Я буду помнить Ики Хиёри

На лице Бога Бедствия не было ни единой эмоции или язвочки, жаркий пыл отражался в грязных лужах на асфальте. Его голубые, небесные глаза сменились на серые, опустошённые и безжалостные. В его разуме царил беспорядок. Сжав пальцы в кулак, он продвигался всё дальше и дальше, не замечая машин и людей, просящих и молящих о помощи. Нет, сейчас ему нужно было найти внутренне успокоение, парень ничего не видел, лишь простые мошки. Ничтожные людишки. Мусор. Он забыл о смысле жизни и даже о пути, который Бог сам выбрал. Парень вернул всё на круги своя. Проглатывая комки в горле, он хлюпал носом. Дождь прекратился и за горизонтом появились первые лучики солнца, возвышающиеся над высотками. Как будто руками хватая и даруя тепло всему живому, вставал новый день. Наступающее утро стало для кого-то потерей всего, а для всех остальных ходячим напоминанием о блуждающей рядом смерти. Из уголков глаз усталого паренька наворачивались горькие солёные капли воды. Слёзы, почему, почему он плакал? Бездомный мужчина, хотел стать Богом Удачи. Но почему сама «удача» отвернулась от него. Он хотел даже не богатое пристанище и огромные просторы в Пантеоне, а всего лишь быть с друзьями, как раньше. С Хиёри, которая… теперь её нет… Нет больше и несбыточных мечт, лишь только огромный мир, где нет места этому Богу, он понимал это с самого начала. С того момента, как увидел первый ему подаренный храм. Сакура, дала парню надежду, но она провалилась в землю, как и её смерть, смерть Хиёри. Всё. Стоп. Ему хотелось только умереть. Бог отчётливо помнил, как Рабо* говорил о его смерти, о том, что он умрёт именно там, где и зародился. Все нищие должны погибать рано или поздно, всех забудут. Это алчные люди, не способные видеть истинной прелести людского мира. Им дали шанс жить, но это всего лишь небольшой отрезок времени. Проблема Ябоку была в его детских переживаниях. У него всегда что-то забирали. Например, девушку, ставшую ему орудием, с которым он хладно обращался, убивая людей, тем самым задумываясь, что это «игра» на человеческие жизни. Хиёри, что подарила ему храм со всеми воспоминаниями, которая превратилась в дорогую и близкую подругу. Забрали и уличное убежище, что построила Сакура для Ято. Отец сказал забыть о нём, а также рассказал о ненужности его имения и дал ему косвенную пощёчину. Ведь это была мечта паренька, а папа лишь наплевал на ребёнка, старался угодить только себе. Сейчас в глотке всё чесалось, язвило горло и каждый глоток слюны отдавал в бронхи мучительной болью. Слипались глаза и радужки потихоньку становились тёмными, он возвращался из своего дурного сна. Ослеплённый своим же эгоизмом, он встал, как вкопанный. Орущие голоса из вне не могли пробудить его лихорадочное, больное сознание, но как говорится, «время лечит». Затянуться его раны смогут спустя года. Ябоку! Единственное скверное напоминание, это одиозное имя. Ято его ненавидел, ведь он рождён из желания. — Ято! — подбегает весь вспотевший пацан со светлыми волосами — Ты чего глухой?! — буркнул, опираясь на колени руками и отдышавшись. В своих мыслях он услышал стук сердцебиения, тысяча барабанов ускоряли свой темп, казалось, что стены его подсознания с каждым щелчком сжимаются, закрывая его одного. Ёрзая в разные стороны, парень посмотрел на верх, где тоненькая маленькая ручка, протянутая прямо к Ято потихоньку исчезала. Секундная пауза, и Ябоку уже очнулся, схватив руку неизвестной. Перед ним стоял пацан, знакомый до боли. Убранная назад чёлка. Куртка меховая, цвета хаки с тёмными брюками и кожаными ботинками с ремешком. Он смотрел на руки Ято с шокированными глазами. На кистях были рукавицы, манжеты были закручены до предплечья. — Ято? Это?! — указывая пальцем на предмет, дрожащим голосом произнёс шинки. Ябоку стоял не шелохнувшись, сейчас его потрёпанный, мягко сказать, вид был паршивым, весь грязный, осквернённый. Всё тело ныло и недомогало. В зрачки, казалось, попала тонна песка. Поморгав, впервые за пару безмятежных минут, он ощутил вкус на рваных губах сладкой густой крови. На подбородке и щеках были следы земли и грязи. Царапины и пара открытых ссадин. Обувь вся напрочь мокрая и тяжёлая, пропитанная водой, она была уже не годна. — Юкине… — пробормотав еле слышно, что даже губы начали трескаться. В горле образовались волдыри, мешающие ему сказать хоть слово. — Ято, это ведь новое оружие? Хиёри, я нигде ее не нашёл, — начал оценивающим взглядом смотреть на побитого Божка. — Что с тобой стало? — встревоженно возразил пацан. — Хиёрин — подняв руку перед собой, медленно произнёс имя. Ещё пару секунд, и парень свалится. Торнадо собралось и стало взывать к небесам, прося душу отдать тело. Из тысячи белых искорок сложилась худенькая девушка в белом кимоно с тёмным поясом, на голове у неё был хвост, разделённые на две части волосы лежали ухоженно на плечах. Добрые фиолетовые глаза, ямочки на губах, персиковые щёчки и миндального цвета кожа. Перед их взорами появилась Ики Хиёри. Сейчас стоящая в неизвестном городе и месте шинки чувствовала дискомфорт. — Я Хиёрин! — встревоженно начала говорить, на её лице застыла каменная маска. Дрожащие плечи пацана и опущенная голова Ято говорили ему, что это все правда. Действительность, где всё уже было решено. Смерть девочки, вот она пришла. Её последние деньки сочтены. Она стала сильной бронёй для Бога. Зубы стиснулись, и кровь хлынула в мозг, бередя все сосуды и нервы. По-настоящему летние глаза Юкине почернели. Всё кончилось. Схватившись правой рукой за сердце, Ято подкосился. Он чувствовал невыносимую боль, хуже, чем при очищении. Она накапливалась и отдавала жаром по вискам и голове. Столько мыслей пронеслось, что и не уследить. Одно словосочетание повторялось множество раз: этого не может быть! — Может, Юкине. — привстав, захлёбывался в своей крови, которая моментально стала подступать к гортани. Эффект, как будто твоё тело хотят зажарить и порезать на мелкие части безо всякой анестезии, отрывая по кускам каждую аппетитную зону. Стоящий весь в судорогах малец, сжав кулаки, вонзил ногти в холодную плоть. На щеках румянец и горячий пот. Дрожащий чёрный ледяной взгляд упал в пол. Не мог, просто не мог физически и морально принять это. Она никак не могла. Ведь Бог. Стоп. Бог. Ведь верить не кому. Нет Бога, жизни или смерти. Они лишь выполняют тупые и глупые мечты. Мечта Юкине никогда не сможет воплотиться в реальность. Подняв судорожно руку, на которой была густая багровая кровь, он пригляделся, его веки были широкие, правая нога стала неустойчива. Упав на обе коленки, парень посмотрел на небо, опустив руку. Дрожь и боль в теле Ябоку проходила, отдавая и иссушая кожу. Сейчас он не чувствовал ничего, кровь, смешанная с адреналином, пылала. Привстав, пацан схватил хрупкую ручку Хиёри, и, казалось, она сейчас сломается, как кукла, не выдержав натиска Юкине. Но её уже нет. Ломаться дальше нет смысла. Это глупо. — Я… — дрожа и сжимая всё сильнее кисть, он собирался с мыслями — Меня зовут Юкине. Ты… — глотнул зябкого воздуха ещё чуть-чуть, чтобы пересилить себя и сказать всё, что он думает. — Ты умерла, и теперь ты оружие в руках этого Бога — указал пальцем на побитого придурка, смотрящего на пацана молящими глазами. Всё вернулась на круги своя. — Этому Богу?! — разинув рот до пола, спросила Хиёри. Нет. Она не могла поверить своим глазам. Только что она стала узницей какого-то мужика, который выглядит, как бомж. Выдохнув и встав, опираясь на колени, Ябоку подходил всё ближе, хромая ногой. Похлопал по плечу забитого шинки. — Как? Как она умерла? — прошептал про себя Юкине. — Я не знаю, — ответил он, проходя дальше и хрипя. На самом деле Ябоку не наврал. Он не знал, как она погибла. Ясно одно, девушка не совершала самоубийства! Её либо убили намеренно, либо она кого-то или что-то защищала. Главный секрет Бога на неё не распространился? Но почему? На самом деле, Ято не хотел думать об этом и забил. Он видел лишь девушку, которая лежала на дороге, вся в крови и измученная. Обрезая линию жизни, ты утрачиваешь воспоминания, она ничего не помнила, и это повлияло на её рассудок. Хиери уже находилась над пропастью на тот конец. Потерявшись в своих же воспоминаниях, она смотрела в разные свои закутки. Как телефонная установка, стоит её задеть или повалить антенну, приёма не будет. Связь потеряна. Боги видят не саму смерть, а её воспоминания. Блуждания во тьме, он прекрасно смог их разглядеть. Вот почему страшная смерть является ее ожиданием. Девушка была уже на пороге к открытию этой двери в один конец. Поднимая падающего внезапно Бога, Юкине стал плакать. Стоящая на одном месте девушка недоумевающе смотрела на эту картину. Такие слабые, нет, всё же такие сильные. На её лице снова появились ямочки и добрая улыбка. Хоть они все побитые и на волоске от смерти, они всё ещё вместе. Лучик солнца упал прямо на Хиёри. Тёплое сочетание двух совершенно бескорыстных людей. — Господин Тэндзин! Буря кончилась! Много потерь! — подбежала Маю к старику. — Да, но это только начало — распахнув своё одеяние и сложив руки перед собой, взглянув на небеса, сказал дед. — Госпожа Бишамон. Всё зачищено. 1286 человек ранено, 790 убито. На западе в конце города аномальное количество аякаси, но они отступили и скрылись. Ято и Юкине, и кого-то ещё не вижу. — Поняла. — привстав с грозным видом, устремила взор в даль. — Божка, ты чего сидишь тут, замёрзнешь! Такой дождина вчера прошёл и буря… — сказал Дайкоку в бело-розовом фартуке с надписью «Настоящая хозяюшка». — Дайкоку, меняется погода уж слишком быстро, — повисло волнующее выражение лица на ныне жизнерадостной девушке. — И то верно. Иди, съешь пару мандаринов, только бери те, которые снизу, а то стухнут… — пробурчал мужчина. — Нора, хорошая работа — безжизненно взглянул на девочку, которая улыбалась. — Да, отец. Это всего лишь начало. Вздохнула, сидя на крыше высотки с десятком страшных душ.