Путь (временно заморожен, см.прим.)

Дождь за окном маленькой комнатки, одной из многих в этом здании, не переставал лить ни на секунду, а редкие раскаты грома еще больше нагнетали и так тяжелую атмосферу. В самом воздухе витало напряжение. Саюри в сотый раз тяжело вздохнула. Этой ночью было не до сна, а все потому, что это была последняя, третья ночь, и уже через каких-то несколько часов – рассвет, неизбежно приближающий очередную встречу с Лидером. Он ожидал ответа, которого все еще не было. Ни положительного, ни отрицательного. От усталости слипались глаза, сдавленные напряжением и желанием получить свой заслуженный отдых – сон, но девушка бесконечно всматривалась в таинственные символы. С каждой страницы ей удалось расшифровать по несколько слов и только благодаря сноскам, но этого все равно было недостаточно для финального отчета. Те редкие минуты, отведенные для перерывов, тоже не приносили облегчения, ведь стоило ей выкинуть ненадолго из головы свитки, как тут же лезли мысли о вчерашнем кухонном происшествии и о таинственных глазах молодого нукенина, и было непонятно, что из этого изматывало больше. А еще его вечно странное поведение. Иногда Саюри казалось, что древние писания разгадать было гораздо проще, чем этого человека и его мотивы. «И чего он пытался добиться этим? Он, что, испытывает меня? Да, похоже на то. Точно испытывает. Увидел, что я больше не реагирую на него с того дня, как унизил меня, и решил снова вывести. Хочет, чтобы я дала повод выкинуть еще что-нибудь? Ну уж нет, вы своего не добьетесь, Итачи-сан, не в этой жизни. Я больше себя не подставлю. Не поддамся на ваши провокации. Пусть я и чувствую все эти непонятные эмоции, когда вы делаете подобные вещи, пусть. Но их вы от меня не увидите. Играйте и дальше в свою игру, только сами с собой. Кем я, Саюри, дочь Великого Мастера, точно не буду, так это игрушкой какого-то самодовольного наглеца с манией величия!» От собственных мыслей она шумно выдохнула и недовольно скрестила руки на груди, однако возмущение быстро сменилось разочарованием. «Чееерт, ну почему я вообще опять вспомнила это? Перестань уже думать о нем, думай о работе! Лидер и мокрого следа от тебя не оставит, если не разгадаешь этот дурацкий шифр!» – Ну, хорошо. – Вслух начала рассуждать девушка. – Начнем сначала. Есть символы, которые имеют свой перевод. Другие – не имеют. Почему? Это главный вопрос. Чем они так отличаются? Почему им не нужен перевод? Ведь если есть объяснение половины букв, значит, этот текст и предназначен для перевода и прочтения. Но по какому принципу тот, кто писал это, выбирал, каким символам нужен перевод, а каким нет? И почему не нужен одним, а нужен другим? Боже, я еще больше себя запутала. – Девушка обреченно легла всем корпусом на стол, утыкаясь лбом в шероховатые страницы. Все эти рассуждения казались таким бредом, пусть и вопросы были правильные, но ответы так и не приходили, тогда, какой смысл? – Одним нужен перевод, другим нет, одним нужен, другим нет… - Не переставала бубнить себе под нос блондинка. – Им не нужен перевод, потому что их не надо переводить. Их не надо переводить, потому что…почему? – Резко вскочив и вновь начав вглядываться в строчки, она только и смогла, что восторженно вздохнуть, не веря своим глазам. Тот самый ответ оказался на поверхности. Светало. В кабинет Лидера Саюри шла, распираемая чувством гордости и охваченная нетерпением показать ему абсолютную гениальность своего ума. Он должен был оценить это по достоинству. Точно должен был. – Ну, что думаешь? Убьют тебя сегодня или нет? – Ухмыльнулся сопровождающий – мечник. – А вы надеетесь? Скажем, вам мое лицо придется видеть еще очень долго. – Саюри сильнее сжала в руках несколько заветных листов, от которых, в прямом смысле зависела ее жизнь. – Ох не к лицу тебе такая смелость, девочка. Ты смотри, не заговаривайся. Я ведь могу в следующий раз и не заступиться за тебя перед Хиданом. – Не можете. – Задорный взгляд зеленых глаз устремился на мужчину. – И почему же это? – Что же вы тогда будете есть, Кисаме-сан? – Девушка весело ему подмигнула. Тот усмехнулся в ответ. Ни этот угрюмый темный кабинет, освещаемый лишь тусклым светом одной лампочки, ни Пэйн со своим грозным взглядом и величественным видом, ни Хошигаке с огромным мечом за спиной уже не казались такими страшными, когда в ее светлой, в прямом и переносном смысле, голове появилось то, чего все так желали, но не могли получить без ее помощи: информация. – Срок истек. Каков твой ответ? – Лидер даже не взглянул на Саюри, изучая какие-то документы, разложенные на столе. Вся эта его пренебрежительность прямо говорила о том, что он и не сомневался в провале девушки. «Интересно, он уже решил, как меня убьет? Если да, то придется поменять планы, Господин Лидер.» – Ответ… – Мысленно ухмыльнувшись собственному превосходству, она уверенно разложила перед ним листы. – Ответ четко положительный. Подобное смелое заявление заставило рыжеволосого мужчину отвлечься от своих дел и окинуть недоверчивым взглядом блондинку. – Вот как. – Задумчиво протянул он. – И как же тебе это удалось? Хочу услышать подробные объяснения. Ты же не думала, что я поверю тебе на слово? – Не думала. Смотрите, - Саюри взяла в руки первую страницу. – здесь я составила небольшой словарь из тех сносок-подсказок, что были даны в писаниях. Это перевод совсем небольшой части символов на древний язык Обители. – Затем, она взяла вторую страницу. – Здесь же, примерные наброски по расшифровке остального. Ко всем другим символам подсказок и сносок нет. Но их можно расшифровать. Загадка заключалась в том, почему эти символы не имеют своих сносок. – И почему же? – Им не нужен перевод на мой язык. Они и так написаны на нем. – Девушка, все же, не смогла сдержать победоносной ухмылки. – Что это значит? Ты сказала, что никогда их раньше не видела. В проклятых книгах, что притащил Дейдара, тоже нет никаких совпадений. – Знаю. Нужно было лишь внимательно присмотреться, чтобы понять это. Каждый такой символ – это комбинация нескольких букв или слов моего языка, точнее их части, сложенные воедино. Один такой знак может состоять из двух и более частей. Нужно лишь произвести разбор каждого. – Это точная информация? – Я абсолютно в этом уверена. В кабинете повисла тишина. Пэйн внимательно вглядывался в содержимое второй страницы, на которой красовался разбор одного из таинственных символов на составляющие и окончательный его перевод. – Хорошо. – Наконец, спустя пару минут ответил он. – Не могу не поблагодарить тебя за такой вклад в наше дело. Теперь ты больше мне не нужна для перевода, ведь, как я уже сказал, у нас есть книги. Кисаме, ты знаешь, что делать. Подобное заявление просто шокировало и так измотанную и морально истощенную пленницу. «Как же так?! Негодяй! Он и не собирался поручать мне переводить свитки, ему нужен был только сам принцип! Ну уж нет, я не готова вот так вот умирать, ни сегодня, ни завтра!» – Стойте! – Резко вскочив, она схватила со стола бумаги. – Вы очень сильно ошибаетесь, если думаете, что сможете сами все перевести. – И с чего ты это взяла? – Нукенин заметно начал выходить из себя. – Я же сказала. Некоторые символы состоят не только из частей букв, а даже слов. Плюс, это могут быть даже части тех, что имели сноски. И сам один такой знак может по отдельности ничего не обозначать, только в паре с еще одним или несколькими. То, что я расписала на всем втором листе – самый примитивный из них. Вы физически не сможете все это освоить и придать этому смысл, разве что, положите на это всю свою жизнь. Таких уникальных комбинаций там бессчётное количество. Я же смогу справиться за год, максимум - два. Невыносимо было видеть на себе его прожигающий взгляд и ожидать решения своей участи. Мысль, что ее жизнь сейчас зависела от прихоти одного совершенно незнакомого человека, еще и с сомнительной репутацией главаря банды убийц, ужасала и вызывала отвращение от собственного бессилия. – То есть, ты хочешь сказать, что даже с твоим знанием языка, все может затянуться на два года? – Лидер шумно вздохнул. Его явно не радовали подобные перспективы. – Повторюсь, вариантов комбинаций бессчетное количество. Каждый символ индивидуален и собран по крупицам из всего, что я изучала всю свою жизнь. – Саюри видела, как за пеленой жестокости и непроницаемости быстро гаснут сомнения в серых глазах. «Кажется, моя жизнь спасена.» – Я дам тебе это время. Каждый месяц будешь докладывать все, что готово. – Позвольте спросить. – Девушка осторожно взглянула на него, уловив в ответ вопросительный взгляд. – Если эти свитки так важны и содержат что-то действительно ценное, неужели, вы предполагали, что их так легко будет прочесть? – Ты не дослушала условия. – Его голос звучал жестко. – Кисаме, это и вас всех касается. Передашь остальным. Если кто-либо из вас вздумает интересоваться тем, над чем она работает, обсуждать переводы, смотреть переводы, пытаться скопировать, этого человека будет ждать смерть. Тебя же, Саюри, я убить не могу. Но, поверь на слово, есть такие техники, которые заставляют мечтать о смерти. Какое-либо распространение за стенами этого здания о присутствии здесь этой девушки и, тем более, о ее работе – запрещено. Мешать, препятствовать, замедлять процесс перевода – запрещено. Здесь же, я имею в виду и поведение Хидана. И, да, Кисаме, я знаю о вчерашнем. – Пэйн вновь устремил свой взгляд на девушку. – Раз уж нам придется сотрудничать в таком непредвиденном формате, я позволю тебе выходить из комнаты, заниматься своими личными делами в перерывах между работой. Однако, твое пребывание здесь – не для развлечения, не забывай об этом, если не хочешь последствий. Свободна. – Было очень непривычно видеть его таким многословным, так что, слушала она буквально с замиранием сердца. Да, в основном были озвучены угрозы, условия, приказы, но тот маленький кусочек счастья, что она поймала, услышав про отдых и возможность свободно передвигаться, перекрыл весь негатив, шедший от этого грозного и уверенного человека. Все тело стало буквально ватным и чуть заболела голова, то ли от облегчения от того, что все-таки жизнь ее сегодня не оборвется, то ли от пережитого стресса, то ли от осознания нереальности и абсурдности всей этой ситуации. В состоянии полнейшей прострации Саюри даже и не помнила, как вновь оказалась в своей комнатушке. «Это просто…просто…я не могу в это поверить! Два года, Саюри, два года! Кто тебя за язык тянул озвучивать такие сроки? Ты же все равно не собираешься до конца все переводить. А теперь с тобой, будто с наемником каким-то, заключили двухлетний контракт. Да еще и кто! Организация опаснейших преступников. Как вообще такое возможно. Мне придется здесь жить, есть, спать, проводить все свое время и каждый день просыпаться по ночам от страха, что Лидер узнает про мою хитрость и двойную игру. Тогда мне точно головы не сносить и не осуществить план. Да я же даже врать толком не научилась еще! Боже, надеюсь я все делаю правильно и проживу еще, хотя бы, эти два несчастных года.» – Эй, ты меня слышишь? – Хошигаке упорно пытался привлечь на себя внимание ошеломленной девушки, уже повышая голос. – А? Да, Кисаме-сан. – Раз уж Лидер официально разрешил тебе выходить из комнаты, а ты, вроде как, теперь в наших рядах… - Начал он издалека. – То погнали, че-нибудь замутим на завтрак! От всех этих правил жрать захотелось. «В наших рядах…звучит так странно. Еще пять минут назад я была пленницей, которую хотели убить и бросить где-нибудь в ближайшем лесу. Интересно, можно считать, что мне повезло?» Тяжело вздохнув, Саюри украдкой окинула взглядом горы макулатуры, с которой теперь придется проводить почти все свое время, и чуть улыбнулась. – Пойдемте. – Кисаме-сан, можно спросить? – Неторопливо ковыряясь вилкой в омлете, свою порцию которого мечник уже слопал и с удовольствием уплетал добавку, протянула она, дождавшись лишь только утвердительного мычание. – Лидер всегда так легко принимает решения о том, чтобы кого-то убить, а потом так же быстро передумывает? Просто это так странно. Он мог бы и дальше держать меня как пленницу, заставляя работать круглыми сутками, но не стал. Почему? – А он и не собирался тебя убивать. – С набитым ртом «прочавкал» мечник. – Зачем тебя убивать, ты же совершенный медик. Удивленный взгляд зеленых глаз буквально прожигал его, и, наконец, оторвавшись от еды, он начал свои объяснения. – Пэйн хотел запереть тебя до тех пор, пока не пригодятся твои навыки. Думаю, он даже будет отправлять тебя на задания в качестве медика. Хотя, может и нет, не уверен. Но убивать тебя точно в планах не было. – Мужчина громко расхохотался. – Вот оно, чего ты так спохватилась в свою защиту? – Но, как же? Вы же спросили меня по дороге, убьют меня сегодня или нет? – Да это шутка была, ты, че, совсем недалекая? – Так. Подождите. Но, если в планах у Лидера было оставить меня здесь, почему тогда он хотел отлучить меня от работы над свитками? В чем смысл? Логично же, что я сделаю это гораздо быстрее. – Она недоверчиво посмотрела на собеседника. – Ничего не понимаю. – Ну, судя по всем этим правилам, он не хочет, чтобы кто-то, кроме него знал содержание этих бумаг. Включая и тебя. Все, я задолбался от этой темы, а бумажульки эти ваши у меня уже в печенке. Дай поесть, хватит устраивать допросы. «Ну, в принципе, логично. Ведь в письме отца было ясно сказано, насколько опасно содержимое этих свитков. Я все больше и больше убеждаюсь, что это что-то зловещее и ужасно могущественное…» Ближайшие два месяца прошли в полном одиночестве. Почти сразу после заключения «договора» с Лидером, Кисаме и Итачи отправили на задание, перед которым, со временем необычайно раздобревший по отношению к юной переводчице мечник долго распинался о том, что ему приготовить по возвращению и как себя вести в случае, если Хидан вернется с задания раньше них. Последнего же, кстати, сослали днем ранее. Подходившие к концу летние деньки не радовали погодой, как, собственно, и все предыдущие, проведенные здесь. Неумолимо приближалась осень. За плечами было уже два отчета перед Лидером. Ей удалось частично перевести около десяти страниц, однако, на каждой из них по-прежнему оставались пробелы, и сложно было восстановить общую смысловую картину, ведь, ко всему прочему, все было расположено в случайном порядке и больше напоминало сумбурные отрывки из разных частей одной книги. Исходя из некоторых строчек, можно было подумать, что речь должна пойти о какой-то технике, однако, рано было еще делать какие-то выводы. Такая теория тоже была построена неспроста: в некоторых моментах отрывками говорилось об истории зарождения чакры и об областях ее применения, значит, в основных свитках было что-то связанное как раз с использованием чакры. Ничто не подходило бы лучше, чем какая-либо техника, да и, это было бы логично, если Лидер преступной организации пытался заполучить некую тайную способность. Но обрести все ответы пока что не представлялось возможным, поэтому, Саюри день за днем кропотливо собирала по крупицам смысл, сокрытый в таинственных знаках, и упорно трудилась над этим, не покладая рук. В краткие же мгновения, проведенные на тихой одинокой кухне, в голову лезли странные мысли, казалось бы, принадлежащие совсем другому человеку, кому угодно, но не ей. Точно не ей. Они возникали при взгляде на остававшуюся после каждой готовки на несколько порций еду. Возникали, когда, первое время, она терялась по пути в комнату, случайно сворачивая не туда и не находя нужную дверь. Когда, оказавшись в кабинете грозного Лидера, сердце трепыхалось от все еще непроходящего страха перед ним. «Кто доест все, что осталось на плите? Вот бы мне помогли добраться до своей комнаты. Мне не хватает поддержки и защиты от этого человека.» Неприятную, инородную мысль о том, что ей «не хватало» присутствия двух преступников, что привели ее сюда, Саюри моментально и железно окрестила «бредом», продолжая изо дня в день отдавать всю себя сухим шероховатым страницам. Знакомство с вроде как единственным человеком здесь, кроме Лидера, тоже прошло не очень гладко. Ее звали Конан, и она появилась точно перед первым отчетом, сопроводив ее в кабинет. Угрюмая, приветливостью уступающая Кисаме во много раз, холодная и странная – только так можно было ее описать. Присутствие этой девушки вселяло больше тревоги, чем если бы она вовсе не появлялась. В общем, дни проходили тоскливо и пусто, чего, в принципе, и следовало ожидать. В то утро Саюри вновь выкидывала «пропавшие» остатки еды, которые всегда хранила по несколько дней в холодильнике на случай, если вернутся Кисаме и Итачи. В любой другой раз, склонившись над мусорным ведром, она всегда думала, зачем это делает, но то утро было другим. Оно было особенным. Впервые за долгое время ей приснился сон. Не об отце, о котором она думала каждый раз, беря в руки свитки. Не о Мамото, благороднейшем из всех, кого она встречала в своей жизни. И даже не о трагедиях, случившихся буквально пару месяцев назад. Этот сон не ускользнул от нее, как это обычно бывает, а плотно засел в сознании, а все потому, что Саюри уже видела его раньше. В этом сне ей вновь явилась девочка. Маленькая белокурая девочка с красными от слез глазами и свечой в руке. Вновь и вновь в голове звучал вопрос: «кто ты?» В то пасмурное утро этот же вопрос она задавала сама себе. – Саюри-сан. – В тишину аккуратно ворвался неуверенный голос, будто бы его владелец сомневался в происходящем, и ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это был. Только один человек мог так к ней обратиться, да и этот голос, его бы она узнала в любом случае. Сердце неприятно сжалось. – Дей. – Безразлично стряхнув остатки еды с тарелки и убрав ее, Саюри неспеша обернулась. В голубых глазах читалось удивление и растерянность, и она почувствовала, будто бы и не было вовсе этих месяцев. Могла ли злость, что, так изменившаяся за последнее время девушка испытывала к этому человеку, утихнуть хоть на мгновение? – Вы, все-таки, здесь. У вас все хорошо? – Блондин сделал шаг вперед, заставляя девушку интуитивно, наоборот, отступить, и замер. – Я в плену. И в основном – благодаря тебе. А так, да, все отлично. Вернулся с задания живым? – На лице вновь заиграла защитно-насмешливая ухмылка. Зеленые глаза пристальным пытливым взглядом встретились с голубыми. Дейдара лишь рассмеялся, сделав еще пару настойчивых шагов вперед. – Вас хотел порадовать. Но, если вы расхаживаете здесь совсем одна, без сопровождения, разве это значит, что вы – пленница? Или я чего-то не понимаю? – Ты, вообще, очень многого не понимаешь. Я вернусь к работе. Всего хорошего. – Саюри спешно попыталась покинуть кухню, однако, была бесцеремонно остановлена: парень с силой, в который раз, сжал тонкое запястье. – Тогда объясните мне. – Мужской голос звучал повышено. Резко обернувшись, девушка с силой ударила второй рукой в широкую грудь, но освободиться это, к сожалению, не помогло. Состояние отчаяния и какого-то совершенно неконтролируемого сгустка из ненависти, сожаления, горя вновь накрыло ее, пока не взорвалось едкой болью в груди. – Когда ты уже перестанешь делать мне больно? Когда ты уже поймешь, что меня тошнит, когда ты прикасаешься ко мне этими руками, которыми ты убил моего отца? Последнее, что я хочу сейчас, это слушать твои насмешки и издевательства. Ты добился своего, я здесь, я работаю на организацию, выполняю все ваши указания, я становлюсь такой же преступницей, как и вы все. Чего еще ты от меня хочешь? Чего?! – Слова лились рекой самопроизвольно, переходя затем на крик, но она никак уже не могла себя контролировать, совсем не замечая шокировано расширенных глаз парня, того, что запястье уже было свободно и силуэта, застывшего на пороге позади. Не прошло мгновения, как отойдя от ступора, молодой нукенин резко притянул хрупкое тело к себе и с силой сжал в объятиях, подавляя все попытки вырваться и уже через пару секунд чувствуя соленую влагу сквозь майку на своей груди. – Вам не нужно сдерживать свои эмоции за лживой маской при мне. Я знаю, что вы чувствуете, и я открыт. Вы можете все мне рассказать. – Обращался Дей, конечно, к ней, а взгляд все неотрывно сверлил черные глаза парня, застывшего в дверях и ни единым вдохом не выдававшего своего присутствия блондинке. – Что ты вообще несешь? Ты ничерта не знаешь! – Последним усилием Саюри, все же, удалось вырваться из цепкой хватки шиноби. – Что мне тебе рассказать? О том, что ты отнял у меня всех, кто был мне дорог? Бросил умирать в холодной пещере на, богом забытом, острове? Отдал в руки человеку, который от души поиздевался надо мной? Что из-за тебя я тоже стала преступницей? Задумайся, Дейдара, хоть на мгновение, что ты сделал с моей жизнью? Что ты сделал со мной?! – Это все произошло бы, даже не будь меня. – Его голос, по равнению с ее криком, звучал почти беззвучно. – Они бы просто послали кого-то другого. – Я знаю. Но это был ты. – Не в силах больше продолжать этот бессмысленный разговор, она резко обернулась, чтобы поскорее покинуть это место, но буквально застыла, наткнувшись на взгляд бездонных черных глаз, что смотрели с непониманием. – Итачи-сан… - Только и вырвалось из спертой дыханием груди. – Из всей это пламенной речи я должен был понять, что это я – тот, кто «от души поиздевался над тобой»? – С каждым словом, произнесенным с нескрываемым упреком, он будто забивал по гвоздю в ее гроб. – Я не видела, как вы вошли. – Что же ты замолчала? Продолжай. Я хочу послушать обо всех своих достижениях. – После этого и в принципе стало ясно, что этот человек уже обдумывал план о том, как превратить ее жизнь здесь в ад. – Хватит докучать ей, Учиха. Тебя не учили, что невежливо влезать в чужой разговор? – С издевкой протянул блондин. Все это однозначно начинало действовать на нервы. – Хватит. Вы оба делаете мою жизнь невыносимой. Двое только и могли смотреть вслед спешно отдаляющемуся силуэту девушки. – Знаешь, - Брюнет уже было собирался без лишних слов так же покинуть кухню, однако, Дей не собирался так просто его отпускать. – Еще когда ты только зашел сюда, я понял, что что-то не так. – И что это значит? – Пока что не знаю. Но буду проверять. Я собираюсь следить за тобой, Учиха, и если это то, о чем я думаю… – Не будь смешон. – Жестко перебив и не опрокинув больше и слова, Итачи оставил его в гордом одиночестве. Можно было до бесконечности продолжать грызть себя сомнениями о том, оправданы ли были слова, брошенные в адрес Учихи или он, все же, их не заслужил, и стоило ли устраивать подобную эмоциональную сцену, но, какой смысл, если сказанного уже не вернуть? Укрыться в своей «берлоге» и побыть наедине с собой оказалось весьма трудной задачей. Первым, почти сразу после всего этого разговора, дверь в комнату, как всегда без стука, открыл Итачи и бесцеремонно прошествовал внутрь. Положив на письменный стол достаточно большой сверток, парень облокотился о подоконник и, не удостоив Саюри и взглядом, некоторое время о чем-то думал, прежде чем начать разговор. – Завтра ты отправляешься на свое первое задание. Приказ Лидера. – Слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Она догадывалась, что рано или поздно этот день настанет, но к такому невозможно было подготовиться. Первое задание означало то, что звание «преступницы» отныне официально станет окончательным и бесповоротным. Блондинка не смогла скрыть гримасу отвращения. – Там новые вещи. Наденешь их завтра. – Мне придется кого-то убить? – Не будь идиоткой, кто тебе такое доверит. – Тогда зачем я там нужна? – Саюри пыталась говорить как можно более безэмоционально, под стать этому человеку, заставляя свой голос не дрожать, и уловила на себе суровый взгляд. – Не мое дело обсуждать приказы. Лучше ответь: какие у тебя отношения с Дейдарой? – Что? – Опешив от такого вопроса, она буквально не знала, куда себя деть. С чего вдруг ему интересоваться подобными мелочами? – А обсуждать чужие взаимоотношения — это ваше дело? – Мне показалось, что вы близки. А ты здесь не для того, чтобы с кем-то сближаться. У тебя есть задание. Отчего-то его слова и этот тон так укололи ее, что все предыдущие сомнения сразу отошли на второй план. – Не переживайте, Итачи-сан. С вами я сближаться бы не стала, даже если бы вы сами этого захотели. – Саюри напыщенно отвернулась, совсем не замечая промелькнувшей искры гнева в черных глазах. – Тем лучше для тебя. – Уже тише протянул он, но не дав время вникнуть в смысл этой фразы, немедля направился к выходу. – В семь утра ровно будь готова выдвигаться. – Подождите! С кем я пойду на задание? – К твоему сожалению, со мной. – То, что звучали его слова зловеще, девушке точно не показалось. «И как же мне теперь работать, зная, что завтра мне придется покинуть это место с ним?! Он же закопает меня в ближайшем лесу после сегодняшнего, либо опять устроит какую-нибудь выходку, как в тот раз! Саюри, твой язык – твой враг. Ну почему нельзя было хотя бы прикинуться вежливой? Он тут явно не последний человек, судя по тому, как его уважают и боятся остальные. Лидер, вообще, понимает, что кидает меня в пасть льву?! Черт. Мне, наверно, стоило извиниться, но, как вообще можно по-человечески с ним разговаривать, когда он постоянно выводит меня из себя?» Вечером же объявился и самый косячный человек на свете – Дей. Постучался, как полагается, спросил разрешения войти. Дверь, правда, открыл едва ли не с ноги, не дождавшись ответа, но, тем не менее. От такой наглости и так ненавистного нукенина, в жилах буквально закипала кровь. – Чего тебе еще надо? – Брезгливо кинула Саюри, внутренне удивляясь его перекошенному злостью красному лицу. – И как это понимать? Почему вас отправляют на задание? Зачем? – Голос блондина звучал повышено, нервно. – Вы же даже не куноичи! – Как мне сказали, приказы Лидера не обсуждаются. Или ваши собственные «законы» тоже тебе не писаны? – С издевкой протянула она. Насмотревшись на всех этих людей, она уже неплохо умела копировать эту насмешливую манеру, которая казалась столь отвратительной и не подходящей ее собственному характеру, но была просто тут необходима. – Я правильно понял, что вы теперь официальный член Акацки, раз вас отправляют на дело? Меня не было больше двух месяцев, а вы совсем не даете мне ответов, что я должен делать? – Не знаю, например, попробуй не совать свой нос в чужие дела? – Саюри тяжело вздохнула. Слишком много споров и конфликтов за один день после двух месяцев тишины и покоя очень выматывали. – Я не знаю, кто я. Член Акацки, пленница или временный сотрудник. Я, как и ты, ничего не понимаю. Мне дали мою работу – я ее выполняю. А сегодня вернулся Итачи-сан и рассказал мне о завтрашнем задании. Не сказал, где, что за задание, просто поставил перед фактом. А я что должна делать? Упираться? Угроз от вашего Лидера я наслушалась предостаточно, нет уж, спасибо. Я ничего не могу. Даже защитить себя не могу. Поэтому, давай закончим на сегодня этот бессмысленный разговор, дай мне спокойно поработать и выспаться перед миссией. – Почему вы думаете, что можете разговаривать со мной так снисходительно? – Нукенин присел перед ней на корточки и внимательно и серьезно посмотрел в зеленые глаза. – Я, вообще-то, мужчина. Я гораздо сильнее вас, и мой статус здесь намного выше. Так-то, я собирался прийти, чтобы разрешить наш конфликт раз и навсегда, и попробовать хоть как-то помириться, но знаете, Саюри-сан, за эти два месяца вы стали просто невыносимы! – Он как-то глупо улыбнулся. – Но, судя по тому, как все развивается, нам еще очень долго придется жить под одной крышей и работать вместе, так что, придется вам как-то сдерживать свои нападки на меня. – Девушка буквально опешила от удивления и возмущения, когда, после этих слов, он неожиданно щелкнул ее по носу, будто маленького ребенка. – Ты что де… – Так! Всё! Я придумал! После вашего возвращения с задания, мы соберемся и пойдем отмечать ваше вступление в Акацки. Будем налаживать отношения в коллективе и между нами тоже. – Резко вскочив на ноги, он потянулся. – Мы уже пытались наладить отношения за выпивкой. Как ты помнишь, из этого ничего не вышло. – Саюри-сан. – Парень заговорщицки ухмыльнулся. – Я готов начинать сначала столько раз, сколько потребуется для того, чтобы вы смягчились. Удачи на задании! Хорошо выспитесь. Я буду ждать вашего возвращения. «Да прям уж, уснешь тут с вами!»