Подумаешь, опоздала на свадьбу...

Вы думаете, это бредит малярия? Кажется, вы правы, господа.

Резкая боль в боку все набирала новые обороты, пульс и дыхание учащались. Маленький, мокрый насквозь зверек, нервно поглядывал на экран старого телефона с треснувшим стеклом. Странная комбинация цифр сейчас не имела для него какого-либо значения, мангуст знал, что у него в запасе еще куча времени, но инстинктивно двигался вперед. Он больше не мог ждать. Противный не по-летнему холодный дождь изводил Зверополис около суток. Теплолюбивые городские жители попрятались по домам, с досадой рассуждая об испорченных планах на предстоящие выходные. Зверополис будто погрузился в глубокий сон. Странно, но именно сегодня, именно теперь маленький зверек хотел бы увидеть физиономии совершенно незнакомых ему зверей, пусть даже злые усталые и не совсем трезвые. Именно сегодня ему бы хотелось стать свидетелем, или даже соучастником какого угодно случайного происшествия на улицах города, чтобы ощутить гнев, страх, нездоровую радость, восторг или полное разочарование. Чтобы ощутить хоть что-то, способное стать ярким воспоминанием в его серой однообразной жизни. Но как назло, именно теперь город замер в ожидании чего-то особенного. Наконец, выбившись из сил, мангуст остановился, с трудом опираясь на холодную сырую стену невысокого мрачного здания. Он пару мгновений порывался выпрямиться и вновь отправиться в путь, но боль в боку настаивала на хотя бы пятиминутном отдыхе. Мангуст медленно снял закрывающий лоб капюшон и с необъяснимой тревогой впился взглядом в десятки горящих окон напротив. Он никого не знал из жителей этого грязного хищного района, тем более не имел ни малейшего понятия о тех зверях, что осветили мрачную улицу светом своих квартир. Быть может, где-нибудь там, на третьем или четвертом этаже этого здания, живет художник. Настоящий! С мольбертом и вдохновением. И прямо сейчас в его квартире вот-вот родиться шедевр, который возьмет и перевернет этот скучный глупый мир. А если, в квартире чуть выше, живет счастливая молодая семья? Такая, как из ванильных девчачьих фильмов, повествующих о настоящей, недоступной простым смертным, любви. И этим зверям сейчас хорошо вместе, и завтра будет хорошо, и через десять лет. Пусть мир ожидаемо зол и жесток, пусть город мрачен и полон обмана — в их квартире всегда будет царить мир и уют. Ах, как бы мангусту сейчас хотелось получить хотя бы смутное подтверждение своей теории. Ах, как бы ему сейчас пригодился короткий ничего не объясняющий разговор с другим живым существом. Пусть дождь идет, и свет горит в окнах, пусть город спит, не подозревая о больших наступающих переменах. Ведь завтра непременно над землей поднимется солнце, и никто кроме родной матери не заметит ухода из жизни маленького зверька. Его зовут Джеймс. Вернее, мангуст сам попросил себя так называть, и это логично, так как это мужское имя чуть ли не самое распространенное в городе. К тому же, никому из его новых знакомых нет дела до имени маленького зверька. И Джеймс простит им это равнодушие, как и сотни жестоких шуточек, откровенных издевательств и оскорблений. Простит, хотя бы, потому что умирать нужно с легким сердцем. Ему лет семнадцать не больше, не исключено, что этот мальчишка ни разу не держал холодную лапку какой-нибудь хорошенькой девочки из своей школы. Не исключено, что даже боялся подумать об этом. Однако это не делает мангуста несчастным, напротив, он никогда не был более близок осуществлению своей самой сокровенной мечты. Джеймс вырос в маленькой обычной, пусть и религиозной семье. Учился на твердую тройку. Слушал ту же музыку, что и все зверята в его возрасте, читал те же книги (вернее не читал книг). Одним словом, его персона никогда не требовала к себе особого внимания. Разве что давала о себе знать наркотическая зависимость. Мангуст, молча, приблизился к зданию Центрального Телевещания, взволнованно глядя на экран разбитого телефона. Есть еще шанс сбежать, скрыться от посторонних глаз, однако, Джеймс будет последним трусом, если хотя бы единожды допустит в мыслях предательство. Джуди Хоппс равнодушно смотрела на себя в зеркало, всячески игнорируя старания молоденькой горной козочки-стилиста, с чуть ли не фанатичным желанием сделать прекрасные глаза крольчихи еще глубже и выразительнее. Вокруг Джуди было много незнакомых зверей, приводящих большую мрачную студию в порядок. Кто-то колдовал над светом, кто-то настраивал микрофоны и камеры. Известное всему городу, громкое ток-шоу, под скромным названием «Zootopia today», вот-вот начнется. Нет, подобных событий в собственной жизни Джуди не могла представить и в самых смелых депрессивных фантазиях. Вновь бросив осторожный быстрый взгляд на зеркало — крольчиха криво улыбнется. Этот дорогой бархатный черный костюм ей к лицу. Джуди должна быть красивой сегодня, ведь все эти многочисленные камеры будут ловить каждое её слово и движение. Неподалеку судорожно пудрится лисица Меган Фоукс, вновь и вновь повторяя вызубренный до автоматизма текст. Жаль, что Джуди недооценивала эту легкомысленную особу ранее, ведь она так же причастна к происходящим в жизни крольчихи событиям. Интересно, Меган преследует чисто шкурный интерес или у нее есть иная, более глубокая женская причина для этих омерзительных лицемерных игр? Лисица снова бледнеет, ощущая на себе тяжелый взгляд Джуди. — Вы делаете мне и городу огромную услугу, Мисс Хоппс. — Умиротворенно произнес, стоящий неподалеку Питер Клыкстер. — Будущее поколение вас не забудет! Крольчиха никак не отреагировала на столь пламенную похвалу, лишь удивленно окинула взглядом Полковника. Светлый гражданский костюм нелепо смотрелся на этом улыбающемся чудовище. — Простите, дорогая Джуди, но я вынужден вас предупредить, — Виновато начал Клыкстер, заботливо поправляя серебряную брошь на груди крольчихи, — Я уничтожу все, что вы любите, разрушу вашу жизнь окончательно, если что-то сейчас пойдет не по плану. Поверьте, у меня есть нужные рычаги для этого. Вы мне действительно симпатичны, я уважаю вас и как зверя, и как офицера полиции. Поэтому, я искренне надеюсь, что вы поймете меня и мои намерения… мы слишком долго шли к этому, мы не можем рисковать. — Я понимаю. — Сдавленно ответила Джуди, делая шаг назад, — Я сделаю то, что нужно. Только оставьте мою семью в покое. — Ах, разумеется, Мисс Хоппс! Разумеется! — Сверкнул счастливой улыбкой волк, — Более того, я, самолично, обеспечу вам и вашим близким любые гарантии. Это маленькое шоу никак не отразиться на вашей дальнейшей судьбе! Джуди нехотя кивнула и с тяжелым сердцем приблизилась к объективу камер. Белый волк с облегчением вздохнул и аккуратно провел свежей влажной салфеткой по белой пушистой лапе. — Вы не останетесь, Босс? — Робко осведомился удивленный Оззи, готовый любым способом вновь заслужить бесценное доверие Питера Клыкстера. — Ни в коем случае, — Отрезал волк, не глядя в сторону гиены, — Джуди умная девочка, глупостей делать не будет. Он на месте? — Амг. конечно! — Неловко усмехнулся Оззи, — Уже час ждет неподалеку на улице. — И ты оставил бедного мальчика мокнуть под холодным дождем? — Резко обернулся Клыкстер, поймав врасплох испуганные глаза гиены. — Сочувствую твоим семерым детям. Оззи виновато потупил взгляд, неуверенно сглатывая. Питер Клыкстер криво ухмыльнулся, молча, проходя мимо гиены. Темная лестница оказалась сегодня невыносимо длинной, странно, но ожидаемая тревога действительно миновала сердце белого волка. — Добрый вечер, дорогие телезрители! — Весело, и особенно взволнованно, начала улыбчивая Меган Фоукс в стильном темно-зеленом платье, — В прямом эфире снова ваше любимое ток-шоу — «Zootopia today»! И сегодня у нас в гостях, нет, не звезда кино или эстрады, но не менее известная личность Зверополиса. Джудит Хоппс, более известная как единственный кролик полицейский! Приглашенная публика отозвалась шумными аплодисментами, камера взяла растерянную крольчиху крупным планом. Джуди неловко отвела взгляд в сторону. — Не бойся! Не бойся! — Добродушно рассмеялась Меган, хватая крольчиху за лапу, — Я понимаю, это твое первое выступление в прямом эфире. — Увы, нет, Меган. — Сдавленно ответила та, — Я уже… давала одно интервью, и оно имело значительные последствия. — Верно, — Живо подхватила лисица, — Речь идет о твоем первом настоящем деле. О скандальной истории «Ночных Горлодеров», я права? — Да, это дело мы раскрыли вместе с моим хорошим другом и напарником — Николасом Уайлдом. — Неожиданно грустно закончила Джуди. Мангуст все так же невозмутимо стоял около здания Центрального Телевещания, ожидая, пожалуй, самого важного разговора в собственной жизни, лишь легкая лихорадочная дрожь давала знать о неподдельном жгущем душу волнении. Мечта уже не казалось мечтой, напротив, начала принимать какие-то странные извращенные формы. И в глупой голове мальчика один за другим появлялись сомнения и планы, на дальнейшую, быть может, возможную жизнь. Джеймс несколько раз собирался набрать номер матери, чтобы вновь услышать до боли знакомый голос родного существа, чтобы признаться этому голосу во всех совершенных грехах и ошибках. Однако как только мокрые пальцы касались пластмассовых кнопок, Джеймс вздрагивал и быстро прятал телефон в карман. Поздно. И дверь вдруг со скрипом открылась, и маленький зверек мгновенно лишился последнего сомнения. Перед ним стоял — он, Питер Клыкстер — великий борец за права хищников, его Босс. Джеймс ни разу не видел волка так близко, однако фанатично придерживался всех его теорий и суждений. Мангуст, как и многие молодые хищники, беззаветно поверил словам революционера. Ах, как долго Джеймс пытался приблизиться к его окружению, с каким трепетом перечитывал, написанные с его слов, и бережно хранимые в переплете Библии, обращения к братьям-хищникам. Как часто порывался поделиться своими мыслями с матерью! Увы, лишь спустя год всевозможный унижений, страданий и мучений, Джеймс получил возможность послужить своему Боссу. Питер Клыкстер был в белом неслучайно. Странно, но он с ни меньшим трепетом ждал встречи с этим маленьким никчемным мальчишкой, согласившимся оказать ему бесценную услугу. Белый волк внимательно осмотрел своего самого ярого почитателя: маленькие зеленые глаза, рыжая еще не огрубевшая шерсть, забавный розовый нос. Именно таким его запомнят, и, быть может, включат в учебник истории. Джеймс, молча, не отрывал изумленного взгляда от живого кумира, теперь он забыл и про мокрую насквозь куртку, и про звонок матери и про какую-то там, мнимую надежду на будущую жизнь. — Твое имя, Джеймс, мальчик мой? — Осторожно спросил белый волк. Мангуст улыбнулся, его явно тронуло это неожиданно-ласковое обращение. Родная мать никогда не говорила с ним так нежно. — Та услуга, что ты обещал оказать Революции… — Неожиданно мягко начал Клыкстер, — бесценна. Я не забуду твоей жертвы, Джеймс. Хищники Зверополиса её не забудут. Мангуст, молча, смотрел в красивые голубые глаза белого волка, благодарность здесь излишня. За эту адскую неделю он выплакал слез и выкурил травы больше, нежели за всю оставшуюся жизнь. Он уже смирился. Джеймс точно не помнил, когда они оказались на другом конце города, в заброшенном школьном подвале. Тем более, не был уверен, кто именно пристегнул к его спине взрывное устройство. Естественно, ему, несомненно, хотелось, чтобы это сделал Босс, своими лапами. Когда увесистый аппарат был намертво прикреплен и спрятан под плотным черным свитером, мангуст сделал мощный рывок в сторону белого волка. — Я знаю! Я читал о вас в Библии! Мне мать читала! — Джеймс рухнул перед Клыкстером на колени, — Да прибудет спаситель, и настанет день Страшного Суда, да наступит Второе Пришествие. Я знаю, это… Это о вас написано! Клыкстер нехотя провел лапой по мокрой голове мангуста. — Должно быть, обо мне. — Что ж, Джудит! — Резко обратилась лисица к крольчихе, — Близится большой праздник: Зверополис в этом году будет отмечать столетие подписания дружеского договора между Травоядными и Хищниками. К сожалению, в настоящее время в городе увеличилось число беспорядков. Многие мирные жители боятся выходить на улицы. Доблестная Полиция обеспечит нам безопасный праздник? — Мы сделаем все, что будет в наших силах. — Монотонно ответила Джуди. — Однако если бы была моя воля, я применила бы куда более действенные меры. — Проясните? — Наигранно удивилась Меган. Питер Клыкстер осторожно переступил порог квартиры своих престарелых родителей. Дом за эти годы совершенно не изменился, как и его обитатели. Отец все так же витает в облаках, рассуждая о литературных жанрах и книгах в жизни молодого поколения. Мать все так же возится на кухне, терпя странные капризы супруга. К сожалению, Питер не имел возможности навещать членов своей семьи чаще, но в те редкие дни, когда ему это удавалось — становился самым добрым и примерным сыном. Сегодня ночью белый волк просто не мог оставаться наедине с собственными мыслями. Обменявшись несколькими ласковыми фразами с отцом, Питер поспешил в их маленькую кухню к матери, та вновь что-то готовила, стоя у плиты, как обычно, не глядя в сторону сына. — Не знал, что папа стал интересоваться политикой. — Неожиданно начал волк, бережно смахивая пыль с листьев небольшого зеленого цветка, стоящего на подоконнике. — Хех, ты про «Zootopia today»? — Усмехнулась белая волчица, — Это легко объяснимо: на других каналах сегодня профилактика. К тому же, весь город несколько дней только и говорит об этом необычном интервью с той очаровательной особой — Джудит Хоппс. — Верно, это стало сенсацией. — Задумчиво протянул Питер. — Мам, помнишь, папа как-то весь день говорил о каком-то историческом романе, повествующем о судьбе одной королевы, что любила для развлечения стрелять из окон в ворон. — Хех, забавно. Нет, я этого не помню, милый. — Ласково отрезала мать. — Ну, как же не помнишь? — Действительно возмутился волк, — Я уверен, ты не могла этого забыть. Да и к тому же, здесь нет ничего забавного. Конечно это глупое занятие для королевской особы, но… Мне жалко птиц. Ведь вороны тоже птицы, верно? Они, конечно же, не отличаются чарующим пением или красотой перьев, но они тоже живые и могут летать. А завораживающая ведь эта, смерть в полете, не правда? Минуту назад ты рассекал небесные просторы черными крыльями, а после камнем летишь на землю и умираешь в муках лишь потому, что какой-то там королеве это кажется забавным! Интересно, в эти несколько мгновений падения ворона успевала о чем-то подумать? Да и могла ли она думать вообще? А если и могла то… о птенчиках! Ну конечно, конечно о птенчиках. Ведь они, не в курсе, что королеве стало скучно, не в курсе, что их матери больше нет. Они ждут в гнезде, не подозревая о том, что обречены. Проходят сутки, чуть больше, и они хотят есть, а их мамы все еще нет. Вороны прилетают к другим гнездам, кормят своих птенцов, и они все еще ждут. Они надеются. Интересно, птицы могут надеяться, или это только наше, животное проклятие?.. Хех, а потом они тоже умирают. Вернее, это происходит намного медленнее. Возможно, кто-то из птенцов поймет, что они обречены, и захочет полакомиться мясом своего же брата или сестры. И, быть может, делает это, но умирает на пару дней позже, даже мучительнее своих жертв. И это все из-за одного выстрела, из-за одной скучающей королевы. — Ты будешь блинчики с медом или с клубничным джемом? — Равнодушно осведомилась волчица. — Я? Да мне без разницы, спасибо, мама. — Грустно бросил Питер, — И все же бедные птички не дают мне покоя. Пожалуй, эти убийства можно простить королеве, ведь она не задумывалась об их последствиях. И вряд ли найдется тот, кто так же об этом задумывался. Королева просто совершила ошибку, как и любой другой живой зверь. Мы все совершаем ошибки, верно? Просто у кого-то из нас их больше, у кого-то меньше. А кто-то и не подозревает о том, что вновь ошибается. И самое безумное решение кажется ему правильным до определенного момента. До определенного момента… А если и я ошибаюсь, мама? Если все мои старания и суждения были одним сплошным заблуждением? Если я напрасно потратил пятнадцать лет своей жизни? — Ты не имеешь право об этом говорить, Питер! — Неожиданно жестко оборвала Миссис Клыкстер, оборачиваясь к сыну, — Ты зашел слишком далеко, обратного пути нет. Какую? Какую птичку ты пожалел? Какая птичка заставила тебя усомниться в своей идее? Это низко, Питер! Почему же именно сегодня, почему…? — Белая волчица осторожно подняла на Клыкстера большие красивые голубые глаза, — Это произойдет сегодня? Чайник, весело засвистел, блинчики на сковороде зашипели. — Да. Но, мама, я… — Тшш! — Мягко перебила Миссис Клыкстер, глядя куда-то в окно, вглубь ночного города. — Завтра, я проснусь и увижу огромную многотысячную толпу. Я сразу пойму, что все эти животные идут за тобой. Ничего не изменится, если у тебя ничего не получиться, Питер. Ты будешь знать, что я всегда буду на твоей стороне. Но, если ты теперь отступишься от собственной идеи — не появляйся в нашем доме. Никогда. — Меган, ведь вы не могли не заметить, что большую часть преступного мира составляют хищники? — Уточнила бледная Джуди. — Хм, это известный стереотип. — Согласилась лисица. — Так вот, я думаю, что только физическое уничтожение преступников — залог счастливого будущего нашего города, — Сдавленно произнесла крольчиха, — Мы боремся с преступностью гуманным способом уже около ста лет, и действенных результатов все еще нет. Я думаю, нашему городу не повредило бы устроить некую чистку. — Постойте, — Перебила Меган, — Я согласна с тем, что многие хищники вынуждены искать себя в криминале, однако, есть и те, кто живет честно… — Их меньшинство, Меган. 10% из 100, как показывает практика. И мне кажется, остальные 90% не заслуживают права находиться на территории нашего города. Хищники до сих пор опасны, даже без влияния «Ночных Горлодеров»… Стекла в маленькой квартире семьи Клыкстеров дрогнули, отец семейства изумленно перевел взгляд в сторону окна, все еще обдумывая странные слова милой крольчихи с экрана телевизора. — Боже, Питер! Ты только взгляни на это. Кажется, прогремел взрыв! Посмотри, я без очков, посмотри. — Не унимался серый волк, — Да это ведь тот ресторан, где обычно гуляют преступники. Питер? Что с тобой, сынок?.. Белый волк быстро смахнул со щеки маленькую прозрачную слезинку и даже грубо бросил: — Ерунда! Птичку жалко…