женских сердец. Тасманский дьявол действительно познал великое искусство - нравится противоположному полу, так, что совершенно простые и неприметные черты его морды, западали в душу хищницам на долгое время. Макс так же никогда не пользовался услугами проституток. Зачем платить за то, что бесплатно от природы? Макс Адамс много врал, то и дело, меняя маску «Парня что надо» на «Вожака Стаи», и со временем, сам запутался, кто же он на самом деле. Макс не терпел бездействия! «Движение жизнь!» - вот его истинное кредо. Не было минуты, чтобы Тасманский дьявол без толку сидел на месте – ему вечно хотелось куда-то бежать, что-то делать. И он готов танцевать в клубе до упада всю ночь напролет, наутро прекрасно исполняя свои обязанности. Бездействие порождает воспоминания, а воспоминания - всегда боль. Максу не с кем было её делить, никто и подумать не должен, что у «Вожака» есть слабые места, а они, как и у любого другого живого зверя – были. Смерть Малышки Люси легла на его совесть тяжелым камнем, она часто снилась ему по ночам, а Макс даже не знал, где её могила, поэтому и топил свои боль в виски, и танцевал, чтобы не сойти с ума от горя. Его веселую, вечно пьяную жизнь, полную плотской любви, нарушил самый позорный в мире поступок, который стоил Максу, нажитому долгими годами криминальному авторитету. Говоря проще, отныне никто не хотел с ним играть. Лишенный единственного доступа не только к красивой жизни, но и просто к куску хлеба, Макс допустил еще одну серьезную оплошность, которая стоила ему банальной свободы. В двадцать лет Макс Адамс попадает за решетку. Хотите – верьте, хотите - нет, а тюрьма стала его спасением! Оставшись в унизительном одиночестве без средств к существованию, тюрьма научила иной, законной жизни. Да, отныне приходилось много думать, вспоминать, плакать… И каяться, каяться, каяться, за все нажитые грязной жизнью грехи. Макс стал спокойнее, научился слушать и подчиняться. Его новой страстью стал труд! Труд – это новое движение, увы, не подстегивающее жить дальше, но позволяющее не сойти с ума. Макс, на удивление, быстро освоил станок, и больше с ним не расставался. Он засыпал за полночь, падая от усталости, с блаженным предвосхищением новой работы – так шли дни, недели и месяцы. Прошло почти семь лет, и в один из самых обыкновенных дней, Тасманского Дьявола вдруг не подпустили к станку, а выпроводили на улицу. Срок погашен, но что теперь? Макс не хотел отныне даже появляться в Зверополисе, начать новую жизнь на старом месте – не лучшая из затей. В тот же день им был куплен билет за один доллар до Южного города, там даже зверь с судимостью мог найти незаурядную работу. Так и случилось, Макс сменил станок на деревянную лопату, и вновь побежали дни друг за другом. Макс Адамс работал сверхурочно, не ради денег, а ради самого труда, ради движения. Он ненавидел выходные, когда приходилось лежать одному в темной пыльной комнатушке, заливая душу виски, ожидая, как чуда нового рабочего дня. Друзей он завести себе не мог, даже не из-за судимости, а из-за скудности разума и интересов – он не смотрел телевизор, не читал газет, а книг и подавно, о чем можно было с ним говорить? В один из будних, наполненных блаженным трудом дней, Тасманский дьявол роняет лопату из лап и сам падает без чувств. Отсутствие отдыха и здорового образа жизни не прошли даром – врачи обнаружили у Макса целый букет болезней. Мысль о том, что он может умереть, Максу почему-то понравилась. С каждым часом ему становилось все хуже, Тасманский дьявол попросту лежал в палате, дожидаясь воссоединения с сестрой. Естественно навещать его было некому, и этот факт насторожил одну уже не молоденькую медсестру – тоже Тасманского дьявола. Её тоже звали Люси, вы представляете, Люси! Одно её имя подняло Макса с больничной койки и просто-напросто заставило жить. У нее тоже никого на свете не было, сердце этой медсестры давно отчаялось полюбить, но что-то в Максе Адамсе задело её за живое. Они расписались уже через три недели после знакомства, через год Люси родила ему сына, через два – второго. Их семья носила справедливый статус – благополучной, мальчишки были одеты и накормлены, а Люси и подавно ни на что не жаловалась. Нормально они жили – как все живут! Трудно сказать была ли любовь в их союзе, или же это банальная безысходность, тяжесть одиночества? Макс, по видимому, любил её, но так, как любят сестру. С годами он становился все агрессивнее и скрытее, внутри Макса росла неудовлетворенность его делом, ему хотелось так же трудиться, но уже не лопатой! Тасманский дьявол хотел роста, развития, но возможности к этому не имел. Надо было думать о том, как устраивать детей по жизни, так чтобы за решеткой не оказались, и дело нашли по душе. Оба сына были его копией не только внешне, но и внутренне, то есть такие же бедовые. Приходилось воспитывать, и дело редко кончалось одним-двум подзатыльниками. У Макса был более страшный метод на крайний случай – он рассказывал детям о своей прежней жизни, так чтобы Люси не слышала. Эти страшные истории хорошо действовали на обоих его сыновей – они терялись и затихали на несколько дней, так сильно сковывал их страх перед отцом. Макс с годами все чаще стал прикладываться к бутылке и пропадать ночами – раньше же за ним подобного не наблюдалось. Люси не могла предположить о том, что он мог вернуться в криминал. Она знала, что Макс сидел, знала, что за воровство – и все – без подробностей! Тасманский дьявол никогда бы не рискнул рассказать жене даже третью часть своей «подвальной» жизни, а если бы подобное случилось, то она беременная или с маленьким ребенком – все равно ушла бы от него навсегда. Наконец семья Тасманских дьяволов купила дом побольше, Макс из шкуры лез ради этого, а его жена не оценила! Сказала, что ей нет разницы, где жить, когда её муж не разу за месяц трезвый домой не возвращался. Это была их первая и последняя настоящая ссора. Макс, оскорбившись, не появлялся дома три дня, Люси больше не звала его обратно, телефоны обоих молчали. Утром, через четыре дня, в Южном городе прозвучал страшный взрыв – взорвался газ в одном из новых домов частного сектора – не осталось даже стен… Да, это был дом Макса Адамса, тот самый, из-за которого произошла их последняя ссора с женой. От его семьи остался только пепел. Тасманскому дьяволу не было еще сорока лет, а в то адское утро он поседел полностью. Максу и сейчас часто слышится, этот мертвый гул в голове, как он не сошел с ума? Как не повесился? Не хватило силы духа – не более. Самый страшный и пронзительный крик до сих пор застрял где-то в груди, то и дело, прорываясь наружу с горячими слезами. Мало кто знает, что у Макса Адамса в Южном городе есть свое маленькое кладбище. Патрульная машина Капитана Полиции остановилась около здания белоснежной Церкви. Макс с некой тревогой приближался к воротам, пытаясь предугадать реакцию старого друга. Шеф Буйволсон, мысленно коря себя за то, что он поддался уговорам проклятого Тасманского Дьявола, проверял патроны в магазине, готовясь в любой момент открыть огонь. Макс дернул лапой за дверную ручку – сама церковь закрыта, уже день на дворе - странно. Буйволсон скептически оглядел распятие у входа – бык никогда не верил в Бога, и явно не собирался начинать. Вокруг стояла звенящая тишина, не хватала церковных колоколов или песнопения. Макс резко остановился у входа в маленькой домик Священника, Шеф Буйволсон не мог этого не заметить. Бык быстрым шагом подошел ближе и также замер – у порога лежало бездыханное тело Отца Генри, с простреленной грудью. Шеф полиции, осторожно обойдя священника, прошел дальше – там никого. Макс, едва слышно всхлипывая носом, сел подле погибшего друга. - Вот и встретились. – Тихо произнес Тасманский дьявол, закрывая лапой глаза «Барни». Буйволсон вышел из другой комнаты, держа в копытах наручники с инициалами «Дж. Х.» - Ты был прав – Хоппс держали здесь. Макс лишь хмыкнул – какое это теперь имеет значение? - Это сделал Майк? – Буквально указывая на тело Отца Генри, спросил буйвол. Тасманский Дьявол нахмурил темные брови и поправил: - Нет! Тот, кто стоит за ним…