Сказ о приключеньках колдуна отважного на просторах земель бескрайних, Фаэруном именуемых.

Сержант Сэдан была очаровательна, хотя, на мой вкус, слишком уж высока и мускулиста. Зато Даэлану, как мне казалось, в самый раз. Но в его взгляде на нее сквозил исключительно платонический интерес. - Так здорово видеть настоящих людей, у которых сердце еще не очерствело, - ворковала сержант, а я уныло переминался с ноги на ногу за спиной Даэлана. Орк слушал очень внимательно, это вообще была его идея, а я здесь отирался преимущественно по долгу дружбы и еще благодаря физическому превосходству Даэлана. Сквозь воркование сержанта и непрерывный поток несколько преждевременных благодарностей пробивалась вполне определенная мысль - в районе полуострова все плохо. Мысль эта не была оригинальна и я уныло зевал, пытаясь сделать это как можно более незаметно. Даэлан же являл собой само внимание. - Поскольку ты, кажется, проспал весь разговор, - сказал мне Даэлан, когда мы вышли из полевого штаба стражи. - Позволь мне в вкратце объяснить тебе, в чем дело. - Все плохо? - прозорливо предположил я. Орк очень серьезно кивнул. - Очень. В тюрьме поднялся бунт, охранников перебили, надзирателя взяли в заложники, в здании устроили свой штаб, из которого периодически выбираются и причиняют всяческие неприятности местным жителям. - Ну так пойдем и вынесем их к чертовой... в смысле во славу Великой и Ужаслой, - решительно предложил я и снова зевнул. Фасолька, прикорнувшая на моем плече, согласно пискнула и дрыгнула ножкой. Не мудрствуя лукаво, мы заявились к парадному входу, но здание тюрьмы встретило нас, как незваных гостей. Ворота, у которых мы потоптались, чувствуя себя весьма неловко, превосходили размером наши самые смелые ожидания, и даже Даэлан, грустно и без надежды поглядывающий на свой топор, не представлял, как их выламывать. Смеркалось. Холодало. Мне становилось очень голодно и, несмотря на присутствие рядом слегка обескураженного орка и заскучавшей Фасольки, очень одиноко. Но голодно, конечно, в первую очередь. У тех ворот, осознав, что у нас больше шансов состариться, прежде чем нам откроют их по доброй воле, мы составили план. Был он прост, незамысловат и заключался в том, что бы отловить кого-нибудь из беглых заключенных, в изобилии наводнивших самые темные закоулки полуострова, и допросить с пристрастием на предмет, скажем, тайного хода. Ведь как же в Невервинтере то, и без тайного хода? Даже на кладбище они встречались, а уж в тюрьме то и подавно должны были быть! К этому делу мы подошли с энтузиазмом, однако, к величайшему нашему сожалению, допрос первых двух десятков отловленных не дал никаких результатов. Мы было уже загрустили и собрались менять стратегию, как в проклятиях одного из допрашиваемых между строк уловили упоминание канализации и страшной судьбы, что нас там ждет. Нехорошо заставлять ждать, решили мы, хотя лично я не испытывал ни малейшего прилива рвения при мысли о канализации. Тем не менее, в поисках вышеупомянутой судьбы и сопутствующих ей даров, нам не пришлось даже углубляться в переплетение ходов и не посчастливилось как следует насладиться всеми ароматами. Один из вожаков взбунтовавшихся и правда поджидал нас за ближайшим углом с топором наперевес. В ходе короткой потасовки выяснилось, что у Даэлана топор длиннее и больше, бунтовщик раскаялся и покинул этот мир, предупредительно оставив нам в наследство большой резной ключ. Отправив труп вниз по канализационному течению, мы вернулись к парадному входу тюрьмы и с замиранием сердца вложили в замочную скважину ключ. Механизм замка едва слышно щелкнул и двери поддались. К нашему изумлению, внутри охраны не оказалось. Только один оборванец проходил мимо и неописуемо удивился нашему появлению. Не успел он даже возмущенно вякнуть, как Даэлан деликатно приложил его топором и утрамбовал бесчувственное тело за лавкой. Особых препятствий на первом этаже нам не встретилось, разве что около десятка беглых заключенных - удивительно мало для столь большой тюрьмы. Возможно все остальные заключенные, дорвавшись до свободы, благополучно разбежались по полуострову в частности и по Невервинтеру в целом, но те, что остались, особых проблем нам не доставили. Стоило нам спуститься этажом ниже, как мы инстинктивно чуя неприятности подобрались. Даже сам воздух стал казаться болезненно тяжелым и затхлым. Заключенных стало попадаться больше, видом гораздо более нездоровым, но кидались на нас они, тем не менее, с куда большей яростью. Пробившись еще ниже, в подвалы столь обширные, что в них можно было бы устраивать балы, мы обнаружили вполне живых охранников, хотя и неадекватно заторможенных и не воспринимающих адекватную действительность. Бить их рукоятью по затылку и складировать в углу Даэлону показалось отчего то очень неэтичным. Я возражал, что они наверняка не обидятся. Наш спор о уместности и деликатности разгорался, но самым беспардонным образом был прерван надзирателем. Узнали мы его очень просто - он представился. - Драсте, я главный надзиратель, - сказал он, - и я сейчас захаваю ваш мозг. У Даэлана еще оставались некоторые сомнения, но, защищая свой мозг и другие части тела, мы отпинали настырного старикашку, что б неповадно было. Старикашка яростно сопротивлялся, всячески вырывался и стремился причинить боль и страдания. Он укусил меня за ногу, а в самый кульминационный момент из его головы, с хрустом расколов череп, выскочила розовая хрень с лапками-щупальцами, да как кинулась на Даэлана! Да как давай пытаться ему через уши в голову пробраться! Мы ее, конечно, от орка оторвали и топором призвали к порядку. Даэлан почти не пострадал, разве что уши натер, но мне даже как то обидно стало, мол даже пакость непотребная из нас двоих мозг выбираючи тролля предпочла. Впрочем, страдания мои вскоре были забыты. Дотошный Даэлан внимательно изучил свою сокровенную бумажку, сверил набросок портрета с остатками усекновенной пакости и торжественно заявил, что сия дрянь есть последний ингредиент в лекарстве, а потому будет всем благость и процветание, Арибет радость, а нам лишнее золотишко. Я возвращался в храм Тира, где ожидала Арибет, преисполненный ликования и окруженный героическим сиянием. На вытянутых руках, со всей торжественностью, я нес последний ингредиент лекарства от Воющей Смерти. Пованивал он отвратно и с каждой минутой все интенсивнее, а потому держать его от себя я старался подальше, а до Арибет держаться побыстрее. Впрочем, уступить честь лично преподнести его эльфийке, я гнусно ухмыляющемуся Даэлану отказал. Ради всеобщего процветания, я готов был вытерпеть эти мучения.