"Ткань жизни" (The Fabric of Life)

- Джон. Молчание. - Джон, – сквозь мягкую паутину пограничного состояния между сном и явью к Джону прорывалось тихое рокотание голоса Шерлока, вытаскивая его из ласкового кокона одеял и моря чистого белья в реальность, в дневной свет, материально ощутимое прикосновение подушки к щеке. Джон постепенно очнулся. - М-м-м, - сумел выдавить из себя Джон, сильнее прижмурившись, чтобы сквозь веки меньше проникал яркий свет. - Джон, – теперь более осознанно. Дыхание Шерлока сзади щекотало ему шею. - Хм-м-м? - Браво, какое красноречие, Джон. Джон тут же открыл глаза. – Что? – пробормотал он, его неохотно отпускали остатки странного сна, медленно разжимая свои щупальца – надо решить, что делать с захваченным замком, потом ливень, наводнение, и Шерлок там тоже был, почему-то повсюду, как вода… - Ты проснулся? – пробормотал Шерлок, и от вибраций его голоса сразу под мочкой уха Джон, еще нежась в полудреме, быстро пришел в себя, поняв, что он спиной вплотную прижат к груди Шерлока. Шерлок обнимал его за талию, вторая рука расслабленно лежала на животе Джона, а ноги доктора каким-то образом оказались просунутыми между икрами Шерлока. О, осознал Джон, моргая, чтобы прогнать последние остатки сна – в левую ягодицу бесцеремонно упиралась эрекция Шерлока, а сам Шерлок очень нежно водил губами за его ухом. - Я… да, - сказал Джон, его отяжелевшее за ночь тело быстро стряхнуло с себя грузные остатки сна и натянулось как струна от каждого касания губ Шерлока. - Хорошо, - сказал Шерлок, потом добавил: - спать – это так скучно. Голос у него после сна был глубокий, с хрипотцой – и трепет пошел прямо к члену Джона, который уже подергивался, проснувшись раньше, чем остальное тело. Теперь уже более обдуманным движением Шерлок обхватил губами мочку уха Джона, а ту руку, которая расслабленно лежала у него на животе, прижал к упругим мышцам, растопырив пальцы - те буквально источали жар. Боже, почему Шерлок такой теплый? Это как-то не вязалось с его обликом мраморной статуи, с его инопланетным видом. Жар, пылающий внутри него, напоминал излучение какой-нибудь далекой звезды, сияющей в холодной вселенной. - Шерлок, - сказал Джон и понял, что его приглушенный шепот можно истолковать по-разному, потому что тело Шерлока слегка напряглось, рука снова расслабилась, но губы он не убрал. Нет, нет, нет; нет, они не имеют права, это снова произойдет, но –осталось только да; нет, не останавливайся, да, ну давай же. Джон вытянул свою руку откуда-то из-под вороха одеял, положил ее на руку Шерлока и с силой прижал к своему животу. Потому что – да, ну же, давай, не останавливайся. Шерлок издал ему на ухо тихий звук – смесь вздоха и еле слышного стона, и Джон не знал, слышал ли он в своей жизни что-нибудь более чувственное. Пальцы Шерлока скользнули ниже по его телу, коснулись края дешевой футболки, на секунду, дразня, помедлили, и проникли под нее. Ладонь его двинулась теперь вверх, поглаживая не такие упругие, как раньше, мышцы живота Джона, и те вздрогнули и затрепетали от прикосновения прохладной руки к разгоряченной после сна коже. Пальцы Шерлока нашли сосок Джона и лениво обвели его, слегка царапая ногтем большого пальца, а потом специально ущипнули. - Ты, - не то простонал, не то прорычал, не то ласково прошептал Шерлок – и Джон задрожал и зажмурился, чувствуя, как внутри нарастает неистовый прилив возбуждения. Боже, этот голос. Джон громко сглотнул, когда Шерлок снизу вверх уверенно провел языком по его шее, оставляя влажный след, от того места, где начинался ворот футболки, до того, где нежное горло переходило в твердую линию челюсти. Шерлок подразнил языком нежную выемку под ухом, боже, как же он так быстро и так легко может довести Джона до края, это одновременно прекрасно и ужасно. Член Джона даже от таких еще невинных ласк быстро начал твердеть. - Черт, - прошептал он и приглушенно застонал, когда Шерлок прикусил его горло, как раз в том месте, где бился пульс. Джон не сомневался, что это намеренный жест – Шерлок эмпирическим путем исследовал ток его крови под хрупкой оболочкой кожи. Джон потянулся рукой назад, неуклюже обняв Шерлока, коснулся его одетой в трусы задницы и, не в силах справиться с порывом, стиснул упругую твердую ягодицу. Он хотел большего, большего – все равно чего, лишь бы больше Шерлока, и неважно, как, пока он здесь, его живое тепло, гибкое единое целое – кости, мышцы, разум; пока он никуда не уходит – и никогда, никогда снова не уйдет. Джон не смог справиться со звуком – почти рыданием, которое вырвалось из его горла, и Шерлок в ответ по-настоящему зарычал, скользнул ладонью ниже по его животу, легко пробрался под растянутую резинку трусов и без всяких дальнейших церемоний обхватил член. От нескольких поспешных, размашистых движений его руки он быстро отвердел. На долю секунды у Джона мелькнула мысль о любриканте в ящике тумбочки, - с ним было бы удобнее. Но в том, как Шерлок дышал ему на ухо, как он со сводящей с ума откровенностью начал тереться об его задницу – так, что ему показалось, будто его подхватило и несет какое-то цунами, - продолжая уверенно и размеренно дрочить ему, проводя большим пальцем по головке и размазывая по ладони смазку, чтобы чуть ловчее двигать рукой, было что-то такое окончательно-бесповоротное, что Джон не мог вот так запросто прерваться и сказать: «Достань-ка вон тот тюбик из ящика», как сделал бы с любым другим партнером. Не мог он так сказать, потому что, потому что, потому что… да он и сам не знал, почему, хотя слова вертелись у него на кончике языка даже тогда, когда Шерлок, дыша всё чаще и чаще и лихорадочно потираясь об него, снова уронил это: «ты». - Шерлок, - выдохнул Джон, еще теснее прижимая Шерлока за задницу к себе и чувствуя, как неожиданно опьяняюще и до неистовства возбуждающе действуют на него движения члена сзади. У Джона мелькнула, поразив его своей недвусмысленностью, почти отчетливая мысль: «Я хочу снять все эти тряпки». Но не сейчас, нет, нет; Шерлок так сжимал его член и дрочил его с такой скоростью, что у него глаза полезли на лоб. Джон зажмурился – перед веками затанцевали цветные пятна – и откинул голову, чтобы как можно теснее прижаться к подрагивающему, трепещущему телу Шерлока, чтобы между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. – Боже, о боже, - бессмысленно бормотал Джон, а Шерлок стонал ему в ухо, быстро пересыпая словами («Да, Джон, да, ты, si, si, ах, да, ты…»), теперь практически трахая его, обвив длинной худой ногой его бедро, чтобы было удобнее, и дрочил ему в такт своим толчкам. Собственные бедра Джона напряглись, чтобы тоже двигаться в желанном ритме, но он сам не знал, в каком именно направлении: назад, навстречу совершенно сбивающему с толку ошеломляющему ощущению трущегося об его задницу с ласковой безжалостностью члена Шерлока, или вперед, навстречу восхитительному ритму его руки. И потому тело Джона оставалось почти неподвижным, зависнув между этими двумя сильными, приводящими в трепет, сводящими с ума, ощущениями. - Джон, ты… - выдохнул Шерлок, и Джон кончил, с губ его не успело сорваться: «Шерлок» - он излился ему в кулак, испачкав и свои приспущенные трусы и простыни, комком сбившееся где-то вокруг талии. - Ты… - и Шерлок не успел договорить, что именно Джон, сделал последний рывок бедрами и кончил, содрогаясь и больно впившись зубами в шею Джона, будто насильно пытаясь удержаться от дальнейших слов. Они затихли. Джон еще раз заставил себя открыть глаза – в комнату ворвался дневной свет, слепящий, чересчур реальный, чересчур откровенный. Кулак Шерлока отпустил его обмякший член, пальцы скользнули по липкому и влажному животу, бесцеремонно размазывая сперму. Джон почти чувствовал влагу от спермы Шерлока, просачивающейся через два тонких слоя ткани, разделявших их тела. Невероятно, но кончить в трусы, как неуклюжий подросток, казалось более полноценным опытом, чем весь «настоящий» секс, которым он в своей жизни занимался. Секс, вновь с легким ошеломлением подумал он, грубое и слишком обыденно-незамысловатое название для всего того беспокойного и переменчивого, что происходило между ними, что в корне меняло все их отношения. - Ебать, - сказал Джон, пару секунд не дыша, а потом сбросил с них одеяло – он задыхался, словно в раскаленной печи, словно между ними образовался новый эпицентр Большого Взрыва новой Вселенной. - Только об этом и думаешь, Джон, - лениво и томно ответил Шерлок, еще дальше отпихивая ногой одеяло. Джон хмыкнул, все еще тяжело дыша. – Я не могу… - начал он и запнулся, не зная, что выбрать: не могу остановиться? Начать? Понять? Говорить? плакать? Поверить в это? Позволить тебе снова меня оставить? Он с заметным усилием повернулся в расслабленных объятьях Шерлока – руки и ноги все еще скверно слушались – и плюхнулся на бок, так, что они оказались лицом к лицу. Глаза у Шерлока были полузакрыты, на припухших покрасневших губах играла загадочная улыбка. Так близко видеть его лицо было почти шоком, ведь с того момента, как он под покровом глубокой ночи забрался в постель к Джону и до того, как довел его до оргазма, прижимаясь губами к его уху – Шерлок был безликим. Джон поднял руку и провел пальцами по изгибу его губ, по всем линиям этого своеобразного лица,которое, казалось, бросающего вызов законам физики. - Я что? – хрипло спросил Джон. Шерлок выгнул бровь. - Что именно я? – более отчетливо повторил Джон. – Ты сказал… Что-то промелькнуло в лице Шерлока, что-то близкое к страху, будто его поймали на чем-то; но выражение исчезло так быстро, что Джон даже засомневался, не показалось ли ему. - Ты Джон, очевидно, - сказал Шерлок, подаваясь вперед, чтобы прижаться губами к его губам почти целомудренным, по сравнению с тем, что только что было, поцелуем. Дыхание у него было не совсем свежее, но Джону было на это плевать. - Очевидно, - повторил Джон, и у него неприятно защемило внутри, когда Шерлок отстранился. Но Шерлок обнял его, осторожно перевернул на спину и положил голову между его плечом и подбородком, медленно и непринужденно обвив его ноги своими длинными ногами. Устроившись, Шерлок издал удовлетворенный звук и перекинул тяжелую расслабленную руку через грудь Джона – этого оказалось достаточно, чтобы на какое-то время забыть о липкости в полуспущенных трусах. Джон чуть не рассмеялся мелькнувшей мысли: «Никогда бы не подумал, что Шерлок из тех, кто любит понежиться после оргазма», но, тем не менее, это было так, они лежали в его постели, в рассеянном свете дождливого весеннего утра, от которого весь мир казался серым. Но они лежали так не больше десяти минут, и Джон уже почувствовал, что опять засыпает, попытался бороться с дремотой и почти парализующим ощущением счастья в груди, а потом Шерлок отстранился, помедлив секунду, чтобы провести кончиком носа по его виску. - Ты уходишь? – спросил Джон. Шерлок промычал что-то, видимо, означавшее «да», и сполз с кровати – его звал, требовал, ждал нетерпеливый день, чтобы идти спасать мир, который он оставил и в который снова вернулся. Этому миру приходилось обходиться без него – он выдержал, едва-едва, но, тем не менее, выдержал. - Я порвал с Мэри, - выпалил Джон, когда Шерлок еще не успел дойти до двери. Шерлок остановился как вкопанный и обернулся – лицо у него было пустое, брови слегка приподняты. И даже в таком виде - на нем были только перепачканные спермой трусы, - он все равно каким-то образом умудрялся выглядеть неприрученным дикарем. - Значит, порвал, - медленно сказал он, заново прочитывая эту новость на лице Джона, а потом нахмурился – Джон подумал, что он попытался вспомнить признаки, которые по какой-то причине упустил, - но ведь ты говорил, что у вас все хорошо. Джон моргнул. Когда он осознал эти слова, словно страшный тяжелый камень придавил его. Потрясение было таким сильным, что он даже сел. - Я… да, - сбивчиво выпалил он. - Тогда почему же…? – Шерлок даже не закончил вопрос и посмотрел на него со смесью любопытства и равнодушия. Джон не мог понять, что из них искреннее, а что нет. - Шерлок, - сказал Джон, чувствуя, как в нем поднимается какое-то ужасное чувство, сильно похожее на отчаяние, но он попытался совладать с ним. Нет, он человек, а не просто составная в связке Холмс-и-Уотсон, он существовал, был личностью. Это сработало – он даже не ожидал, и он, снова Джон Уотсон, чувствуя себя немного сильнее, поднял глаза на Шерлока. Шерлок, в очевидном замешательстве, еще больше поднял брови. - У нас с ней все было хорошо, - сказал Джон, сделав медленный, глубокий вздох, - до того, как мы с тобой переспали. Шерлок заморгал, лицо его помрачнело – Джон не понял, отчего, - потом он вернулся к кровати, тяжело опустился на нее и перевернулся так, что оказался с Джоном лицом к лицу. Доктору захотелось его стукнуть, потому что такой ход вынуждал его начать разговор. Потом он сказал, чувствуя себя неуютно, будто ему предстояло прыгнуть со склона, ни крутизны, ни глубины которого он не знал: - И я хочу всегда спать с тобой. Шерлок обхватил руками свое лицо, потом вцепился себе в волосы – это выглядело бы даже слегка комично, если бы в их разговоре не было столько скрытых подводных камней и запрятанных ловушек, готовых сработать в любой момент. – Ты ее любишь, – сказано было его обычным тоном, только глаза он сузил от чего-то, кроме просчета. - Н…наверное, - сказал Джон. Ему казалось, что это на самом деле так. Определеннее он сказать не мог. – Ну, или, по крайней мере, я был в шаге от этого. Но я… я… - тебя я люблю больше, ублюдок, ну, или по крайней мере, по-другому, и мне кажется, что это именно то, что мне нужно, - он не смог этого выговорить. – И я не мог… продолжать делать это с тобой и встречаться с ней, потому что это бы нарушило все правила, о которых мы изначально договаривались. Казалось, Шерлок искренне ошарашен – было странно и непривычно видеть его таким. – Я не… Я не думал… - он замолчал, знакомым жестом сложив ладони перед подбородком. Снова в алтаре своего разума, пылкий язычник. - Что? – настойчиво спросил Джон, чувствуя, как растет в груди холодный ком. - Я думал, тебя все устраивает, - просто ответил Шерлок, - думал, что ты бы сказал «нет», если бы это было не так. Они замолчали, тишина была похожа на пропасть, а они будто находились на разных континентах, которые незаметно относило друг от друга. Джон попытался достучаться до Шерлока, взять на себя роль моста. – Шерлок, ты можешь… сказать мне – то, что произошло между нами… что это для тебя значит? Шерлок на секунду закрыл глаза. У Джона возникло безумное желание открыть их пальцами. - Я тебе говорил, - тихо и без всякого выражения сказал Шерлок, - это того, чего я хочу, – он открыл глаза. – То, чего я хотел… - Казалось, он подсчитывал, почти неразличимо двигая глазами. - …39 месяцев и 23 дня. У Джона вырвался изумленный смешок. – Неужели? Шерлок пристально посмотрел на него, потом сдался и пояснил, слегка наморщив нос: - Это было в четверг. Зимой. Ты стоял возле раковины и был одет в один из своих ужасных свитеров. Больше ни разу его у тебя не видел. Уже года два, получается. В нем хорошо только окопы рыть. Ты мыл посуду. Злился на меня за что-то. Я удалил, за что. За какую-то ерунду. Ты не разговаривал со мной. – Взгляд Шерлока блуждал по потолку, но потом, слава богу, одной радостью в мире стало больше – он посмотрел Джону глаза в глаза. – И я этого не понимал. Все, о чем я мог думать – как сильно я хочу, чтобы ты вновь заговорил, и, если бы я мог выбирать – сделать так, любым возможным способом, чтобы ты заговорил во время оргазма, в моих объятьях, глядя мне в глаза. – Последние слова он произнес так, будто это была если не самая душераздирающая вещь в мире, то черная дыра, засасывающая в себя эту комнату. Джону пришлось вспоминать, как дышать. – Почему… - голос его сорвался, ему на секунду пришлось закрыть глаза, потому что черты лица Шерлока слишком ошеломляли. – Почему ты… ничего не сделал? – почему не поцеловал меня, почему не прижал к себе, почему не обнял, почему не стащил с меня тот ужасный свитер, почему не сказал, что хочешь, чтобы я кончил прямо тогда и там, я ведь хотел тебя, почему, почему, ведь я хотел тебя, я бы позволил тебе, позволил, может, тогда бы не отнялось у жизни столько времени, почему ты этого не сделал, черт, почему я этого не сделал, почему, почему мы не сделали, почему мы потеряли напрасно столько времени, почему… - Я думал, что ты меня не хочешь, - просто сказал Шерлок. Шерлок, который с головой погружался во все на свете, пока это не растворялось в нем, сделал наоборот – он брал то, что хотел постичь и рассматривал каждую деталь на свету. Шерлок, который бросался, словно в омут, в свои желания, которые Джон до недавнего времени считал чисто интеллектуальными, который ни на секунду не отрывался от того, что его захватывало и стремился к нему, полностью игнорируя все остальное – поймать и не отпускать знания, минуты озарения, острые ощущения, опасность. Но Шерлок, тот самый Шерлок, и, может, не совсем тот, потому что теперь всё стало по-другому, но всё же – Шерлок. Будто запустился какой-то биологический процесс, и все клетки его тела медленно, неумолимо и неустанно обновились. И теперь он сказал, что хотел Джона 39 месяцев и 23 дня, но ничего не предпринимал; да и как ему было предпринимать, если он не знал, что Джон тоже его хотел. А потом он ушел из жизни, так запросто, будто ключ, выпавший из кармана, в котором была прореха. - Твою мать, - от всего сердца выругался Джон. – Черт, Шерлок, и всё это время… Всё это время я хотел… Блин. Черт. Шерлок мягко посмотрел на него, но в его лице всё же был оттенок настороженности. – Я этого не замечал, - сказал он и потом чуть горше добавил: – Хотя должен был. Джон рассмеялся: Боже, ну что Шерлок за ненормальный, удивительный, безумно гениальный идиот. – Ты не можешь замечать всё, Шерлок. Шерлок посмотрел на него с явным негодованием. - Нет, - поспешно продолжил Джон, - я должен был сказать тебе. Я должен был дать тебе знать, хоть как-нибудь, что я… - Но ты ведь сам идиот, - беззлобно сказал Шерлок, - откуда тебе было знать, чего я хотел. – Логично, но так Шерлок перекладывал всю вину на себя, а Джон не мог этого допустить. Несогласный, он покачал головой. Потом сказал с колотящимся сердцем: - Теперь ты понимаешь, что я думал, что потерял? Чему дал пропасть впустую? Навсегда? Шерлок посмотрел на него взглядом человека, который только что выслушал свой смертный приговор. После пустоты маски это слегка пугало. – Конечно же. Я всегда это понимал, Джон, - сказал он, но что-то в выражении его лица подсказало Джону, что это не совсем правда, что значимость некоторых вещей начала открываться Шерлоку только теперь, озарение из рода: «А-а, вот теперь-то до меня дошло». Джон чувствовал себя очень странно. Их недавний секс с полной справедливостью можно было назвать неуклюжим, впрочем, как и тот, в первый раз. Но что было делать с этим ощущением мира, с сутью самых разных вещей – боже, он становился таким сентиментальным, – с определением таких неопределенных и расплывчатых, как любовь, жизнь. Как быть с ними? Он не знал – при столкновении с ними появлялось ощущение, будто вода утекает сквозь пальцы. Оттого, как Шерлок, сгорбившись, сидел в его постели, прикрывая рукой шрам на ребрах – осознано или нет? – казалось, пытаясь укрепить поколебавшиеся устои своего разума, у Джона вновь появились какие-то ассоциации с мифами: Кассандра, бессилие слов. Нет, он это не допустит, их не ждет впереди трагедия, они могут друг друга услышать, могут. - У нас отношения? – решился спросить Джон в лоб. С Шерлоком этот прием срабатывал лучше, его всегда злила уклончивость в обыденных разговорах. - Без сомнения, - тут же, не моргнув глазом, отозвался Шерлок. Джон почувствовал, что холод в груди немного отпустил. Но он помнил, что это всего лишь слова, а у слов может быть разный смысл, и, кроме того, и в лучшие время у Шерлока с ними были непростые взаимоотношения. – И что это… для тебя означает? – твою мать, он начал разговаривать как врач, и на мгновение стал противен сам себе. Шерлок нахмурился. Господи, Джон, ты сам знаешь, а если не знаешь… - То же, что и всегда. - А что именно? – настаивал Джон, испытывая к Шерлоку почти смутную благодарность за то, что тот никак не прокомментировал его назойливость. - Ты… важен, - медленно выговорил Шерлок, кривя губы, словно пытаясь нащупать тропинку в незнакомой чащобе языка, зацепиться за зыбкие, мимолетные очертания чувства. – Я вернулся к тебе, потому что… спустя два года и до сих пор последняя моя мысль, когда я засыпаю – о тебе. И слово «дом» для меня означало – тебя. Не просто… - он сделал неясный жест, означавший «эта квартира», - а ты. Джона словно опалило изнутри – гравитационный коллапс перед началом рождения новой звезды. – Так вот почему… - он сглотнул, потому что в горле пересохло, - ты поцеловал меня в ту ночь? Шерлок задумался. – Да, думаю, поэтому, - сказал он. Потом добавил: - И я был немного пьян. Для меня было приятным сюрпризом то, как ты отреагировал. Я этого совсем не ожидал. Смешок Джона оборвался из-за странной тяжести этой минуты. – Так значит… значит, это для тебя ничего не изменило? Шерлок провел рукой по смятым простыням, избегая смотреть Джону в глаза. – Конечно, кое-что изменилось, - наконец сказал он, - но, скорее, потому, что всё изменилось для тебя. – Он помолчал. – Я прекрасно знаю, что ты ждешь от отношений того, чего я не… давать тебе не смогу, постоянно или более или менее постоянно или… - Он покачал головой, будто пытаясь выбросить из нее какую-то мысль. Даже голова в такие моменты не союзник. При одном взгляде на Шерлока у Джона защемило сердце. Шерлок осторожно продолжил: - Так что если тебе нужно то, чего я не могу тебе дать, ты должен найти того, кто это сможет. Если просто рассуждать по логике. «Если просто рассуждать по логике» - как будто было что-то логичное в горячем приливе любви в груди Джона; как будто было что-то логичное в том, как он, постепенно придвигаясь все ближе и ближе к Шерлоку и попадая в магнитное поле его энергетики, заглянул ему в глаза; как будто было что-то логичное в фразе: «Я согласен на всё, что ты мне дашь» - до смешного глубокомысленной и в тоже время не на шутку тревожащей. Как будто было что-то логичное в поцелуе, во всем том, чего было слишком, слишком, слишком много и одновременно мало. Когда они оторвались друг от друга спустя – как им показалось – долгое-долгое время, Джон каким-то образом оказался у Шерлока на коленях, а сам Шерлок казался слегка потрясенным, слегка растерянным, слегка счастливым – много еще каким. Джон с бесстрастным удивлением понял, что в таких особенных отношениях, как с Шерлоком, он слишком много брал на себя, и приглушенная паника пополам с робкой радостью постучались в его сердце. - Ты сделаешь это со мной? – спросил он и почувствовал, как странным жаром скрутило внутренности, когда он сам невольно осознал, до чего его вопрос похож на просьбу: «пожалуйста, сделай это со мной». Резкий скачок с одного на совершенно другое. Шерлок слегка смахивал на дикое животное, сбитое с толку приглашением поесть с руки. Но сказал: - Я думал, я уже сделал. Джон закрыл глаза, это было уже слишком; Джон Уотсон не мог этого вместить, это приобретало вселенские размеры, не помещалось в спальне, в целом Лондоне, трещало по швам. Он теснее прижался к Шерлоку, теряя его взгляд, обретая прикосновение к коже. - Джон, - сказал Шерлок душераздирающе неуверенным голосом, прижимаясь щекой ко лбу Джона, - я не могу обещать, что я… - Не будешь порой вести себя как гребаный мудак? – оборвал его Джон. – Даже я это знаю, идиот. Шерлок ничего не ответил, скользнув своей острой скулой по щеке Джона, и впадинкой между уголком глаза и носом прижался к его виску. Ресницы его слегка, почти неощутимо подрагивали, будто посылая мозгу Джона со своего берега смутные сигналы. *** Посылка Шерлока лежала на кухонном столе, очевидно, впопыхах ее заново завернули, так что теперь она выглядела еще более неаккуратной, чем раньше. - Это от Джулиана, - вдруг сказал Шерлок. - От твоего перуанского друга? - Да. - Как… мило с его стороны, – отважился сказать Джон. Шерлок пригвоздил его к месту взглядом. – Ничего подобного, - поправил он его. - Кажется, у него небольшие проблемы, - тихо сказал Шерлок, вновь раскрывая разворошенную картонку и показывая Джону то, что было внутри – изрядно потрепанный комикс про Супермена. Для Джона это была совершенная бессмыслица. Он помнил, что сказал Шерлок в первую секунду в китайском ресторане – это что-то значит. Но, конечно, в том обиталище смерти, где жизнь старается оборваться на каждом углу в каждую минуту, это не просто «что-то». - Это код, - сказал Шерлок. – Комикс про Супермэна означает «помоги мне». Это он придумал. Он настоящий фанат американских комиксов. - А-а, – твою ж мать. – Ему угрожает опасность? - Видимо, - мрачно сказал Шерлок, взял свой ноутбук и сел с ним за стол. - А почему он… Почему он посылает тебе это вместо того, чтобы… ну, я не знаю, позвонить или что-нибудь еще? Какими-то окольными путями он действует, нет? Сколько шла посылка? - Пятнадцать дней, - рассеянно ответил Шерлок, уже наполовину выключаясь из разговора. – И я не знаю. Он не выходит на контакт. Я почти всю ночь пытался с ним связаться, но безрезультатно. – Он посмотрел на свой телефон. – Я решил ждать восемнадцать часов. Четырнадцать уже прошло. - А после восемнадцати часов? – спросил Джон, уже зная ответ. - Я бронирую билет до Лимы, - лицо Шерлока было бледным и безучастным. Потом он посмотрел на Джона, и в лице его промелькнуло что-то похожее на удивление, как будто он что-то вспомнил. – Я должен был сказать тебе об этом раньше. Джон махнул рукой, но всё же внутри него вспыхнул огонек радости оттого, что Шерлок это сказал, что Шерлок уже по-своему пытается подстроить вечно переменчивую лавину своих поступков под то, что, как он знал, Джон хотел бы в отношениях. – Черт, да нет, поступай так, как считаешь нужным, чтобы помочь ему. Шерлок пролистывал длинную интернет-страницу - на ней перечислялись различные прививки, которые необходимо сделать перед путешествием в Южную Америку. Джон смотрел на его длинные пальцы, лежащие на коврике для мышки, и удивлялся – Шерлок никогда раньше не придавал значения медицинским предписаниям, но с тех пор столько изменилось, а он еще не научился распознавать все смутные сигналы, которые посылал ему Шерлок. - Это связано с Мориарти? – наконец спросил Джон, стараясь, чтобы его голос прозвучал спокойно. Пальцы Шерлока на мгновение замерли. – Сеть Мориарти разгромлена, - тускло сказал он. -Ну, может быть, его правая рука или я не знаю, рядовой бандит… кто-нибудь… сумели ускользнуть, думаешь, не может быть, что… Они вышли на него, потому что он связан с тобой? - Нет, - сказал Шерлок, и в этом слове послышался такой лед, что Джон замолчал. Господи, только бы сломать этот лед, разбить толщу, чтобы добраться до того, что есть под ней, чтобы он смог отогреть замороженную часть Шерлока. Что случилось, Господи, что же случилось, расскажи мне, пожалуйста. Но расковывать Шерлока – долгий процесс, за раз удается распутать только по одной цепи, и Джон с успокоением вспомнил, что несколько звеньев уже сдалось в его постели, и он попытает счастье разорвать еще. Воцарилось долгое молчание, тишину нарушали только щелчки мышки Шерлока. – У него неприятности из-за меня, иначе он бы мне это не прислал, - наконец сказал Шерлок и встал. – Мне надо опять его вытаскивать. Скорее всего, это наркотики. – Долю секунды он смотрел перед собой, пробегая пространство глазами, как всегда делал, когда просчитывал что-то. Джон облизал губы. – Как он может попасть в неприятности с наркотиками из-за тебя? Ты же вроде не имеешь отношения к наркобизнесу? Глаза Шерлока остановились. Он посмотрел на Джона со смесью вызова и опаски. – Надежное прикрытие надо чем-то обеспечивать. Джон попытался прочесть что-нибудь по его лицу и не смог. - Шерлок, - сказал он, чувствуя, как леденеет что-то внутри, - ты же не… Шерлок поджал губы, будто кто-то изнутри запер их на замок. – Это было не самое лучшее время, - наконец сказал он, как отрезал, будто это всё и объясняло. - Ты кололся, - сказал Джон и не смог сдержаться – голос у него дрогнул. Лицо Шерлока ничего не выражало, только плечи ссутулились. - Да. Ты кололся. – Джон посмотрел на него, ему пришлось на секунду даже закрыть глаза от того, что перед ними заплясали размытые красные пятна. В приливе такой ярости, такого внезапного, иррационального, животного припадка гнева руки у него сжались в кулаки и затряслись, готовые схватить Шерлока, ударить его, трясти или впиться в него злым поцелуем – он и сам не знал, что именно. Но Шерлок все видел, он накрыл своими ладонями кулаки Джона, своими длинными, худыми, сильными и умными пальцами. - Джон, - сказал он, и от его строгого тона Джон только еще больше ощетинился, сделав попытку вырваться, и тогда Шерлок поцеловал его, не разрывая мучительной сцепки их рук. Поцелуй вышел грубоватым и мокрым. – Ведь не сейчас, - выдохнул он, отстранившись лишь на пару дюймов, так, чтобы касаться губами губ Джона и окутывать его своим запахом, ублюдок. - Сейчас – ни за что в жизни, - проворчал Джон, первым откидывая голову так, чтобы их дыхания больше не смешивались, и восстанавливая свое личное пространство. Конечно, это была не совсем правда, потому что их «сейчас» - это всего лишь то, что было в его постели, но помимо этого оставалось еще столько всего, что Джону хотелось рвать на себе волосы. - Сейчас этого просто не может быть, - почти мягко сказал Шерлок, и Джону с пугающей силой захотелось стереть это выражение с его лица. – Мне нужно поехать в Перу. - Ага, давай не будем обсуждать то, как ты сорвался, когда был в Перу, потому что тебе нужно успеть на самолет, чтобы опять смотаться в это самое Перу. Хорошая идея! Нарочно не придумаешь! – рявкнул Джон. И потом все громче, срываясь на крик: - И давай не будем даже заикаться о том, что там вообще произошло, да? Давай не будем говорить про два гребаных года в Финляндии и Перу и еще хер знает где, где ты занимался хер знает чем и навертел таких дел, что даже не можешь мне сказать самую малость, твою мать! Отличная, блядь, идея! Глаза Шерлока, переменчивые, живые, блестящие, пытались ему что-то сказать. После долгой тяжелой паузы он нехотя процедил сквозь зубы: - Это не то, что ты думаешь. Это были такие общие, пустые и бессмысленные слова, что Джон напряг кулаки в тисах без отмычек - руках Шерлока - в откровенном желании врезать ему от всей души. – Хорошо, что ты всегда знаешь, о чем я думаю, а я вот обычно понятия не имею, о чем думаешь ты, и ты не… ты не смеешь… - Джон набычился, когда Шерлок наклонился, будто снова намереваясь его поцеловать. Шерлок замер на полпути, и теперь оба они стояли, потеряв равновесие, отбившись от берега, далеко от точки опоры, которая удерживала их вместе. И тогда Шерлок снова поцеловал его, но по-другому – медленнее, все время глядя ему в глаза. Его руки соскользнули с кулаков Джона, и те разжались, и во взгляде Шерлока, когда он робко прижался губами к губам Джона, была такая мольба, что поцелуй казался уже не борьбой, а почти капитуляцией. Предательские руки Джона разжались и обняли Шерлока, а рот, все еще полный криков, теперь наполнился поцелуями. Шерлок отстранился и прижал Джона к себе, уткнувшись носом ему в щеку. - Я не сбегу, - наконец сказал он доводящим до бешенства тягучим плавным тоном. – Я вернусь. Я вернусь домой. - Ты ублюдок, - сказал Джон, и нежданные слезы закапали из его глаз на кончик носа Шерлока. Он даже сам вздрогнул, но Шерлок только прижался к нему теснее. - Я знаю, - сказал он. - Все только начинается, - Джон пытался придать голосу грозный оттенок, но в итоге вышло наполовину грозно, наполовину трепеща от любви – он был уверен, что Шерлок уже научился это распознавать. Шерлок вытер с лица влагу от слез. – Надеюсь, что да. Тон у него был чересчур ровный, но обнимались они так, будто это был вопрос жизни и смерти. Господи, подумал Джон, а вдруг так оно и есть. И как только он почувствовал, что его желание вот так стоять, прижатым к Шерлоку, всегда-всегда, начинает расти с каждой проходящей секундой, в порыве самосохранения он разорвал объятья. – Когда у тебя самолет? – попытался спросить он обыденным тоном. - Через двадцать минут нужно выезжать, - ответил Шерлок, с явной неохотой убирая руки. Джон, чувствуя себя жалкой пародией на бесконечно страдающего брошенного любовника, сказал слегка дрожащим голосом: – Тогда ты успеешь принять душ и перекусить. *** Он мог бы сказать: «Будь осторожен или я убью себя», но Шерлок есть Шерлок. Он мог бы сказать: «Пожалуйста, прошу тебя, не угоди снова в ловушку к наркотикам», но Шерлок есть Шерлок. Он мог бы поцеловать его на прощание, но Шерлок есть Шерлок. Он мог бы волноваться, но Шерлок есть Шерлок, и тишину на Бейкер-стрит все равно ничего не нарушит. Конечно, он волновался, потому что у него не было способности Шерлока глушить эмоции, когда нужно. В момент помешательства он решил не менять испачканные простыни на постели, потому что на них оставалось хоть что-то от Шерлока. Потом он вспомнил, что ему не 13 лет, а Шерлока нет всего пару часов, и все же поменял простыни, стараясь прогнать ощущение, что сдирает с постели живую кожу и изгоняет все тайны, что хранились в складках ткани. Он мог бы сказать: «Я люблю тебя», когда Шерлок собирался уходить, но он и без того чувствовал себя героем сентиментального дамского романа. И почему-то до сих пор эти слова, сказанные при свете дня, не под защитным колпаком ночи и вина, звучали дико, казались запоздалыми, неуклюжими и вели по слишком узкой и извилистой тропе. И, конечно, Шерлок есть Шерлок, и порой он упускал даже самое очевидное, хотя и прижался носом ко лбу Джона за несколько секунд до того, как сбежал по лестнице, привычный неумолимый вихрь – пальто и решимость. Джон взял кружку с чаем и постарался выбросить из головы мысль, что если Шерлок провел львиную долю из этих 18 часов в постели с ним, это значит что-то особенное. Он постарался выбросить из головы мысль, что то, что он снова заорал на Шерлока – его личная победа, хотя они и не так уж поругались. Но в тот момент он был собой доволен, может, потому что ссора была не самоцелью. Что-то произошло, что-то значительное, что-то изменилось, когда он сказал: «Все только начинается». Он слегка выпал из реальности и потому решил написать Грегу. Пиво залатает все трещины, заново застеклит и до блеска отполирует его облик нормального человека. *** - Знаешь, что ты выглядишь больше, чем слегка смешным? – сочувственно спросил Грег. - Знаю, - ответил Джон, захлопнул крышку телефона и сунул его в задний карман брюк. – Напои меня, чтобы я забыл проверять смс-ки. - С удовольствием, - сказал Грег и с энтузиазмом замахал бармену. *** - Черт, что это такое? – сказал Джон, пытаясь сосредоточить взгляд на стакане. - Все путем, это неразбавленный виски, - сказал Грег слегка заплетающимся языком. – Епт, он 12-летней выдержки. *** - Я… серьезно… ик…Дж-о-он… - говорил Грег, рядом с глазом у него начал дергаться нерв, и Джон на это захихикал, - просто двинь ему уже, а не то он вконец обнаг…обнагл… и… трахни его, если тебе… ик… так уж хочется. - Пер-р-естань мне навязывать свое… твое… мне-ни…е, - невнятно пробормотал Джон, обливаясь пивом. – Двинь ему сам, если… - он икнул, - если т-тебе так уж хо…хочется. - Ладно-о, - прохрипел Грег, - я сам. Если… ты мне раз…разрешаешь… - Ну кане-е-ешно, - глубокомысленно изрек Джон и хлопнул свою пинту об стол. *** - Кто-нибудь… на самом деле д-должен Шер… по-настоящему, м-мать твою, накатить ему, - бормотал Грег, пытаясь держаться на ногах, уцепившись за Джона, когда бармен выставил их на улицу. – И… это должен быть т-ты… знае…знаешь… или я…я… а потом… потом ты… - хрипел он. - Меня тошнит, - пробормотал Джон, и Грег поддерживал его, пока его рвало. *** Каким-то образом он умудрился попасть домой, но не смог подняться по лестнице и заснул в кровати Шерлока. Где он находится, он сообразил в какой-то момент после того, как ценой невероятных усилий разлепил глаза и с трудом прочел: «Самолет сел. ШХ», и ему сразу стало вдвойне хорошо, пока он не понял, как сильно его тошнит. *** С самого ранья Грег прислал смс-ку: «Черт, так я с самого универа не надирался. Только что чуть не заблевал место преступления. Ты в порядке? Грег» И хотя экран расплывался перед глазами, Джону удалось путем длительных усилий, по два раза проверяя, правильно ли написано, набрать: Да, я нормально. Молодчина, образцовый работник. Я или ты решительно намеревался накостылять Шерлоку? Д Он почти ощутил немую досаду и иронию в словах: Я отвечаю за каждое слово, которое сказал прошлой ночью. По крайней мере, за те, что помню Грег Размышлять об этих словах из другой вселенной, в которой, он, кажется, теперь жил, раскалывающейся от нещадного похмелья головой было уж слишком, и Джон уткнулся лицом в подушку. Ах да, подушку Шерлока, наверное, это тоже имело какое-то значение, засмеялся он про себя. *** Тридцать шесть часов спустя после того, как самолет Шерлока приземлился в Лиме, Джон больше не смог сдерживаться и написал: Дай мне знать, что с тобой все в порядке, сейчас и в будущем, ладно? Ответ Шерлока был: Все в порядке ШХ Наследующий день, ровно через сутки после последнего смс, новый ответ: Все в порядке ШХ И наследующий день, еще сутки спустя, минута в минуту: Все в порядке ШХ Джон невольно дотронулся до экрана телефона и рассмеялся над тем, как Шерлок пытался не заблудиться в лабиринте того, что, как он думал, нужно Джону. И у него удивительно хорошо получалось донести до Джона кусочек осязаемого, реального себя. ШХ, ШХ, он где-то далеко, но на своем прежнем месте, которое раньше занимала смерть, крохотные пиксели возвращали его в мир живых, мир Джона, а три кратких слова заключали в себе всю вселенную. Все в порядке.