Раннее утро

Многие, убежденные в том, что ад — это наводящее смертельный ужас подземное царство бурлящей лавы, бьющихся в агонии грешников и колющих их вилами чертей, были бы поражены, увидев настоящий облик преисподней. Царство тьмы, как называли его многие смертные, никоим образом не могло находиться под землей, оно существовало лишь в других измерениях, недоступных человеческому глазу и пониманию. Ад был разделен на десять кругов, один из которых отведен для пребывания на нем демонов, а девять других — для наказания грешников. Правда под «кругами» подразумевались лишь разные измерения, расходящиеся от центра преисподней, и, чем тяжелее были земные деяния населяющих его смертных, тем дальше от центра находился этот круг. Измерения эти были разделены на районы и города, скорее напоминающие древние дикие племена и общины, где не было закона и Бога, ничего, на что можно было надеяться и во что можно было верить, а была лишь жалкая и беспощадная рутина. На этих же кругах жили и демоны-надсмотрщики, отслеживающие то, как бедные жители искупают свои грехи. Для каждого человека определялось личное наказание, пройдя через которое, он смог бы искренне раскаяться в содеянном и очистить свою душу. Но чем тяжелее было твое преступление, тем труднее было его искупить, ведь с каждым кругом небо становилось все темнее, время тянулось все медленнее, а жизнь — все ужаснее. Там царил хаос, разврат, варварство и безумие, где люди были похожи на животных, а сама атмосфера ложилась на тебя тяжким гнетом, выбраться из-под которого было почти невозможно. Сами демоны порой бросали эти гиблые места на произвол судьбы, оставляя грешников в одиночестве волочить свое жалкое существование и тщетно искать путь к спасению… Трое служителей тьмы очутились на центральном кругу, на просторной площади Вечности, вымощенной темными камнями и окруженной величественными мраморными колоннами. В середине площади возвышались огромные солнечные часы, гордо замершие при виде холодного ночного неба. Преисподняя не терпела ложных масок, поэтому моментально возвращала новоприбывшим их истинный облик. Волосы Азазелло превратились в песчаный вихрь, кожа побледнела, словно впитав лунный свет, и только темные бездонные глаза мрачно выделялись на его бескровном лице. Перед ними снова стоял статный и наводящий ужас демон безводной пустыни. — Почаще бы так, — небрежно хмыкнул Фагот, упорно старавшийся скрыть свое восхищение. Внешность регента тоже не осталась прежней. Черты лица его заострились, а русые волосы ровными завитками легли на плечи. Для былого рыцарского обличия ему не хватало лишь фиолетовых доспехов и острого меча. Демон смерил его оценивающим взглядом и удивленно усмехнулся: ему казалось, что последний раз он видел истинное обличье своего напарника много веков назад. — Скоро рассвет, нам пора, — беспокойно торопила их Гелла, — мы и так задержались. От площади отходила широкая улица, ведущая прямиком к мрачному замку самого властителя ада — Воланда. Не теряя больше ни секунды, они отправились туда. По бокам улицы, переплетаясь с пестрыми вывесками всевозможных мастерских, лавок и трактиров, цепью тянулись каменные и резные фасады домов, в которых жили демоны. Даже в ночное время здесь постоянно кипела жизнь. — И все же мне не дает покоя один вопрос: зачем мессир позвал нас в такое время? — не обращая внимания на нестройные вопли из пивных, задумчиво протянул Фагот. Его напарники молчали. Первым нарушил тишину Азазелло. — Может быть, это из-за меня. Владыка давно хотел отправить меня на… проверку некоторых… кругов… — подбирая слова и старательно избегая чужих взглядов, проговорил он. Рыцарь невольно нахмурился. Он не так часто бывал в аду, почти всю свою посмертную жизнь скитаясь по Земле, поэтому знал ничтожно мало о ближних и уж тем более о дальних его кругах. Его работой были земные судьбы людей. Каждый, у кого он пытался выудить хоть крупицу информации о «темных измерениях», лишь уходил от ответа, утверждая, что об этом разрешено знать только высшим демонам. Но, не смотря ни на что, порой Азазелло все же рассказывал ему различные истории о первых восьми кругах, на которых он когда-то бывал. Про девятый же он не знал ничего. *** В замке было тихо и сумрачно: пустынные готические коридоры освещались лишь редкими канделябрами. Постучавшись в массивную резную дверь, Гелла осторожно приоткрыла ее. — Позволите, мессир? — Безусловно. Входите, господа, — низкий и внушительный голос раскатился по залам и застыл под сводами замка. Воланд сидел в темном бархатном кресле у камина, невозмутимо наблюдая за шахматными фигурами соперника, которые, потеряв свою последнюю надежду, хаотично перемещались по деревянной доске. Напротив него по-турецки сидел юноша в одеждах пажа, с обаятельным лицом и лукавыми глазами, хмуря лоб при виде этого зрелища. — Измученные фигуры больше не могут выносить этого живодера, — сонно произнес Владыка, — впрочем, как и я сам. Заканчивай, Бегемот. — Ну что Вы, мессир! Неужто Вы хотите избавиться от своего любимого шута? — состроил обиженную мордочку «кот». — Ну хорошо же, я уйду, но знайте: я еще отыграюсь! — От тебя-то избавишься! — ухмыльнулся Воланд и обратился к остальной свите: — Фагот, Гелла, вы хорошо поработали, можете отдыхать, вы свободны. Я бы желал поговорить наедине с Азазелло. К тебе это тоже относится, хитрый бес! — Считайте, что меня уже нет, мессир! — весело проворковал паж и скрылся за дверью, где только что исчезли его напарники. *** Рыцарь устало плелся к трактиру — единственному месту, которое могло разогнать его хандру и плохие предчувствия. Почти у самого входа его догнал запыхавшийся Бегемот. — Хотел уйти без меня?! Непорядочно, крайне непорядочно с твоей стороны… — Как можно, дружище! — праведно воскликнул Фагот. — Я был готов до последнего вздоха ждать тебя у этих врат в царство Диониса… — Все с тобой ясно, — усмехнулся «кот», — пошли! Внутри трактир кишел всеми видами веселящихся демонов, чертей, бесов и прочей неведомой человеческому миру нечисти. Взгляд рыцаря сразу упал на барную стойку, привалившись к которой и любезничая с хорошенькой ведьмой-официанткой, восседал его старый друг — герцог, главный казначей преисподней, а также известный охотник до девушек и веселья — демон Астарот. Увидав Фагота с Бегемотом, он радостно помахал им рукой. — Ба! Кого я вижу! Сами первые помощники нашего Владыки соизволили почтить нас своим присутствием… — приветствовал он их, немного растягивая каждое слово, словно пробуя его на вкус. — Ну что ты! Нас специально подослали сюда наблюдать за тобой, чтобы ты не пропил все общественные деньги, — присаживаясь на соседний стул, задорно ответил рыцарь. Астарот лукаво улыбнулся, отчего его лицо — с черными волосами и козлиной бородкой — приняло поистине дьявольское выражение. — С вас — рассказы о ваших похождениях, с меня — по бутылке виски! *** Одно из проклятий всех демонов состояло в том, что они почти не пьянели, а если и пьянели, то чертовски медленно. Рыцарь спаивал демону уже пятую бутылку, а сам ограничился лишь парой рюмок: он хотел сохранить ясность ума. Бегемот же сам успел позаботился о себе, уже через полчаса лежа на столе в обнимку с бутылкой и тихо мурлыкая что-то себе под нос. — Хороший ты все-таки друг, Фагот, хороший! — задушевно восклицал герцог, лихо приобняв Фагота за плечо и вскинув вверх полупустой бокал. — Что бы о тебе ни говорили, я всегда буду на твоей стороне, всегда! А ты не слушай их, эти проклятые морды только и думают, как от тебя поскорей избавиться, только отвернись! Ух, канальи! А я… Я всегда за тебя! Да! — За нашу дружбу! — лаконично подытожил немного бессмысленную, но весьма эмоциональную тираду рыцарь. — Точно! За дружбу! Так беспечно и душевно проходило прожигание их бесконечных демонических жизней. Казалось, двое приятелей могли целую вечность пить, смеяться и болтать обо всякой чепухе, но одного из них не переставали терзать неясные и тревожные предчувствия. Фагот, как никто другой знавший все тонкости и хитрости общения, понимал, что лучшего момента может не выдаться… — А знаешь что, дорогой мой Астарот, — развязно, но в то же время вкрадчиво начал он, — что это мы все обо мне да обо мне? Уж небось и ты на службе не скучаешь. Да и согласись, как можно заскучать здесь, в нашей всеми любимой обители зла и порока! Может были какие-нибудь трудные поручения, на дальних кругах, а? При словах приятеля хмельной герцог мигом прогнал свою сонливость и с нотками гордости в голосе ответил: — Ты прав, рыцарь, бывало! И такое бывало! — Тут он понизил голос до шепота: — Аж до восьмого круга добирался, только тсс, никому! Не надо этим хитрым мордам все знать… Но, сказать по правде, не хотел бы я снова туда вернуться. Даже для демонов это серьезное испытание, не говоря уж об этих вездесущих грешниках, за которыми нужен глаз да глаз. Ух, чтоб их! На окраины всегда отправляют лишь самых крепких и опытных… А ведь это даже не девятый! — А что там… на девятом? — преодолевая желание побольше разузнать об остальных кругах, негромко задал свой сокровенный вопрос Фагот. — Ты ведь многое знаешь о нем. Расскажи… по-дружески… — Ну, — Астарот напряженно сдвинул брови, словно его заставляли воскрешать в памяти все самые неприятные и болезненные моменты его жизни, — начнем с того, что многого о нем не знает никто. Наш Владыка и тот бывал там всего один раз. Грешников там немного, и их, как в тюрьме, держит само измерение. Гиблое место, дружище, ох, гиблое. То адский зной, то холод, то болота, то пески… А сам воздух — да и воздухом-то это назвать нельзя! — смрад будто прибивает тебя к земле. Кажется, само Время там сошло с ума: один и тот же день повторяется снова и снова, одно и то же, раз за разом!.. Не зря наши каламбурщики-черти называют этот круг «замкнутым». Как видишь, дорогой мой Фагот, даже заклятому врагу не пожелать такого посмертного отдыха… — Демон быстро огляделся и заговорчески наклонился к настороженному рыцарю: — Но ходят слухи, что от переизбытка создаваемой им энергии этот круг дал крохотную трещину, которая, если ее вовремя не залатать, в считанные дни может расползтись до небывалых размеров, и — БАЦ! — целому измерению придет конец… — при последних словах он так неосмотрительно повысил голос и ударил по столу пустым бокалом, что он — со звоном и испуганным возгласом официантки — разлетелся вдребезги. — Хотя я, признаюсь, был бы только рад… Но Фагот уже почти не слушал герцога, его воспаленное воображение рисовало ужасающие картины самых темных и отдаленных мест в преисподней, тех мест, куда прямо сейчас неминуемо направлялся Азазелло…