Раннее утро

И вот, наконец-то, Прусское королевство, одна из могущественнейших держав Старого Света, в самом сердце которой сегодня ночью состоится великий Бал Сатаны. Очередная хозяйка бала, белокурая Маргарита Рихтер, была найдена, и теперь одна из лучших квартир города готовилась к приему многочисленных и самых дорогих гостей. Входная дверь хлопнула, и в дом шумным вихрем влетела неугомонная парочка: Фагот и Бегемот — которые, быстро поздоровавшись с мессиром, принялись наперебой рассказывать о своих злоключениях. — …а он и говорит нам: «Вы ж актеры, я вас вчера в „Божественной комедии“ видел! Никудышная пьеса вышла!»… — Ну вот мы ему и показали пьесу — самолично по всем круга ада изволил прогуляться! — ехидно заливался кот. Азазелло услышал шаги, быстро приближающиеся к его комнате, а вместе с ними и голос регента, кричащего что-то на весь дом в ответ Бегемоту. Он хотел уйти, но было уже поздно. — О… — голос клетчатого, вошедшего в комнату, прервался на полуслове, — и ты здесь… Снова улыбнувшись, регент закрыл за собой дверь и как ни в чем не бывало продолжил: — Знаешь, мой дорогой друг, мы сегодня были в таком замечательном месте, в городском театре, а там… Он не успел опомниться и даже вдохнуть воздух, как рот ему заткнули поцелуем. Сильные руки демона схватили его за плечи, лишь на секунду, а потом — безропотно отпустили. Азазелло отстранился с пугающе серьезным выражением лица, Фагот на миг застыл в недоумении, но, быстро взяв себя в руки, лишь сильнее свел брови и даже попытался улыбнуться: — Что, настолько невыносимо? — Ты о своей болтовне или о моей жизни? — О жизни. Я-то надеялся, что хоть немного скрашиваю ее своей болтовней. Азазелло обреченно кивнул головой. — Зачем? — немного помолчав, спросил Фагот. — Да затем, — в демоне начала вскипать необъяснимая злоба, — чтобы хоть на секунду почувствовать, то, что можешь чувствовать ты, все время, всю жизнь! Хоть что-то, самую малость! Но нет, ведь ты сам изволил говорить, что демоны — бессердечные создания! Бессмертные холодные статуи… Словно приведенный в чувство своими же словами, Азазелло медленно опустился в кресло, потирая переносицу. — Извини, Фагот, я не хотел. Может, я и вправду уже слишком долго живу… Регент понимающе кивнул и с быстрым «Ничего» покинул комнату. *** Бал Сатаны был в самом разгаре. Сотни преступников, убийц, предателей, висельников кружились в безумном танце, гремел оркестр. Приняв всех гостей и облетев все залы, Маргарита и любезно сопровождающая ее свита сидели в тихой и уединенной комнате вместе с мессиром. Воланд, как и всегда, был немногословен, Гелла — услужлива, кот — болтлив, а Фагот — мил и обходителен. Азазелло сурово смотрел на то, как молодая хозяйка бала краснела при каждом фривольном комплименте развеселившегося регента. Он был почти убежден в том, что этот несносный француз пытается отомстить ему за то, что он устроил с утра и был безмерно зол на себя. «Я все испортил. Навсегда. Да, теперь уже навсегда, — шептал под нос демон. — К черту!» Он залпом осушил еще один бокал виски. — Я… пожалуй пойду, проведаю гостей. Мессир, — он поклонился, вставая из-за стола. Выйдя из комнаты, невольно хлопнув дверью, Азазелло направился прямиком к одной из резных лавок около главной лестницы, где его никто не мог увидеть. Но откуда он мог видеть всех. Перед ним был целый зал людей: таких мертвых, но таких живых… Пьющих шампанское, смеющихся. Сколько бы каждый из них мог отдать за его участь — участь одного из сильнейших бессмертных демонов, властителей преисподней. И сколько бы он желал отдать за их незавидную долю: смертных, грешных, но таких живых… *** — Что-то тут нела-адно, — заговорчески промурчал Бегемот, кивнув своему напарнику на дверь, куда только что ушел демон. — Уж не знаю, что с ним, но, впрочем, думаю, он скоро отойдет… Фагот невольно нахмурился — а вдруг это из-за него?.. Но тут регента словно поразила молния — он вспомнил, что случилось сегодня утром. Да, именно он и только он был виноват в этом. Словно уловив его тревожные думы, Воланд попросил регента сходить и посмотреть, как там Азазелло. Испугавшись, что чем-то может выдать свои мысли, он быстро кивнул и скрылся за дверью. Через минуту Фагот уже шел по оживленному залу, прямиком туда, где скрывался демон, — он незримо ощущал его присутствие. Всегда рядом с ним регент чувствовал, что не в силах больше кривляться, переставая быть шутником и насмешником, он чувствовал, что рядом с ним его слова бессильны, что рядом с ним он бессилен сам. Что-то тяжелое, что-то невыносимо странное было в этой связи, словно острый нож, сверкающий в дрожащей руке у самого сердца, — одно мимолетное движение, один неверный вздох — и… Фагот знал это. Но кое-что он все-таки мог для него сделать… Стоя за колонной, он пару секунд наблюдал за оживленным взглядом демона, окончательно убеждаясь в своих догадках. Увидев его, Азазелло резко вскочил с места, но дальше сдвинуться не смог. Ладони регента обхватили его лицо, а своими губами он почувствовал вкус чужих, страстных и обжигающих. Это был долгий, отчаянный поцелуй, прерываемый лишь несколькими резкими вдохами. Бал проходил в зале одного из средневековых замков, в которых, как известно, всегда есть множество потайных комнат. Фагот нетерпеливо огляделся по сторонам и увидел одну из таких незаметных дверей совсем рядом с ними, прямо под главной лестницей. Он схватил Азазелло за руку и притянул к себе, закрыв дверь на засов. Не давая возразить ни слова, он снова впился губами в его губы. Руки его хаотично блуждали по спине демона. Тот резко выдохнул и, прижимая регента к стене, начал расстегивать пуговицы на его рубашке. — Ты точно этого хочешь? — Он напряженно посмотрел Азазелло прямо в глаза. — То есть тебя не смущает, что мы… — Мы в аду, здесь меня уже ничего не смущает, — горько усмехнулся тот. Фагот хотел что-то ответить, но его слова плавно перетекли в тихий отрывистый вздох: резкие, дурманящие разум ощущения пробежали мурашками по всему телу. Они оба медленно опустились на кровать, стоявшую у стены. Дрожащими от нетерпения руками регент принялся освобождать напарника от одежды. С головой отдавшись безрассудному порыву, он зарывался пальцами в волосы Азазелло, вздрагивал под его губами и отвечал ему с не меньшей горячностью. Словно слепые, они жадно пытались ощутить руками каждый сантиметр, каждую клеточку тела другого, чтобы полнее почувствовать друг друга, слиться в единое целое. Будто для них обоих это было своеобразное лекарство от одиночества, помогающее забыть все, что было раньше. Фагот, наконец открыв глаза, вдруг увидел перед собой не того рыжего нахального коренастого Азазелло, которого он знал всегда, а самого настоящего Демона Пустыни с мраморной кожей и бездонными глазами… Но он решил промолчать и лишь снова закрыл глаза, поддаваясь ласкам холодных и нежных рук… Поцелуи Азазелло плавно переходили от шеи к ключице, спускаясь все ниже… Фагот закусил губу и вздрогнул, цепляясь пальцами за тонкую скомканную простынь. Демон осторожно касался губами его кожи, от чего регенту становилось совсем трудно сдерживать эмоции. Бесстрастный, холодный, он всегда мог безошибочно определять чувства других, а особенно, когда этот другой был так близко… Так близко, что ему чудилось, будто у них на двоих одно сердце, одна кровь и один воздух. На секунду отстранившись, переводя дыхание, Азазелло вновь приблизился к его лицу и коснулся тонких пылающих губ. — Продолжай… прошу… — глухо, почти лихорадочно прошептал Фагот. Демон еле заметно кивнул и мягко обхватил пальцами его тонкие запястья. Мысли регента воспаленно путались в голове. Все это не могло быть реальностью, только одним из тех смелых, гадких, но таких желанных снов, от которых просыпаешься наутро со стыдом, страхом и предательской улыбкой на лице. Даже стиснув зубы от резкой, пронзающей все тело боли, он не мог до конца поверить в происходящее. Плавные нежные движения срывали приглушенные, болезненные стоны с дрожащих губ регента. Он вцепился ногтями в напряженную спину демона, который продолжал ласкать и покрывать поцелуями его тонкую, бледную кожу. «Что он делает? Что же я делаю?» — пронеслось в голове у Фагота, когда он почувствовал лихорадочное биение своего сердца и сбивающееся неровное дыхание Азазелло. Хвататься за тлеющий воздух становилось все тяжелее, душная комната темнела и плыла перед глазами. Казалось, что вокруг витал сводящий с ума едкий опиумный дым, а вместо крови по венам струилась огненная лава, сжигавшая разум и тело. Рвано выдохнув, Азазелло перевел затуманенный взгляд на своего напарника и невольно замер. Он никогда не думал, каким красивым может быть Фагот. Растрепавшиеся волосы, алеющий на щеках румянец, полуприкрытые веки и печальные, потемневшие глаза, в которых плясали дьявольские искорки. И спустя много лет демон помнил это лицо. Он помнил его до конца своей жизни… Пара отчаянных движений навстречу друг другу — и по жилам Фагота разлилось теплое, желанное, лишающее последних сил и мыслей оцепенение. Через миг Азазелло опустился рядом с ним. Двое служителей тьмы лежали рядом на большой кровати и безмолвно смотрели в потолок. Тишину прерывал лишь негромкий неровный стук сердца. Фагот, повернул набок голову и снова разглядел в полутьме лик неизвестного ему дотоле демона — лик холодного, могущественного и безжалостного демона-убийцы. На его мертвенно-бледном лице словно два бездонных омута чернели глаза, глядевшие в пустоту. Регент знал, что Азазелло мог менять свой облик по желанию, но почему же он только первый раз сделал это при нем? Фагота это заботило в последнюю очередь. Он снова отвел взгляд. — Ты хоть что-нибудь почувствовал? — тихо спросил он. Правда сдавила грудь Азазелло железными, ледяными руками. Лишь в тот миг он осознал, что все это было для него. Чтобы он смог испытать хоть каплю тех страстей и эмоций, которые подвластны лишь смертным. И он чувствовал. Чувствовал сотни новых ощущений и странных мыслей, роящихся у него внутри, которые с каждой секундой неумолимо росли. Он никогда не подозревал, что пресловутая человеческая любовь может родиться из безудержной ярости, страсти, одиночества, сочувствия, отчаянных мыслей, мимолетных слов… И он до сих пор не мог с этим смириться. — Даже больше, чем ты думаешь, — продолжая смотреть в пустоту, ответил демон. Он хотел добавить еще что-то, что-то, о чем сам мог вскоре сильно пожалеть, но его перебил настойчивый голос напарника: — Однако нам пора. Мессир и остальные уже заждались. Избегая напряженных взглядов друг друга, они быстро оделись и вышли из комнаты. Гости как ни в чем не бывало продолжали кружиться в танце и всецело предаваться веселью. Не обращая на них внимания, двое служителей преисподней молча шли к покинутой ими комнате, где находились Воланд и его приближенные. Лишь на пару мгновений остановившись перед темной кованой дверью, регент принял свое повседневное беззаботно-веселое выражение лица и ободряюще взглянул на Азазелло, который вновь вернулся в свой обычный облик. — Спасибо, — еле слышно, почти одними губами прошептал демон. Фагот кивнул и, не теряя ни секунды более, открыл дверь.