Вечный август

      — Для нас большая честь принимать вас в нашем доме, манеер Ван Берг.       Повел плечами — мокрый мех скользнул вниз.       Со шляпы снег стряхнул на пол, сунул в сторону не глядя.       — Благодарю, мефрау.       — Если память мне не изменяет, мы с вами уже встречались.       Моргнул рассеянно.       В солнечных лучах черный атлас — дорогой, хороший. Тонкое кружево воротника.       — На свадьбе моего кузена манеера Янсена и вашей очаровательной сестры Магдалены.       Ленни?       Боже правый!       Сколько ж лет-то прошло?       Тридцать?       Тридцать пять?       — Разумеется, мефрау, как бы я мог забыть столь приятную встречу.       Улыбнулась.       Сеть морщинок — как паутина.       А черты лица правильные.       Красивые даже.       Глаза голубые, яркие.       Глядят прямо.       Уверенно.       — Вы очень любезны, манеер Ван Берг. Прошу вас… Вот сюда, к огню. На улице нынче такой мороз.       Шагнул следом.       Воздух теплый, горячий почти. Смолой пахнет и свежим торфом. Немного — видать, из кухни — олениной и тестом.       И совсем чуть-чуть духами.       — Полагаю, вы устали с дороги…       Вдох.       Глубоко, всей грудью.       Как хорошо, когда нет того сладковатого, от которого…       — Хилде, ну что ты застыла как соляной столп? Принеси вина господину!       За спиной поспешно метнулось к двери.       — Благодарю за заботу, мефрау. Мне не привыкать к путешествиям.       — Несомненно, для человека, столь успешно ведущего дела, как вы, манеер Ван Берг, долгие странствия должны быть в обычае. Однако мне хотелось бы, чтобы вы остались довольны пребыванием в этом доме.       Хмыкнул в бороду.       — У меня нет причин жаловаться, мефрау.       За спиной шевельнулось. Звякнуло.       — Простите, минейр…       Повернулся.       Огонь очага пляшет в стенке кувшина.       Пальчики — тоненькие.       Как лепестки.       — А… Спасибо.       Руки протянул. Вода плеснула. Заструилась, блестя, между перстнями.       Блеснул взгляд из-под упругого чепца.       На миг всего.       Щеки пунцовые.       — Спасибо.       Пальчики тонкие, как лепестки.       Теплые.       И упругое полотно еще теплое.       Хрустнуло между перстнями.       — Хилде, будь добра, поторопись.       Вода в тазу плеснула. Неловко звякнул кувшин — качнулся в стенке огонь очага.       Упругое полотно хрустнуло — вернул туда, откуда взял. Плечико под ладонью тонкое.       Теплое.       — Спасибо, Хилде.       Взгляд из-под чепца.       — Минейр…       Щеки пунцовые.       Кувшин звякнул неловко.       — Хилде, налей вина и ступай, скажи моей племяннице, чтобы спустилась поприветствовать гостя.       — Да, госпожа…       — И, пожалуйста, поживей.       Заиграли рубиновым светом солнечные лучи в бокале.       Глоток.       Вдох.       Хорошо, когда нет этого запаха…       — Прошу простить, манеер Ван Берг. Мы недавно переехали в Амстердам и еще не до конца устроились. Мой муж предпочитал жить в деревне…       — Не удивительно, ведь он владел пятью мельницами. И, насколько мне известно, прекрасным садом.       — Выращивать тюльпаны начал еще его прадед. Ван Дер Вейде поставляли цветы к императорскому двору — до войны*, конечно.       Недурно…       — Но вы и сами прекрасно разбираетесь в тюльпанах, манеер Ван Берг.       Откинулся в кресле. Ладонью пригладил бороду.       — Я всего лишь любитель.       — Говорят, вы значительно увеличили семейный доход за счет торговли цветами.       Вдвое.       — Мне повезло.       — Убеждена, что дело не в удаче, а исключительно в ваших способностях.       — Благодарю, мефрау.       Ну что, Ленни, глупое увлечение?       — Коль скоро вас интересуют редкие сорта, возможно, я смогу предложить вам что-нибудь достойное.       Взгляд голубых глаз прямой, уверенный.       Прямо в лицо.       Поймал, хмыкнул в бороду.       — Возможно.       Дверь тихонько стукнула.       Шаги легкие, шорох юбки — шелк, не иначе.       — Катрина! Входи, дитя мое. Манеер Ван Берг, позвольте вам представить мою племянницу.       Шелк зашуршал — присела низко.       Заиграли золотом солнечные лучи в волосах. Тугая коса на затылке — скромно, просто. Шейка тонким лепестком выгнулась.       Недурно.       — Если вам угодно взглянуть на тюльпановую книгу**, манеер Ван Берг, я попрошу Катрину принести.       Выпрямился.       — Не трудитесь, мефрау. По правде говоря, я заехал только засвидетельствовать вам свое почтение.       Кресло скрипнуло — поднялся.       — У меня две важных встречи в городе, и я намерен еще успеть на Биржу***. Дела не следует обсуждать второпях.       Взгляд прямой — в упор.       — Вы безусловно правы, манеер Ван Берг.       — У нас еще будет возможность вернуться к этой беседе. Пока же позвольте откланяться.       Шелк зашуршал — присела снова. Еще ниже.       Личико тонкое.       Бледное немного.       Ресницы длинные дрожат.       — Вы окажете нам честь отужинать сегодня с нами, манеер Ван Берг?       — С удовольствием.       — Превосходно. Катрина, проводи нашего гостя.       Ресницы вздрогнули.       Почти испуганно.       Синевой блеснули глаза.       — Буду весьма признателен.       Синевой.       Шелк прошуршал рядом. Дохнул тонким цветочным запахом.       Как хорошо, когда…       — Тетушка!       Где-то тяжело грохнула входная дверь.       Запели по дому цветные стекла.       И разлетелся колокольчиком серебряный смех.