Подумаешь, опоздала на свадьбу...

Господа поэты, неужели не наскучили пажи, дворцы, любовь, сирени куст вам? Если такие, как вы, творцы — мне наплевать на всякое искусство. В.В. Маяковский «Братья писатели» Устойчивый запах табачного дыма, громкий развязный хохот, насилующая слух дешевая музыка — непривычный антураж для одного из самых чопорных и престижных ресторанов Зверополиса. Сегодня здесь гуляет криминал! Да, эта давняя традиция странного, сотканного из противоречий, города. Радуйтесь, бездомные бродяги, воры и наркоторговцы, сегодня и только сегодня, вы все — почетные гости Мистера Бига. «Праздник жизни» — печальное наследие криминального Зверополиса сороковых годов. В этот день главный Мафиози города традиционно устраивает что-то вроде благотворительного вечера, для своих приспешников всех возрастов и регалий. И это не только грандиозное застолье, где уличные попрошайки наедались до скорой рвоты, но и жалкая попытка «сближения с народом», доказательство истинной любви криминального лидера к своим «детям». Странно, но каждый уважающий себя преступник считает большой удачей сохранение этой гуманной бандитской традиции в век демократии и равноправия. Да, жалкий брошенный кусок из лап хозяина им милее стабильных пособий от властей города. Кстати, нельзя не отметить осведомленность Мэра о запланированном Мистером Бигом мероприятии. Естественно, открытое скопление преступников в одном месте не может не вызвать опасение со стороны властей, однако, в этом пьяном протесте может быть и заключена вся романтика «Праздника жизни». Ведь все копы города знают, где пирует Мистер Биг со своей свитой, но никто никогда не рискнет помешать им. Впрочем, лет тридцать назад на пьяных бандитов даже устроили масштабную облаву, так «Праздник жизни» стал последним днем для многих гостей этого дорогого ресторана, как для званых, так и для непрошенных. Однако веселая традиция была сохранена. Город буквально ощетинивался в эту ночь, ожидая от возбужденных преступников активных действий, коих избежать, было практически невозможно. Но времена меняются. Криминальные силы Зверополиса теперь вполне защищены законом, и «Праздник жизни» стал напоминать что-то вроде извращенного светского раута — прекратился показной расстрел полицейских участков, пьяный разгром ювелирных лавок и масштабных походов в бордель. Не подобает главному Мафиози города опускаться до плебейских утех. Двухэтажный ресторан в центре города был тщательно подготовлен к приему дорогих гостей. Внизу и впрямь можно было встретить уличных карманников, беспризорников и рэкетиров, творивших, что душе угодно. Здесь рады каждому бедному преступнику, верой и правдой служившему Мистеру Бигу. Однако сам Мафиози благополучно скрывался на втором этаже в более узком кругу, чуть ли не номинально присутствуя на вечере. При виде голодных мальчишек с улицы, набивавших карманы едой, или пьяных верзил, слезно клявшихся ему в верности и целующих край штанов белого медведя, что равнодушно преграждал им путь к главарю, у Мистера Бига отчего-то портилось настроение. Но что поделать? На «Празднике жизни» нет нежеланных гостей, есть только гости незапланированные… Молодой белый волк в мятой полицейской форме равнодушно болезненно смотрел прямо перед собой — на тревожное мерцание разноцветных огней у дверей дорогого ресторана. Внутри Питера Клыкстера сейчас металось что-то желчное нервное дрожащее, но безупречно скрытое за пределами легкой улыбки и пьяным блеском небесно-голубых глаз. Позже, задумываясь над событиями той роковой ночи, Клыкстер так неловко, даже по-детски теряется — нет, это не было тщательно продуманным планом, лишь сгустком эмоций и последствием первого стакана виски, взятого из лап низложенного потерянного кумира. Волк был готов к любому раскладу событий, даже к бандитской пуле. И все же, Клыктсеру не хватало решимости сделать еще один, очень важный шаг в своей жизни. Из-за дверей ресторана показалась темная невысокая приземистая фигура, быстрым движением расстегивающая звенящую молнию на модных джинсах. Клыкстер едва заметно покраснел и отвел взгляд в сторону. Закончив неотложное дело, неизвестный ловко зажег крепкую дешевую сигарету, над его головой медленно поднялось мутное облако дыма. Клыкстер оставался на месте, его сердце резко охватило леденящее сомнение. Неизвестный вдруг обернулся, пристально глядя на молодого волка, видимо он не привык стоять спиной к кому-либо. Клыкстер с трудом сумел разглядеть пару ярких голубых глаз и наглую хулиганскую улыбку. « С такими чертами можно в фильме сниматься» — неожиданно заключил для себя белый волк, изучая взглядом незнакомца. Это был молодой Тасманский дьявол в легкой белой рубашке, очень шедшей к его грубой иссиня-черной шерсти. — Не обессудь, братец. — Устало отозвался незнакомец, — Резко прижало, а в сартире нехилая очередь. Думал — не дотерплю, хехех… Клыкстер не нашел, что ответить на данное откровение. Тасманский дьявол пьяно пошатнулся и застыл в немом недоумении, его явно смутил полицейский мундир волка. Клыкстер молчал. Незнакомец медленно окинул взглядом высокую фигуру молодого стажера и возбужденно вздрогнул. Вся подростковая дурь и веселая злоба, разбавленная водкой на голодный желудок, которая только могла обитать в пустой голове Макса Адамса сейчас взяла вверх над здравым смыслом. Он сегодня был особенно жив и весел, праздник явно пришелся Максу по вкусу. Возможность двигаться, смеяться, пить и курить во имя чего-то глобального, несомненно, важного — грела его юную душу. И Макс был счастлив, что ему на празднике была отведена особая роль: он буквально заставлял всю эту угрюмую неповоротливую толпу веселиться вместе с ним, пусть даже иногда очень рискованным способом. Чего стоит один только хищный поцелуй с «морухой» одного авторитетного вора? Нет, Макс хочет выжать из этой проклятой ночи все. Пусть лапы уже трясутся, а язык предательски заплетается — сегодня нельзя останавливаться ни на мгновение. Бездействие порождает мысли, а мысли — воспоминания. Сегодня ровно четыре года, как умерла Малышка Люси, и «Стая» в трауре, прожигает обреченно недовольным взглядом «вожака», что в день скорби притащил их на похабную пирушку. Но Макс не может позволить им, а главное себе показывать собственную слабость. Появление копа на «Празднике жизни» было немыслимым и очень глупым. Пьяная толпа легко могла растерзать этого породистого смельчака без зазрения совести, и Макс ощущал сейчас некую гордость и власть, ведь он первый заметил добычу, которую можно будет «затравить» в честь силы и величия криминала в этом райском городе. Однако Клыкстер вовсе не был намерен так легко расставаться с собственной жизнью. Этой ночью он преследовал иные цели. — Мне нужно поговорить с Мистером Бигом, это важно. — Сдержанно произнес волк. Макс улыбнулся еще шире, не веря своей удаче. — Тебе? Поговорить с Мистером Бигом? Ахахах, это невозможно, снежок. — Рассмеялся Тасманский дьявол, — Мистер Биг не станет иметь дело с копом, особенно сегодня. — Мне… мне жаль, что я мешаю вашему празднику, но это действительно… — Голос Питера предательски дрожал, странно, но щенячье волнение охватило его тело именно теперь, при разговоре с этим жутким смазливым типом. Однако отступать было некуда. — Послушай, — Таинственно протянул Макс, делая медленный шаг вперед, как бы пытаясь залезть стажеру в голову, — Я не знаю, что здесь вынюхиваешь, но лучше беги прочь, поджав хвост. Если зайдешь внутрь — обратно тебя вынесут. Наши ребята очень злые сегодня и очень пьяные. А если это какая-то ловушка… — Это не ловушка! — Резко оборвал Клыкстер, — Я здесь один, без оружия! Вот, вот посмотри! — Белый волк стал судорожно выворачивать карманы перед изумленным незнакомцем, демонстрируя подлинность своих слов, — Я не лазутчик и не «наживка»… — Ну, тогда ты идиот! — Улыбнулся Макс, судорожно придумывая очередное развлечение, где он мог бы использовать этого клоуна в полицейском мундире. Волк вновь промолчал, отходя чуть в сторону, ведь сигаретный дым Тасманского дьявола безжалостно бил в нос. — Понимаешь, парень. — После некоторой паузы начал Макс Адамс, — Это ведь «Праздник жизни», и на нем присутствовать могут только бандиты или артисты. Ты вот кем себя считаешь, м? — В последнее время — клоуном. — Хехех, это верно! — Хлопнул волка чуть ниже плеча Тасманский дьявол, — Ну клоунов у нас и своих хватает, хоть ж*пой жуй! — Это ты себя имеешь в виду? — Уточнил волк. Тасманский дьявол тут же ощетинился, в его красивых голубых глазах мелькнул неподдельный гнев, проклятая водка всегда заставляла настроение Макса меняться с катастрофической скоростью, а тут еще этот породистый волчий выродок-камикадзе. Что ж, он искренне не хотел увидеть мозги молодого стажера на полу ресторана. Коп сам не оставил ему выбора. — Что ж, офицер… — Сдавленно протянул Макс, — Добро пожаловать! Тасманский дьявол резко схватил волка за холодную крупную лапу и буквально протолкнул в здание ресторана. Клыкстер неуклюже свалился на пол, обращая на себя всеобщее внимание, волк прекрасно ощущал на себе больше сотни пьяных озлобленных и удивленных глаз. Хищники озадаченно переглядывались, кто-то глухо рычал, кто-то громко смеялся. Клыкстер робко огляделся, но тут же быстро встал, поправляя съехавший полицейский значок. Это был просторный хорошо освещенный зал в бордовых тонах. Вдоль стен стояли длинные деревянные столы, уже пережившие нападение голодных хищников, в углу испуганно побрякивали на инструментах элитные «лабухи». Сами гости находились в состоянии пьяного смятения и усталости, и были действительно рады короткому отсутствию Макса Адамса, которому просто не удавалось хотя бы пять минут просидеть спокойно, не провоцируя новую драку. Однако появление полицейского в ресторане пробудило преступников от легкого сна. Поговаривали даже, что конченный Макс сам отыскал на улице копа, дабы хоть как-то развеселить толпу. Макс этим слухам не противоречил. — Господа! Внимание! — Звучно произнес Тасманский дьявол, — Концерт с участием приглашенных звезд! Только сегодня! Только здесь! Копы сами приходят на наш огонек! Толпа чуть притихла, внимательно всматриваясь в морды появившихся хищников. Клыкстер дышал вполне ровно и смотрел спокойно, Макса напротив отчего-то заметно трясло. — Что это за шутки, Макс? — Спросил чей-то строгий трезвый голос, хоть убейте — Тасманский дьявол не помнил, чей именно. — …Это что коп?! Всадите ему пулю в башку! — Никаких шуток! Только профессиональное мастерство, мать вашу! — Макс весело обошел Клыкстера и торжественно продолжил: — Сегодня исторический день, олухи! У нас будет выступать заслуженный артист Полицейской Академии и участка номер… — Один. — Кротко подхватил белый волк. — О! Спасибо, маэстро! — Рассмеялся Тасманский дьявол, публика все увеличивалась, — Ну, чем же вы нас порадуете? Может быть уникальными вокальными данными? Говорят волки хорошо поют! -… Откуда он здесь? -…Не знаю, его походу Адамс сюда притащил… — Мне жаль, — Тихо отозвался Питер Клыкстер, — Но пою я плохо, меня даже… в хор в начальной школе не взяли. Да и песен, какие вам могут понравиться, я не знаю. Макс буквально оскалился, может быть, его не устраивал тот факт, что пьяная толпа не предпринимала активных действий, или же смущало леденящее спокойствие офицера, однако, Максу почему-то не понравилось, что у волка тоже были такие же красивые и голубые глаза, как и у самого преступника. Сейчас Тасманский дьявол сам чувствовал себя настоящим посмешищем. — Ну, может быть, ты хотя бы танцевать умеешь, м? — Осведомился Макс. — Чисто теоретически — да. Многие в толпе рассмеялись, Макс едва заметно улыбнулся. Клыкстер все еще с интересом всматривался в красивые черты молодого Тасманского дьявола, роль шута ему была к лицу. — Ну, артист, показывай свою теорию. — Усмехнулся кто-то в толпе. Клыкстер осмотрелся, смело потянулся за полным стаканом крепкого дешевого виски. Странная безумная улыбка неожиданно коснулась его морды. — Я танцую только под хорошую музыку. — Спокойно объявил волк. — Пацаны, поставьте мою любимую! System Of A Down "Revengа" — Мягко попросил Макс, посмеиваясь. — Ну, потанцуй для нас, волчонок! Потанцуй! Послышались мощные гитарные басы. Клыкстер прислушался. Это была одна известная музыкальная рок-группа, чьи песни он до этого дня просто-напросто не понимал и всячески избегал, оберегая свой интеллигентный слух. Но сейчас, в этой пьяной угрожающей обстановке, и при странном, но таком родным волку окружении, инстинкт самосохранения полностью покинул голову стажера Клыкстера. Резким броском вперед волк прорывается в центр зала, и начинает безумно кружиться и топтаться на месте, чисто инстинктивно реагируя на мощные гитарные аккорды. Питер Клыкстер ни разу в жизни не посетил ни одной школьной дискотеки или студенческой вечеринки. Да, это был его танцевальный дебют! Странные таланты иногда открывают в нас виски и страх смерти. Толпа заметно приободрилась, по достоинству оценивая мастерство молодого стажера, послышалось несколько задорных выстрелов в воздух. «On my sweet revenge Will be yours for the taking It's in the making baby, aaaaaahhh My sweet revenge Will be yours, for the taking It's in the making baby, aaaaaahhh» Макс, вдруг, тоже как-то инстинктивно среагировал, выбрасываясь на танцпол к белому волку, вовсе не задумываясь над тем, какой эффект произведет его глупая выходка на пьяную толпу. Ему просто захотелось танцевать! Сейчас! Здесь! С этим чокнутым типом! Танцевать, игнорируя строгие взгляды друзей и криминальных авторитетов! Танцевать, смеяться и сходить с ума только потому, что он этого хочет, а не Мистер Биг! Клыкстер как-то странно улыбнулся Максу Адамсу, не сводя с Тасманского дьявола тупого восхищенного взгляда. Преступник лишь улыбался, прислушиваясь к повторяющимся выстрелам. При взгляде на безумные выкрутасы этих двоих случайный прохожий мог заключить, что они как минимум два лучших друга, ни один год евшие из одной чашки. Заслышав громкий, полюбившийся сердцу припев, Макс машинально вскочил на стол, грубо сталкивая на пол звенящие тарелки. Многим эта выходка пришлась по вкусу, улыбнулся шире и Клыкстер. Гитарные басы все орали, толпа смеялась и хлопала, а белый волк вновь решил для себя, что Макс Адамс хорошо бы смотрелся на экране какого-нибудь красивого черно-белого фильма. Волк резко вздрогнул, ощущая на своей морде и груди сладкую, пахнущую вишней жидкость. Это Макс Адамс, заливаясь заразительным собачим смехом, окатил Питера содержимым стоящего на столе стеклянного кувшина. Должна заметить — данная шутка пошла Клыкстеру на пользу, сладкий напиток сработал как ледяной душ, моментально приводя волка в чувства. Толпа отчего-то не засмеялась и не захлопала, музыка резко оборвалась. В пространстве был слышан лишь истерический хохот Тасманского дьявола. Крупный белый медведь в дорогом деловом костюме грозно окинул взглядом неудавшихся танцоров, и медленно приблизился к волку. Клыкстер ждал и молчал. — Мистер Биг обещал вас принять в течение этого часа. — Неожиданно заявил медведь, — Подождите снаружи, если вас это не затруднит. Сами понимаете, это для вашей же безопасности. Волк бездумно кивнул, аккуратно стряхивая розовую жидкость с красивой белой шкуры. — Благодарю. Белый медведь сдержанно кивнул, и, молча, поплелся наверх, грубо ухватив Макса Адамса за горло. Толпа обеспокоенно перешептывалась. Питер Клыкстер тщательно приводил в более-менее приемлемое состояние полицейский китель, но противный вишневый напиток не поддавался тщетному сопротивлению пачки влажных салфеток. Волк тяжело вздохнул, припоминая безумный танец в ресторане и неожиданное исчезновение Макса Адамса. Странно, но он не чувствовал какого-либо гнева или обиды на выходку глупого вора-подростка. Однако теперь стоит задуматься на счет непростой беседы с главным Мафиози Зверополиса. Послышался резкий грохот неподалеку, из-за дверей дорогого ресторана буквально вылетел его новый знакомый с разбитой бровью. Тасманский дьявол с трудом поднялся, жалобно скуля и потирая ушибленную голову, но так же быстро выпрямился, почувствовав на себе внимательный взгляд белого волка. Макс озлобленно оскалился, отворачиваясь. Что ж, у этого представления был весьма несчастливый для него финал. Клыкстер, молча, подал Тасманскому дьяволу пачку влажных салфеток, Макс лишь сильнее нахмурился. — Забавно, что ты не меняешься с годами. — Ласково улыбнулся Питер, — Ты меня, наверное, не помнишь, верно? Мы когда-то давно встречались на «Свободной улице», точнее я и твоя маленькая сестра. — Макс резко вздрогнул, — Моя бабушка каждое воскресенье пекла сахарное печенье и просила меня раздать его на улице. И я отдавал многим, но больше всех берег для нее. Люси всегда приходила ближе к вечеру, ведь знала, что ей всегда останется лучший кусочек. А ты стоял где-то в стороне, надеясь, что тебя никто не заметит. А я тебя видел и молчал, всегда видел. Не понимаю, почему тебе было стыдно просить. Воровать не стыдно, обманывать не стыдно, запугивать других не стыдно, а просить стыдно. — Пауза, — Сестренка твоя в этом плане была лучше, чище, доверчивее. Она хорошо понимала, что ничего плохого сейчас не делает. Помню, у нее были такие забавные розовые ушки… — Заткнись! — Прорычал Макс, сжимая холодный нож в кулаке и бросаясь вперед, — Ты не смеешь о ней говорить, легавый! Не смеешь! Клыкстер ловко поймал сильную жилистую, покрытую шрамами черную лапу противника. Волк не ошибся в догадках, у Тасманского дьявола был сильный жар, а дрожь и истеричный хохот — лишь объяснимые последствия лихорадки. Клыкстер медленно коснулся свободной лапой горячей окровавленной головы Макса Адамса, тот инстинктивно попятился назад и даже смущенно отвел взгляд. — Кто учил тебя так пользоваться оружием, мальчишка? — Холодно поинтересовался волк, — А ты точно на улице вырос, а не в розовом саду? — Отпусти! — Нет уж, подожди. — Медленно встал Клыкстер, — Я преподам тебе один урок. Как ты бьешь? Куда целишься? В горло? Смешно! Я ведь в полтора раза выше тебя, да и шкура у меня плотнее. Хорошо целиться в горло, если твой противник ниже тебя! Вот так! — Клыкстер резко провел тыльной стороной ножа по шее испуганного вора, — Если противник выше — бей в живот, придурок! Резко и без колебаний! — Волк вновь направил лезвие в сторону дрожащего Макса, демонстрируя траекторию удара, — И наконец, сложнейший из ударов, на него понадобиться завидная сила, удар в грудь, чтобы сразу пробить грудную клетку и добраться до сердца! — Клыкстер сделал замах и резко отбросил Тасманского дьявола в сторону. — Примерно так. Макс Адамс буквально впился испуганным взглядом в стоящего над ним белого волка и нервно произнес: — Да кто ты такой, черт возьми?! Откуда взялся, и что тебе надо от Мистера Бига?!.. — Мне нужна помощь. Я планирую произвести Революцию. — Рево-что?!.. — Вскочил на лапы изумленный Макс, — Зачем? — Сколько тебе лет? — Спокойно уточнил Клыкстер. — Да какая тебе нахрен разница?! — Вновь вспыхнул Тасманский дьявол. — Сколько тебе лет?! Макс затих, виновато пряча взгляд красивых ярко-голубых глаз. — Я точно не уверен, но, кажется восемнадцать. Волк грустно вздохнул. — Тебе только восемнадцать, а ты уже на дне, Макс. — Сдержанно объявил Клыкстер, — Ты преступник, ты шут для их пирушки, не больше. Все что ты можешь в свои восемнадцать, это только танцевать как глупая кукла-марионетка, ради их радости, ради их скупой похвалы. Когда ты вместе со своей сестрой жил на улице и попрошайничал, ты был чище и выше. — Ха! — Злобно отозвался Тасманский дьявол, — Это я-то марионетка?! Это я-то шут?! Ничтожество! Сегодня буду танцевать на их пирушке, а завтра стану её почетным гостем — таков цикл криминального мира! Сколько тебе платят за твою честную службу, легавый? Сколько стоит твой чистенький офицерский мундир?! Смотри, смотри! Время, когда мы с братьями обирали помойки, уже закончилось! — Макс сунул волку в морду толстую пачку денег, — Видишь это? Это все мое! Захочу — выкину, захочу — задницу вытирать стану, а может, и тебе отдам, на твою «революцию»! На, бери, не брезгай, у меня еще есть много!.. Так что поздно тебе меня своим поганым печеньем попрекать! — Я и не попрекаю, — Тихо вздохнул волк, — Мне только грустно из-за того, что у вас выбора нет, что вы жить достойно не можете. Вас унижают, травят, используют, а вы и рады служить своему хозяину. Так не должно быть, Макс, это неправильно! Тасманский дьявол вновь рассмеялся и зажег очередную сигарету. — А как правильно, так как вы живете, легавые? Под теплым крылышком мэра, м?! — Нет, и это неправильно, гнусно, лживо! Я вот думаю, что не должно быть такой власти, унижающей достоинство хищника. — Ха! И кто же главным станет, может быть, ты? — Угрожающе бросил Макс. — Если выберут — я стану, тебя выберут — ты. Справедливо должно быть, по достоинству хищникам. — Хех, детские сказки! Не бывает такого… — Усмехнулся Тасманский дьявол, выдыхая сигаретный дым, — Марионетка… Ух, ублюдок! Сам ведь танцевал для них! — Я не для них танцевал, а ради общего дела, ради будущей Революции. — Грустно отозвался Клыкстер, — Мне поддержка нужна, а где мне её искать, как ни у Мистера Бига? Власть меня не принимает… Танцевал? Хех, странно, а мне не стыдно, Макс. Я бы на все пошел ради своей идеи, ради светлого будущего. Не понимаю я этого танца марионеток, вы служить Бигу готовы, мы — Мэру, а в итоге наши дети спят на теплотрассах и питаются объедками со столов травоядных. Все мы марионетки, все для них танцуем. Так не должно быть… — Глупо все это, что ты говоришь. — Неожиданно строго заключил Тасманский дьявол, — Дело может быть и бескорыстное, но обреченное. Не выйдет у тебя, так чисто, без дерьма. Травоядные — твари, но и среди хищников гавнюков хватает. Вот посади в кресло Мэра такого урода как я, не еще хуже будет… Ха, а кто знает, может быть, и я на что-нибудь сгожусь, и ты сгодишься? Танцорами-то нам не бывать. — Точно. Ты извини за печенье. — Виновато бросил Питер, — Я не в укор сказал, просто… Не знал, что тебе так больно будет про сестру слышать. — Да пошел ты! — Криво улыбнулся Макс. Клыкстер вновь с интересом взглянул на эти прекрасные молодые черты эксцентричного хищника. Жаль, вырвут ему в тюрьме, не открывая застежек золотые серьги, выбьют ровные белые зубы. Сопьется красавец-Макс, вылезет иссиня-черная шерсть, сожмется вдвое прекрасно-сложенная фигура от тяжелого труда на ферме Южного города. Ах, прирезать бы его сейчас, в этом переулке, чтобы в вечности запечатлеть эту уникальную злую шутку природы — яркую красоту уличного мальчишки-беспризорника: и ярко-голубые глаза и окровавленную белоснежную рубашку. Не догадываясь о странных мыслях волка, Макс устало присел у входа в ресторан, жгучая, вовремя невыплаканная боль по погибшей сестре постепенно утихала в сердце. Усталость взяла вверх. В дверях показался силуэт охранника-медведя, Тасманский дьявол инстинктивно вздрогнул. Клыкстер, молча, не прощаясь, проходит мимо нового знакомого. «И все-таки его нужно снять в фильме…» — решил белый волк, не отрывая внимательного взгляда от Макса. Через мгновение в дверях очутилась испуганная «Стая», молодые хищники не на шутку обеспокоились исчезновением «вожака». — Что он тебе сказал? — Резко спросил Майкл Филд у усталого Тасманского дьявола. — Кто? — Коп этот, что на пьянку нашу заявился! — Уже озлобленно повторил лис. — А, он-то… Ничего толкового, псих он, просто обычный псих. — С трудом поднялся Макс Адамс, — Не вздумайте с ним водиться. Узнаю — убью любого! Уж поверьте, от него одни проблемы. Что встали, сукины дети?! Домой пошли, назад в подвал! Устал я что-то, башка трещит… Спать хочу. Воспоминания в голове Макса Адамса всегда возникали стихийно и против его воли. На прошлой недели, к примеру, Тасманскому дьяволу вспомнился случайный половой акт с блохастой воровкой, после которого он долго выводил паразитов из собственной шкуры. Фу… А вчера, черт знает почему, в голове возник образ дома его семьи, спящая жена, желтые обои и он, после тяжелой многочасовой смены таскает хнычущего маленького сынишку. У щенка резались молочные зубы, и он затихал только, прижимаясь головкой к грубой шерсти на щеке отца. А стоит отпустить хоть на мгновение, вновь громко и жалобно скулил. Так отец и сын мерили кухню шагами всю ночь напролет. «Ох, Тони-Тони, в кого же ты такой противный, детка? Папе на работу через два часа идти.» — Грустно вздыхал Тасманский дьявол, зевая и целуя, наконец, уснувшего сына. Точно, Макс ведь еще снова напился, прогоняя прочь ненавистное воспоминание. Вот и теперь в голове возникла первая и единственная встреча, с этим революционером-фанатиком, Питером Клыкстером, никак не оставляющего глупого Майка в покое.