Вечный август

      По-весеннему уже.       Вода блестит на солнце, плещет.       Словно и не хрустел упруго лед под коньками.       А ведь недавно совсем…       Всплыла в памяти высокая статная фигура.       Кружево воротника.       Улыбка.       Капельки на завитых усах.       Вдох.       Пахнет талым снегом.       И землей.       По-весеннему уже.       — Катрина!       Вздрогнула невольно.       Голос знакомый.       Низкий, грудной…       Хенни за спиной присела в поклоне.       Делать нечего, придется тоже.       Повернулась медленно.       — Манеер Ван Берг. Доброго дня.       Лицо прежнее.       Широкое, румяное.       Борода медью и серебром блестит.       А волосы как будто отросли.       Немного небрежно…       — Какая приятная неожиданность. Я как раз направлялся с визитом в ваш гостеприимный дом.       Брови вскинула.       Вот наглец!       Как ни в чем не бывало!       И этот взгляд.       Спокойный, уверенный.       А все-таки что-то в нем…       На самом дне.       Или чудится только?       — Вы окажете мне любезность и позволите проводить вас?       Наглец!       — Я…       — Насколько помню, у меня еще не было возможности поздравить вас с помолвкой, Катрина.       Взгляд — прямо в лицо.       Уверенный.       Спокойный.       — От души желаю счастья вам и вашему избраннику.       — Манеер Де Йонг, — вырвалось почти само. — Вы знакомы с ним.       — Разумеется. Весьма многообещающий молодой господин.       Башмаки застучали по мостовой.       Делать нечего, придется следом.       Не прогонять же его, в самом деле…       Вот ведь неловкость!       — Позвольте мне помочь.       Большие ладони забрали из рук корзину.       Коснулись — всего на миг.       Широкие, горячие.       Странно.       Как будто что-то…       — Если память мне не изменяет, прежде вы не имели обыкновения сами ходить с прислугой на рынок.       — Да…       Через плечо глянула.       Хенни семенит следом — покупки в обеих руках.       — Прежде это была обязанность вашей сестры.       Ах, вот оно!       Без блеска перстней пальцы незнакомые.       Будто голые.       Вдох.       Да что это я…       — Надеюсь, она здорова?       И башмаки.       Так и блестят на солнце.       Начищены.       А пряжки старые.       И подошва отходит почти.       — Простите?       — Ваша сестра чувствует себя хорошо?       Вот наглец!       Улыбку натянула.       — Великолепно, благодарю вас, манеер.       Воротник простой, полотняный.       Впрочем, кружев он и прежде не носил.       Но сейчас уж, пожалуй, слишком.       Желтизна по краям.       — Я рад это слышать.       Вода плещет совсем рядом.       И яркий луч скользит.       По плетеной корзине, по черному рукаву.       Как там говорил Балтус?       Кафтан вышел из моды в позапрошлую зиму?       Да не то что из моды, отец такой носил!       Лет двадцать назад.       Поморщилась.       Слава Богу, что Балтус…       — Полагаю, ваша тетушка по-прежнему успешно ведет дела.       Смешок удержала.       Ну уж за нищеброда племянниц точно не отдаст!       Слава Богу, что Балтус…       — Насколько мне известно, она не жалуется. Манеер.       И надо же было на улице встретиться!       Обернулась украдкой.       Косые взгляды уже.       Еще бы!       Такой потрепанный.       Слава Богу, что…       — Разумность в делах — весьма ценное качество. Особенно в наше непростое время.       Старый зануда!       К тому же в обносках.       Соседи уже все глаза проглядели.       Слава Богу, что Балтус не любит тюльпаны.       Разве что на вышивке.